Успокаивать (бонус)

Утихомиривать взбесившегося вервольфа — то еще занятие. И почему всегда все самое неприятное должен делать именно он, Ханс?! Может, у него вообще, как сейчас говорится, фобия этих тварей! И Зигмунд Вальц ему другом никогда не был, хотя оба и воевали: слишком много выпендривался, жрать людей публично, пусть и партизан, на взгляд Ханса — перебор. В общем, он считает, что ничего сыну Зигмунда Вальца не должен. — Мы обязательно поймаем эту нежить, Крысиного короля, — неожиданно для самого себя говорит он успокаивающим тоном. Самому бы быть в том уверенным — очень уж странная и наглая тварь, что посмела убить волшебницу посреди Берлина. — Ты можешь злиться и кидаться на всех, Вальц, — как там его зовут? Как-то похоже на отца, Зигфрид, кажется, — но это не вернет тебе ни покоя, ни девушки. А можешь поспособствовать справедливости. Месть не приносит настоящей радости, но все же дает успокоение: убийца больше никому не должен навредить. Мне кажется, ты можешь принести пользу «Гримм». Вообще-то, Ханс, командующий магической полицией Германии, не очень любит брать в ее ряды нечисть. Лучше уж волшебники, пусть и из числа всяких турок, поскольку желающих немцев не хватает. Тем более, все знают, что он терпеть не может вервольфов еще с войны, когда один из них лишил его руки на Восточном фронте… — Вы же ненавидите таких, как я, — произносит Вальц удивленно, бросив взгляд в сторону протеза. Значит, знаком с репутацией Ханса. От неожиданности даже золотисто-оранжевые глаза снова становятся человеческими, ярко-голубыми, как у идеального арийского солдата с военных плакатов времен юности Ханса. Интересно, он совсем не отделяет себя от русского вервольфа, придавая значение лишь видовой принадлежности, а не национальности? Хорошо, если так, а то может и вовсе осознавать оборотней как «угнетаемый класс». Все-таки, нынешняя молодежь насквозь промыта левацкой пропагандой! — Но я все сделаю, чтобы убийца Гудрун навсегда провалился туда, откуда вылез!