Глава 2. Обращение

      — Профессор! — окликнула Эммрика Азалия довольно смело, особенно если учесть тот факт, что ранее для этого ей требовалось собраться с мыслями, прорепетировать у себя в голове интонацию и уже потом заговорить с некромантом. — А как Вы относитесь к алкоголю?       — Отношусь с безразличием, полагаю.       Профессор задумчиво смотрел на баночки с разными видами трав для приготовления чая, однако стоило ему повернуться к Рук, как он на мгновение замер, уловив приторный запах вина. Покрытые румянцем щёки девушки говорили за себя: она переборщила с выпивкой. Сейчас Азалия выглядела уверенно, на её губах играла лукавая улыбка, а тонкие пальцы сжимали полупустой бокал.       — То есть, Вы не пьёте? — Шатенка поднялась из-за стола, опираясь ладонями на стол. — Просто я никогда не видела Вас… скажем, за кружкой пива. Может, Вы делаете это украдкой? — с игривым блеском в глазах произнесла она, мысленно отметив, что не так уж и страшно заговорить с Эммриком, а уж тем более… приблизиться.       Чуть пошатываясь, Азалия шагнула ближе, и мужчина инстинктивно отступил назад, держа в руках одну из банок с травами. Морталитаси пристально следил за Рук, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий. Раньше она не вела себя настолько бесстрашно рядом с ним, и её щёки краснели от смущения, а тут девушка подбиралась к некроманту, словно виверна к добыче.       — В моём рационе только вода, чай и кофе, Рук, — стараясь сохранить привычную невозмутимость, ответил Волькарин, покрепче вцепившись пальцами в банку. — Про меня идут слухи, что я пью втайне ото всех?       — Нет, я так и думала, что Вы заядлый трезвенник, — с ноткой наигранной печали произнесла Азалия. — Просто надеялась, что Вы составите мне компанию…       Профессор прижался к каменной стене, когда девушка сократила между ними дистанцию так, что разделяла их только банка в руках некроманта. Вот что бывает, когда алкоголь лишает мыслей о последствиях: Рук стала смелее, да ещё и флиртовала, чего обычно никогда себе не позволяла!       — Юная Рук, пожалуйста, прислушайтесь ко мне. Вам необходим отдых, Вы слишком… утомились за сегодняшний день, — серьёзным тоном заговорил мужчина, при этом оставаясь неподвижным, словно статуя.       — Заставьте меня, мудрый Эммрик.       Азалия усмехнулась и отодвинула руку Волькарина с небольшой ёмкостью в сторону, прижавшись к морталитаси и встретившись с ним взглядами. Карий оттенок радужки тесно переплетался с зеленоватыми вкраплениями, и в свете пламени свеч, игравшем на его лице, она всё никак не могла понять одного: глаза зелено-карие или каре-зелёные? «Возможно, при лучшем свете точно удалось бы разглядеть…» Шатенка взглядом прошлась по морщинкам, которые только добавляли чертам лица Эммрика привлекательности. Затем очи спустились к тонким, аккуратно подстриженным усикам, придававшим ему утончённый и элегантный вид. Губы же казались слишком уж изящными, чёткими, выразительными, не было и намёка на сухость, будто они были написаны самым искусным художником. Неосознанно Азалия потянулась к его устам…       Мужская ладонь легла на спину Рук, когда та практически в нескольких сантиметрах от приоткрытых губ некроманта в одно мгновение начала падать назад, погружаясь в сон, стоило сомкнуть веки. Она так желала дотянуться до самого заветного, но всё обернулось иначе.       Эммрик удержал девушку, чтобы она окончательно не рухнула на пол. Беспокойство исказило его обычно безмятежное выражение лица. От кожи Азалии исходил запах алкоголя, смешанный со слабым ароматом духов, который он запомнил ещё с прошлых встреч. Профессор отставил проклятую банку, из-за которой сюда и явился, чтобы Рук не соскользнула вниз, и свободной рукой подхватил её под колени, прижав обмякшее тело к себе.       