Февраль\07\18 СР

Раздевалка пахла потом, дешёвым дезодорантом и мятной жвачкой, которую Сэм вечно жевал, как одержимый. Я сидела на скамейке, вытирая полотенцем шею, пока Крис рядом что-то бубнил про сегодняшние пирамиды. — Эй, Ари, ты вообще слушаешь? — он ткнул меня в бок. — А? — я моргнула, возвращаясь в реальность. — Ну да, пирамиды. Классные. — Классные? — засмеялась Эшли, закидывая волосы в высокий хвост. — Это была не просто «классная» тренировка. Это был огонь! Через неделю на игре в Lincoln High мы просто порвем всех! — Если Джиа не запутается в своих же ногах, — пробормотал Сэм, роняя свой рюкзак, что заставило меня рассмеяться. — Эй! — Стелла швырнула в него свернутыми носками. — Она старается! — Да ладно, — я ухмыльнулась, натягивая худи. — В прошлый раз она чуть не снесла Лолу с ног. Это уже прогресс. Все засмеялись, даже Эшли, которая обычно держала марку капитана. В воздухе витало что-то легкое, почти беззаботное. Как будто последние месяцы кошмара потихоньку растворялись в этом смехе. — Кстати, — Крис склонил голову, разглядывая меня. — Ты в последнее время… ну, не такая угрюмая. — О, боже, — я закатила глаза. — Ты что, собираешься прочитать мне лекцию о пользе позитива? — Нет, — он усмехнулся. — Просто интересно. Может, кто-то особенный повлиял? — О-о-о! — Эшли тут же подхватила, подмигивая. — Может, тот самый особенный это мистер Бернад? — Да заткнитесь вы! — я швырнула в них полотенцем, но щёки предательски загорелись. — А что? — хихикнула Стелла. — Мы все видели, как ты вышла из его машины в прошлый четверг. — Наши отцы работают вместе, — я скрестила руки. — Он просто подвозил меня. — Ага, конечно, — Эшли прищурилась. — И почему-то только тебя. — Потому что нам нужно было в одно место, идиоты! — Ну да, ну да, — затянул Сэм, разваливаясь на скамейке. — А ещё вы на гонках вместе были, я видел твои снэпы. И он постоянно задерживается после уроков, чтобы… что там у вас? Проверять тетради? — Да! — я фальшиво ахнула. — Представляешь, учитель проверяет тетради! Шок! Крис фыркнул: — Ар, да ладно тебе. Мы же просто прикалываемся. — Потому что вам больше заняться нечем, — я встала, швыряя рюкзак на плечо. — И вообще, что за сокращение моего имени такое противное? Ар! — Понял, — он замахал руками, будто сдавался в плен, — Простите меня, моя госпожа! — Уже сбегаешь? — Сэм сделал грустные глаза. — А как же наша милая беседа? — Зашейся! Они снова засмеялись, а я потянулась к двери, но не смогла сдержать улыбку. — Ладно, признайся, — Эшли вдруг серьезно посмотрела на меня. — Он тебе нравится? Раздевалка затихла. Даже Сэм перестал жевать жвачку. Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Это. Конечно нет, что за бред?! — выдохнула я. — Оу, — Стелла прикрыла рот рукой. — Значит, правда. — Нет! То есть… — я провела рукой по волосам. — Он учитель. Я ученица. Это… — …не остановит настоящую любовь! — драматично закончил Сэм. — Ты идиот, — я рассмеялась, но внутри что-то ёкнуло. — Ладно, ладно, — Крис поднял руки. — Давайте не будем давить. Но, Ар… Ари. — он улыбнулся. — Рад, что ты снова улыбаешься. Я кивнула, внезапно осознав, что это правда. После всего — после Итана, после Логана, после той ночи, когда я думала, что больше никогда не смогу дышать… я снова улыбалась. И, возможно, Стив был одной из причин. — Ладно, мне правда пора, — я махнула рукой, открывая дверь. — Беги к своему учителю! — крикнул Сэм. — ИДИОТ! — я захлопнула дверь, но смех так и не отпускал. И впервые за долгое время это не казалось фальшью.       