Глава 3. Это неизлечимо

      Полумрак придавал углам зала некую таинственность. Луканис и Нэв сидели за круглым столом, что-то оживленно обсуждая. Ладонь ворона легла на руку девушки, и они заговорили ещё тише, едва завидев Рук. Азалия только улыбнулась им, проходя мимо. Ассасину потребовалось набраться смелости, чтобы признаться в чувствах детективу, и, конечно, Рук пришлось его подтолкнуть к этому. Приятно было видеть, что кто-то решился признаться в чувствах; возможно, и сама воительница когда-нибудь решится на такой шаг, или первым это сделает галантный некромант, которому она как раз и шла.              Девушка решила навестить профессора после очередного задания. Сопровождающие её Хардинг и Дарвин отправились отдыхать: поход был долгим и нелёгким. Рук не устала, окрылённая долгожданной встречей, важным поводом для которой послужил возврат пары томов профессору, что она уже успела прочитать.       — О, Рук, ты к Эммрику? — вопрос Нэв притормозил Рук, и она обернулась на голос.              — А как ты… — не успела Азалия договорить, застигнутая врасплох. Её могли выдать книги в руках, которые она брала у Эммрика.       — Да брось, даже доспехи так не светятся под палящим солнцем, как ты, когда идёшь к профессору. — Детектив, убеждённая в своей правоте, хмыкнула. — Хорошо провести время — Она подмигнула, вновь возвращая своё внимание к Луканису.       Ошарашенная внезапным заявлением, Азалия ощутила, как щёки залились румянцем. Многие в Маяке действительно могли заметить её поведение рядом с Эммриком, но раньше она не думала об этом и особо не замечала. Вероятно, это и к лучшему, ведь Рук не хотелось стесняться своих чувств, которые теплились у неё в сердце, всё ещё ища путь к взаимности.              Прижимая книги к себе, Азалия на мгновение взглянула на переплёт, опустив глаза, и этого хватило, чтобы оступиться и не заметить того, в кого она врезалась. В коридоре, прямо почти рядом с дверью профессора, раздался шум бьющейся посуды. Упав, Рук шикнула от не самого мягкого приземления и подняла взгляд: это был Манфред с подносом, который тоже не удержался и сейчас растянулся на каменном полу.              — Боже, Манфред… — испуганно бросила она, осторожно подбираясь к скелету, чтобы не задеть осколки. — Ты в порядке? — Девушка коснулась его костей плеч, предплечий, осмотрела ноги и устремила взор на его изумрудные глаза. — Цел… — выдохнула он, затем добавила: — Прости меня, душечка, это был твой любимый сервиз?              За всё время пребывания в Маяке Азалия сблизилась с ассистентом Эммрика сильнее всех. Кажется, и сам Манфред был не против дружбы с таким человеком, как Рук, и совсем недавно шатенка начала называть его так ласково. Она считала, что в нём не просто дух, а именно маленькая «душечка», которая всё ещё познаёт мир, подобно ребёнку.       В ответ скелет только опустил голову и грустно зашипел, разглядывая своими блестящими кругляшками то, что в итоге осталось от посуды. Азалия только поджала губы, проведя ладонью по гладкому черепу.       — Мы что-нибудь придумаем, мой маленький… Иногда невнимательность приводит к такому, особенно, когда мы очень глубоко задумываемся, — шепнула она ему, попытавшись улыбнуться и осторожно начав собирать части того, что ещё несколько секунд назад было чашкой. — Всё это можно починить. Осколки крупные, особого труда не составит. А вот одна чашка вообще осталась целой, гляди…       На шум, раздавшийся около своей комнаты ровно в тот момент, когда за ней скрылся скелет, вышел Эммрик. Осторожно открыв дверь, мужчина озабоченно нахмурил брови, заметив сидевшую на полу Рук рядом с его духом. Лицо некроманта вмиг смягчилось, когда он услышал, как девушка пыталась утешить Манфреда: Волькарин всегда верил в важность сочувствия и заботы. Размеренными шагами Эммрик подошёл к ним и присел на корточки, чтобы осмотреть беспорядок: лишь осколки разбитых чашек и тарелок были разбросаны по полу. Затем он взглянул на расстроенного скелета, а после и на Азалию, убедившись, что они оба невредимы.              — Ну-ну, Манфред, несчастные случаи иногда происходят, — заверил Эммрик, потом он тепло обратился к Рук: — Подобное сострадание делает Вам честь. Многие, возможно, просто отчитали бы его или, что ещё хуже, могли обвинить. Вы же, однако, стремитесь помочь адаптироваться…              «… и это восхитительно», — промелькнуло у некроманта в мыслях.       — Он не виноват. Это ведь я его не заметила, и если и отчитывать, то только меня. — Азалия покраснела, услышав, как отозвался о ней профессор.               На подносе наконец были собраны все осколки, и Эммрик аккуратно взял посудину, направившись обратно к себе в покои.       — Кажется, Вы говорили, что с этим можно что-то сделать, Рук? — поинтересовался некромант, приподняв уголок губ в слабой улыбке, когда за ним в комнату прошли Рук и Манфред. — Я тоже так думаю.              Мужчина поставил поднос на стол и направился в другой край покоев. Выдвинув один из шкафчиков, он достал оттуда пару склянок, а на одной из полок рядом нащупал несколько кисточек.              — Мы будем рады, если Вы захотите нам помочь.              — Да, конечно! — быстро ответила Рук. — Пусть это будет моим извинением. Мне правда жаль, что так получилось.       — Крайне признателен Вам. — В глазах Эммрика блеснула благодарность. Он кивнул и протянул Азалии баночку с густой основой. — Это клей, он поможет. Только будьте аккуратны, достаточно будет одного мазка. И следует набраться терпения: недолго, но нужно будет подождать, когда одна часть приклеится к другой. Ты меня услышал, Манфред?              Рук кивнула, а Манфред понимающе зашипел, ухватив одну из баночек себе. Профессор в стороне не остался, тоже принявшись за работу.              Мельком мужчина поглядывал на сосредоточенное лицо Азалии, наблюдал, как тонкие девичьи пальцы терпеливо и бережно складывали разрозненные кусочки в единое целое. Её преданность любому делу отражала его собственную дотошность, родственную душу в усердии.              Стоило Эммрику отвести взор, как девушка смотрела уже на него. Она разглядывала ровные черты лица, то, как морталитаси периодически хмурил брови, прищуривал глаза; серьёзность придавала ему ещё большую привлекательности. Интересно, каково это — быть на месте хрупких осколков, которых так мягко и уверенно касается некромант, ощущая на себе пристальный взгляд этого мужчины, где не было ни капли смущения и неловкости?              Внезапно Рук поймала себя на том, что предаётся неуместным фантазиям, вновь сосредоточившись на склейке посуды. Один Манфред за всё это время не отвлекался ни на что, знатно увлёкшись делом.              — Вот и всё. — Мужчина последний раз мазнул кисточкой по маленькой тарелке, убедившись, что всё застыло.              Скелет радостно зашипел. Он аккуратно взял чашки и, поставив их на поднос, и направился наверх к балкону.       — Думаю, он благодарен Вам, — проследив взглядом за Манфредом, пока тот не скрылся из виду, протянул профессор, сложив ладони вместе в излюбленной привычке.       — Я так переживала, что могло пойти что-то не так… — Рук едва заметно улыбнулась, взглянув на мужчину. — Ах, точно!              Вспомнив то, зачем сюда шла, она начала искать глазами книги. Увидев их на тумбе у выхода и взяв в руки, Азалия протянула работы о некромантии Эммрику.              — Спасибо. Познания о смерти позволяют морально готовиться к ней, как Вы и говорили.              — Мне приятно, что эти исследования идут Вам только на пользу, — мягко проговорил Эммрик.              Волькарин с искренним упоением радовался за девушку, и только мимолётная грусть исказилась его лицо, подобно призраку. Это был страх, страх своей смерти, которая, казалось, дышала ему в спину, и некроманту оставалось лишь принять своё будущее. Сейчас его успокаивало, что он был не один.       