Благо, жители Маяка разошлись по своим комнатам и наверняка уже спали. Профессор меньше всего хотел, чтобы кто-то увидел, в каком несвойственном лидеру состоянии могла быть Рук; отличная почва для того, чтобы её слова и действия перестали воспринимать всерьёз, а сама мечница могла стать объектом всеобщего обсуждения и неуместных шуток. Мужчина, осторожно поднялся по каменным ступенькам и, преодолев пару коридоров, наконец приблизился к покоям девушки. Азалия спала, уткнувшись Эммрику носом в плечо.       — Должен предупредить, юная Рук: алкоголь может подтолкнуть человека к самым неподобающим поступкам, — тихо произнёс некромант безо всякой злости. — Хотелось бы мне, чтобы этот неловкий момент исчез из Вашей памяти… — Ресницы спящей девушки слегка затрепетали, будто она пыталась откликнуться на сказанное. — Иначе моё присутствие рядом с Вами может вызвать неловкость посильнее, нежели сейчас.       За распахнутой дверью их встретили огоньки свеч. Пол в комнате был выложен каменными плитами, а поверх был расстелен ковёр с причудливым готическим узором. В самом центре расположился диван, где обычно и спала Рук.       — Духи велят мне помогать скорбящим, но, боюсь, у меня мало опыта с подобным… Прошу прощения, — тихо признался Эммрик и осторожно опустил девушку на мягкую тахту, подложив ей под голову подушку и накрыв пледом. Пусть потом думает, будто сама сумела дойти до дивана и провалилась в глубокий сон.       Эммрик покинул покои Азалии, однако чуть позже вернулся, оставив на столике рядом с диваном кувшин с водой и блюдце с лимоном, накрытое резной крышечкой. Утром Рук, возможно, будет мучить сухость во рту, поэтому некромант решил позаботиться обо всём заранее. Он опустился на корточки напротив спящей, нежно убрав прядь волос с её бледного лица. Румянец прошёл, а дыхание стало тихим и глубоким.       — Я сожалею о Вашей утрате, Рук. Он в лучшем и вечном мире, — прошептал Эммрик, предполагая, что таким образом та решила заглушить боль от скорби. Прошло всего несколько недель, как не стало её наставника. Видимо, это не помогло, и оставался вариант отвлечься на кого-то другого…       Мужчина грустно выдохнул и перед тем, как вернуться к себе, бросил сочувствующий взгляд на Азалию. Этот случай позволил увидеть ту уязвимую черту в Рук, которую она всё время прятала за доспехами и не позволяла приблизиться к ней, мертвой хваткой сжимая рукоять меча.

***

      Утро. Первый день после укуса, который уже не так часто, но давал о себе вспомнить пульсирующей болью, хоть мужчина и старался игнорировать её. Профессор проснулся в кресле, однако причиной в этот раз была не Рук, а солнечные лучи. Яркие полосы, проникавшие в спальню через открытый балкон, не давали ему покоя. Он перебрался за стол, где образовалась тень от стеллажей с книгами, и вновь попытался уснуть.       Эммрик не хотел выходить из комнаты, как и впускать кого-либо, пока не будет уверен, что не несёт опасности в собственном лице. Его голова, однако, была заполнена мыслями о Рук, которую он выпроводил за дверь, не выяснив причину визита. Возможно, ей ещё требовалась помощь…       Мужчина резко подорвался с места. Голова на мгновение закружилась, однако всё тут же прошло. Он не ощущал жажды, словно ничего и не было.       — Нужно проведать Рук. Возможно, она… Её тоже могли задеть…       «Если эта зараза коснулась меня, то и Азалии может понадобиться помощь!»       