Я захлопнула дверь школы, и февральский воздух ударил мне в лицо. Не тот ледяной январьский ветер, что резал кожу, а что-то сырое, промозглое — будто зима сдавалась, но не хотела уходить окончательно. Под ногами хлюпала серо-бурая каша из растаявшего снега и песка, а где-то вдали, сквозь рваные облака, пробивалось бледное солнце. Весна? Странно. Казалось, еще вчера мир был черно-белым, застывшим, как фотография с похорон. А теперь… Я потянула капюшон пониже и зашагала к остановке, стараясь не вляпаться в очередную лужу. В голове все еще звенел смех ребят. «Беги к своему учителю!» — Идиоты, — пробормотала я, но уголки губ предательски дернулись. Почему они так зациклились на Стиве? Да, он подвозил меня пару раз. Да, мы иногда болтали после уроков. Но это же… ничего. Просто два человека, которым нравится общаться. Ложь. Я резко тряхнула головой, будто могла стряхнуть мысли, как снег с ботинок. 22-й автобус подъезжал как раз, когда я дошла до остановки. Я втиснулась внутрь, протискиваясь между студентом в наушниках и пожилой женщиной с переполненной сумкой. Запах мокрой одежды, кофе и чего-то затхлого — классика общественного транспорта. Автобус дернулся, и я ухватилась за поручень, глядя в окно на мелькающие улицы. Стив. Почему он вообще ко мне так относится? Ведь я всего лишь… кто? Ученица? Дочь партнёра его отца? Хороший друг? Или что-то еще? В памяти всплыло его лицо в тот вечер на гонках — смеющееся, свободное, не такое, как в школе. Его рука на моей талии, когда он поднял меня в воздух, крича что-то про победу. Тепло его кожи сквозь ткань, даже когда вокруг был ледяной ветер. Я сжала поручень крепче. Это глупо. Он взрослый. У него своя жизнь. А я… Я — это я. Сломанная. Запутавшаяся. С кучей проблем, которые даже не знаю, как решать. Автобус резко затормозил, и я чуть не врезалась в парня передо мной. — Сорри, — буркнула я. Он даже не обернулся. Может, ребята правы? Может, я действительно… Нет. Я не могла. Не хотела. Потому что если допустить эту мысль, то что тогда? Он учитель. Я ученица. Даже если бы он… Если бы что? Я зажмурилась. Мэтт вчера сказал: «Ты злишься, что мы с Домом уехали без тебя, но, может, дело не в гонках?» Я тогда чуть не швырнула в него подушкой. Но он просто ухмыльнулся и добавил: «Просто подумай, почему тебе так важно быть рядом именно с ним.»       Автобус остановился, и я выскочила на своей остановке, едва не угодив в лужу. Воздух пах талым снегом и бензином. Где-то вдали кричали чайки — наверное, у озера уже появились первые проталины. Я медленно пошла к дому Мэтта, но мысли не отпускали. Его улыбка, когда он проверял мои работы. Его смех, когда я говорила что-то саркастичное. Его взгляд — не учительский, не снисходительный, а… Какой? Как у человека, который видит меня. Не Арию-ученицу. Не Арию-дочь Ричарда Лэвиса. Просто меня. И это… — Черт, — прошептала я, останавливаясь перед домом Мэтта. Это страшно. Потому что если я позволю себе это чувство, то что будет, когда все рухнет? Я уже теряла слишком много. Но когда он рядом… Мир кажется не таким серым. Я глубоко вдохнула и нажала на звонок. Глупость. Но почему-то странно приятная. Дверь не открывалась. — Мэтти, ну же! — я постучала ногой в дверь, потом прижала ухо к холодной древисине. Ни звука. Судорожно опустившись на колени, я начала рыться в рюкзаке. Блокноты, ручки, пачка каких-то конфет, бутылка воды — почему эта чертова связка ключей всегда оказывается на самом дне? — Ага! — Победа. Металл холодно блеснул в сером свете февральского дня.       