Эммрик прекрасно понимал, что Азалия брала книги, чтобы видеться чаще и говорить с ним о некромантии. Это заметил не только он, однако остальные обитатели Маяка упорно хранили молчание. Сейчас же, казалось бы, спонтанное времяпровождение вот-вот могло закончиться, но Азалия не хотела уходить, как и некромант не желал отпускать её.              Неловкое молчание прервал Манфред, спускаясь с восторженным шипением.       — Что? — с нескрываемым удивлением переспросил его Эммрик.       — Что он сказал? — тихо поинтересовалась Рук.       — Он просит прикупить ему новый сервиз, — ответил профессор, упираясь рукой в бок, — а наш собранный оставить как память о сегодняшнем дне. В тебе проявляется всё больше сентиментальности, Манфред, — серьёзно добавил мужчина.       Азалия широко улыбнулась, ещё раз убедившись, что Манфред действительно вёл себя как самый настоящий ребенок с чистым и робким нутром.       — Он просто чудо, — не выдержала девушка. — Мы сделаем это, Манфред, правда ведь? — с нежностью в голосе протянула она, переводя на некроманта взгляд, выражающий самые искренние светлые эмоции, подобно глубокому чистому океану, в который хотелось нырнуть с головой.              — Д-да… Конечно.              Профессор не сумел отказать очарованию глаз напротив, а его сердце вновь предательски ёкнуло.

***

      Азалия направлялась к Эммрику, к человеку, которому была необходима помощь и поддержка. Ноги сами вели её, ибо на глазах выступили слёзы, а сама Рук сжимала ладонью собственное запястье, на котором мужчина запечатлел поцелуй, многозначный для него жест, в который он вложил свои извинения и признание в чувствах.       Дверь была заперта. Некромант догадывался, что Азалия может прийти: в её глазах отражались немые вопросы, на которые он не хотел отвечать, будто, озвучив ответы, тогда бы признался самому себе в чувстве безысходности. Лихорадочно копаясь в карманах, девушка нашла ключ, который, когда-то ей вручил Эммрик, предполагая, что Рук захочет в его отсутствие взять что-нибудь из библиотеки. Из-за трясущих рук ключ никак не вставлялся в замочную скважину.       — Ну, давай же…              В голове никак не укладывалось, что он может быть вампиром. Наконец услышав долгожданный щелчок при повороте ключа, девушка открыла дверь.              Медленно, почти бесшумно Азалия переступила порог. Она чувствовала страх, смешанный, непривычный, холодный, и встреча с Богами с ним прямо сейчас не могла сравниться. «Лучше бы это была я…» — проскальзывает у неё мысль и, подобно осенней листве, оседает где-то глубоко внутри. Стремясь защитить всех, Рука допустила ошибку.       «Он не заслуживает такого… только не он». Древо внутри неё роняет многочисленные мысли о вине, о недостаточной подготовке перед миссией, о плохой проработке плана действий. Ей следовало прислушаться к предчувствию, не спешить, и тогда, возможно, всё могло быть иначе…              Взглядом, полным беспокойства, Азалия осматривает помещение: стол, заполненный бумагами, которые беспорядочно покоились и на полу; полупустые стеллажи, словно кто-то в спешке собирался, на что и прямо намекали сумки, стоящие рядом со столом.       — Эммрик… — прошептала она, пытаясь сдержать очередной бешеный поток мыслей. Призрачные надежды на иные предположения улетучились. Некромант хочет уйти, решив, что стал опасен для них.              Опасен для неё.       Ноги привели Азалию к лестнице, ведущую на балкон. Именно там Эммрик показывал ей самые поразительные магические элементы некромантии, рассказывал удивительные факты и теории о своей науке; именно там широкая ладонь мужчины накрывала её руку, чем сам морталитаси демонстрировал интерес и желание проводить время вместе. Азалия поднималась по ступеням, пытаясь успокоиться. Некроманту лучше не станет, если они оба будут на грани паники, будет только хуже. Она сделала несколько глубоких вздохов и наконец добралась до балкона.              