Глава 15. Зимний фестиваль

      На второе утро после минувшего дня Джейд разбудили осторожные движения Корина, который пытался выбраться из-под спящей так, чтобы её не потревожить. С последним у него, очевидно, не задалось. Девушка перекатилась на спину и окинула взглядом своего всегда одетого любовника. Ей вспомнилось, что так обычно говорили про с ног до головы покрытых плотным ковром татуировок. И как за разговором на эту тему она поклялась кому-то (подруге?) в том, что будет просить будущих партнёров сперва продемонстрировать свой торс, чтобы не спать с живой картиной. А теперь нашла его. Вернее, он сам нашёлся. Тот, у кого вместо татуировок бинты и шрамы. Был он, и он сидел перед ней. А в то же время где-то неподалёку ходили такие – и она их повидала достаточно, – кто выбирает эскизы для фигурных шрамов и без страха отдаётся в руки тех, кто введёт им под склеру неясного состава красители. Для самовыражения. Пусть придётся пожертвовать здоровьем, а иногда и жизнью. Джейд понимала, но не до конца. Она сделала несколько проколов в ушах. Но по-настоящему всегда мечтала лишь избавиться от боли и корсета. А жизнь бок о бок с Синджедом и вовсе распахнула ей глаза на то, как мало в этом мире порой ценятся здоровье и естественная красота человеческого тела.       — Ещё рано, спи, — прошептал Корин, заметив её пробуждение.       — Пойдёшь сегодня? — спросила Джейд, зевнув.       — Да.       — Счастливо, Корин.       — Спасибо. Ты спи.       Он натянул брюки, застегнул их на пуговицы, обулся и направился к двери.       — Подожди, — присев и задрожав от контраста прохлады пещерного воздуха с привычным теплом одеяла, окликнула его девушка. Тихо, но алхимик услышал её. Уже взявшись за дверную ручку, оглянулся. — Мне страшно. Я подумала… Что, если однажды я начну забывать и тебя?       В тусклом утреннем свете из небольшого застеклённого окна почти под самым потолком она увидела, как он слегка ссутулился, и различила в его взгляде сочувствие.       — Этого не случится. Не думай о таком. Ты не выспалась. Отдыхай, милая.       — Да. Я не знаю… почему меня вдруг посетила такая мысль.       И не успел Корин предпринять вторую попытку покинуть спальню, как за его спиной послышался шорох, и за шлепком босых ног о камень последовало нежное прикосновение к плечу.       — Я больше не смогу уснуть. Чувствую.       Теперь он не сразу обернулся, потому что знал, что его там ждёт. Воздушный образ. Голые белые руки, возможно, покрытые мурашками, такие всё ещё до непривычного молодые в этом замогильном сером свете. Случайные складки на ночной рубашке – они могли приоткрыть тайну мягкого силуэта в неожиданных местах. Расстёгнутый воротничок, немного перекошенный так, что видно ключицу. Больше всего в призраке с тёплой кожей пугало то, что всё это разводило внизу живота почти настоящий костёр – похоже, скоро для нового снадобья ему придётся расчищать место на забытой полке дальнего шкафа. Почти как тогда. Почти те же ощущения, как в старые добрые. Согревающие изнутри, распускающиеся в груди колючками, заставляющие растерять трезвые мысли.       — Хотела попросить тебя об одном одолжении. Пожалуйста, не запирай входную дверь, когда будешь уходить… Позволь мне самой закрыть её изнутри. И придумаем для тебя пароль из стуков. А я постараюсь проводить время поближе к выходу, чтобы услышать. Ты же часто будешь ходить туда. А я не хочу сидеть взаперти и каждый день только и делать, что переживать.       — Ты не будешь скучать. Я займу тебя работой.       — Но я хочу, чтобы у меня была возможность выйти погулять. Здесь, в пещере. Дальше её я ни ногой, обещаю. Мне нужен воздух. Иногда всё ещё становится не по себе от этой атмосферы и запахов…       — Очень много рисков.       — Ещё больше – если ты запрёшь меня здесь. Вдруг что-нибудь взорвётся, загорится. Будет задымление.       Шея Синджеда напряглась.       — Такое возможно, хотя и маловероятно. Без причины этого не произойдёт. К тому же, я проводил для тебя инструктаж по технике безопасности, мы не раз повторяли правила и регулярно проверяем всё оборудование. Надеюсь, ты будешь осторожна с веществами. Навряд ли возникнет такое возгорание, с которым ты не сможешь разобраться. От дыма можно частично избавиться через вентиляцию, усилив тягу. Однако… весьма разумные опасения.       — Ну вот. Случиться же вообще может всё, что угодно. Если какую трубу, например, прорвёт?       — Не должно. — Он отпустил дверную ручку, наконец повернулся, стараясь контролировать направление взгляда. И всё-таки зацепился за не раз обласканную его собственным языком изящную шею, частично скрытую беспорядком тёмных прядей.       — Ну почему для тебя важно поступать именно так? — Девушка тяжело вздохнула. — Да никуда я не сбегу, если ты этого боишься.       — Не боюсь. Но кто-то может прийти, пока ты гуляешь.       — Тогда я постараюсь быстрее спрятаться и запереться изнутри. Или… всё дело в том, что ты не хочешь, чтобы меня видели? Я что-то вроде твоего грязного секрета?       — Нет, Джейд, нет. — Доктор приложил ладонь ко лбу. — Я просто не знаю, как объяснить твоё присутствие. Ты же для меня… всё одновременно. — Вновь посмотрел ей в глаза. — Знаешь, что, лучше действительно избегай встречи и никого не впускай. Но если застанут врасплох, скажут, что ко мне, и будут задавать подобные вопросы, отвечай, что ты моя ученица.       Добившаяся своего Джейд удовлетворённо кивнула.       Он двинулся в путь, перед этим поручив ей продолжать его исследования, пока сам он не может посвящать им столько времени, сколько хотел бы. Задача заключалась в проверке нескольких формул и чтении указанных им разделов учебного пособия, страниц справочника и его заметок с последующим обдумыванием. Ассистентка поблагодарила судьбу за то, что подопытных мелких животных в лаборатории сейчас не наблюдалось. Значит, никакой грязной работы, от которой могло стошнить. Ревек также оставил ей ключ от склада. И Джейд, поцеловав его в щёку на прощание – с особой нежностью, потому что всё ещё хранила память о его слезах, – на замок закрыла за алхимиком дверь.       Потом подождала с полчаса, нервно пролистав тетрадь с его записями, и отправилась в дальний зал. Там выцарапала из трещины скопившиеся три таблетки, бросила слегка испуганный взгляд на химер, которые, ей показалось, пошевелились и устремили к ней взоры. И вернулась к входной двери, чтобы отпереть проход к свободе, которая уже давно была задаром не нужна. Затворив за собой тяжёлую деревянную дверь с молотком в форме кольца, девушка осмотрелась и сбежала по каменным ступеням. Не без простой радости, обусловленной отсутствием малейшей боли в пояснице. Остановилась перед большим камнем, на котором в солнечные дни любил отдыхать Корин. И она иногда составляла ему компанию. Джейд вдохнула более свежий, чем в лаборатории, воздух. В конце концов, не самый нижний уровень, пусть воду и приходится фильтровать. Сегодня из-за облаков в пещере было темно, и она словно пела гулом ветра в сквозных кавернах. Фиолетовые растения по-прежнему фосфоресцировали, подобно множеству мелких глаз.       Джейд подошла к кромке воды и замахнулась. Но помедлила. Она вдруг вспомнила, что в детстве у неё никогда не получалось правильно бросить плоский камень, чтобы на воде получились блинчики. А потом… Потом появилась она. Но кто она? Пегги? Софи? Она научила её выбирать камни и правильный угол для броска. Она была в этом мастерицей. И почему вдобавок к утреннему Джейд вдруг вспомнился именно этот факт, а не что-нибудь поважнее? Кем же была та, от которой остались лишь тёплые эмоции? На берегу девушка заприметила ровный плоский камень. Не такой идеальный, как противозачаточные в её кулаке, но поистине красавец среди ему подобных. Будто кто-то специально его подложил. Она подобрала камушек и, прицелившись, быстро метнула его по воде. Получилось три блинчика. Посмотрела на таблетки в раскрытой ладони. С ними так, конечно, не вышло бы.       Вообще таблетки хорошие. От них у неё даже побочных эффектов не было. Джейд стало даже жалко выбрасывать их из-за того, что сравнила с дешёвыми экстренными зельями, которые пили девчонки в приюте. Вспоминая один свой такой раз после неприятной встречи, она удивлялась, как дожила до совершеннолетия.       