Глава 4. Кошмар наяву и лицо

      Вечером доктор начал готовиться к вылазке в город. Он ещё раз заглянул в тетрадь, записал что-то на маленький листочек, который спрятал в поясной сумке вместе с деньгами, и вынес из своей комнаты пустой рюкзак. Глядя на Джейд, которая тоже пришла в первый лабораторный зал, он произнёс:       ― Мне придётся запереть тебя снаружи. На всякий случай, если сюда кто-нибудь заявится, пока меня нет. Не все вежливо стучат и дожидаются приглашения.       ― А можно хотя бы одним глазком взглянуть, что там снаружи?       Он подошёл к деревянной двери и распахнул её, демонстрируя девушке вид.       ― Пещерное озеро с загрязнённой водой. Бывало, когда сюда падали солнечные лучи, ― Он указал вверх, на большое, естественно образовавшееся отверстие в потолке. ― я любил посидеть на этих камнях. Ещё раньше компанию мне составляла Рио.       ― Она когда-то могла нормально передвигаться? ― Джейд встала в дверном проёме, взявшись за ребро откоса и выглядывая наружу. Вдыхая воздух, избавленный от резкого запаха химических паров.       ― Она была очень активной и игривой. Когда только подрастала, привыкла прятаться под моим плащом, а потом – пыталась защищать.       Обернувшись к доктору, она неожиданно для себя беззаботно засмеялась, представляя это существо в движении и то, как забавно оно, должно быть, пыталось скрыться за его спиной, когда уже превосходило его в размерах.       ― Да, то время мне в какой-то степени даже хотелось бы вернуть. ― Джейд словно почувствовала, как он улыбнулся ей в ответ. ― Выход находится вон там. Не такая-то и простая здесь местность. Но почему-то, несмотря на это, поблизости всегда любили играть дети.       Она переступила порог и осмотрелась.       ― Играть… Около водопадов?       ― Да, здесь есть небольшие водопады, ― кивнул он удивлённо.       Джейд посмотрела на него через плечо.       ― Доктор, я помню это место. Из приюта нас редко отпускали так далеко. Но я приходила сюда раза два и даже немного поплавала.       Он покачал головой, сложив руки на груди и привалившись к стенке.       ― Я не одобряю такой досуг. В купании в тех водах мало чего полезного. Но интересно осознавать… что ты тоже играла неподалёку отсюда, будучи ребёнком. Глядя на тебя сейчас, я с трудом себе это представляю.       ― Ну, а о вас и подавно такое подумать нельзя, ― шутливо насупилась девушка. ― А вы ведь тоже когда-то были малышом.       Доктор усмехнулся, потупив взгляд, а затем выпрямился.       ― Что ж, мне пора идти. А тебе… на этот раз придётся посидеть взаперти. ― Жестом он пригласил её зайти внутрь.       Джейд вздохнула и в последний раз жадно осмотрела пещеру, усеянную фиолетовой фосфоресцирующей флорой. Что-то побудило её в который раз покориться этому человеку и послушно отступить назад, в зеленоватый мрак и застоявшийся воздух пусть и вентилируемой лаборатории. Она подняла на учёного глаза.       ― А что, если, пока я буду здесь, вы… ― Она не смогла закончить.       ― Умру? ― угадал он. ― Не волнуйся, рано или поздно сюда всё равно кто-нибудь придёт. Тем быстрее, если о моей смерти узнают. Тогда дверь не станет преградой. Единственный недостаток – тогда ты можешь оказаться не в очень хороших руках. Что ж, Джейд, до свидания. Я всё-таки надеюсь вернуться, ― с этими словами он вышел на каменное крыльцо, закрыл дверь, и девушка услышала, как в замке повернулся ключ.       Ей вдруг стало до ужаса страшно оставаться в одиночестве, когда далеко за спиной простираются лабиринты с бесчеловечными экспериментами и чудовищами в стеклянных сосудах, некоторые из которых шевелятся и дышат. Она прижалась к двери, задёргала ручку и несколько раз прокричала, чтобы он её не оставлял, что она подождёт снаружи или пойдёт с ним. Но доктор не отозвался, дверь не открылась. И Джейд, трясясь, сползла по ней вниз и присела на корточки.       Первое желание, которое у неё возникло – это умчаться в свою комнату, забиться под одеяло и пролежать так до самого его возвращения. Потом она собралась с душевными силами и решила, как обычно, пройтись по лаборатории. Первым делом осмотрев посуду на столе доктора, его свечи и лампу, ощупав огромный череп крупнорогатого животного, Джейд приблизилась к Рио. Она слегка постучала пальцем по стеклу, но никакой реакции не последовало. Скорее всего, существо, если оно и было живо, устало от страданий и уже ничему не удивлялось. А, может, ничего и не видело.       ― Как же ты выглядела тогда? Зачем доверилась ему? ― задала она вопросы пустоте. Впрочем, ответ Джейд и так знала – животное с большой долей вероятности увяжется за рукой, которая его кормит. Но только ли животное?       Прикрыв глаза, она представила те солнечные дни, когда сама вместе с другими ребятами приходила к водопадам. Как кто-то поддразнивал её и брал на слабо, предлагая поплавать в нечистом озере. Как кто-то другой, бесстрашный, с разбегу нырял в водоём и орошал всех брызгами с горьковатым привкусом. А где-то далеко, внизу, куда текла и струилась по камням вода, всегда находилась неизвестная пещера, где жил одинокий учёный. И компанию ему составлял лишь пригретый однажды мутант. Каким был тогда сам доктор? У него ещё не было изуродовано лицо, и он не носил бинты. Был ли он красивым мужчиной? У него была дочь, а, значит, и жена. У него была семья. Но уже, вероятно, тогда он остался один и ушёл в отшельничество.       Джейд и в голову не пришло заняться поисками ключей от запертых помещений. Она не знала, забрал ли их доктор с собой, или они остались в лаборатории, но не пошла бы на такой шаг. Да, она могла бы пробраться на склад, стащить оттуда небольшую склянку, чтобы подмешать ему в еду. Ничего не препятствовало и тому, чтобы она сделала это на утреннем поручении. Но зачем? Из презрения за эксперименты? Ради мнимой мести? В побеге не было смысла, ведь физически он не собирался держать её здесь против воли. Не решилась она заглянуть и в его комнату, когда проходила мимо. Возможно, там находились его самые личные вещи, а Джейд была не настолько невежественной, чтобы позволить себе такое.       Ей вспомнилась та ночь. И мелодия музыкальной шкатулки, раздавшаяся в тишине. Она по-прежнему боялась снова увидеть Вандера. Но случай казался как нельзя более подходящим. Если это не давало ей покоя, она должна была узнать, насколько велик на самом деле этот подземный лабораторный комплекс. Чтобы взглянуть страху в лицо. Чтобы не бояться неизведанных монстров, которые ворвутся сюда из сырых протяжённых тоннелей, уходящих в самую преисподнюю. Они были способны сделать это в любую секунду, и Джейд даже мерещилось рычание. Она могла забиться под кровать и задержать дыхание, пока чудища с диким рёвом проносятся мимо её комнаты и принюхиваются к её следу. Это было бы подходящим решением. Но рациональная часть побуждала найти доказательство или опровержение возможного источника страха. И Джейд с замиранием сердца отправилась в дальний зал.       Пересекая тёмный коридор, она замерла, приготовившись снова увидеть то, что едва не послужило причиной её психической травмы. Глубоко вдохнула и зашла в помещение. Взгляд невольно снова вперился в Вандера, но на этот раз, уже готовая увидеть его, Джейд не издала ни звука. Она осмотрелась, пройдя в центр зала. Открывшееся зрелище нисколько не утешило её. По обеим сторонам стояли ещё три различных по дизайну, словно украденных из разных лабораторий, цилиндрических сосуда с погружёнными в жидкость гигантами. Но те были не людьми – зверьми, кроме одного, существа другой расы. Как будто доктор тренировал навык охоты на исполинов, чтобы добиться какой-то более великой цели.       Этот зал отличался отделкой. Если в остальной части лаборатории ноги ступали по простому выравненному пещерному полу, то здесь он был вымощен ровной плиткой. Впереди кто-то возвёл кирпичную стену и арку с витиеватым узором. Стена же под ней была выложена из чего-то наподобие досок. Досок, исписанных мелом. К ней крепились и листы с записями и схематическими изображениями. Джейд захотелось рассмотреть чертежи, формулы и вычисления подробнее, и она двинулась к стене напротив. Но здесь её взор привлёк стоящий по правую сторону стол. И то, что она на нём увидела, заставило вновь отшатнуться и закричать.       