Эммрик сидел на полу у перил, прижав к себе ноги и опустив голову на руки. Его пальцы крепко вцепились в локти, сам же он старался не двигаться, удерживать себя от желаний, от голода… Последняя полупустая колба с оставшимися капельками крови лежала недалеко от Волькарина: он истратил последние припасы для зелий и больше был не в силах сдерживать себя. Животная кровь полностью не могла утолить жажду: ему было мало.       — Профессор… Эммрик… — вполголоса позвала Азалия, делая шаг ближе.       У мужчины перехватило дыхание, когда он поднял голову и увидел Рук. Не моргая мужчина смотрел на её силуэт покрасневшими от слёз глазами.              — Это не видение? Создатель, избавь меня от этого творения, она слишком соблазнительна… — прохрипел он, сильнее вжимаясь спиной в перила.              Некроманту казалось, что он начал терять рассудок; мысли путались, превращаясь в клубок, который невозможно было распутать. Единственное, что сейчас он понимал — тяга к Рук, и тянуло его к ней не из-за человеческих чувств, которые так трепетно преследовали до превращения Эммрика, а биение сердца учащалось не из-за желания обнять Азалию или просто прикоснуться.              — Я беспокоюсь за Вас… Пожалуйста, позвольте мне помочь, позвольте быть рядом…              Азалия передвигалась, словно судно по волнам, осторожно и плавно, не позволяя себе резких движений. Лицо мужчины скрыто тенью, но она прекрасно видела его блестящие от влаги щёки, дрожащие губы, которые тот поджимал; его широко раскрытые очи, избегающие прямого зрительного контакта. Рук продолжала подходить ближе, пока не оказалась совсем рядом. Медленно она опустилась на колени, чтобы быть одном уровне с ним, не боясь, лишь тревожась за состояние профессора, которое можно было понять и без слов: всё гораздо хуже, чем кто-либо мог предположить.       Мужчина слышал слова Азалии, чувствовал её присутствие всем нутром новообращённого чудовища. Она была искренней и заботливой даже в момент, когда требовалось просто приставить к его горлу лезвие и не позволить обращению завершиться. Какая-то часть Эммрика думала, что это просто жалость: он действительно выглядел ничтожно, пытаясь мысленно собрать крупицы надежды, но от веры остались только негодные останки. Морталитаси с большим трудом сглотнул, сражаясь с жаждой, которая, казалось, жила своей собственной жизнью, жгучей болью охватив его горло и рот.              Зверь требовал живой и теплой крови.       — Пожалуйста, мы придумаем что-нибудь, как тогда с разбитыми чашками…       Ласковый голос заставил разум некроманта проясниться. С огромным усилием он оторвал взгляд от тонкой шеи Рук, где пульсацию чувствовал особенно остро, осознав, что замер так с момента, как мечница присела рядом.              — Я не знаю… Рук, я не хочу подвергать Вас опасности… — процедил он сквозь зубы, мёртвой хваткой удерживая самого себя, опасаясь за то непоправимое, что мог натворить.              Доброта девушки, её сострадание, вера в него… Эммрик не мог с ней поступить так, как желал того голод. Страх и жажда боролись в нём, и ни одна сторона не собиралась сдаваться.              Азалия, будучи близко к мужчине, слышала тяжёлое дыхание некроманта, словно ему не хватало воздуха. Бросив ещё один взгляд на Рук, Волькарин опустил голову, уткнувшись в колени в надежде, что девушка оставит его, он сам исчезнет из Маяка, а после… Мысли о смерти уже пугали не так, как-то, что он мог не сдержаться и наброситься на невинного. Покинуть этот свет было наилучшим из выходов.              Рук неуверенно коснулись пальцами головы некроманта, запуская их в полуседые пряди, Эммрик оцепенел, ощутив ласковые прикосновения, которым поддался навстречу, сам того не осознавая. Её мягкие массирующие движения на мгновение заставили позабыть обо всём, что его сейчас мучило. Медленно подняв голову, Эммрик взглянул на Азалию вновь, и рука девушки от волос спустилась к щеке мужчины, задержавшись на ней.       