Дверь скрипнула, впуская меня в знакомый хаос — кроссовки у входа, пустая коробка пиццы на столе, гитара в углу. — Мэтти!!! — я скинула куртку на вешалку. — Хватит спать, я уже дома! Тишина. Я закатила глаза. Ночная смена в клубе снова, как я могла забыть.       На цыпочках подкралась к его комнате. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель я увидела его — завернутого в одеяло, как буррито, с черным комочком шерсти, пристроившимся у его ног. — Эй, Сэмми… — прошептала я. Собака мгновенно проснулась, навострив ушки. Он уже открывал пасть для радостного лая, но я быстро прищелкнула пальцами. — Тссс… Сэмми умолк, только хвост продолжал бешено стучать по матрасу. Я осторожно взяла поводок с крючка у двери. Пакетики для прогулки уже лежали в кармане куртки — я научилась всегда их носить с собой. — Пойдем, малыш, — шепнула я, пристегивая ошейник. — Дадим твоему хозяину поспать. Сэмми выскользнул из комнаты, старательно обходя спящего Мэтта.       Дверь закрылась за нами с тихим щелчком. Я пристегнула поводок к ошейнику, и Сэммис тут же устроил кипишь — прыгал вокруг моих ног, вилял хвостом так, что казалось, вот-вот оторвется, и тыкался мокрым носом в ладонь, требуя внимания. — Ладно, ладно, идем уже, — рассмеялась я. Холодный воздух снова ударил в лицо, но теперь он казался не таким противным. Может, потому что рядом был этот маленький комок энергии, который тянул меня вперед, будто спешил показать все чудеса мира. Мы вышли во двор — серый, мокрый, с островками грязного снега, которые упорно не хотели таять. Сэмми тут же рванул к ближайшему сугробу, зарылся мордой и начал фыркать, разбрасывая снег во все стороны. — Ты серьезно? — я скрестила руки, но не могла сдержать улыбку. Он поднял на меня взгляд, весь перепачканный, с куском льда, торчащим из шерсти на лбу, и вильнул хвостом. «Ну и что?» — Ладно… — я наклонилась, отряхивая его. — Мэтт убьет меня, если ты вернешься домой в таком виде. Но ничего ведь? Сэмми, конечно, не слушал. Он уже несся к следующему интересному месту — луже размером с небольшое озеро. — Нет! — я потянула поводок, но было поздно. Плюх. Лапы, живот, половина морды — все теперь было в грязной воде. Сэмми радостно трясся, разбрызгивая грязь вокруг, а потом посмотрел на меня таким гордым взглядом, будто только что совершил подвиг. — Ты… — я зажмурилась. — Блин. Но сердиться было невозможно. Не тогда, когда он так радовался простым вещам — снегу, лужам, палкам. Как будто весь мир для него был одной большой игрой. Я достала из кармана голубой резиновый круг — его любимую игрушку — и подбросила в воздух. — Лови! Сэм рванул за ней, подпрыгивая, как мячик, и схватил игрушку прямо в полете. Потом гордо принес её обратно, но не отдавал — просто сидел, держа в зубах, и смотрел на меня умоляющими глазами. «Давай еще!» — Жадюга, — я потрепала его по ушам, и он тут же повалился на спину, требуя почёса животика. Я присела рядом, гладя его мягкую шерсть, и вдруг осознала — что-то внутри меня… отпустило. Не полностью. Не навсегда. Но когда я смотрела на этого маленького идиота, который так беззаветно любил мир, несмотря на все его грязь и холод… Мне становилось легче. Потому что он нуждался во мне. Потому что я могла о ком-то заботиться. Потому что, когда он тыкался носом мне в руку, я чувствовала — я кому-то важна. Просто так. Без условий. Без драм. — Ладно, — я встала, отряхивая колени. — Пошли домой. Мэтт, наверное, уже проснулся, а тебе срочно нужна ванна.       