Но ничего уже не повернуть вспять. Если этой ночью всё получилось, в белых стражницах больше не было смысла. Она запустила их в мутноватую воду с ещё слегка волнующейся поверхностью. Они утонули не сразу – немного поколыхались, но, размокнув, исчезли. Их можно было просто спрятать, но Джейд зачем-то понадобился этот бесхитростный ритуал. Она присела на валун и вздохнула. Было страшно думать о будущем, но внутри стало отчего-то так щекотно и хорошо, что она улыбнулась.       А вскоре после этого был зимний фестиваль.       Они прогулялись до рынка на верхних линиях, в это время расцветающего. В праздничном изобилии можно было даже выхватить какой-нибудь костяной сувенир из Фрельйорда. Из подлинных материалов, если повезёт. Прилавки пестрили сладостями и украшениями, источали ароматы специй, духов и свежей пилтоверской выпечки. Блестело здесь даже оружие, которое демонстрировали торговцы в особо защищённых палатках. Одни уверяли, что продают клинки только из истинной демасийской стали, другие хвастались закалёнными ноксианскими мечами. Производила впечатление красивая паровая кофемашина из Пилтовера. Вокруг стола, на котором шустро расставляли горячие, увенчанные пенкой стаканчики, собралась приличная толпа зевак.       Всё время, пока они ходили между прилавками, Корин крепко держал Джейд за руку. Точно та была ребёнком, которого могли похитить. Сперва она пыталась вырваться и ворчала, но позже привыкла и смирилась. И даже стала иногда умилённо прижиматься к его руке. Однако, когда один из торговцев назвал её дочкой Синджеда, её это нешуточно смутило. И, чувствуя это, он всё равно не спешил её отпускать.       Они прикупили продуктов и декоративных украшений, что для самого доктора было в новинку.       — О, распродажа пластинок, посмотри! Они обычно дорогие. — Джейд потянула его к столу с ящиками. — У тебя же есть такой компактный фонограф, я видела… там.       — Да. — Костлявые пальцы в её руке стали прохладнее. — Я очень давно им не пользовался. Возможно, он сломан.       — Так, может, попробуем запустить как-нибудь ради интереса? Если что, починим. Ты говорил, что я могу выбрать себе подарок. Так вот, а если я хочу пластинку? — Она весело улыбнулась ему.       — У меня есть несколько старых. Но – выбирай.       — Спасибо.       Джейд принялась перебирать конверты, не очень беспокоясь о том, что внутри могли оказаться совсем не те композиции. Поиски заняли не очень много времени. Вскоре она вытащила что-то с симпатичной обложкой, изображающей цветные геометрические линии, и вчиталась в нумерованные списки на обратной стороне.       — Я не ошиблась. Здесь… песня, которую я обожала в то время. Я вообще… любила… слушать музыку.       — Продавца нет. Подождём? — Ассистентка кивнула.       Минут через пять за прилавком возникла высокая девушка в очках. Она назвала цену, и Корин, проверив наличие пластинки в упаковке, расплатился. В это время взгляд Джейд фокусировался, в основном, на подарке и руках: его – отсчитывающих монеты, и продавщицы – тоже тонких, но смуглых. Мир перед ней был как в тумане, и она погрузилась в это странное ощущение, в себя. Музыка, пластинки. Всё это почему-то было важно. И только ли потому, что она любила слушать? И танцевать. В последний момент она посмотрела в лицо торговке и увидела её чёрные, до плеч, волосы. Брови, одна из которых была проколота, поползли вверх, встали «домиком». Карие глаза раскрылись шире. Джейд прострелило сердце. Но Синджед уже подхватил конверт под мышку и повлёк её за собой. И ей ничего не осталось, кроме как, сделав несколько напряжённых вдохов и в последний раз оглянувшись, пойти за ним.       В конце концов, когда он исполнил ещё одно её скромное желание – взял еду на вынос у Джерико – и они благополучно вернулись домой, от наваждения у девушки осталась лишь отдалённая мысль.       В тот же день Джейд развесила по трубам гирлянды из тканевых и бумажных фигур, кое-где – разноцветные газовые лампочки из гранёного стекла, дешёвые заунские колокольчики и пару роскошных красных стеклянных шаров. Алхимик добавил к украшениям несколько игрушек, расписанных светящейся краской, пояснив, что их ему когда-то передал Силко.       — А он, как погляжу, человек творческий, — заметила Джейд, рассматривая тряпичную куклу с разноцветными глазками-пуговицами, в общих чертах напоминающую Синджеда. Догадка подтверждалась кривоватой вышивкой «DOC» на туловище.       — В своём роде – да. Но это работа его… — Он задумался. — дочери.       — А, у него есть дочь… И правда, во всём этом заметна детская непосредственность. — Она взяла в руки другую безделушку, похожую на Рио, с проволочными отростками и гнущимся хвостом из сегментов. — Но и талант.       Пока девушка занималась декорированием – в том числе и комнаты Орианны, которую Корин для неё открыл (ему было крайне важно, чтобы маленькая покойница тоже «участвовала» в торжестве), сам Ревек колдовал у плиты и нарезал салаты. С полки в его спальне исчезла пилтоверская книга рецептов. Позже Джейд присоединилась к процессу и помогла накрыть на стол.       С праздничными приготовлениями, таким образом, было покончено уже довольно поздно. Поэтому доктор предложил ассистентке сразу же подкрепиться. Изрядно проголодавшаяся, она наложила на свою тарелку подогретых щупалец в соусе, добавила пару ложек сытного салата, а Корин наполнил её стакан соком из кувшина и присел за стол напротив. Первый кусочек окунул в воспоминания: до боли знакомый аромат дыма, контрастирующий с нежной текстурой. Воскресил яркие образы – словно только вчера она сидела за той самой барной стойкой. Его же салат был другим. «Со вкусом домашнего уюта», – так Джейд решила про себя. Она ела, прикрывая глаза от наслаждения и едва не мыча. Но потом подняла взгляд на Синджеда и заметила, что он так и продолжил сидеть перед пустой тарелкой.       — Почему ты… Ты стесня-яешься, — быстро вспомнила она и посмотрела ему в глаза с сочувствием.       — Знаешь, я не лучшая компания на праздничном застолье. Поддержать разговор, во всяком случае, при этом не смогу. Да и вид мой вряд ли добавит аппетита. Так что я поем позже. Или… Я мог бы взять еду и уйти в другое место. Но оставлять тебя одну в такой момент не хочу. Поэтому просто наслаждайся и…       — Не надо, Корин, — перебила его Джейд. — Не жертвуй так собой из-за какого-то моего мнимого отвращения к тому, как ты ешь. Уверена, что повидала и более омерзительные вещи, так что… В общем, я постараюсь не смотреть, если тебе так комфортнее. А поговорить мы можем и потом.       Ревек недолго поколебался, с сомнением поглядывая то на блюда, то на компаньонку, и в итоге неспешно приступил к трапезе. С его стороны в тарелках было больше мелкоизмельчённых, почти перетёртых в кашу продуктов – чтобы меньше жевать. Именно с них он и начал. Именно их подготовил для себя. Пища, скорее, для выживания, нежели удовольствия, как всегда. Сдержав обещание и не желая смущать его, Джейд смотрела только на стол и в свою тарелку. И всё же она замечала, как доктор откидывал голову назад, когда пил. И какая у него ложка с бортиком. И как он ловил выпадающие кусочки салфеткой. И не могла отвлечься от мысли, что стряхнул пыль с кулинарной книги он не для себя – для неё, человека, который может откусить спелый фрукт, не беспокоясь о том, что сок стечёт по подбородку.       Ближе к стене стояло то самое креплёное вино, которым Синджед угощал её, когда девушка впервые открыла ему свои чувства. Но на этот раз она схватилась за горлышко, прежде чем мужчина успел наклонить бутылку над её стаканом.       — Что-то я передумала. Никогда не видела смысла в выпивке. Как будто без неё не весело.       Он замер, затем медленно отодвинул спиртное обратно. В его глазах мелькнуло то ли одобрение, то ли облегчение.       — Мудрое решение. Тем более, с нашим здоровьем лучше не рисковать.       Так вино осталось нетронутым. После этого они решили навестить Орианну. Корин вынес для Джейд второй стул, и она, осторожно перешагнув провода, присела рядом с ним. Оба с печалью залюбовались стеклянным домиком и светловолосой девочкой, пребывающей в нём в покое, точно печальная кукла. Капсула была накрыта красивым пледом, как того пожелал отец. Также сверху ассистентка положила сшитую дочерью Силко плюшевую Рио.       — Она… хотела стать балериной? — первой нарушила молчание Джейд, обратив лицо к Корину.       — Посещала балетную школу. — Когда он говорил о своей дочери, его голос становился особенно тихим и нежным. — Я часто водил её в театр, потому что ей очень нравились спектакли. Особенно балет. И Ори… загорелась мечтой стать такой же, как женщины, которые в нём выступали. Она танцевала, и танцевала действительно прекрасно.       