Да, там стояли банки с ужасающими мелкими животными и чьими-то лапами. Но главным было не это. Мёртвая человеческая голова с вскрытой черепной коробкой и присоединёнными к мозгу электродами. Девушка больше не смогла выносить пребывания здесь. Это место действовало угнетающе, сводило с ума. Она схватилась за свои волосы так, словно проверяла, на месте ли её голова, развернулась и бросилась бежать. По пути её взгляд наткнулся на свернувшегося в склянке эллипсоидной формы большого зародыша, на лысое, припавшее к стеклу существо, на перевёрнутую вверх тормашками крысу и снова – на фигуру Вандера, которому так и не суждено было упокоиться. И это всё сделал он. Он один. «Он чудовище, он же монстр!» – вопил сорванный голос в её голове. А, может, она по-настоящему кричала и просто слышала себя. Ничего не мешает доктору её препарировать так же, как того парня, чья бесчувственная изуродованная голова аккуратно отрублена и помещена в банку. Ради своей цели он не остановится ни перед чем. Джейд забежала в свою, теперь такую чужую и холодную, комнату и, едва не упав, опустилась у стены. Так же, как она сделала в тот день, когда впервые увидела Вандера.       Но на этот раз её било мелкой дрожью, и, не в силах отделаться от всех окружающих образов, включая Рио, она зарыдала. Он никогда её не выпустит. Ему не составит никакого труда её удержать, учитывая, что, будучи таким хилым человеком, он смог завалить всех этих огромных созданий и выставить их, как трофеи. Он безумен и жесток. И, боже, она и правда забыла своё имя, она не может его вспомнить. Ей вдруг стало чертовски страшно оттого, что последние годы почти начисто стёрлись из её воспоминаний. Она ощутила себя заблудшей в тумане, стоящей в тупике на выступе из стены, когда позади только пропасть, и обломки пути обрушились в бездну. Такую глубокую, что оттуда не донеслось эха от удара о дно. И нет совсем ничего, некуда идти. Она никто, всего лишь новорождённый с воспоминаниями о детстве и юности, которому известно лишь то, что он старше двадцати и как о себе позаботиться.       Джейд встала и начала ходить, метаться по комнате в погоне за ускользающим образом самой себя. Она вдруг поняла, что ещё чувствует ту адскую боль, что испытала перед тем, как потерять сознание. Точно сердце резали наживую, где-то в мышечной памяти между рёбер. И за это она могла зацепиться, чтобы отыскать себя среди буреломов в тёмном лесу. Но это было сродни беготне собаки за собственным хвостом. Припав к стене, она хотела удариться головой, но вовремя остановила себя и неистово закричала, ударяя по камню ладонью. А потом, больше не найдя в себе сил и размазывая слёзы по лицу, рухнула на кровать.       Там, за входной дверью – пещерное озеро, относительно свежий воздух, яркие фиолетовые цветы и свет заходящего солнца. А дальше – водопады и свобода. Стоит только руку протянуть, переступить порог. А он не вернётся. Он специально запер её здесь, чтобы заморить, свести с ума и, вернувшись спустя годы, замуровать в гигантской банке, утопить в кислоте или подвесить под потолок с выпотрошенными кишками. Разумеется, с целью исследования ради научного прогресса и на благо человечества.       Когда доктор постучался, она не ответила. Тогда его шаги удалились, но спустя некоторое время он снова вернулся и приоткрыл дверь.       ― Джейд, ― позвал он её.       Она не откликнулась, продолжая лежать на кровати, тупо уставившись в потолок. Её слёзы высохли, но ими пропиталась вся подушка. Увидев, что она одета, он подошёл к ней.       ― Ты что, плакала?       Джейд приподняла голову и провела пальцами по глазам. Открыв их, она заметила, что в руке он сжимал что-то, завёрнутое в бумагу, а затем посмотрела на него снизу вверх и промолчала.       ― Это тебе. ― Он протянул ей свёрток, и она, немного поколебавшись, приняла вещь из его рук. ― Пойду приготовлю ужин.       ― Спасибо.       Доктор ушёл, и ей вдруг стало неловко. Она собиралась заняться приготовлением ужина, пока он ходил по делам, но совершенно забыла об этом из-за своего приступа паники. И теперь он вернулся голодным в пустую лабораторию, где его не ждали и ненавидели после проявленных доброты и заботы. Что ж, к одиночеству ему было не привыкать.       