Сэмми рванул вперед, как маленький черный ураган, и я едва успела ухватиться за поводок, прежде чем он утащил меня в очередную лужу. — Подожди! — закричала я, но он уже мчался к двери, виляя всем телом от восторга. Мэтти стоял на пороге, прислонившись к косяку, со следами подушки на щеке и привычным сонным прищуром. — Я уж думал, вы исчезли, — зевнул он, потирая глаза. — Ха-ха, выспался, медведь? — я переступила порог, отстегивая поводок. Сэмми тут же начал крутиться вокруг нас, оставляя мокрые следы на полу. — Да, конец-то, — протянул Мэтт, но тут его взгляд упал на собаку. — Боже! Где вы лазили?! Сэмми сидел посреди лужи собственного изготовления, гордо подняв морду, с куском какого-то листа, прилипшего к лапе. — Да так, — я усмехнулась, снимая мокрые кроссовки. — Не переживай, я искупаю его. — Спасибо, принцесса, ты просто чудо! — Мэтт потрепал меня по голове, как маленькую, и я тут же шлепнула его по руке. Пока я тащила Сэмми в ванную, откуда вскоре раздались брызги, протесты и один очень мокрый вздох, Мэтт возился на кухне. Запах ванили и горячего теста быстро заполнил квартиру.       Когда я вышла, держа под мышкой завернутого в полотенце и теперь пахнущего кокосом Сэмми, на журнальном столике уже красовалась целая пирамида из бельгийских вафель — хрустящих, золотистых, с дымящимся шариком ванильного мороженого сверху. Рядом стояли две кружки кофе, а между ними — баночки с вишневым и шоколадным джемом. — Ты что, готовился к моему приходу? — я плюхнулась на диван, выпуская Сэмми, который тут же устроился у моих ног. — Нет, просто проснулся и решил, что сегодня день обжорства, — Мэтт бросил мне салфетку. — Только не капай на диван. — Ой, извините, мистер Чистюля, — я нарочно тряхнула мокрыми волосами в его сторону. Мы устроились перед телеком, где какой-то канал показывал старый боевик. Вафли таяли во рту — хрустящие снаружи, мягкие внутри, с карамельной сладостью, которая идеально сочеталась с кислинкой вишневого джема. — Много задали? — спросил Мэтт, зачерпывая ложкой мороженое. Я замялась, откусывая кусочек вафли. — Да не, ничего такого. Но внутри я уже знала, что он не купится. Мэтт взял на себя роль моего личного надзирателя. С тех пор как я перестала пропускать уроки, благодаря его ежедневным проверкам, мои оценки поднялись до 85%. Он влезал во все мои домашние задания, особенно в большие проекты, и мог заставить меня сидеть над ними до ночи, если считал, что я отлыниваю. И хоть я благодарна… иногда его настойчивость пугала. — Тогда доедай и будем делать твою эту историю, — он хихикнул, тыкая вилкой в мою тарелку, чтобы украсть кусочек. — Ме-ме-ме, — передразнила я, отодвигая тарелку. — А у тебя шоколад на подбородке! — Да ну тебя! — он вытер лицо рукавом, оставив еще больше пятен. Сэмми фыркнул, как будто смеялся над нами, и я не выдержала — рассмеялась. Вот так мы и живём — вафли, домашние задания, дурацкие подколы. И это было… неплохо. Даже если Мэтт временами ведёт себя как занудный старший брат.       После плотного обеда мы с Мэтти устроились прямо на полу, разложив вокруг себя учебники, ноутбук и кучу распечаток. Я привалилась спиной к дивану, вытянув ноги, а Мэтт сидел напротив, скрестив ноги по-турецки, с моим ноутбуком на коленях. Между нами, как живой метроном, скакал Сэмми — то тыкался носом в мои записи, то норовил стащить карандаш, то просто крутился на месте, выпрашивая свои любимые собачьи печеньки. — Технологический прорыв 60-х годов… — бормотал Мэтт, вбивая что-то в поисковик. — Блин, Ари, как вообще можно разобраться во всех этих терминах? — А ты думал, история — это просто даты и войны? — я потянулась за чашкой кофе, который уже остыл. — Я думал, это про пиратов и ковбоев, — он ухмыльнулся, а я фыркнула, чуть не проливая напиток. Сэмми тут же воспользовался моментом и прыгнул мне