Неравнодушие посторонних

Грейнджер сидела перед ним с прямой спиной и сжатыми на коленях кулаками — признаками ее нервного напряжения, хотя в остальном она всегда старалась сохранять невозмутимость. Тео снял пиджак и подкатал рукава. — Понимаю, — сказал с извиняющейся улыбкой. — Я вот уже сколько это делаю, а все никак не привыкну. — Все в порядке, — ответила она, изобразив натянутую улыбку. Тем не менее она походила на крепость, которую опять придется брать штурмом. Что ж, никому не нравится, когда копаются в самом сокровенном. А Тео видел все. Ему необходимо было видеть все — таковы были правила. Поэтому наверное в невыразимцы не выстраивались очереди. — Ну-с. — Тео положил руки на спинку стула. Между ними не было даже стола, однако сидеть он не любил, всегда работал стоя. Грейнджер тоже нередко вставала на ноги, так ей наверное казалось, что она лучше контролирует ситуацию. Тео постарался, чтобы его кабинет не был похож на допросную. Обстановка конечно казенная, но у него тут имелась и мягкая мебель, и книги, и горшки с цветами — все для введения человека в наиболее расслабленное состояние. По возможности. — Ну-с, — повторил он, выразительно поглядев на Грейнджер. Она кивнула. Тео достал палочку из-за уха и произнес заветное слово, открывающее множество дверей, Легилименс. Черт, скольких неплохих знакомых он лишился после этой процедуры. Министерство практиковало подобные штуки не только для собеседования других невыразимцев, но и для внутренних служебных проверок. Грейнджер не зажмурилась, как рефлекторно делали многие — ее глаза остекленели, но в ее сознании все-таки поднялась навстречу его вторжению твердая стена сопротивления, которую она усилием воли отодвинула и пустила его дальше. Тео умел быть деликатным. ... — Каково это, а? — отшутился Тео. — Я вот никогда не был влюблен. Да и в меня тоже никто не влюблялся. Грейнджер стушевалась сначала — ясно конечно, что она не ожидала подобной неловкой искренности от практически постороннего человека. Но потом расслабилась — наконец-то фокус внимания с нее сместился, и она оказалась не единственной, чьи секреты вытащили наружу. — Уверена, что кто-то все-таки был, — сказала она. Дань вежливости. — Нет. — Тео покачал головой, перо заполняло очередной отчет. — Я не лукавил, у меня действительно не было ни одного стоящего романа. — Но… — В мисс Всезнайке проснулось любопытство. — У тебя ведь кто-то был? — Кто-то был, — согласился Тео. — Но я не любил ее, а она не любила меня. Нам просто было весело вместе. Жалость — да, это следующая ступень. Малоприятная, чего греха таить. Но и она очень важна. Тео рассмеялся: — Брось, Грейнджер. Еще даже не полдень, а ты уже готова кинуться сватать меня. Моя жизнь не кончена, и я себя не хороню, я всего лишь из той породы людей, что не созданы для романтики и всей этой возвышенной чепухи. Уверен, однажды я обзаведусь милой женушкой, парой спиногрызов и буду вполне довольным своей участью семьянином. — Но… Ты уверен, что этого достаточно? — Романтическая любовь переоценена. Она отлично греет кровь, не спорю. Но разве это единственный способ? — Хм… Чем греешь кровь ты? — Хм, — вернул он ей усмешку. — Тем, что смотрю изучаю жизни, возможно? — И это тебя окрыляет? — тут она выдала плохо скрываемое презрение, сложив руки на груди. — Подглядываешь как извращенец. — Само наблюдение? Нет, оно не доставляет мне удовольствия. Но вот осознание того, что я обладаю информацией, которой никто больше не обладает — вполне. — Но ты ведь не можешь ее ни использовать, ни передать третьим