Джейд перешла в сидячее положение и развернула бумажную упаковку. На свет показался сложенный голубоватый предмет одежды. Она расправила его и подняла, чтобы рассмотреть. Да, он, как и обещал, подарил ей женскую ночную рубашку. И притом даже затейливую, миловидную, с узорной вышивкой и коротким рукавом. Девушка отложила её в сторону, согнула бумагу, поместила её на полку – как бы на память – и отправилась на кухню.       Она застала доктора за плиткой.       ― Большое спасибо за подарок. Вы удивили меня превосходным вкусом в выборе женской одежды. И простите, что не приготовила ужин.       ― Я тебя не виню. Мы об этом не договаривались. К тому же, я привык готовить сам, потому что живу один. Процесс в чём-то схож с приготовлением растворов. ― Он оглянулся. ― Мне больше интересно, что случилось с тобой за то время, пока меня не было?       ― Я была в дальнем зале. ― Джейд опустила голову.       ― Зачем ты ходила туда? Это… не музей и точно не лучшее место во всей локации. ― В его голосе, однако, было больше любопытства, нежели упрёка.       ― Мне было интересно, насколько большую территорию занимают ваши лаборатории, ― отделалась она полуправдой.       ― Вполне можно понять, ― кивнул мужчина, убавил огонь и подобрал со стола очищенный корнеплод. ― Хотя ты могла бы спросить у меня.       ― Давайте я вам помогу всё нарезать, ― предложила она, взяла второй нож и схватила овощ. Доктор не возражал.       ― Да, там много такого, чего лучше не видеть, ― продолжил он. ― Но больше всего тебя напугала голова, не правда ли?       ― Да. Это уже слишком. Кем был этот парень?       ― Скажем так, в то время мы с одним человеком, который нанял меня, работали в другой лаборатории. И этот юноша… ― Он говорил осторожно и вдумчиво, очевидно, стараясь не сболтнуть лишнего. ― Можно сказать, он стал нашим первым подопытным человеком при тестировании мерцания. ― Джейд напряглась и выронила нож. Доктор отложил его в сторону и продолжил её дело своим. ― Признаю, что в какой-то степени он стал жертвой наших экспериментов. Однако его смерть произошла не в лабораторных условиях, а… в бою.       Вздыхая, он нарезал ещё несколько овощей, после чего снял кастрюльку с плитки.       ― Это самая быстрая в приготовлении рыба. ― Он переложил её в тарелку, вернул бульон на плиту и закинул туда овощи. ― Я пойму, если после рассказанного твоё отношение ко мне изменится в худшую сторону. Наверное, мне не стоило портить тебе аппетит.       ― Я в порядке, доктор, ― отмахнулась девушка. ― Да, это… Это звучит кошмарно. Но кто я, чтобы выносить вам приговор?       Вскоре суп был готов. Доктор положил рыбу обратно в кастрюльку, поставил её на дощечку и наполнил одну из тарелок.       ― Сначала поешь ты, как обычно. ― Он подвинул блюдо в сторону Джейд.       ― Доктор, но почему бы нам не поесть вместе? Почему вы так стесняетесь?       ― Потому что это неприятное зрелище.       ― Я готова увидеть ваше лицо.       Сложив руки на груди, он мрачно усмехнулся.       ― Хорошо. Я удовлетворю твоё любопытство.       Взялся за верхний край шарфа и спустил его ниже подбородка. Брови Джейд поползли вверх. Часть его лица ниже носа была частично забинтована, как и шея, и из-под самой верхней повязки выглядывали обнажённые дёсны с кривоватыми зубами. Присмотревшись, она заметила, что в его правой щеке, к тому же, зияла небольшая дырка, ограниченная со стороны рта лишь тонкой полоской кожи. Да, его губы были отняты, из-за чего создавалось впечатление постоянной улыбки. Доктор внимательно смотрел на неё, точно ожидая реакции.       ― Это ты ожидала увидеть?       ― Честно говоря, не совсем… Но что-то подобное.       ― И как тебе, нравится? ― спросил он с иронией.       Девушка потупила взгляд, помолчав несколько секунд. Её сердце билось часто и нехорошо.       ― Нет, ― призналась она наконец, подняв голову. ― В ваших увечьях, конечно, нет ничего красивого или привлекательного. И в своей маске вы выглядите на порядок лучше. ― В глазах напротив от неё не ускользнуло мимолётное выражение хорошо скрываемой боли. ― Но я также не вижу в этом чего-то особенно безобразного. Последствия травмы, ожога и не более. Вам больше не нужно передо мной стесняться.       Доктор тяжело вздохнул и натянул шарф обратно.       ― И всё же… я не буду есть перед тобой. В моём случае процесс сложен и отвратителен. И теперь ты должна понимать, почему.