на колени, тычась мокрым носом в ладонь. — Ой, нет, — я покачала головой. — Ты уже получил три печеньки. Он склонил голову набок, подняв самые жалобные собачьи глаза, какие только можно представить. — Не смотри на меня так! — я прикрыла лицо руками, но тут же услышала, как Мэтт копается в пакете с лакомствами. — Ладно, ладно, вот, предатель, — он бросил печенье, и Сэмми ловко поймал его в воздухе. — Мэтти! — я швырнула в него скомканной бумажкой. — Он же потом вообще не даст нам работать! — Тебя он любит больше, — заметил Мэтт, когда Сэмми, проглотив угощение, тут же запрыгнул ко мне на шею, облизывая щеку. — Чушь! — я смеялась, пытаясь отодвинуть мокрый нос. — Просто от меня пахнет едой! Мэтт только покачал головой и вернулся к ноутбуку. — Окей, слушай, что я нашел про космическую гонку… Мы спорили, смеялись над глупыми формулировками в учебниках — Промышленная революция — это когда все вдруг стали очень заняты — охала я от усталости. И потихоньку собирали презентацию. Я писала тезисы, Мэтт искал картинки, а Сэмми периодически вклинивался между нами, требуя внимания. — Как думаешь, этот график добавить? — Мэтт повернул экран, показывая диаграмму экономического роста. — Выглядит скучно, — я скривилась. — Давай лучше вот эту, с заводом и машинами. — Ты просто любишь машины! — ворчал он. — Ага, а ты любишь быть занудой. — Кстати, о машинах… — начал Мэтт, откидываясь на кресло. — Что? — я подняла глаза от тетради. — Я вчера гонял на байке! — выпалил он, и его лицо моментально озарилось детским восторгом. Я чуть не поперхнулась. — Что?! При чём тут тогда машины? — Ну, технически это тоже транспорт, — захихикал он, швыряя в меня печенькой. Промахнулся. Сэмми тут же подобрал «добычу» и гордо удалился, хрустя ею под столом. — Ладно, ладно, — махнула я рукой. — Рассказывай, где успел раздобыть мотоцикл? — Доминик и Остин притащились ко мне в клуб после работы, — Мэтт размахивал руками так, будто до сих пор не мог поверить в происшедшее. — На двух байках! Представляешь? Остин на громко ширканул по асфальту, так, что мокрый снег разлетался вокруг. И такой: «Мэтт, давай, выходи, покатаемся!» Я прищурилась. — Так вот почему ты сегодня такой! А я-то думала, ты работал всю ночь и решила тебя не будить… — Ага, а я вон как! — он рассмеялся, развалившись на стуле. — Гоняли по ночному Чикаго, ветер в лицо, адреналин — красота! — Предатель, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбку. — Ой, да ладно тебе! — Мэтт подмигнул. — Что, ревнуешь? — Нет! — я швырнула в него скомканной бумажкой. Он ловко увернулся, продолжая хохотать. — Ладно, ладно, не кипятись. Кстати… — его голос внезапно стал нарочито невинным. — Стив там тоже был. Моя рука застыла над конспектом. На секунду. Но Мэтт заметил. — Да? — старалась звучать равнодушно. — Ага. И знаешь, что ещё? — он наклонился через ноутбук, глаза блестели от азарта. — Он о тебе спрашивал. — Ч-что? — голос предательски дрогнул. — Да-да! — Мэтт ухмыльнулся, довольный эффектом. — Интересовался, как ты, чем занимаешься. Я сказал, что ты дома и, наверное, всё в порядке. — Капец… — прошептала я, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — А ещё… — он протянул паузу, явно наслаждаясь моментом. — М? — не выдержала я. — Он сказал, что любит тебя и скучает! — Мэтт театрально закатил глаза, изображая томные вздохи. — Да ну тебя! — я швырнула в него ещё одной бумажкой, на этот раз попала. Он рассмеялся, чуть ли не роняя технику и падая на пол полностью. — Шучу, шучу! Но что-то ты, принцесса, как-то нервно реагируешь… — Не нервно! — я надула