Морталитаси попытался привести себя в порядок. Застегнув верхние пуговицы рубашки и пригладив рукой жилет, чтобы не вызвать у союзников лишних нелепых вопросов, он быстро подошёл к раковине, чтобы ополоснуть лицо. Волькарин замер, пропуская воду сквозь пальцы и рассматривая собственное отражение в зеркале. Бледный цвет лица, синяки под глазами, которые он не мог скрыть; засохшая капля крови на уголке губ, вновь напомнившая о вчерашнем вечере, который хотелось поскорее забыть. «Сейчас не время думать о себе».       Через некоторое время уже стоя перед входом в чужие покои, профессор сжал руку в кулак и поднял её, но всё не решался постучаться.       Вдох.       Не покидало беспокойство, что его крайне абсурдные желания могут возникнуть вновь. Тогда он сумел побороть себя и вернуть самообладание, но сможет ли сделать это сейчас? Некромант мог отправить к Рук Манфреда, чтобы убедиться, что та в порядке, но передавать свои извинения через него было бы как-то неуместно.       Выдох.       Несмелый стук.       — Да, входите.       Не сразу, но Эммрик взялся за ручку и открыл дверь. Внутри комната была окутана мягким таинственным светом, исходящим от горящих свеч; тёплые блики танцевали на каменных полах. Кажется, самая яркая была посередине, в самом центре рядом с диваном, обитым мягкой тканью, где и расположилась Азалия. Она, подобрав ноги под себя, читала книгу, принадлежавшую учёному. Волькарин когда-то предложил девушке выбирать из его личной библиотеки книги самой, брать те, которые могли бы ей понравиться. Мужчина, сцепив руки в замок на животе, выпрямился. Прочистив горло, он заговорил:       — Доброе утро, Рук. С Вами всё в порядке? Рана не беспокоила? — начал морталитаси с того, что его больше всего беспокоило. — Я пришёл попросить прощения. Мне не хотелось, чтобы Вы видели меня в таком состоянии. И… благодарю Вас за беспокойство.       Эммрик с виду был спокоен и серьёзен в своих речах, однако в глубине души нервничал, как никогда прежде. Вьющиеся волосы прикрывали лицо девушки, поэтому профессор не мог видеть, что она сейчас испытывала. Возможно, Рук обижалась, на что, впрочем, имела полное право: вчера маг повел себя неподобающе.       Дочитав строчку в книге ровно до точки, Азалия подняла голову и взглянула на своего гостя, улыбнувшись. Маг привык всегда отмечать для себя мелкие детали, как и сейчас заметил, что на щеках у Рук проступил румянец.       — Эммрик, доброе утро. Всё хорошо, я понимаю. Вчера для всех нас выдался нелёгкий денёк. Вам требовался отдых, и мне не следовало Вас тревожить, простите… — мягко проговорила девушка, хотя голос её слегка дрожал.       Внутри у некроманта всё сжалось. Милое, невообразимо нежное создание сумело найти ценность в человеке, который давно привык к обществу усопших и духов… Он недостоин её.       — Профессор, у Вас бледный вид… А уши…       — Что… Что с моими ушами? — вынырнув из мыслей, переспросил Эммрик, не сумев сразу понять, к чему это было сказано.       — Кончики заострились… Уши почти как у эльфов, разве что форма немного отличается. — Девушка прищурилась, внимательно изучая изменения в мужчине, который смотрел на неё с недоверием и изумлением.       — Не может быть… Вы так решили разрядить обстановку? — Он вопросительно вскинул бровь.       — Да нет же, я серьёзно!       Азалия поднялась с дивана и подошла к некроманту. Тот осторожно коснулся одного уха, проведя пальцами по раковине вверх и тут же ощутив острый кончик. Видимо, он не заметил этих изменений, когда разглядывал себя в зеркале в спешке, желая поскорее встретиться с Рук. Может, в его роду были эльфы? Но не проявляться же генетике сейчас, это не иррационально!       — Я вынужден… — начал было профессор, однако Рук уже успела подойти к мужчине и, заметив на его лице растерянность и неверие, перебила:       — Может, расскажете, что произошло? После последнего задания я Вас не узнаю…       — Рук, мне нужно в этом разобраться… Обещаю, скоро я обо всём Вам расскажу.       Мужчина пытался вернуть себе самообладание. Эммрику хотелось рассказать всё, что с ним происходило, но он знал наверняка: Рук явно бы начала беспокоиться о нём ещё пуще прежнего, и тогда миссии и важные задачи по освобождению мира от богов отошли бы на второй план. Азалия всегда была готова помочь ему, несмотря ни на что, но сейчас, решение проблемы могло занять не один день и, возможно, даже не одну неделю. Некромант начинал понимать всю серьёзность перемен в себе.       — Я хочу помочь, профессор!       Слова прозвучали подобно мольбе. Азалия протянула руку, коснувшись щеки мужчины, и это был первый шаг, который она сделала настолько смело, что сама этого не ожидала. Уверенности ей придала обеспокоенность состоянием дорогого человека, а подобный жест говорил лишь о поддержке со стороны Рук и о том, что Эммрик не один.       Некромант вздрогнул, ощутив тёплую ладонь на его еле заметной щетине. В ответ ему захотелось запустить тонкие пальцы в шелковистые пряди Азалии и вдохнуть аромат её кожи. Она пахла ирисом с нотками кардамона, морталитаси это ощутил ещё на кухне, когда Рук, в тот раз, оказалась непомерно близка к нему. Хотелось прижаться к телу девушки, прикрытое только тонкой тканью платья, чтобы почувствовать её тепло…       Нежные мысли перебили пульсирующие вены на запястье, которое было очень близко к лицу учёного. Вновь пробудилось неукротимая тяга, терзавшая мужчину изнутри, словно рвущийся на волю зверь в клетке. Было желание просто сдаться, прижать к губам кисть Рук, прокусить бархатистую кожу и напиться досыта, вдыхая медный запах крови.       — Я не должен…       Бормоча что-то невнятное себе под нос, Эммрик противился самому себе. Дотронувшись до руки девушки, мужчина запечатлел поцелуй на том самом месте, где посмел вообразить недопустимое желание испробовать её крови. Пересохшие губы коснулись кисти, задержавшись на мягкой коже. Он не заслуживал веры Азалии. Если бы она только знала, чем был заполнен его разум, что Эммрик себе представлял…       Волькарин вдруг отстранился: ему следовало остановиться. Он быстро попрощался с Рук и покинул её покои, зная, что та хотела что-то добавить, прояснить возникшие вопросы, на которых пока не было правильных ответов. Нет, они были, но мужчина отказывался считать их правдой. «Будешь ли ты относиться ко мне так же, узнав, что я делаю… и что я ещё не сделал, но мог бы, если бы сдерживался?»       — Эй, Эммрик! — Тааш остановила некроманта на полпути к коридору, за поворотом которого находилась его комната. — Вы в порядке? На Вас лица нет… Оно бледное, хотя оно, в принципе, понятно, с мертвецами ведь работаете. А что насчёт ушей? Новая мода в Некрополе?       — Д-да, — торопливо ответил ей морталитаси, — Простите, Тааш, мне нужно спешить… Манфреду… нужна помощь… — Мужчина молил всех духов, чтобы его больше ни о чём не расспрашивали. Эти молитвы были услышаны: кунари уступила ему дорогу.       Эммрик шёл в свою комнату, всё ещё жалея о том, что решил выйти, вновь подвергая Рук опасности. О чём он только думал? О здоровье девушки, о её состоянии, об обиде, которую она могла держать на него…       Заперевшись, мужчина сполз по двери на пол. Голод постепенно овладевал им, но Волькарин старался игнорировать жажду. Взглянув на руки, некромант начал рассматривать кольца и браслеты, которые не снимал со вчерашнего дня, совсем позабыв о них. Они были важны для него, в особенности недавно приобретенное.