Любовь толкала на свершение глупостей, к риску, который стоил многих жизней. Азалия рассматривала бледное лицо Волькарина, видя в нём того, кто сумел занять её мысли и место в сердце на долгие, долгие годы. Подушечками пальцев шатенка провела по его скуле. Сердце вдруг забарабанило по рёбрам, когда мужчина вновь поддался навстречу её касаниям, прикрыв веки.              — Я чудовище… — едва различимо прошептал мужчина. — Монстр, который каждое мгновение теряет контроль… Не глупите, о, милое создание… Оставьте меня…              Несмотря на терзающий его голод, Эммрик всеми оставшимися силами пытался сохранить самообладание, своё человеческое нутро.       Ради цветка.       — Нет… Чудовищ я видела в храме… А Вы, Эммрик, точно не похожи ни на одного из них… — нежным шёпотом отвечала ему Азалия. — Вы всё ещё в нашем отряде, мы не оставим вас.              — Вы добры, слишком добры… Обращение необратимо. Поймите, Рук, рано или поздно, я уподоблюсь этим чудовищам…              Эммрика вновь сковал страх, что он никогда не сможет стать прежним; возможно, это был даже не предел его изменений. Он взял девушку за руку, собираясь убрать ту со своей щеки, однако замер, накрыв тыльную сторону девичьей кисти ладонью. Её тепло, её касания были связующим звеном с его угасающей человечностью, напоминанием о чувствах к ней и то, как он противился своему чудовищу, не желая забыть светлые ощущения.       Подобно внезапному раскату грома, губы Азалии прижались к губам Эммрика. Дыхание мужчины замерло на несколько стуков сердца. Желание, от которого он стремительно убегал, вновь вспыхнуло с новой силой, требуя погрузить клыки в мягкость губ и распробовать медный солоноватый вкус.       Азалия, не желая больше слышать никаких противоречий, поступила по-своему. Её невысказанным предложением стал этот поцелуй, и она верила, что докажет главное: его человеческие чувства гораздо сильнее монстра.       Они связаны.              Связаны одной целью.       Дрожь пробежала по телу некроманта, когда он боролся со своим желанием. Пальцами Волькарин крепче сжал руку Азалии на его щеке. Медленно, почти неохотно он поднял другую руку и прижал к её затылку, запустив длинные пальцы в мягкие каштановые пряди.        Даже протестуя, он поймал себя на том, что отвечает на поцелуй. Сначала нерешительно, едва осмеливаясь по-настоящему прижаться губами к её губам на случай, если он потеряет остатки своей сдержанности. Затем медленно, неотвратимо он углублял контакт, вкладывая всю свою отчаянную тягу к человечности в нежные прикосновения и заботу, в это единственное благоговейное соприкосновение губ. Пальцы, осторожно прижатые к щеке Азалии, скользнули вниз, к шее и обхватили тонкую линию горла, чувствуя, как кровь бешено пульсировала под её кожей.       Остатки сопротивления рухнули, стоило Эммрику углубить поцелуй, но он вдруг отпрянул, ощутив слабый привкус крови.              — Я… Я не хотел… — в ужасе пробормотал он, зажав рот ладонью. Осознание того, что он в пылу страсти зацепил острыми клыками её нежные губы, заставило мужчину вздрогнуть. Девушка только качнула головой, кладя ладонь ему на плечо.       — Всё хорошо, мне не больно. Эммрик, любое другое чудовище не стало бы противиться своему желанию… Вы не потеряли контроль, — говорила она, видя как, некромант медленно, но всё же успокаивался, пытаясь выровнять дыхание. — Я верю в Вас, но мне нужно доказать, что Вы не опасны для других.       — Доказать? — в недоумении повторил Эммрик. — Мой контроль не вечен, Вы не понимаете…       Азалия вздохнула и вынула небольшой кинжал из ножен. Закатав рукав на запястье, девушка провела остриём по линии вен, сделав небольшой надрез и ощутив резкую, жгучую боль, но это нужно было сделать. Необходимо. В этот момент за её действиями наблюдал и Эммрик, от неожиданности округлив глаза.       — Что Вы делаете?! Нет, я не стану!              Мужчина опешил и быстро вскочил с пола, понимая, к чему это всё ведет. Морталитаси опёрся локтями на перила, полностью отвернувшись от Рук. Азалия будто бы испытывала его, и, как назло, Эммрику хотел поддаться инстинкту. Он продолжал сопротивляться сладкому шёпоту в голове, приятному аромату тёплой крови, которую не переставал вдыхать, и пальцами сжимал края перил, пока костяшки не побелели.       