Глава 12. Два одиноких волка и страх перемен

      Они продвигались на север. Хотя о точном направлении без компаса судить было нельзя: слишком похожим представлялось взгляду всё вокруг до видимого горизонта. Даже положение серых скал казалось обманчивым. Ведь они вполне могли случайно обогнуть их и теперь смотреть на ориентир с противоположной от первоначального направления стороны. Просто становилось холоднее, с каждым шагом. Поэтому Джейд и казалось, что доктор ведёт её на север. Но, возможно, так было лишь потому, что они поднимались в гору.       Лес вокруг постепенно становился гуще, а покрытые снегом землистые или каменистые склоны по обе стороны пути – круче. Древесные стволы подавляли исполинскими размерами. Дыхание Синджеда сначала незаметно, но потом всё более выраженно тяжелело. И неясно, от усталости или волнения перед неизведанным. Он не был уверен, что зверь не выскочит из-за вон того большого камня впереди или не спрыгнет с поваленного дерева, так удобно переброшенного через небольшую расселину, по которой они в тот момент пробирались. По мере дальнейшего продвижения алхимик ощутимо замедлил шаг. Он говорил всё меньше и меньше, пока не замолчал. И, когда Джейд попыталась разбавить тишину, наказал ей не произносить ни слова без крайней необходимости. В полном безмолвии деревья-великаны, припорошенные снегом коряги и валуны стали казаться страшнее. Заметив, что немного отстала, пока оглядывалась по сторонам, девушка запаниковала и, догнав Корина, ухватилась за его предплечье. Он слегка качнулся от её неожиданного порыва, но не попытался оттолкнуть, вместо этого успокаивающе сжав её ладонь в шерстяной перчатке своей голой – разве что забинтованной – рукой.       Наконец, они поднялись на возвышение, с которого открывался неплохой обзор. Следов животных поблизости не наблюдалось.       — Это граница, — сказал Синджед тихо. — Если верить старым справочникам и тому, что я слышал. Дальше начинаются пещеры – там их территория. — Он указал в низину и на соседствующий с ней поросший лесом холм. — Я боялся, что… это изменилось.       — Я не хочу, — шепнула Джейд.       Он промолчал, вглядываясь в белую дымку горизонта.       — Я не хочу наблюдать за этими зверьми, — твёрже повторила она. Её зубы стучали. — Пойдём обратно, пока не стало поздно. Я больше не могу здесь находиться.       Она потянула его назад, вцепившись в плечо так, что швы его пальто едва не затрещали. Но доктор Ревек не сдвинулся с места. Лишь развернулся и окинул девушку колючим взглядом.       — Прекрати это, Джейд. Не хватало, чтобы ты ещё начала кричать. Здесь эхо разносится на мили. При всём моём уважении, истерика – это последнее, что нам сейчас нужно.       — Ты затащил меня сюда под предлогом весёлого времяпровождения. В итоге повёл неизвестно куда. В какое-то опасное место, которое может угрожать нашим жизням. На территорию каких-то… чудищ. Я НЕ…       Учёный дёрнулся в её сторону. Поняв, что едва не перешла на крик, девушка сама зажала себе рот ладонями. Но потом, глядя в его сердитые глаза, всё же сквозь пальцы договорила:       — Я не подписывалась на это. Если тебе самому так надо, не подвергай опасности хотя бы меня. Я не хочу участвовать в этих ужасах и жертвовать собой ради твоих… — Он выжидающе посмотрел на неё, приподняв бровь. Но Джейд не побоялась продолжить. — твоих безумных, аморальных и бесперспективных исследований. — Последнее она гневно отчеканила и сложила на груди руки. И заметила, как Корин вздрогнул. Но никакого взрыва, которого она ожидала, не произошло. Он сдержанно встретил её негатив.       — Ты права. Насчёт того, что я не должен был использовать тебя. Твоё доверие. Прости меня. Однако… Мы условились, что ты моя помощница… Более того, ты выполняешь обязанности ассистентки. И то, что происходит сейчас – тоже часть твоей работы.       — Мог бы хотя бы предупредить, — нахмурилась Джейд и следом добавила чуть тише: — Ассистентка – это последнее, кто я для тебя.       Несколько мгновений доктор молчал и глядел на неё безотрывно.       — Я сожалею, что так вышло, — наконец сказал он, виновато потупив взор.       