***

      — Эти украшения важны для Вас, верно? — с нескрываемым любопытством спросила Рук, когда они вдвоём посетили Сады Некрополя, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Недалеко от них бродил Манфред, отвечая шипением на витающее в воздухе свечение, что забавляло обоих.       — Ах, Вы про эти…       Мужчина мягко улыбнулся Рук, опустив взор на свои запястья. Азалия приятно удивляла спонтанными и прямыми вопросами. Так было и с комплиментами, которые на мгновение вводили его в ступор, но невинность в голосе мечницы всегда вызывала у Эммрика улыбку. Некромант понимал: она хотела узнать о нём как можно больше, но при этом неторопливо и плавно, начиная с незначительных деталей. Для неё всё, что было связано с Волькарином, действительно много значило.       — Они и правда имеют для меня особую ценность. Каждый браслет, каждое кольцо уйдёт со мной в могилу. — Эммрик поднял руки и заметил, как девушка с интересом их рассматривала. — Можете взглянуть.       — Это кольцо с зелёным камнем… Оно выглядит необычно.       — Оно принадлежало моему отцу. Это был его последний подарок, — тихо произнёс некромант, грустно улыбнувшись. Воспоминания о родителях всегда были светлыми, и он часто разговаривал с ними в надежде, что его могли услышать. — А этот браслет… — Эммрик, быстро перешёл к другому украшению, заметив тень печали на лице Рук. «Не время для скорби». — Мне подарили его, когда я стал полноправным Дозорным. — Затем он указал на другой браслет, украшенный узорами в виде виноградных лоз. — Этот браслет магический. Он может пополнить запас сил, если своих во время боя не осталось.       — Как же интересно… — протянула Рук, на мгновение подняв взгляд на некроманта. Затем она вновь обратила внимание на изящные пальцы учёного и коснулась кольца на мизинце, которого, кажется, раньше не было, если её не подводила память. — А это Вы приобрели недавно?       — Ох… — Маг сглотнул, его голос предательски дрогнул. — Оно мне просто понравилось…       Волькарин отступил назад. Раскрывать истину приобретения им золотого кольца было ещё слишком рано. Этот знак любви и преданности зародился ещё на втором свидании с Азалией, когда он осознал, что её чувства были взаимны. Именно тогда Эммрик захотел провести остаток своих дней с цветком, который олицетворял пробуждение весны и его надежды на счастливое будущее.       — Пройдёмте, нам следует зажечь ещё несколько свеч.

***

      Бодрое шипение Манфреда вытянуло некроманта из размышлений. Мужчина перевёл пустой взор на скелета, когда тот, вытянув руки, продемонстрировал находку: это была книга, которая могла помочь Эммрику справиться с его недугом.       — «Тайна заражения крови», — прочитал название учёный.       Маг отрицательно покачал головой, не веря своей удаче. Эту книгу ему подарила Нэв, когда только-только он начал интересоваться вампирами, той самой нежитью, которую они встретили в храме. Эммрик до последнего не хотел надеяться, что, пускай и очевидно, причиной всему был укус. Он глубоко вздохнул, приоткрыв рот.       — Ты молодец, Манфред, спасибо за помощь, — вполголоса поблагодарил профессор и взял протянутые ему труды о вампиризме, рассматривая обложку с выведенными на ней символами. Манфред расположился рядом с некромантом, подобно ребёнку, которому вот-вот начнут читать сказку. Мужчина же не спешил открывать книгу, сжимая в пальцах корешок книги. То, чего он так яростно избегал, было прямо перед ним.       Осторожно открыв рукопись, Эммрик изучил оглавление. Сначала шло введение, которое он пропустил, затем глава о симптомах после заражения. Дрожащими пальцами маг прошёлся по первым строкам, затем к следующим, пока не прочёл весь раздел. Он провёл языком по зубам, обнаружив клыки, о которых говорилось в книге; ногти должны были заостриться, и это мужчина тоже заметил; острые уши, на что сложно было не обратить внимание… Согласно тексту, вампиры обладали невероятной силой, сопровождаемой неутолимой жаждой крови, однако некроманту не хотелось пользоваться этими «привилегиями», за владение которыми требовалось идти на жертвы.       