Казалось бы, этот безрассудный и опасный поступок Рук был продиктован глубокими чувствами к некроманту, однако она понимала: если этого не сделать сейчас, то, будучи в одной комнате с командой, Волькарин не сможет себя полностью контролировать, и тогда не останется иного выбора, к которому Азалия так отчаянно пыталась приблизиться. Если девушка взяла ответственность за Эммрика, то должна идти до конца.              На тонкой линии запястья показался алый след, капли крови на котором постепенно увеличивались, однако она не обращала на это внимания. Её взор был прикован к затылку мужчины.              — Эммрик, Вы не понимаете, как я дорожу Вами и как сильно хочу сберечь от того, что может ждать впереди… — Голос дрожал от переполняющих смешанных эмоций, которые она наконец смогла проявить. — Взгляните на меня…       — Не подначивайте зверя… — процедил он, опустив голову безо всякого желания оборачиваться и понадеявшись, что мечница всё же уйдёт. — Прошу Вас, Рук, прекратите…              Всё его тело, противореча словам, дрожало, кричало не оставлять его, позволить насытиться, хотя бы прочувствовать один глоток. Разум никак не хотел проясняться; перед глазами мерцали воспоминания об Азалии, о её тонкой фарфоровой шее, красивых руках и… о ровном разрезе вдоль кисти, откуда до сих пор выступали маленькие рубиновые капли.       Рук вновь сделала шаг навстречу мужчине, казалось бы, напрасный, пустой, однако в этот же момент Эммрик повернул голову в её сторону, а затем и развернулся всем корпусом. Алые отблески заходящего солнца отразились в его ореховых глазах, когда те встретились с чистым взглядом Азалии.       Это и есть принятие?       — Позвольте себе… — прошептала Страж, словно это был её последний призыв.       Её рука оказалась в ладонях мужчины.       — Сколько доверия… — ответил шёпотом Эммрик и наклонился к порезу.              Его язык осторожно коснулся ладони девушки, куда стекала кровь с раны. Этот вкус никак нельзя было сравнить с содержимым колбочек. Сладкий, тёплый, насыщенный, полный жизни, он напомнил сок спелых ягод. С большим удовольствием Эммрик слизывал остатки, пока пересохшие уста не прижались к бархатной коже, откуда сочился желанный им нектар.              Губы плотно сомкнулись на нанесённом себе Рук увечье. Азалия ощутила жгучее напряжение, но вместе с этим чувствовала и робкие, нежные прикосновения пальцев, оглаживающих её кожу, безмолвно прося прощения за столь нечеловеческий поступок. Неоднозначные и противоречивые эмоции искрами рассыпались по её телу, и девушке приходилось напоминать себе дышать и трезво мыслить.       Рук вздрагивала от касаний Эммрика, который старался контролировать своё новое естество. Она прекрасно видела, как некромант старается сдерживать себя, чтобы не навредить ей. Вдруг Азалия почувствовала, как ладонь мужчины прижалась к её бедру, и тот притянул девушку к себе. Некромант заставил себя сделать ещё несколько неуверенных глотков, чтобы хоть немного восстановить остатки рассудка, прежде чем неохотно отстраниться. Тихий голос, терзающий разум Эммрика с момента превращения, умолк, оставляя после себя только тишину и милый цветок в его руках.              — Душа моя… — перешёл на шёпот маг, будучи слишком близко к Азалии, снова обратив свой взор на рану. На кончиках пальцев мужчины заискрился изумрудный поток магии, который полностью обволок раненую кисть зелёной дымкой. — Ваша святая вера и мне позволила убедиться, что это не конец.       — Я всегда буду твёрдо стоять на Вашей стороне, Эммрик, — заявила Рук, наблюдая, как рана стремительно затягивалась, оставляя на коже алые отпечатки в качестве напоминания о том, что губы мужчины припадали к её руке.       — Милая Рук, Вы не представляете, как стали ценны для меня. У Вас получилось вернуть меня к жизни уже во второй раз…