Часть 36

Гермиона не могла дышать.В её голове звенело.Мир замер. Всё, что происходило секунду назад, — грохот приказа Волдеморта, сдавленный вздох мальчика, движение палочки Драко — взорвалось, обрушилось на неё лавиной. Но ничего не было страшнее того, что случилось потом. Драко выстрелил.В маленьком и беззащитного.В не виновного.В ребенка. Он сделал это.И Гермиона не могла в это поверить. Она видела, как вспыхнул зелёный свет.Видела, как он сорвался с кончика его палочки.Видела, как фигура в серо-голубых одеждах рванулась вперёд, заслоняя собой ребёнка.Видела, как её тело рухнуло на пол, безжизненное, как что-то хрустнуло в этой гнетущей, липкой тишине. — Мама… Голос Драко сорвался.Он стоял на коленях.Его палочка всё ещё была поднята.Его руки замерли в воздухе.Его взгляд не мог оторваться от её лица.От её стеклянных глаз.От её бледных губ, приоткрытых в последнем вздохе.От её руки, сжимающей край мантии, будто она ещё пыталась за что-то зацепиться. Гермиона не могла пошевелиться.Не могла сказать ни слова.Не могла даже выдохнуть.Нарцисса Малфой умерла.Не от чужой руки.Не от врага.От собственного сына. — Как трогательно. Голос Волдеморта разнёсся по залу, вырвав их из оцепенения. Он засмеялся. — Она сама выбрала свою судьбу встав преградой моему указу. — И какая, в конце концов, разница, кто должен был умереть? — Мать или сын? Чистокровная или грязнокровый сор? — Результат всё равно был бы одинаков. Гермиона почувствовала, как её грудь сдавило так сильно, что боль стала физической.Как её сознание треснуло, словно стекло.Как волна ярости и отчаяния хлынула изнутри, но…она ничего не могла сделать. А затем грянуло. Двери зала распахнулись.Раздался взрыв.Крик.Грохот. Волна магии ударила по пространству, разбивая всё вокруг. Они пришли.Орден. Гермиона резко обернулась. Толпа Пожирателей рванулась в сторону, доставая палочки. Волдеморт замер, его глаза вспыхнули злостью. А Драко… Драко всё ещё стоял на коленях.Смотрел на мать.Как будто весь этот хаос был где-то далеко.Как будто ничего этого не существовало.Как будто он только что не потерял всё. И в этот момент Гермиона поняла. Сегодня умрут многие.Но Драко Малфой уже мёртв. Глаза Драко горели.Но это был не огонь жизни, не пламя воли, не жар надежды. Нет. В его взгляде пылало что-то иное. Дикая, необузданная, безжалостная ярость. Гнев, сжигающий изнутри, гнев, за который уже не нужно было платить. Серые радужки вспыхнули ртутью, застыли в бездонной, зловещей тишине — и Гермиона поняла, что боится. Во второй раз за этот день она смертельно боится того что он может сделать. Боится его. Не потому, что он направит палочку на нее. Нет, не по-этому.А потому, что он больше не человек. Он — пламя, вырвавшееся из костра, он — буря, сметающая все на своем пути, он — нечто, лишенное разума, воли, контроля. Он уже не здесь.Он не видит их.Не видит зал, не видит друзей, врагов. В его взгляде отражались руины.Разрушенные стены. Раскаленный пепел. Кости.В его взгляде отражалась смерть. Он склонился к ней — и в его голосе больше не было ни сарказма, ни насмешки, ни знакомой ледяной отстраненности.Только приказ. — Аппарируй домой. Она застыла. — Драко… Но он уже не слушал. Развернулся резко, как будто сбрасывая с себя оковы, и его рука взлетела вверх, рассекла воздух — движение было чистым, плавным, безошибочным. Заклинание сорвалось с его губ, и мир полыхнул огнем. Змея — огромная, извивающаяся, сотканная из ослепляющего пламени — вырвалась из его палочки и ударила вперед, вздымаясь над боем. Она заворачивалась кольцами, взлетала к потолку, осыпая всех дождем огненных искр. Ее пасть раскрылась в беззвучном крике, когда она рванулась вниз, сметая все на своем пути. Гермиона слышала крики. Видела, как люди бросались в стороны, уворачивались, падали на пол, сбивая друг друга. Но Драко не остановился. Его тело двигалось с бешеной скоростью, словно он и сам стал заклинанием, направленным на уничтожение. Оглушающие вспышки разрывали воздух, ослепляли, вонзались в стены, тела, мебель. Проклятия и боевые чары, быстрые, точные, беспощадные, вырывались одно за другим. Ему было все равно.Гермиона видела, что он не выбирал мишени. Он бил в каждого, кто попадался под руку. В Орден, в Пожирателей, в тех, кто еще не успел осознать что произошло. В любых, кто стоял.В любых, кто дышал. Он не бил даже — он стирал их.Как будто этого мира никогда не существовало.Как будто он хочет уничтожить не их,а себя. Гермиона видела гнев. Истинный гнев. Гнев не на Волдеморта, не на Орден, не на Пожирателей.Гнев на себя.На мальчика, который не успел.На сына, который подвел.На человека, которому некого винить, кроме себя самого. И он не остановится. Гермиона ощутила, как в горле застрял ком. — Драко! — она закричала так, что голос порвал горло. Но он не слышал.Или не хотел слышать. Еще один взмах палочки — еще одно проклятие. Гермиона чувствовала, как дрожат ее руки, как горло сжимает что-то тугое, вязкое, не дающее дышать. Она видела, что Драко не слышит ее. Его тело продолжало двигаться в безумном ритме разрушения, его палочка вздымалась вверх, выбрасывая очередные волны смерти, и он, казалось, даже не осознавал, что делает. А потом огненная змея обрушилась вниз. Она видела, как чудовище, сотканное из чистого, разъедающего пламени, рванулось к одному из Пожирателей, сомкнуло пасть, охватило его тело, сжало в горящих клыках. Мужчина завопил, его крик взрезал воздух, но змея не замедлилась — она поглотила его целиком, оставив после себя только пепел. И в тот же миг Гермиона подняла глаза — и встретилась взглядом с ним. Волдеморт. Его лицо, изуродованное змеиной яростью, исказилось до неузнаваемости. Его узкие, алые глаза полыхали чистой, бездонной ненавистью, его губы исказились в жуткой гримасе — и он сделал шаг вперед, уже поднимая палочку. Она поняла, что сейчас он ударит.Она поняла, что сейчас он уничтожит Драко.Ее пальцы разжались. Ее губы раскрылись, чтобы закричать.Но в следующий миг ее тело подчинилось приказу. Она ощутила, как ее выдернуло из реальности, как что-то мощное ухватило ее за грудь, за кости, за саму душу, и, прежде чем она успела бороться, прежде чем успела остаться— Мир распался. Гермиона ударилась коленями о мраморный пол.Грудь резко вздыбилась, горло сжалось. Она открыла глаза.Она была в Малфой-мэноре.