лицам — в чем смысл? — А разве мне это нужно? Тебе ведь знаком восторг первооткрывателя, Грейнджер? Знаю, что да. Скажи какие открытые земли будут милее твоему сердцу: те, куда приплывут следом многие корабли, или те, что останутся лишь твоими потаенными уголками? — Мои воспоминания для тебя — потаенные уголки? — Возможно метафора не очень точная, но в целом — да. Она задумалась, прикусив губу — но не соблазнительно, как кокетка, а со скупой жесткостью закусившей удила лошади. — Не сходится, — вдруг выдала она. — Что именно? — Может это и открытые земли, как ты выразился, но это не то, на что сможет ступить твоя нога. Будь мы знакомы по-настоящему как друзья, доверься я тебе как близкому человеку — и это было бы одно. Но подсмотренные секреты остаются подсмотренными секретами, так что ты в лучшем случае увидил уголки карты «терра инкогнито»... — И прочитал «здесь обитают драконы», — закончил за нее Тео с усмешкой. - Острота твоего ума как всегда не разочаровывает Грейнджер. Ты не разочаровываешь. — Если ты планируешь польстить мне… — Всего лишь разряжаю обстановку. — Не стоит, со мной все в порядке. Но Тео видел, что она и впрямь расслабилась. Всегда нужно сделать что-то неловкое и опрометчивое, сказать нечто убийствено-искренное или напыщенно-глупое, чтобы остальные почувствовали себя лучше и доверились. А лучше всего люди ощущают себя, когда прозревают собственное превосходство над собеседником. Неважно, что Грейнджер умна, это действует и на нее. Тео прокашлялся, ведь сейчас он был тем, кто переживал смущение, затем сказал: — Еще немного до перерыва. Продолжим? Грейнджер кивнула гораздо увереннее, ее поза была куда непринужденнее, чем в начале сеанса. Тео подумал, что он не так уж и плох… ... — Ланч? — пригласил он ее после того, как они закончили просматривать большой кусок воспоминаний, приуроченных к шестому курсу. Для Грейнджер выдался отстойный год, по большей части из-за Уизли. Тео и не догадывался тогда, в школе, что она настолько болезненно переживала его так внезапно вспыхнувшие отношения с Браун. — Подкрепиться не помешает? — Да, пожалуй. — Она сидела с каменным лицом, подсунув руки под ноги. Ну вот, снова-здорово. — Идем? — позвал он, поскольку стоял уже у выхода, с пиджаком, перекинутым через плечо. В атриуме было прохладно. — Я… — Гермиона нахмурилась, отвернулась и тут же быстро провела пальцем по уголку глаза, снимая слезу, что еще даже не успела обозначиться. — Мы не должны были жениться. Наверное, всем это было очевидно. Кроме нас. Тео замер. Что же делать? Он вернулся и снова встал у своего стула. — Так ты жалеешь? — спросил он. Гермиона пожала плечами. — Не знаю. — Она покачала головой и вновь не дала шанса одинокой слезинке. — Вы были счастливы? Гермиона посмотрела на него. — Да, — ответила сначала неуверенно, как будто спрашивала. Но затем произнесла более осмысленно: — Боже, конечно мы были! — Тогда не жалей. Даже если счастье и было недолгим, по крайней мере оно у вас было. — К тому же, знаешь, — добавил он с усмешкой, — мне тут недавно сказали, что счастье не так уж важно. Так что не стоит на этом зацикливаться. — Как пессимистично, — невесело усмехнулась она в ответ. — Хотела бы я взглянуть на того, кто так думает. Тео рассмеялся. — Может как-нибудь. Но это просто один придурок из палаты в Мунго, ничего особенного. — Ладно. — Гермиона поднялась, поправляя мантию. — Я голодная, пойдем, самое время. — Да, не задерживаемся. У нас есть еще полчаса, прежде чем мракоборцы ломанутся к раздаче и расхватают весь ростбиф. Они поднялись