Морталитаси замер, и только прозрачные солёные капли оставляли следы на страницах, подобно невидимым чернилам. Его окутывал страх: жить с таким бременем, с такой жаждой он не сможет. Маг робел перед каждой мыслью о собственной смерти, а сейчас и вовсе одним неосторожным движением мог потерять всё, что приобрёл за прожитое в Маяке время.       Костлявая ладонь в кожаной перчатке накрыла тыльную сторону руки Волькарина, за которым последовало уже знакомое шипение.       — Нет, Манфред, я чуть не потерял контроль дважды. Они точно не согласятся жить с таким чудовищем. Я бы тоже не захотел… — ответил Эммрик, смахнув выступившие на глазах слёзы. — А Рук… Она… Я не могу ничего просить у неё. Рядом со мной все будут в опасности. — Признание, полное горя, далось некроманту тяжело. Манфред вновь зашипел, но уже спокойнее, словно подбадривая. — Ну, кроме тебя, наверное… Ладно, нужно собраться силами, чтобы объявить об уходе.       Эммрик поднялся с пола. Вот так случайное событие ставило крест на всём, и не важно, насколько далеко человек смог зайти и как высоко он поднялся. Казалось, что жизнь наконец подарила счастье и любовь, однако и этим дням суждено было ускользнуть от него.       Внезапно в дверь постучали.       — Эммрик, собираешься ужинать? Я приготовил салат без морепродуктов, как ты и просил. — Это был Луканис, который ждал ответа, стоя за дверью.       — Да, скоро буду… — отозвался Эммрик, стараясь придать голосу оттенок безмятежности.       — Вот и отлично. Не опаздывай. — После этих слов в коридоре послышался звук отдаляющихся шагов ассасина.       Профессор рухнул в кресло и, бросив книгу на стол, закрыл лицо руками. Его плечи затряслись; Эммрик не мог успокоиться, ясно ощущая жажду, которая только усиливалась. Если он выпьет ещё крови, ему временно станет легче, но Эммрик не хотел такого образа жизни. Постоянно пить кровь, чтобы выжить…       Какой абсурд.

***

      — Ну что?       — Сказал, что придёт на ужин, — пожав плечами, ответил вернувшийся Ворон. — А что с ним, собственно, не так? Я, конечно, не разглядывал после вашего возвращения с последней миссии, но… Что-то изменилось?       — Ничего… — тихо ответила Рук.       — Я его видела, — выступила Тааш. — Он был бледным, да и кончики ушей заострились. Выглядело забавно…       — Ты его видела? — переспросила Рук, пытаясь скрыть нарастающее волнение. О происходящем она знала, кажется, больше всех, как и думала, что все эти перемены могли быть вызваны укусом нежити. Тааш кивнула, скрестив руки на груди.       — Этот труповед и без того был странным, а при встрече выглядел и того похлеще… — вновь заговорила она.       — Рук, — напомнила о себе Нэв, чей пристальный взгляд следил за Азалией, подобно зверю, поджидающему зайца у норы, — в тот вечер в храме не произошло ли что-то странное? Я знаю о нежити, которую мы истребили, недаром они так быстро плодятся…       — Что ты имеешь в виду? — Азалия нахмурилась.       — Вы были вместе. Тебя поцарапали и Эммрика, помнится, тоже задели. Это были клыки или когти?       Азалия глубоко задумалась, не решаясь давать ответ. Девушку обуревали сомнения насчёт известной ей правды, а сомнения крылись в том, стоило ли раскрывать все карты союзникам. Если Эммрик, как намекнула Нэв, становился одним из тех жутких кровопийц, то они могли принять жёсткие меры в отношении некроманта.       — Не уверена, чем именно его задели… Больше склоняюсь к когтям, — ответила Рук, поджав губы. — Кажется, мне нужно наведаться к нему. Тогда я точно смогу всё разузнать.       Мечница, до этого сидевшая в кресле, поднялась и направилась к лестнице, ведущей к коридору, где располагалась комната Эммрика. Вдруг ей перегородила путь детектив, шепнув:       — Рук, скрывая правду, Вы обрекаете на смерть не одну жизнь… Не забывайте об этом.