Часть 35

— Подарок молодожёнам, — голос Волдеморта прозвучал, как ядовитый шёпот змеи, медленно, сладострастно, словно он наслаждался каждым словом, каждым мгновением этой пытки. Его губы растянулись в улыбке, которая не обещала ничего, кроме боли. Он щёлкнул пальцами, и двери распахнулись с глухим стуком, словно впуская в зал саму тьму. Гермиона не сразу поняла, что происходит. Её разум, привыкший к анализу, к логике, к поиску выхода, на мгновение отказался воспринимать реальность. Но затем она увидела. И её сознание застонало, захлёбываясь от ужаса, от безысходности, которая, как яд, разливалась по её венам. В зал ввели детей. Маленьких. Хрупких. Сломанных. Они были одеты в лохмотья, их лица бледны, глаза широко раскрыты, полны страха, который невозможно было выразить словами. Они сбились в кучу, как стайка испуганных зверьков, дрожащих перед хищником. Кто-то плакал, тихо, почти беззвучно, слёзы катились по щекам, оставляя грязные дорожки. Кто-то сжимал в руках что-то — обрывок ткани, игрушку, последнюю связь с миром, который уже был потерян. Кто-то просто стоял, оцепенев, не понимая, где он, что происходит, почему всё так страшно. Но все они чувствовали одно — страх. Он витал в воздухе, густой, удушливый, как смог, отравляющий каждый вдох. Гермиона дрожала. Её тело сотрясалось, как лист на ветру, как стекло, готовое разбиться от одного неверного движения. Но её лицо оставалось холодным, пустым, словно маской, скрывающей бурю внутри. Она не могла кричать. Не могла выдать себя. Могла только смотреть. Смотреть и чувствовать, как её сердце разрывается на части. Волдеморт засмеялся. Его смех был ледяным, как зимний ветер, и острым, как лезвие ножа. — Вы только посмотрите, — его голос звучал почти нежно, но в этой нежности сквозила смертельная опасность. — Маглорождённые, оставленные маглорождёнными. Отбросы, от которых избавились даже их же родичи. Проклятая кровь, брошенная на произвол судьбы. Разве это не прекрасно? Он прошёлся перед детьми, медленно, словно наслаждаясь их страхом. Его пальцы скользили по палочке, как по коже жертвы, готовой к заклинанию. — Они никогда не поступят в Хогвартс. Никогда не узнают, что такое быть частью общества. Они никогда не примкнут к Ордену, потому что Ордена больше нет. И они никогда не станут проблемой. Он повернулся к Драко. Его глаза, красные, как кровь, сверкали холодным огнём. — Генерал Малфой. Драко не двигался. Его лицо было каменным, но внутри него что-то сжалось, как пружина, готовая вот-вот разорваться. Его пальцы сжались на палочке так сильно, что кости побелели. — Этот союз не только символ силы. Он — символ чистоты. И ты, как верный последователь, как воин, как муж, должен закрепить его. Лорд щёлкнул пальцами, и вперёд вывели одного из детей. Мальчик. Лет десяти. Светловолосый, с большими серыми глазами похожи на те,что были у него , в которых отражался страх, такой глубокий, что он мог бы разорвать пространство. Он едва держался на ногах. Его тонкие руки дрожали, как листья на ветру. — Начни с него. Драко не шелохнулся. Его пальцы сжались на палочке ещё сильнее. Он не взглянул на Гермиону. Но он знал, что она смотрит. Что она видит. Что её мир трещит по швам, как стекло под ударом молота. — Генерал, я жду. Драко поднял палочку. Наставил её на ребёнка. Но не выстрелил. Его рука дрожала, но он не произнёс заклинание. Волдеморт развёл руками, усмехнувшись. Его улыбка была полна яда. — Что, Малфой? Колеблешься? Или твоя кровь не так уж и чиста, раз твоя рука дрожит? — Я не колеблюсь, — Драко выдавил это сквозь зубы. Но он не произнёс заклинание. — Значит, убей. Драко не сдвинулся. Не моргнул. Не отвёл взгляд. Но и не убил. Волдеморт усмехнулся. Его голос разнёсся по залу, обрушиваясь, как гром среди ясного неба: — Что ж… если твоя рука замерла, я подниму её сам. Он резко направил палочку на Драко. — Круцио! Боль. Огонь. Разрывающее на части чувство, которое сжигало нервы, выжигало мозг, дробило кости. Драко упал на колени, но не закричал. Его тело сотрясалось, но он не издал ни звука. Гермиона не дышала. Она не могла дышать. Её внутренний голос кричал, разрываясь. Но её тело оставалось неподвижным. Её лицо не выдало ни единой эмоции. — Встань, Генерал. Драко поднялся. Его ноги дрожали, но он стоял. Его глаза были пусты, как у мертвеца. Волдеморт наклонился ближе, шепча, как змея: — Ты знаешь, что нужно делать. Он развернулся к Гермионе, его глаза вспыхнули маниакальным азартом. — А ты, моя дорогая, — он произнёс это с ядом, — станешь голосом этой чистки. Когда в газетах выйдет статья о том, что ты поддержала этот акт …милосердия, что твой муж поступил правильно, уничтожив этот грязный сор, когда ты скажешь, что это было благословением, освобождением, долгом — тогда маглорождённые поймут. Они сдадутся. Они приползут сами. Гермиона не ответила. Её губы были сжаты. Её сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас прорвёт грудную клетку и рухнет к её ногам. Но она не дрогнула. Не подала вида. Не выдала себя. Волдеморт повернулся к Драко. — Теперь убей. И Драко снова поднял палочку. И мальчик смотрел на него. Смотрел и ждал. Словно уже знал. Словно уже принял свою смерть. Тишина стала тягучей. Все ждали. Драко зажмурился. Его пальцы сжали палочку так крепко, что кости белели под кожей. В горле стоял ком, а в груди бушевал ураган из страха, ненависти и отчаяния. Он выдохнул, пытаясь заглушить голос в голове, который кричал, что он не должен этого делать. Но он должен. Он обязан. — Авада Кедавра, — прошептал он, и слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Зелёный луч смерти вырвался из кончика палочки, осветив комнату зловещим светом. Время замедлилось. Драко видел, как заклинание летело к своей цели — к мальчишке, который стоял, перед ним. К мальчишке, который был так на него похож. Но прежде чем луч достиг сердца, в его поле зрения мелькнула тень. Нарцисса. Она бросилась вперёд с криком, который звучал как смесь отчаяния и решимости. Её руки раскинулись в стороны, словно крылья, готовые принять удар на себя. Зелёный свет ударил её в грудь, и она замерла на мгновение, словно статуя, прежде чем рухнуть на пол. Её тело упало с глухим стуком, словно мешок с песком, и всё вокруг погрузилось в тишину. Драко открыл глаза. Он не сразу понял, что произошло. Его взгляд скользил по комнате, цепляясь за детали, которые не складывались в единую картину. Нарцисса лежала на полу, её светлые волосы раскинулись вокруг, как нимб. Её глаза были закрыты, а лицо — спокойно, словно она просто спала. Но Драко знал. Он знал, что это не сон. Осознание нахлынуло на него, как лавина, сметая всё на своём пути. Его ноги подкосились, и он опустился на колени, чувствуя, как холодный пол впивается в кожу. Его руки дрожали, а в ушах звенело. Он смотрел на тело матери, но не мог заставить себя подойти ближе. Страх, который он так тщательно подавлял, вырвался наружу, и он почувствовал, как его охватывает паника. — Мама... — его голос был едва слышен, словно он боялся, что она ответит.