щёки. — Просто… неожиданно. — Ага, конечно, — он протянул слово, подпирая подбородок рукой. — Просто Стив — просто учитель, просто друг, да? — Именно так. — И никаких других чувств? — Никаких. — Вообще? — Вообще. — Ни капельки? — Мэтт! Он засмеялся, поднимая руки в знак капитуляции, но взгляд его был тёплым, почти… понимающим. — Ладно, ладно. Просто… — он вдруг стал серьёзнее. — Они классные ребята. Дом, Остин, Стив… Настоящие. Таких мало. И если бы у тебя были к нему чувства… — он пожал плечами. — Это было бы нормально. Я замерла, глядя на него. В его словах не было ни намёка на подкол. Только искренность. — Я… — начала я, но слова застряли в горле. — Всё в порядке, принцесса, — он улыбнулся. — Просто знай: что бы ты ни чувствовала — это нормально. Тишина повисла между нами, но она была тёплой, как солнечный свет, пробивающийся сквозь тёмные шторы. — Спасибо, — наконец прошептала я. — Не за что, — он потянулся за печеньем. — Но если что, я первый скажу «я же говорил». Я рассмеялась, и в этот момент Сэмми снова сунул морду под стол, выпрашивая крошки. — Ладно, хватит болтать, — Мэтт хлопнул по учебнику. — Давай заканчивать этот проклятый прогресс. — Давай, — кивнула я, но в голове уже крутились другие мысли. О чём он спрашивал? Почему? И почему от одной мысли об этом сердце бьётся так, будто я снова на тех гонках — на краю скорости, на краю падения? Но Мэтт был прав. Что бы я ни чувствовала — это нормально. Стив. Учитель. Друг. Человек, который почему-то заставлял моё сердце биться так, словно я неслась на полной скорости, балансируя на краю. Это было странно. Непривычно. Раньше я не чувствовала ничего подобного — ни с Итаном, ни с кем-то ещё. С Итаном всё было проще: он нравился, мы встречались, а потом… Потом оказалось, что это не любовь, а клетка. А сейчас? Стив был другим. Он не пытался меня контролировать, не требовал быть кем-то, кем я не была. Он просто… видел меня. И от этого становилось тепло. Но это же безумие. Я не могла позволить себе такие мысли. Не сейчас. Не когда Логан держал надо мной меч, а Итан, казалось, всё ещё где-то рядом, как тень. Не время для этого. Совсем не время. Я закрыла глаза, пытаясь загнать эти глупые ощущения куда подальше. Но они не уходили. Вместо этого в голове всплывали моменты: его смех на гонках, его рука на моей спине, его взгляд, когда он сказал: «Ты же знаешь, что мне не нужно ничего…» К полуночи презентация была готова. Мы валялись на диване в обнимку, уставшие, но довольные, а Сэмми наконец уснул, свернувшись калачиком рядом с нами. — Ну что, гений? — Мэтт зевнул, переключая канал ТВ. — Почти гений, — я потянулась. — Спасибо, кстати. — Да ладно, — он махнул рукой. — Зато теперь я знаю про экономику США больше, чем хотел бы. Я рассмеялась, глядя на разбросанные вокруг листочки, пустые чашки и спящую собаку. Это было не идеально. Но это было наше. И, черт возьми, это было хорошо. — Ты ещё не спишь? — Мэтт пробормотал, не отвлекаясь от экрана. — Нет. — О чём думаешь? — Ни о чём. Он хмыкнул, явно не веря, но не стал давить. — Ладно… — потянулся он и тут же зевнул. — Просто знай… Всё будет хорошо. Я не ответила. Может, он и прав. Может, однажды всё действительно наладится. Но пока… Пока у меня есть учёба, тренировки, Мэтт и Сэмми. Пока есть друзья, которые не дадут упасть. А всё остальное… Всё остальное подождёт. Я повернулась на бок, прижавшись к Мэтту, и Сэмми во сне вздохнул, тычась холодным носом мне в руку. Так было проще. Так было безопаснее. Но где-то глубоко внутри, несмотря на все доводы, теплилась мысль: А что, если Мэтт прав? Что, если это… нормально?