Глава 14. Диастола

      Синджед сообщил, что запер входную дверь, так что никто не смог бы их побеспокоить, и привёл её в свою спальню.       — Почему именно здесь? — Джейд сразу же задала естественно возникший вопрос.       И стоящий к ней спиной Корин помедлил с ответом.       — В чём конкретно будет заключаться эта практика? — продолжила спрашивать она с усмешкой. — Какая-то сексуальная игра?       — Здесь безопаснее.       — Ты ожидаешь, что я буду бить тебя или пущу в ход лабораторную утварь? Боишься? — Она снова опустила взгляд на его халат, который не был подпоясан, будто алхимик опасался, что её кулак разобьёт пробирки, обычно втиснутые в маленькие ремешки. Не выдержав, девушка засмеялась.       Остановившись у стены, доктор развернулся.       — Я не думаю, что ты склонна к садизму. Но люди способны на многое, если позволить им всё, что они хотят, избавив от ответственности. Это я тебе и предлагаю.       — Я в любом случае не смогу сделать тебе больно…       — На твоём месте я бы не стал утверждать так уверенно. Даже невинные способны причинять боль, пусть не физическую.       Разумеется, в этот миг он представлял Орианну. Святую девочку, которая не послушалась, чтобы сделать добро другим, и тем самым обрекла родного отца на страдания до конца его века. А ведь ей, судя по всему… Джейд была обязана жизнью. Как и Корину. Затея с гневом и обвинениями начинала казаться всё более идиотской.       — Даже когда я вспоминала, за что могла бы на тебя злиться, мои любовь и благодарность к тебе всё равно перевешивают. Мне хочется только… Только… О, только прижаться к твоей груди, быть нежной с тобой.       Он опустил голову, вздохнул неровно. И продолжил после недолгого молчания.       — Кажется, ты пришла сюда не в том настроении, в котором я ожидал тебя видеть. Очень плохо, что ты проигнорировала требования и срываешь эксперимент. — Взглянул на Джейд, приподняв бровь.       Эти слова, произнесённые так холодно и слишком строго, заставили её вздрогнуть. Она отреагировала мгновенно и резче, чем от себя ожидала.       — О как… А для тебя это снова всего лишь эксперимент? То есть тебя на самом деле не волнует, что у меня там внутри, а?! Это вовсе не для того, чтобы… мне стало легче? Вот такой ты… Ну извини за то, что не могу менять эмоции по щелчку пальцев.       — Какой я? — переспросил доктор, и Джейд поняла, что повелась на его провокацию.       — Хитрый манипулятор – это точно, — ответила она, сбавив тон.       Ревек слегка наклонился вперёд, заглядывая ей в лицо.       — Я всего лишь прошу тебя увидеть меня. Объективно – со стороны, не сбегая от реальности в свои женские грёзы. Потому что ты называешь меня чудовищем, но гладишь, как раненого зверька. В тебе много противоречий, и их быть не должно. Ты не знаешь, каким я был. Я встретил тебя поздно. Ты не знаешь большей части моей истории, но, поверь, тебе я известен таким, каким меня не знал никто. Падшим и зачерствевшим. Достигшим дна. Ты знакома с самыми порочными плодами моей изнанки, поэтому… думаю, имеешь право решать, заслуживаю ли я прощения или наказания. Уверен, тебе есть, что мне сказать. Сейчас я прошу тебя об одном: будь честна в своих мыслях и не сдерживай эмоции.       Джейд глубоко вздохнула, отступая на несколько шагов и всё ещё пытаясь угадать его истинный мотив.       — В чём, по-твоему, состоит честность? — наконец начала она. — Как может о ней говорить тот, из которого приходится вытягивать важные откровения силками? И как может он ждать, что я просто так вскрою себя перед ним? Повезло, что я белый лист и загадка для себя самой же.       — Да, мы уже говорили об этом, — кивнул Синджед. — Я умалчивал некоторые вещи.       — Конечно, ты не обязан рассказывать мне всю подноготную. Ну, потому что в самом деле – кто я тебе? Жалкая уличная девка, чей мозг можно поизучать и заодно приятно поразвлекаться, вспоминая молодость. — Она заметила, что он шумно втянул носом воздух и медленно моргнул, не поднимая веки дольше обычного. — Да, знаю, я захотела сама. Я не виню тебя в этом.       — Нет, ты права. Я поступил с тобой скверно, — сдержанно согласился он.       — Но правда – где я и где ты? Конечно, ты можешь обращаться со мной так, как не могу позволить себе я. Я всю жизнь протолклась здесь внизу, в темноте, а ты – сверху, из тех светлых, стерильных дворцов. Зачем-то спустился. Нет, — Джейд выставила перед собой ладонь. — конечно, понимаю, почему. Но стоило ли менять всю ту роскошь на это место ради сомнительного шанса?       Доктор отвёл взгляд, его плечи вздымались от медленного трудного дыхания.       — Иногда я забываю, что ты оттуда. Что ты не пережил того же, что я. Слёз в тёмных коридорах, где всё провоняло гнилью из кухни. Пряток от этих злыдней, таскающих тебя за волосы из-за того, что тебе не спалось всю ночь и ты не в состоянии реагировать на сигнал подъёма. Которые выкидывают твою порцию размазни из-за того, что не успел вовремя доесть. Из-за кого огромную часть жизни думаешь, что все взрослые такие. Или когда по своей глупости показал кучке уродов неприличный жест. А потом… тебя хватают… заж-… Да, зажимают где-то под лестницей, к-когда уже всё забыл. И ты получаешь с лихвой. Просто потому, что слабее.       Она увидела, как глаза Корина расширились от ужаса и жалости, а тело напряглось. Руки дёрнулись, словно он хотел заключить её в объятия, но не позволил себе сделать это сейчас.       — Почему ты никогда не говорила об этом?       — Потому что… я сама хотела забыть, притвориться, что этого не было! Может, мне это и удалось за последние годы. Если бы я только помнила… Вдруг из-за потери памяти… всё стало острее. И я вообще никому почти об этом не рассказывала! Нельзя было. О таком никто не говорил, потому что гордость, авторитет – это всё, что у нас было. Если кто пробалтывался, то всё кончалось либо тем, что к нему теряли уважение и затравливали ещё сильнее, либо – в лучшем случае – тем, что за него вступались, и за этим следовало жестокое месиво, где могли и прирезать. От такой мести никому особо не лучше. А эти… Надзиратели – им что рассказывай, что нет. Они лучше тебе заплатят за молчание, чем кого-то приструнят. Твари.       — Это хуже кошмара. Расти в таких условиях, когда некому даже пожаловаться и никто не поможет. — В его голосе звучало искреннее сочувствие. — Я предполагал, но не знал, что в приюте всё настолько плохо.       — Да. Хорошо, когда были хотя бы единомышленники и друзья. Хотя бы какая-то поддержка. Да что об этом говорить, если всё уже в прошлом. Ты уже никак не сможешь мне помочь. И не смог бы, потому что не знал. — Джейд улыбнулась почти весело. — Только не смей говорить мне, что мог бы меня удочерить. Если бы ты каким-то чудом оказался бы там с этой целью, шанс, что ты выбрал бы именно меня, сам понимаешь… — Наблюдая за тем, как мрачнеет его взгляд, она закончила экскурс в свою юность и вернулась к основной теме. — Так вот. Я правда иногда забываю об этом. А потом у меня в голове – хоп, — Она хлопнула в ладоши. — ты же пилтошка. Ты никогда не знал нужды: ни в детстве, ни в моём возрасте. И это меня злит. И я завидую тебе. И понимаю, что ты-то из породистых, а я дворняжка, так что в подмётки тебе не гожусь.       — С последним категорически не согласен. Я довольно рано понял, что перед болью и смертью все люди равны. Здесь ко мне заявлялись всякие – с разных уровней. И могу сказать, что кашель уличного воришки не отличим от кашля барона. И их раны тоже одинаково кровоточат. Заун стирает границы, как никакое другое место. И мы с тобой – не исключение. Здесь разница между нами лишь в опыте и возрасте. — Рука Корина потянулась к платку, поправила его. — А твой гнев – обоснован. Ты имеешь право злиться на социальное неравенство. Хотя от моей прошлой жизни, кроме воспоминаний, как видишь, почти ничего не осталось. Это было слишком давно. Пусть в иные дни… кажется, что только вчера.       — За это я тоже на тебя зла. Я всегда ненавидела пилтошек всем сердцем, но… честно говоря, всё бы отдала, чтобы родиться там и пожить в какой-нибудь знатной семье. И чтобы родители… живы были. И чтобы не болела спина из-за ядовитого газа. А ты добровольно отказался от этой жизни, что мне… сложно понять.       Синджед глубоко вздохнул.       — Таков мой выбор. Мне не представлялось возможным там оставаться.       — Да, разумеется… Было нельзя после всех потерь. Представляю, как резала тебя наживую каждая улица. И каким пустым казался дом. — Джейд вздрогнула, как от озноба, и проморгалась. — А ещё в Академии были недовольны твоей деятельностью, которая нарушала этику. — Он кивнул. — И я, как ни странно, солидарна с ними в этом! Как ты уже знаешь. Я выросла в Зауне и знаю, о чём говорю, и здесь правда, несмотря на всё, сложно найти место более жуткое, чем это. Более скверное, мерзкое и жестокое – можно, но жуткое – нет. Наверное, спасибо моим закалённым нервам за то, что я не сошла с ума у тебя в гостях?       Продолжая слушать девушку, доктор неторопливо прошёл к кровати и присел на неё, сцепив пальцы в замок. Джейд придвинула стул с мягким сидением и устроилась напротив.       — Ты сказал, что проводишь исследования на мёртвых телах. Но… ранее ты говорил, что Декард был вашим подопытным… с Силко. Я верно понимаю?       — Да, всё так. Я не отрицаю, что отчасти виноват в его гибели.       — А что это был за бой, в котором он погиб?       Синджед сгорбился, глядя на свои руки. Его пальцы нервно сдавили тыльные стороны кистей.       — Ты что-то знаешь об этом? Я вижу, ты… не решаешься ответить. — Но пошла вторая минута, а он молчал. Тогда, сдвинувшись на самый край сидения, Джейд наклонилась к нему и понизила голос до шёпота. — Твою мать… Это… Какой-то страшный секрет, который может сильно повлиять на моё к тебе отношение?       — Я не знаю до мельчайших подробностей, как это случилось, так как не видел своими глазами… Примерно в это время я находился в нашей с Силко лаборатории. И примерно в это же время произошёл роковой для меня взрыв. — Он посмотрел на неё, — Декард… Я воспринимал его исключительно в качестве подопытного. Но в результате его использовали как оружие в конфликте. Я не одобрял этого, но и помешать не мог. И… не стремился. Пожалуй, — вздохнул. — моё преступление в данном случае в бездействии и равнодушии.       — Как оружие? В каком конфликте? — Она вскинула брови.       — Конфликт… Я… К сожалению, я не могу распространяться об этом.       — Ну вот опять! — Джейд шлёпнула себя по бедру и вскочила на ноги, — Снова ты не доверяешь мне, хранишь тайны. Как же я устала! — нервно прошлась по комнате, прежде чем вернуться к доктору и грозно нависнуть, уперев руки в бока. На мгновение она испугалась своей дерзости, но вспомнила, что ей же можно, он разрешил. — Ты думаешь, я кому-нибудь расскажу? Ты же знаешь, я умею держать язык за зубами.       — Я не давал тебе обещаний. Лишь извинился за сокрытие правды, которая была важна для твоей безопасности. — Его прямой взгляд говорил о том, что её запал нисколько не напугал его.       — Как же… — Джейд сжала кулаки. — Ты попросил меня быть честной. Сейчас я поделилась с тобой тем, что… Что… Мне было больно туда возвращаться!       — Джейд, ты… — Тронутый её горестным криком, он потянул к ней руки. — Можешь ударить меня, если от этого тебе станет легче, но…       Она обхватила его аномально тонкие для мужчины запястья и замерла с мелко дрожащими губами, вглядываясь в его глаза.       — Ударить? Не ожидала услышать эти слова от такого, как ты. А ты… не думаешь, что вместо этого я однажды не скажу тебе о чём-нибудь важном? А? Корин.       Без особого энтузиазма, словно выполняя просьбу, она сделала слабое усилие, толкнув его на постель, и он, легко поддавшись, упал на спину. Она же оказалась сверху, сжимая его торс бёдрами.       — Теперь я поняла, почему ты снял свой пояс. Хочешь, чтобы я пытала тебя, или что? Может, раз у нас вечер честности, расскажешь хотя бы, как умер Вандер? Знаешь, я ведь поняла, что он был очень важен для Зауна. Как лидер. Так важен, что его идеи когда-то откликались даже во мне.       — На площади ему воздвигли памятник.       — Памятник? Его даже настолько чтили. Но почему же его тело… Его тело, чёрт возьми, здесь, у нас? Почему тогда его не похоронили достойно? — Джейд заметила, что алхимик отвёл взгляд. — Издеваешься? Скажи-и хотя бы это. Ты же пришелец здесь. И забрал его у народа, который его уважал. Так отве-е-еть мне, заунитке, представляя, что отвечаешь перед всеми нашими людьми! Почему ты оказался так близко в момент его смерти, что смог забрать… Подожди. Ты же тогда… Да как тебе он достался? Если и Декард погиб там… И он… И он! Что это был за конфликт?!       — Хорошо. Слушай. — Он сделал глубокий вдох, прикрыв глаза, прежде чем решительно воззрился на неё. — Тело Вандера, как и тело Декарда, мне передали позже. Когда я встал на ноги. А как погиб Вандер? Он выпал из горящего здания.       — Но как? Как это случилось? Почему?       — Никто не видел.       — Но ты знаешь. И ты ответишь мне. Причём здесь Декард? Они с Вандером сражались против кого-то в этом конфликте? На одной стороне? Против кого? Этих пилтоверских стражей? — Джейд угрожающе наклонилась.       — Ты задаёшь слишком много вопросов для той, от кого требовалось говорить утвердительную правду в лицо.       — Это больше не игра, доктор. — Она прижалась своим лбом к его, схватившись за край платка и случайно зацепив его щёку ногтями. — Ответишь ты мне или нет, что ты мне ответишь – от этого напрямую зависит моё дальнейшее отношение к тебе. Я устала от всех этих недомолвок.       — Я отвечу. — сдался он, кладя ладони на её трясущиеся плечи. — Там не было стражей порядка. Это был конфликт между Вандером и Силко. Они разделяли общее прошлое. Вандер оказался в невыгодном положении. Против него использовали Декарда под воздействием мерцания. Вандер также принял мерцание, в результате чего нанёс Декарду травму шейного отдела позвоночника, и юноша скончался. Что стало мотивом решения Вандера выброситься из здания – это мне неизвестно. Возможно, огонь распространился слишком сильно. Но говорят… его никто не сталкивал. Это… всё, что я могу рассказать об интересующей тебя ситуации.       Джейд слушала его, затаив дыхание. Она отпряла от Синджеда, не в состоянии поверить его словам и переварить полученную информацию. Несколько раз она делала вдохи и приоткрывала рот, собираясь что-то сказать, но из горла вырывались лишь хрипы. Она чувствовала, как под ладонями поднималась от учащённого дыхания мужская грудь, и несколько долгих минут просто смотрела ему в глаза. Слишком апатичные на контрасте с только что описанными им вещами. Как и стиль его изложения – холодными фактами об ужасающем. Точно участники боя, жертвы, с его точки зрения были не более чем лабораторными крысами, на которых он тестировал…       — Ничего бы этого не случилось, если бы не мерцание, — пробормотала Джейд, как бы убеждая в этом саму себя, а потом продолжила всё громче, обращаясь уже к тому, кто лежал под ней. — Если бы они не приняли его. Если бы ты не допускал его тестирование на людях! Если бы ты не был так равнодушен к чужим жизням! — Она привстала на коленях, опираясь на ладони по обе стороны от его головы. — Ты прав, преступление заключалось в равнодушии. А ещё в том, что ты создал оружие против людей… Смерть для человечества, если подумать! Ещё рассказывал мне о нём, как о прорывном изобретении… — Её пальцы вцепились в рукав его халата. — Да, у него есть плюсы. Но это яд, наркотик! Только не говори, что вы… Силко выпустит его в массы…       — Увы, мерцание находит всё более широкое применение. Уже построили заводы, и производство… началось. Я не хотел этого. Это не было моей целью. Мне жаль. — Доктор покачал головой и опустил взгляд. Но Джейд стиснула его скулы.       — Смотри на меня. Теперь у меня точно есть, что сказать. Ты – законченный эгоист! Отказался от фамилии, спустился на самое дно. Но при этом не успокоился. Продал себя криминальному авторитету ради ресурсов. Дал ему в руки гранату. Говоришь, я могу судить тебя? Наказывать? Так получай. — Она резко стянула платок вниз и дала Синджеду пощёчину. Воздух вырвался из его лёгких. Голова дёрнулась от удара, но он не издал ни звука и медленно, почти с механической точностью вернул её в исходное положение. На более здоровой относительно другой щеке начал проступать отпечаток пальцев.       Джейд смотрела на него с ненавистью.       — Это тебе за то, что стал источником сотен поломанных судеб, хотя, может, не задумываешься об этом. Тебе же плевать. Ты легко допускаешь использование своей разработки во зло и получаешь от этого только выгоду, оставаясь в тени. Люди, погибшие по твоей вине – для тебя всего лишь сырьё для исследований.       — Нет. Люди для меня далеко не то же, что животные, но они наиболее ценны в моей работе. И не все погибли по моей вине.       — Ты хотел сказать, их было… больше, чем двое? Кроме Вандера и Декарда, кто-то ещё?       — Да. — Доктор пытался успокоиться, унять дыхание. — Пара из тех экземпляров, что ты видела в том зале – химеры, которые были людьми, но я интегрировал в их клетки гены других организмов. Те, которым ты дала имена Берт и Рибс.       — Я думала, это… — Внутри Джейд всё перевернулось. Она представляла, что где-то в Рунтерре такие существа гуляют в полях или таятся в лесах, но никогда не спрашивала алхимика об их происхождении – и это стало ошибкой. — Какие же они страшные, если подумать… И это же ты хочешь сделать с Вандером. Бездушный.       Она замолчала и вдруг запустила палец в щель в его щеке, где он зачем-то решил сохранить тонкую перемычку кожи, которую, казалось, можно было легко порвать. И даже на самом деле всегда хотелось, чтобы избавить его от нелепого просвета, сквозь который всё равно виднелись зубы. Джейд дёрнула её на себя, и она опасно, до прозрачности, натянулась, как струна. Теперь в глазах Корина девушка уловила зачаток страха, во всём выражении лица – плохо скрываемую муку. Тёплое тихое дыхание, обдающее её пальцы, задрожало.       — О, ты натворил многое! А зачем? Ради чего? Ты хладнокровно перемалываешь жизни, чтобы получить на выхлопе что – скляночку эссенции, которая не подействует и породит ещё больше вопросов. Вот, что ты делаешь. — Наконец она отпустила его щёку.       — Я признаю. Но наука так и работает – через пробы и ошибки. А у меня слишком мало времени для ещё более медленного гуманного прогресса.       — Как же противно ты разговариваешь. С трудом научилась разбирать твою речь.       Синджед не отреагировал на её уже явный перебор в переходе к оскорблениям. И она почувствовала себя ещё более безнаказанной. В ней кипела ярость. Заволакивала глаза, мешая рассматривать того, кто беспомощно, не сопротивляясь, лежал под её весом.       — Ты понимаешь, что превратил себя в бесчувственного монстра?!       — Понимаю. Это моя плата.       — Ты успел наказать сам себя. Но, тем не менее… Мне больно за этих людей. Вот тебе за надругательство над ними! За то, что собираешься сделать с Вандером! За защитника Нижнего города! — По памяти и ориентируясь на его реакцию Джейд нащупала гиперчувствительное место под его бинтами и вдруг – царапнула, глубоко впившись ногтями. Доктор конвульсивно дёрнулся, едва не сбросив её с себя, вцепился в простыни и застонал. Но её – нет, её снова не тронул, не стал себя защищать. — Да. За тех, кого ты планируешь убить. И… Ты даже со мной ведёшь себя максимально эгоистично! Я так и не смогла почувствовать себя правда… Не смогла полностью увериться в том, что значу для тебя… достаточно. Признаюсь, я ревновала к твоей… твоему прошлому, да.       Дыхание Синджеда стало паническим, шумным. Он смотрел на неё, приподнявшись на локтях и широко раскрыв глаза. Замечая его испарину после вспышки, должно быть, немыслимой боли, теперь чувствуя его слабость и возраст, Джейд ощутила укол в груди но всё равно продолжила, пусть и с меньшей злобой в голосе.       — Нет, да ты же совсем обезумел! Ты правда веришь в то, что у тебя получится? Вот я не… Правда, я не верю в это, Корин. — Его плечи дрожали. — А если у тебя и выйдет это… сказочное чудо, то после того, кем ты стал, как ты думаешь, примет ли тебя Орианна? Не откажется ли от тебя, узнав обо всём, что ты сделал?       — Нет. Может и не принять. Но мне – лишь бы она жила. — Голос стал другим, едва узнаваемым. Джейд вспомнила, где его слышала. Тогда, у саркофага, когда она спросила о его жене.       — А… не эгоистично ли это по отношению к ней? Поступать с ней так, не зная наверняка, а хотела бы она жить, хотела бы вернуться к такой жизни? Чтобы существовать там, где нет никого знакомого, кроме отца, в золотой клетке и с постоянными мыслями о том, сколько жертв потребовалось, чтобы вернуть её в этот мир. Это же твоё личное желание. Ты даже не знаешь, как всё обернётся. Может, тело оживёт, а воспоминания сотрутся. Почти как у меня… — Кончик её губ, задрожав, приподнялся и сразу же упал. — Ты стал просто одержим этой идеей как единственной целью. И застрял в прошлом, почти не различая границ. Наверное, от одинокой жизни, но… Ты правда пугаешь меня иногда! Ты иногда говоришь об Орианне так, словно… Зачем ты читаешь ей сказки, зачем желаешь спокойной ночи, разговариваешь с ней? Почему она не в земле? Она же мертва, Корин! У тебя академическое образование. Ты должен понимать, что мертвецы не спят. Твоя дочь мертва! Пойми это, очнись! Она мертва! А я могу…       Джейд осеклась, поскольку вдруг увидела, как покраснел левый глаз Корина и как на обоих выступили настоящие слёзы. И, смачивая морщины и ушные раковины, стекли на покрывало. Он плакал беззвучно, но глаза не успевали высыхать. Наполнялись снова и снова. Он не смотрел на Джейд и, казалось, пытался спрятаться, отвернуться от неё. А его слёзы всё никак не переставали. Из правого глаза, который обычно никогда естественно не блестел, они, не скапливаясь, вытекали прерывистыми струйками. Женское сердце сжалось от острой боли сострадания и вины.       — Корин, что же мы делаем? Ты не заслуживаешь такого… Не-не знаю, что на меня нашло. Я не хотела… Прости меня, пожалуйста. Слышишь? Прости!       Она упала ему на грудь и затряслась от несдерживаемых рыданий. На спину утешающе опустились его ладони. Всхлипы Джейд мешались с бесконечными извинениями, пока она целовала его тело, даже зная, что он, возможно, этого не ощущал. А он гладил её, успокаивал.       Когда эмоциональная буря утихла, Корин сказал:       — Ты была права во многом. Мне действительно нужно было это услышать. И теперь ты знаешь правду, которой хотела обладать. Прости меня ты за этот день и за то, что сможешь простить.       — Я прощаю тебя. — ответила Джейд, вытирая свои заплаканные глаза. — Прощаю. Прощаю, мой милый.       Она приподнялась и легла на бок рядом, обнимая и приникая лбом к его виску. Кончиками пальцев невесомо провела по оставленным царапинам.       — Это всё… Это же не было для того, чтобы… Ты не планировал? Это…       — Нет. Я ничего перед этим не принимал.