Потом медленно развернулся, чтобы продолжить наблюдение. Девушке ничего не оставалось, кроме как присоединиться. Внизу, в долине, между льдов вилась узкая тёмная полоска реки. Но Синджеда больше интересовали деревья на противоположной стороне. Среди них он и пытался зафиксировать малейшее движение, дрожь ветвей. Большинство из них были хвойными, что затрудняло обзор. На их удачу, вместо сильного снегопада в воздухе плавно кружились лишь редкие ледяные кристаллики. За метелью они бы вряд ли что-то различили.       — Корин, почему река не замёрзла? — спустя неопределённое время, показавшееся ей если вечностью, то целыми сутками, не удержавшись, полюбопытствовала Джейд. — Разве она не должна была покрыться льдом и замереть?       Сосредоточенный, доктор, однако, безболезненно отвлёкся и тепло усмехнулся в ответ на наивный вопрос спутницы.       — Конкретно у этой горной реки довольно бурное течение. Полагаю, её воды перемешиваются, поэтому верхние слои, остывая, не успевают замёрзнуть, как уже оказываются ближе к дну. И, к тому же, мы не знаем, где она берёт своё начало. Возможно, далеко отсюда и в более тёплом месте. Какие-нибудь геотермальные источники…       — Или она загрязнена какими-нибудь примесями.       — Разумное предположение, — кивнул Корин. — Примеси повышают температуру замерзания вещества.       — Сейчас я не отказалась бы от чашки горячего чая в качестве примеси. — Обхватив себя руками, она начала переминаться с ноги на ногу. — Я уже пальцев не чувствую в ботинках.       Он оглянулся на неё.       — Я понимаю тебя. И порекомендовал бы физическую активность, если не было бы риска таким образом навлечь на себя беду. Мне жаль, но лучше по возможности не делать резких движений.       — Да, опасно, — проворчала Джейд. — Потому что твоего зверя не видно. С чего ты взял, что он не спит в своей норе?       — Что ж, если он так и не появится, мы отправимся обратно. Но будет обидно, если не дождёмся. Получится, что весь путь мы проделали зря.       — Конечно. Для тебя зря всё, что не связано с твоей наукой. — Она слегка раздражённо выдохнула облачко пара. — А почему он не может подкрасться, например, сзади? Может, пока мы говорили, о… О-о…       Проследив за тем, куда был направлен взгляд её округлившихся глаз, Синджед увидел, как с холма напротив в низину спускается серое облезлое животное. Судя по телосложению, это была волчица. Старая и хромая, но довольно крупная – можно было даже сказать «огромная». За ней же следом из-за деревьев появилось нечто немыслимое. Размером почти с первую особь, за ней ступал самец с шерстью более насыщенного цвета – с синим, почти пурпурным отливом. Безусловно, они поражали размерами. Но больший ужас внушало то, как качались три косматые головы, две из которых принадлежали второму волку.       — Вот он, — приглушённо зашептал Корин Ревек. — Молодой самец. Я слышал, что в этих краях когда-то видели двухголового волчонка. Одна пара глаз у него зелёная, вторая – голубая. Похоже, это его мать, и они отбились от стаи или были давно изгнаны из-за его мутации. Видишь глубокие шрамы на её боку, как от когтей? Это говорит о сражениях. Но им удалось выжить. Это что-то невероятное… Молодой волк поразительно силён. И вторая голова выросла не от простой мутации. Подобное начали встречать в лесах относительно недавно. В нём определённо есть что-то… Что-то такое, что пока недоступно для моего понимания… Какие-то уникальные свойства. Нужно только подождать, пока он не…       Взглянув на Джейд, он заметил, что она почти не дышала и её руки застыли в воздухе, как при трупном окоченении.       — …повзрослеет, — закончил доктор и нежно притянул её к себе. Она спряталась у него на груди, сжимая шерсть платка. До него донёсся дрожащий шёпот.       — Ты увидел то, что хотел? Теперь мы можем уйти отсюда? Я боюсь, что они нас заметят.       Синджед бросил последний взгляд туда, где два волка припали к бурным водам реки. И одна из голов самца действительно поднялась и вперилась в него взглядом. Но нет, нет: ему это только привиделось. Перед глазами всё почему-то на миг расплылось. Он успокоительно провёл ладонью по спине девушки и напомнил себе о единственном живом человеке, нуждающемся в его заботе. Редкие пациенты, которых к нему заносило, требовали лечения, ей же был нужен он.       — Мы идём обратно, не бойся.       Корин поправил санки за плечами и проверил надёжность ремней – почему-то он с тревогой вообразил, что случилось бы, если бы памятная вещь свалилась и приземлилась прямо перед тремя волчьими мордами. Вскоре они двинулись в обратный путь почти той же дорогой. Постепенно Джейд приходила в себя. Чем дальше становились лесные монстры, а их существование – сомнительнее, приближая их для неё к всего лишь мимолётному пугающему воспоминанию, тем оживлённее становилась она сама. Какое-то время та, кто была в последнюю очередь ассистенткой доктора Ревека, старалась даже не возвращаться к теме оставшегося за их спинами зрелища. Она вновь предложила ему свою помощь с санками, но он отверг эту инициативу, напомнив о её собственных проблемах со спиной.       — Почему бы просто не опустить их и не тащить за собой, пока мы идём по снегу?       — Лишние следы. Не хотелось бы их оставлять. Давай закроем эту тему, Джейд, мне не тяжело.       — Ладно. А… расскажи что-нибудь из тех времён, когда ты приезжал сюда вместе с семьёй.       Он устремил на неё взгляд, в котором смешались усталость, лёгкая печаль и снисходительная мягкость. Вскрывать старые шрамы ему не слишком хотелось, но вспомнились давние и весёлые времена, пока ещё не омрачённые горем. Спутницу нужно было занять каким-нибудь разговором, и Синджед принялся рассказывать с самого начала. Как он ещё подростком отправился сюда с мальчишками на летних каникулах для испытания на выносливость и чуть не заблудился. О том, что многие тогда мечтали побывать во Фрельйорде – повстречать суровых воинов, передвигающихся на мамонтах и друвасках среди ледяных пиков, и хотя бы одним глазком поглядеть на йети. Но это было слишком далеко, а здесь был их север, где они могли целыми днями кидаться снежками, разжигать костры из сухих трав и охотиться на маленьких белых зверей, в конце концов отпуская их. А потом Корин перешёл к тому, как зимой на праздничной неделе впервые привёз в горы Мадлен и маленькую Орианну. Упомянул, как Ори любила, когда он катал её на санках, ведя их за верёвку. Сначала медленно, потом разгонялся и переходил на бег. Тогда она начинала радостно кричать, приказывая ему бежать быстрее, а ветер подхватывал её тоненький смех и уносил к вершинам голых деревьев. А когда-то по дороге они наткнулись на лавку, в которой продавали какао с шуримским молотым перцем. Орианна почему-то была в особом восторге, а вот Мадлен всегда больше предпочитала ионийский чай. В довершение всего Корин добавил несколько фактов о том, как на его памяти проходило в Пилтовере зимнее торжество, до которого вообще-то сейчас оставалось совсем недолго.       Когда, успевшие привыкнуть к лютому горному морозу, они пришли в Заун, в утеплённой одежде стало жарковато, но Джейд, не спрашивая позволения обратного, сама решила сильно не раздеваться. Она поправила волосы, запрятывая их поглубже под шарф, и слегка натянула его на лицо по примеру доктора. Сам же он сильно тепло и не одевался, боясь перегреться. Но, во всяком случае, заботливая помощница заставила его надеть хотя бы что-нибудь с длинным рукавом. Иначе, ей казалось, он вполне мог и, наплевав на всё, отправиться туда прямо в своём же халате, на худой конец, приняв какой-нибудь эликсир. Потому как, ведя аскетический образ жизни, давно перестал обращать внимания на свои ощущения. Хронические боли были его вечными спутниками, и обезболивающее он принимал, только когда они начинали мешать работе. Ощущение температуры исказилось, поэтому и холод не особо его волновал. Он не доверял своему телу и иногда, по его словам, чувствовал себя не более чем бестелесным духом, выполняющим определённую функцию. Совсем отказаться от заботы о себе Ревеку мешали, пожалуй, только вегетативные реакции организма, здравый смысл – и мысль о том, что кто-то должен заботиться об Орианне и быть рядом, когда… если она однажды проснётся. И желательно быть рядом не в форме сидящего в кресле скелета, обтянутого полуразложившимися тканями. Ведь мёртвые пальцы не расправят складки её милого белого платьица во время родительских объятий, истлевшие ноги, оставшиеся без командования мозга, не понесут на кухню готовить её любимые сырники с вареньем, а в пустых глазницах она не найдёт ничего, кроме продуктов распада и подтверждения вечной разлуки с отцом.       — Те волки, они… — прервала Джейд слегка затянувшееся молчание, заставив Корина повернуть голову в её сторону. — они же были чем-то похожи на нас, верно?       — Ты имеешь в виду то, что они тоже партнёры по выживанию, как мы с тобой?       — Ну, нас не связывают родственные узы, поэтому да, я об этом. Они вдвоём против всего сурового мира вокруг. Старая, покрытая шрамами волчица и странный молодой волк, отверженный стаей.       — Но тебя мир не отвергал в этом смысле. У тебя, должно быть, в своё время было много друзей.       — Не так, чтобы… — Она нахмурилась. — Да и откуда тебе знать, что меня таким образом не отвергли?       Молча пройдя мимо привалившегося к стене здания и подозрительно покосившегося на них мускулистого чиреанца, Синджед продолжил.       — Ты же помнишь кого-то из того времени, когда тебе было, скажем, семнадцать? Я понимаю, что ты можешь испытывать страх… — Он сделал паузу, подбирая слова и аккуратно переступая через стекающую по мостовой зловонную струйку, которую Джейд перепрыгнула. — того, что эти люди сильно изменились за выпавшие для тебя годы и твоя ситуация поставит их в неудобное положение. Я бы сам на твоём месте боялся открыться, рассказать о своей проблеме. По правде говоря, я вообще не лучший пример, учитывая мой отказ от контактов с кем-либо из прошлого… и образ жизни, не позволяющий подробно отслеживать изменения в мире и обществе. Но у тебя действительно не возникало мысли попробовать начать с тех, кого ты хотя бы помнишь?       — Это не так легко, как тебе кажется. Даже город изменился. Здесь как будто теперь даже пахнет по-другому. Слушай… Эти места я узнаю. Но что вот это за забегаловка? — Она указала на качающуюся под цветастой неоновой вывеской дверь, откуда доносились визги и пьяный хриплый смех. — Ещё вчера здесь была мастерская старика Лэрнца. Мы любили заходить туда полюбоваться его деревянными штуковинами и украшениями из всяких шестерёнок. Нет, это же то самое место!       Джейд остановилась напротив, подошла, попыталась заглянуть в окна.       — Не могла же на чистых стенах за один день появиться эта мазня? И откуда здесь взяться тем крикливым завсегдатаям? Ладно, с тех пор как я угодила к тебе, прошли месяцы. Но даже за такой короткий срок разве может место измениться до неузнаваемости? Словно так было всегда.       Алхимик медленно подошёл к ней, не произнося ни слова, чтобы не мешать выходу её порождённых печальными открытиями эмоций.       — Теперь я соображаю… что добрый Лэрнц за эти пять лет мог и умереть. И, скорее всего, так и случилось. Может, я даже видела его похороны и плакала о нём, но совершенно этого не помню.       — Мне очень жаль. Столкновение со стрессом – одна из причин, по которым я не хотел, чтобы ты покидала лабораторию. Но сейчас ты под моим наблюдением. Помни, я рядом.       — Наверное, так же для тебя выглядит Пилтовер. Вот только я никогда не сбегала из родного города, в отличие от тебя. Я всегда жила где-то здесь, ходила по улицам все эти годы!       Так, Джейд (или вовсе не Джейд?) устремилась вперёд, с нервной дрожью озираясь по сторонам и подмечая шокирующие и не очень мелочи. А Корин Ревек устало, сгорбившись по привычке и от тяжести санок, следовал за ней. Лишь выход на более людную улицу заставил девушку сбавить шаг и прибиться к доктору. Теперь она позволила себе лишь шёпот.       — Так же чётко, как эти улицы, я помню и их. Тех, семнадцатилетних, девятнадцатилетних… Даже помню, чем некоторые взялись зарабатывать на жизнь. Хотя странно… Как будто и в этих воспоминаниях есть трещины. Будто был кто-то ещё, кто… Нет. — Она схватилась за переносицу, зажмурилась, — Очень смутный образ. Та девушка? Впрочем, неважно. Не сейчас. — вцепилась в шарф, испугавшись, как бы он совсем не сполз, и подтянула ткань вверх. — Как ты представляешь себе нашу встречу? Допустим, я приду в тату-салон… Ро… Рокки, — Джейд сделала резкий вдох и помедлила. — если на его месте не выросли заводы. И что я скажу? Привет, сис, ну, как всё идёт? У тебя же нет никакой обиды на меня, а то я не помню? А, может, ты теперь по девочкам? Слушай, а напомни-ка мне моё имя. Помнишь, как мы что-то там делали пару лет назад? А я вот нет. Мне так любопытно, кем я стала за прошедшие годы? Расскажи мне что-нибудь про меня… Может, я настолько изменилась, что на меня посмотрят, как на призрака.       В ответ Синджед мрачно усмехнулся.       — Нужны ли мне такие воспоминания? С чьих-то слов. Словно я просто украду чужую жизнь. Ведь это уже не про меня. Я Джейд. Джейд – просто… девушка с провалом в памяти. Я пойму, если вам нечего сказать на это, доктор.       Оторвав взгляд от смеющегося дуэта темнокожего грузчика и рыбочеловека, он опустил глаза на девушку и заговорил.       — Мне есть, что сказать. Во-первых, ты не украдёшь чужую жизнь, а узнаешь о своей. Там, между прошлым, которое ты помнишь, и настоящим – всё ещё ты. — Он жестикулировал в воздухе. — С теми же воспоминаниями и решениями, принимаемыми, исходя из них. Ты бы всё равно с большой вероятностью поступила бы так же и сделала те же выборы, которые привели тебя к той, кем ты являешься сейчас. То, что ты узнаешь свою историю, не сделает тебя фальшивой. Ты можешь отнестись к этому, как… к исследованию. Но к исследованию своей природы. Почему ты так поступила тогда? Похоже ли это на тебя? Так постепенно ты соберёшь свою личность по фрагментам и сможешь решить, что из неё тебе хотелось бы и возможно иметь сейчас. Хотя такой путь и сложен.       Они остановились у стены котельной, и Корин продолжил.       — Во-вторых, ты – это не только архив воспоминаний. Это больше. Характер, реакции, мысли, чувства, решения. Наконец, твои удивительные знания. Всё это в целом составляет тебя настоящую сейчас и тогда.       — Может, я бы даже выбрала тебя снова, будучи той собой… — прошептала впечатлённая его словами Джейд, глядя ему в глаза.       На это он ничего не ответил и предложил ей оправиться дальше. Но не успели они много пройти, как Джейд внезапно трясущимися пальцами вцепилась доктору в запястье.       — Я не пойду туда. — Она указала на арку, ведущую в проулок. — Давай найдём другой путь.       — Почему? — Он остановился.       — Мне кажется, что я… Я закричу, если мы зайдём туда. Пожалуйста, я… закричу и привлеку внимание.       Синджед хмыкнул и вгляделся в ничем не примечательный для Зауна полумрак под аркой. Ничего необычного там не было. Но он кивнул.       — Хорошо, мы пойдём другой дорогой.       Больше в тот день ничего особенного не приключилось. Словно два волка-одиночки, Корин и Джейд добрались до своей пещеры, поужинали и отправились на заслуженный отдых, договорившись переночевать каждый в своей комнате. Где-то на границе яви и сна в голову Ревека закралась мысль о маленьком бунте той, к кому он уже успел привыкнуть в своей постели, но в эту ночь она была за стеной. Она назвала его исследования аморальными и бесперспективными. Прекрасно зная о том, что они – вся его жизнь и инструмент для достижения единственной цели. Точно специально пыталась ужалить побольнее. Всего на мгновение, из-за страха и дезориентации, но всё же. Это навеяло воспоминания об Академии. Как коротышка Хеймердингер, устремив указательный палец к потолку, со временем всё чаще гневно заявлял: «Доктор Ревек, ваши методы опасны и неэтичны!», – а он мысленно посылал его куда подальше. Но слова назойливого йордла и Джейд отчего-то вызывали в нём разные чувства. Вспыхнули и те нейроны, от которых он этого не ждал. Её нежные пальцы, вдруг резко проникающие в его рот в один из моментов их близости. Не ласка – вызов, граничащий с насилием. А в её глазах – любопытство с лёгким испугом и… чем-то ещё. И он не стал сопротивляться, медленно облизал фаланги и гладкие ногти. Почему-то не стал. А потом они об этом не говорили, и с тех пор этого не повторилось.