в атриум, через который пролегал путь к министерскому кафетерию, обители сплетен и дешевого кофе. К обеду атриум был моголюден, как полноводная река. От каминов и к каминам устремлялись многочисленные сотрудники и посетители отделов. Тео и Гермиона лавировали в потоке, едва ли не сшибаемые куда-то бегущими, несущимися, устремляющимися… Единственное же их стремление было в том, чтобы поскорее отыскать тихую пристань в виде столика и чего-нибудь сытного. В какой-то момент Тео даже пришлось ухватить Гермиону за локоть, чтобы ее не сшиб стажер, стопка документов в руках которого колыхалась выше его головы. — Левитация! — крикнул ему Тео вслед. — Для это существует Левитация, болван! Свою палочку он по привычке заткнул за ухо. Но несмотря на всю эту суету и спешность, Тео затормозил посреди атриума неподалеку от фонтана, напряженно вглядываясь в сторону лифтов. — Какого драккла!.. Гермиона тоже остановилась. — Что случилось? — Да так… Тео раздумывал. — Грейнджер, — сказал он серьезно. — Я прошу простить меня заранее. — За что ты извиняешься? — растерялась она. — За то, в какой компании ты будешь вынуждена сейчас провести время. — Не понимаю… Тео поднял руку и помахал. А поскольку Драко был довольно высок, чтобы смотреть в основном поверх толпы, то, конечно заметил его. Он только что вышел из камина, отряхнул пепел с плеч и раздумывал, куда бы ему податься. С одной стороны вломиться в кабинет Тео без приглашения посреди рабочего дня представлялось неуместным (да туда и не пустят без пропуска). К тому же в Министерство его привел настырный голод, и Драко в первую очередь намеревался наведаться в кафетерий, возможно встретить Поттера и переброситься парой слов, а уже потом слоняться по отделам. Но когда он увидел Тео, его затруднение разрешилось. Он поспешил к нему. Драко с удивлением отметил, что Тео одет как магл — в шерстяную жилетку в косую клетку поверх рубашки и брюки из более тонко выделанной шерсти — Тео всегда предпочитал удобство стилю. А далее Драко с поднявшимся мгновенно раздражением отметил, что Тео не один. — Драко! Рад видеть? Ты к кому-то или — смею предположить — выбрался наконец-то навестить друга? — Тео же был как всегда умеренно энергичен и доброжелателен, кудрявая челка падала ему на лоб, перекликаясь с жилеткой и торщачей из-за уха палочкой. Драко не обманулся показной благожелательностью — во взгляде и сердечном рукопожатии Тео отчетливо читался вопрос «Какого драккла ты здесь забыл?» Грейнджер за его спиной проявляла участливость человека, которого привели на чужие поминки. — Я планировал перекусить. Возможно встретить Поттера, — честно признался Драко. — Я знаю, ты занят, так что не смею беспокоить. — Грейнджер, привет, — добавил он, потому что ее безучастность становилась забавной. — Малфой, — отозвалась она с легким кивком головы и добавила сухо: — Мы как раз направлялись в кафетерий. — Моя компания будет уместной? — спросил Драко у обоих. Тео оглянулся на нее, она выдала неопределяемую реакцию — всего-то взгляд и наклон головы, но кажется Тео ее понял. А Драко понял, насколько сильно эти двое сблизились. — Пойдем! — Тео хлопнул его по плечу. — Твое появление здесь воистину моя маленькая победа! Если б было возможно, мы бы опрокинули за это дело по стаканчику огневиски. — Твоя победа? — Драко хмыкнул. — В этом и заключался твой коварный план? Выманить меня в Министерство? — Мерлин! Выманить тебя хоть куда-нибудь! Тео галантным движением предложил Грейнджер идти впереди, пока они двигались следом. Это было намеренно, ведь теперь в