Джейд заметила, с какой теплотой и с каким восхищением Ревек смотрит на дочь. Орианна всё ещё жила для него. В его голове ей было уготовано светлое будущее, наполненное событиями и славой. Впрочем, в следующее мгновение взгляд его потух.       — Мне хотелось бы увидеть её танец, — шепнула девушка.       — Мне тоже.       — Я никогда не видела настоящих балерин и не была в театре. Помню только, что в приюте над ними насмехались. Наверное, из зависти. Но… слышала, у них большая конкуренция и часто травмируются ноги. Они же всегда танцуют на носочках…       — На пуантах.       — Что?       — Такие туфли, чтобы можно было танцевать с опорой на кончики пальцев.       — А, да. Вот, как это называется… — Джейд облокотилась на бёдра и подпёрла подбородок ладонями. — В общем, у них там пальцы искривляются как-то.       — Большая нагрузка на стопу. Да, такое бывает. Но не у всех.       Они немного помолчали. Джейд прошлась по комнате и, вернувшись к Корину, вдруг улыбнулась.       — Спасибо тебе за подарок. Хотелось бы мне тоже что-нибудь тебе подарить, н-но меня содержишь ты… — Она слегка смутилась. — И я даже не рукодельница.       — Ты и так оказала услугу, продолжив мои исследования, и даже выдвинула собственные идеи. Я обязательно проверю твою гипотезу. Спасибо тебе за это. — Он доброжелательно склонил голову набок. — Ты ведь тоже отмечала зимнее торжество. Расскажи, как это было? Всё, что помнишь.       Джейд снова присела на стул, вполоборота, и прислонилась виском к спинке.       — Да, я кое-что помню. Обычно я… Ну, в приюте иногда могли ничего не дарить или отделываться фруктами, какой-то едой. В столовой подавали что-то съедобное, даже вкусное. В главную ночь разрешали не ложиться. Хотя и в обычные многие плевали на отбой. Но именно эта отличалась тем, что на следующий день давали выспаться. — Встретившись взглядом с Синджедом, она убедилась, что тот внимательно слушал. Он кивнул. — Чем мы занимались в такие ночи? Ну, в город не отпускали. Так что кто чем, на самом деле. Некоторые, как обычно, раскачивались где-то в углу, обняв колени, как психи. Такие ждали только выпуска, и их бесило, что им не давали спать. Хотя, может, среди них были и наркоманы. Потому что за этим вроде как следили, делали обходы, смотрели, кто что проносит, но… и алкоголь, и другие штуки всё равно появлялись. Даже кое-какие препараты, которые официально было не достать. Я, м-м… точно не знаю, откуда они их брали. Да, это было опасно. Но иногда нужно, — будто оправдалась девушка. Корин вздохнул. — В общем, в ту ночь кто-то баловался всякой химией, кто-то пил. А я сидела среди тех, кто играл в разное при свечах. На деньги редко кто играл – они мало у кого водились. Мне больше всего самодельные настолки нравились с костями и карточками. Ещё тогда заваривали чай, травы. Было очень уютно.       — Приятно слышать, что у вас там и что-то положительное происходило. А как потом?       — После выпуска мы уже гуляли. У меня появились и новые друзья. Каж-… — Джейд качнула головой и в тот же миг забыла, что собиралась сказать.       — Джейд? — Доктор тронул её за плечо. — Ты в порядке?       — Что? Нет, забудь. Я даже не помню. У меня словно… что-то выпало из головы.       — Выпало? Словно воспоминание заблокировалось? — Она кивнула. — Попытайся вспомнить. Ты говорила о новых друзьях.       — Новые друзья, новые друзья… Фестиваль… — Джейд вцепилась в волосы на висках и закрыла глаза. Но ничего так и не всплыло в памяти, сколько бы она ни силилась вернуть ускользнувшую ассоциацию. Она открыла глаза и покачала головой. — Прости. Прости, не могу.       Корин взял её за руку.       — Тогда просто расскажи, как вы праздновали.       И она поведала ему о том, как они ходили в бар, любимый клуб, на концерты или собирались у кого-то дома. Как играли, пили, слушали музыку, танцевали, разговаривали о жизни и последних событиях. Кто-то даже успел жениться. Но детей, насколько она помнила, в те времена ещё никто не завёл. Джейд рассказала, что как раз в день фестиваля Рокки бесплатно проколола ей уши ещё в двух местах и подарила спиральную серёжку. И про то, как она наотрез отказалась от татуировки. Постепенно от приятных воспоминаний сперва натянутая улыбка девушки становилась всё искреннее.       — Хоть убей, не помню, кем работала. Но точно не у Бабетты, — посмеялась она. — И не на заводе.       — Когда я впервые увидел тебя, у меня не возникло и мысли, что передо мной работница борделя или пьяная безрассудная девчонка. Может быть, из-за внешнего вида. Приличнее, чем у многих в Зауне. Естественный цвет волос. Вряд ли кто-то стал бы краситься в такой распространённый цвет. Минимум пирсинга, скромная одежда, чистое лицо без макияжа. Конечно, я бы не сказал, что это было основной причиной, побудившей меня...       — А что было? — резко полюбопытствовала Джейд, но, увидев замешательство Ревека, махнула рукой. — Ладно, не объясняйся. Лучше скажи, какой у тебя цвет волос был? До того… Брюнет, блондин? Может, рыжий?       — Ну, я был шатеном. Близкий к твоему цвет. Только я уже давно начал лысеть. — Вспоминая, он ощупал гладкое темя. — Так что, можно сказать, несчастный случай лишь ускорил и так неизбежный процесс.       — Значит, Орианна не в тебя такая? — Она перевела взгляд на саркофаг.       — Не в меня. Мадлен была блондинкой.       — И всё же чем-то она похожа на тебя. Телосложение тоже такое… астеническое.       — Да. — Корин фыркнул.       — Обещаю, мы всё сделаем. Чтобы она жила. Мы постараемся. — Девушка накрыла его ладонь своей. — Ещё раз прости за то, что тогда наговорила.       — Пустяки. Спасибо.       — Тем более… мне кажется, я помню её.       — О чём ты? — Он повернулся к ней, плохо скрывая волнение. — Как ты можешь её помнить? Ты была, должно быть, совсем маленьким ребёнком.       — Я вспомнила это, когда ты впервые показал мне её. Такую же светловолосую девочку, того же возраста, которая дала мне респиратор в день катастрофы. Да, я была маленькой, но всё же… У неё были такие добрые голубые глаза. И светлые ресницы. И тонкие пальчики. Эти руки…       — Джейд, ты уверена?       — Почти.       — Нет. Скорее всего, это была не она. Детские воспоминания, они такие размытые. Мы можем в них что-то додумывать, исходя из позднего опыта. И она сейчас даже… — Доктор Ревек уставился на свою дочь. — не так похожа на себя прежнюю. Очень бледная, и волосы… выцвели.       — Но я видела фотографию в часах.       — Да, точно. Глаза… Ты могла их увидеть только на фотографии. — Его дыхание стало поверхностным. — Наверное, просто похожая девочка.       — Может быть. Прости, Корин. Я не хотела напоминать. — Джейд поднялась и, наклонившись, крепко его обняла.       — Не бери в голову. Хорошо, что ты что-то вспоминаешь, пусть даже из детства.       — Ты говорил, что давно не отмечал праздники. А наша вечеринка пока довольно тухлая. Это как-то неправильно, — прошептала она уже веселее. — Так что как ты смотришь на то, чтобы действительно повеселиться, а? Давай попробуем оживить наш фонограф.       Они ушли в соседнюю комнату и довольно просто разобрались с устройством. Вскоре высокое помещение заполнилось музыкой. Синджед решил начать с одной из старых пластинок. Сидя в кресле, он задумчиво вслушивался в давно знакомую ему мелодию. Джейд решила выпить ещё сока и направилась на кухню. Но музыка не отпускала её: лилась вслед, приглушённая, но настойчивая. Очень красивая. Она подумала, что это, наверное, композиция из какого-то балета, какие ставили в Пилтовере на большой сцене. И ей было радостно.       Она остановилась перед столешницей и положила ладонь на живот. Плоский, как всегда. Ни намёка на перемены. Но на ранних сроках так оно и должно было быть. Рука скользнула ниже, погладила так, словно под пальцами уже ощущалась округлость. Джейд знала, что внутри неё что-то есть. Маленькое, пока неосязаемое, но уже пустившее незримые корни. Крохотный росток, который будет развиваться и принесёт ей счастье. А, возможно, и Корину. Она представила, как годом позже на этой же столешнице он будет нарезать спелые фрукты. А она будет рядом, держать у себя на коленях их маленькую радость. Слушать его или её милый, звонкий смех. Сердце ёкнуло от смеси страха и восторга. Джейд скорее налила стакан сока и, чуть не подавившись от переизбытка чувств, в несколько глотков осушила.