этой толкотне и шуме Тео смог склониться к Драко и прошептать: — Если ты только проговоришься!.. — Нечего было болтать, раз сомневаешься, — обрубил Драко. — И не держи меня за дурака. Тео зыркнул из-под разчертившей лоб челки и двинулся следом за Грейнджер, оставив Драко в конце процессии. В кафетерии было еще не так много народу, им удалось занять столик в конце, у стены. Поднос каждого был отмечен чем-то примечательным. Например на подносе Тео громоздился среди прочего десерт со взбитыми сливками, этак по-праздничному посреди буднего дня. У Грейнджер наоборот было как-то тоскливо и аскетично, Драко смотрел на ее грибной суп на как оскорбление. У него же было довольно приятно от вида зелени и мяса с кровью. Драко время от времени оглядывал кафетерий на предмет знакомых лиц: кого-то узнал по Хогвартсу, кого-то (постарше) из знакомых отца. Надо же, как много гнили было еще в этих рядах. А ведь после войны победители грозились, что все будет по-новому. — Как поживаешь, Грейнджер? — спросил Драко, откраивая кусок мяса и нанизывая на острые зубцы. — Спасибо, не жалуюсь, — довольно резко ответила она, и Драко даже не сразу донес еду до рта, изумленный ее неприкрытым недружелюбием. Тео непринужденно жевал; он любил сидеть прочно облокотившись на стол и округлив спину. — А как твои дела, Малфой? — поинтересовалась она. Черствая стерва. — Как видишь, цвету. — Заметно. Драко оценил ее долгим взглядом. — Если тебе неловко, могла бы сказать сразу. — Мне не неловко. — Заметно, — он криво усмехнулся. — Просто… — его сдержанность подействовала — Грейнджер смягчилась. — Извини, Малфой, дело не в тебе. Хотя все это действительно непривычно. Утро выдалось довольно тяжелым. Драко кивнул, глянул на Тео. Тот пожал плечами. Судя по тому, как тот ел, для него это было вполне обычное утро. По части еды Тео тоже всегда был умеренно энергичным и, что удивительно, для него не существововало никакой взаимосвязи между настроением и поглощением пищи. Так что в дни перед тяжелыми экзаменами, он был чуть ли не единственным, кто уплетал, как обычно, пока остальные кисли над кашами. — Ну так как дела, Грейнджер? Она качнула головой задумчиво, глядя прямо, ни на кого конкретно, довольно бесстыдно облизала ложку, что впрочем в ее безобразном исполнении было напрочь лишено подтекста. — Прохожу собеседование на должность невыразимца, — сказала она погодя. — Это откроет перед тобой новые перспективы? — Возможно. — Черт, теперь она отвечала как Тео. Драко закатил глаза. — Это у вас профессиональное, не так ли? Из Тео слова ни вытянешь, одно сплошное «Возможно». Тео издал смешок, Грейнджер тоже повеселела. — А ты, Малфой? Чем ты занят? Я ничего про тебя не слышала. — Возможно, потому что про меня ничего и не услышишь. Я, как бы это выразиться… — Похоронил себя в поместье, — проворчал Тео. — Я бы так не сказал. — А как сказал бы? — Я отдыхаю и философствую. Дома. Грейнджер хмыкнула. — Для философа у тебя слишком роскошные условия. — Подтверждаю! — подхватил Тео. — А что, — Драко тут же зацепился, — философы должны жить плохо? — Я слышала, это закаляет дух. — А я ничего такого не слышал, — заметил Драко и тут же перевел тему: — Чем вас всех так влечет к этой должности? Я чего-то не знаю? — Ты много чего не знаешь, — Грейнджер улыбнулась, и Драко мог бы принять все это за флирт, но конечно он им не был. — Твое самодовольство было очаровательным в школе, но, увы, сейчас я нахожу его скорее утомительным. — Это должно меня как-то пронять, а, Малфой? — Понятия не имею, что способно тебя пронять, — хладнокровно произнес Драко, продолжая разделывать мясо. — Давайте признаем, что вы оба не изменились, — взял слово Тео. — Разве что стали еще большими задницами. — Ничего страшного, — сказал Драко, проигнорировав эти примирительные попытки. — Неудовлетворенность в личной жизни часто становится причиной злобного настроения. — Ах вот что преследовало тебя в школе? — тут же парировала Грейнджер с опасным блеском глаз. — Видимо стать шавкой Волан-де-Морта оказалось не настолько увлекательно, как ты себе мнил. Подлая стерва. Драко хмыкнул. — Не скрою, разочарование постигшее меня, было крайне унизительным. Но мне хватило мозгов сообразить, что что-то не так, а не изображать будто я в порядке. Грейнджер стукнула ложкой по столу, переводя взгляд с одного на другого. — Я не могу понять, вы что обсуждали меня?! — Что? — Тео вспыхнул, как блудница на исповеди. — Нет! — Нет, — бесстрастно ответил Драко. — Хотя Тео упоминал, что ты хочешь стать невыразимцем. Очевидно, чтобы закопать себя окончательно, потому что Тео женат на своей работе. А что касается тебя — на тебе нет кольца. А у Уизли крайне печальная рожа. Я был в их магазине на прошлой неделе. Грейнджер посмотрела на свою руку, как будто увидела впервые. — Кольцо потерялось! — произнесла она изумленно. — Ну да. — Драко не рискнул и взял себе чай и теперь наслаждался его горечью. — Я бы тоже не заметил пропажи кольца, если бы втайне мечтал избавиться от обязательств, с ним связанных. Но Грейнджер его мало слушала. — Где я?.. Может у его родителей, в Норе… Она даже сунула руки в карманы мантии, потом рассеянно поглядела на Тео, затем на самого Драко. Что-то острое и затравленное мелькнуло в ее взгляде. — Мне пора, — сказала она порывисто. — Но мы же не закончили! — недоуменно произнес Тео. — Завтра наверстаем. — Она была уже на ногах, поправляя мантию и накидывая сумочку на плечо. — Тео, — попращалась она кивком. — Малфой, — это она бросила не оглядываясь на него, и довольно быстро растворилась среди прибывающих мракоборцев. Поттер проводил ее недоуменным взглядом. А завидев, от какого столика она убегает, нахмурился. Остаток ланча Драко болтал с ним, но вместо министерских сплетен они обсуждали семейное древо Блэков. Вечером прилетела сова от Тео. «Драко, не знал, что придется такое проговаривать, но повторюсь. Если Грейнджер узнает, что я болтал о ней с тобой, мне конец. Мне конец, понимаешь? Так что оставь, прошу тебя, все, что ты себе надумал, и держись подальше от нее и от меня на работе. Грейнджер вообще не трогай. Она с легкостью догадается, что ты что-то знаешь от меня. Она уже полна подозрений. К тому же, мне с ней еще работать — я должен вызывать у нее доверие, а не подозрение». Драко набросал ответ тут же, в нескольких строчках. «Выход прост, Тео. Можешь хоть сейчас прийти и стереть мне память. Это будет надежным решением. Только что-то подсказывает мне, что ты этого не хочешь. Ты хочешь приходить ко мне и рассказывать о ней. А еще — и возможно эта мысль пришла ко мне в бреду, но я скажу — ты отправил мне послание на бумаге, где фактически признаешься в нарушении служебной тайны. И это даже не изчезающие чернила и не самовозгорающее послание, так что, кажется, ты не против быть пойманным за руку. Что такое, Тео, ты хочешь, чтобы тебя выкинули со службы?» Ответное послание было крайне поздним и коротким. «Ублюдок». Однако когда наступили выходные, Тео был у него, и они, взяв палки для ходьбы, отправились в прогулку по сонным туманным холмам, приминая ботинками похрустывающую от инея ржавую поросль.