Глава 4. Ближе

      Яркое солнце замерло над чистым синим небом, и, если устремить взор наверх, можно было забыть о существовании приближающей опасности, о скорой войне, о Богах, о Тёмном волке… Азалию практически не покидали мысли о грядущих неделях, подобно чернилам на ткани, впитываясь в сознание намертво.       Маяк служил Рук безопасным пристанищем: именно здесь её друзья собирались вместе, уводя от назойливых мыслей рассуждениям на отвлечённые темы. Здесь также находилось и место для сплетен, в особенности компаньоны не упускали моменты обсудить чьи-то любовные дела. Разговоры про Луканиса и Нэв отошли на задний план, едва их отношения стали открытыми, а теперь пришло время Рук.       — Как думаете, кто же всё-таки сделает первый шаг? — Хардинг подпёрла рукой голову, отложив книгу и подняв взор на друзей.       — Однозначно Эммрик. Кавалер всегда оказывает внимание первым. — Даврин хмыкнул. Он всё ещё не мог понять, чем маг заинтересовал их лидера, ведь эльф, по его мнению, был лучше по всем пунктам, по крайне мере, не думая о смерти с завидной частотой.       — Нет, смелее в этом будет Рук, я уверена… — протянула кунари.       — Да и профессору будет нелегко, возраст всё же, — согласилась Хардинг с Тааш. Разница в возрасте смущала её больше всех. — У профессора столько лет позади, чем впереди, понимаете? А у Рук наоборот.              Гномка воспринимала Эммрика по-другому. Для неё это было всё равно, что иметь в семье мудрого старого дядю, который всегда найдёт, что рассказать, или даст полезный совет, когда дела идут туго. Тааш фыркнула и скрестила руки на груди.       — Даже не знаю, зачем он ей… Он весь такой: «Я мистический маг смерти, о-о-о!» Да и постоянно говорит о могилах и памяти.              Кунари задумчиво нахмурила брови, откинувшись на спинку стула. Она надеялась, что для Рук Эммрик мог быть своеобразным развлечением в период борьбы за мир и что здесь не может быть ничего серьёзного, поэтому не стеснялась открыто высказывать своего мнения о некроманте.       Неспешно Азалия зашла в общую библиотеку. Она держала в одной руке книгу, намереваясь поставить ту на нужную полку, а в другой красное яблоко, которое Манфред любезно вручил ей по пути в библиотеку, что было очень мило с его стороны. Она надкусила яблоко и уже собиралась вернуться к себе, как её окликнули:       — Рук, почему именно он? — Хардинг всегда была прямолинейной, иногда не думая, что это может как-то задеть или поставить в неловкое положение, пусть и не стремилась делать это нарочно.       — Что? — Девушка устремила вопросительный взор на разведчицу, сидевшую за столом. — Что ты имеешь в виду? — переспросила Рук, не поняв сути вопроса, да и совсем не заметив союзников, будучи в своих мыслях.       — Я про профессора. Кажется… Хотя нет, уже не кажется. Многие заметили, что у вас… что вы… в общем, к чему это я… — Нитка сделала небольшую паузу и продолжила: — У вас ведь разница в возрасте, он ведь…       — А ещё он возится с мёртвыми и живёт там, где мёртвые… — влезла в разговор Тааш. — И он скучный, говорит только о… трупах.       Азалия стояла и только растерянно моргала, переводя взгляд то на кунари, то на Хардинг. Если бы они обратились к ней с такими заявлениями чуть пораньше, Рук точно бы подавилась кусочком яблока.       — То, что он немолод, всё равно важнее.       — Нет, важно, чем он занимается.       — Так, кажется, мне пора покормить Ассана, — не желая больше продолжать эту дискуссию, заговорил эльф. Спрыгнув со стола, он поспешно покинул библиотеку, мимоходом одарив Рук сочувственным взглядом.       — Не забывайте, что у нас важная миссия, а не кухня слухов, — упрекнула Рук, держась, как холодная сталь, и скрывая все эмоции, которые хотели вырваться наружу и опровергнуть их слова об Эммрике. Она стиснула челюсть и выдохнула, продолжив хладным и строгим тоном: — Я вправе сама распоряжаться своей жизнью.       Рук не стала долго смотреть на округлившиеся от удивления пары глаз. Несмотря на всю серьёзность пребывания в этом месте, им удавалось и пошутить, и посмеяться, но сейчас в глазах Азалии подобное выглядело оскорблением. Эммрик, как и все живущие в Маяке, имел право на счастье, и не важно, разделит ли он это счастье с Рук или на её месте будет кто-то иной. Выбросив огрызок в ближайшую урну, она поспешно направилась к себе, чтобы не выплеснуть свой гнев на случайных встречных.       Не заметив на своём пути мужчину, Азалия врезалась в его спину и сразу отпрянула, потирая нос. Ощутив столкновение, Эммрик обернулся к мечнице, а на лице отразилось удивление, едва тот понял, кто перед ним.       — Простите… Нужно прекратить погружаться в мысли во время ходьбы… — пробубнила Рук, но её щёки слегка покраснели, стоило только осознать, что она наткнулась на некроманта.       Ореховые глаза профессора изучали Азалию, подмечая гнев, всё ещё скрывавшийся за румянцем на её лице. Он мог бы спросить напрямую о причине рассеянности, но воздержался: что-то подсказывало, что Рук не хотела бы говорить об этом, точно не сейчас. Однако Волькарин решил отвлечь её от серьёзных и неприятных дум, которые могли беспокоить юную душу.       — Не стоит извиняться, Рук. Вы не ушиблись?       Тёплый и спокойный голос в одно мгновение выбил из Азалии всю злость. Эммрик приобнял рукой девушку за талию, словно хотел быть ей спасательным кругом, не позволив утонуть в собственных размышлениях.       — Нет, я в порядке.              Рук вдруг посетила мысль, что в этих объятиях она бы точно позабыла обо всех терзающих разум мыслях, вдыхая аромат и ощущая ровное биение сердца мужчины, его спокойное и размеренное дыхание…       — Манфред как-то заикнулся, что Вы интересуетесь цветами. Это так? — задал ещё один вопрос морталитаси.       Девушка кивнула и только сейчас заметила, что в свободной руке Эммрик держал горшок с цветком. Небольшой росток насыщенного зелёного цвета был усеян множеством маленьких закрытых фиолетовых бутонов.       — Это куринджи, — озвучил ответ на немой вопрос Эммрик. — Они расцветают в одно и то же время каждые двенадцать лет. — Редкие цветы привлекали его внимание, особенно те, что были на грани исчезновения. — Однажды мне удалось лицезреть цветение, так что, думаю, Вам тоже может оно понравится.       — С удовольствием разделю с Вами этот момент, Эммрик, — с улыбкой ответила Рук.       Они вышли из холла и поднялись по лестнице к общему балкону, где маг поставил горшок с растением на перила. Внезапная смена темы действительно помогла девушке, и теперь она с нескрываемым интересом смотрела на ростки, склонив голову набок.       — Я рада, что мы встретились сегодня… В смысле, я не хотела врезаться в Вас. Просто… с вами спокойно и хорошо…              Мысли, как назло, снова путались. Азалия не смотрела на Эммрика, продолжая наслаждаться внезапной романтичной обстановкой с ним, слабо улыбаясь.       Волькарин же замер, переведя взор на Рук. Сердце его забилось быстрее, а по телу пробежала лёгкая дрожь то ли от холодного ветерка, то ли услышанных слов. Он с нежностью разглядывал на её улыбку, а затем подметил и блеск в глазах, которые с благоговением изучали куринджи.       — Рук, нам не обязательно справляться с трудностями в одиночестве. Мы делимся как радостями, так и нашими переживаниями, — с теплотой в голосе говорил профессор, в надежде, что эти слова прозвучат для Азалии речами поддержки.       — Порой мне кажется, только у Вас получается подбирать правильные и нужные слова, Эммрик, — с грустной ноткой в голосе протянула она, бросив взгляд на мужчину и снова возвращаясь к растению. — Смотрите, они раскрываются.       Некромант взглянул на бутоны. Ему даже показалось, что перед ним расцвело прошлое, а сиреневые лепестки воплощали собой воспоминания и эмоции, которыми профессор давно ни с кем не делился. Он наклонился ближе.              — Как чудесно. Они напоминают мне эльфийскую легенду о цветке, который распускается перед парой, безмолвно благословляя её…       — Это великолепно, — прошептала девушка, тоже приблизившись к цветкам. — У них такой нежный оттенок. Чтобы увидеть эту красоту, нужно ждать столько лет. Даже печально.       Их плечи соприкоснулись, но никто из них не даже не отодвинулся, погрузившись в собственные мысли, и наслаждался моментом, словно подобное происходило с ними не раз.       — Потрясающее зрелище.              Рук медленно повернула голову к Эммрику. Он был очень близко, из-за чего шатенка невольно выдохнула, боясь шевельнуться.       — Они будут цвести ещё несколько недель, — озвучил Волькарин, посмотрев на свою собеседницу. Мужчина едва заметно улыбнулся, заметив, как та быстро отвела взгляд, залившись румянцем. Он взял горшочек с растением и протянул его Азалии. — Пусть он будет у Вас.       Их руки вновь соприкоснулись, и это напомнило девушке, как в прошлую встречу его ладонь так бережно грела её кожу. Эммрик наклонился и осторожно, почти бережно прижал губы ко лбу Азалии, задержавшись на несколько долгих мгновений. Это простое, но значимое прикосновение стало поддержкой без всяких лишних слов. Рук оцепенела в попытке осознать происходящее. Неужели её желания начали материализовываться?       Профессор попрощался с Рук и направился к себе, бросив на девушку последний взгляд. Он действительно искал её сегодня, чтобы созерцать с ней момент цветения, но первым ему встретился Даврин, который решил поделиться беседой отряда, намекнув, что их лидеру не помешала бы поддержка.       Эммрик закрылся в своих покоях и медленно выдохнул, когда у винтовой лестницы послышалось вопросительное шипение.       — Нет, Манфред, я не признался…

***

      — Смею предположить, что все собрались за кухонным столом… Я подойду позже, душа моя, позвольте мне подготовиться.              Профессор всё всматривался в янтарные глаза Рук, и их тонкие пальцы переплелись в нежном жесте. Он не ощущал прежней жажды, только долгожданное тепло в сердце, что, наконец, можно было не скрывать своих чувств.       — Всё будет хорошо. — Азалия улыбнулась и, убедившись, что Эммрик действительно был готов бороться за право нахождения в Маяке, нежно поцеловала его в уголок губ.       — Мой свет, я в этом не сомневаюсь, — прошептал некромант.       Неохотно они отстранились друг от друга. Девушка, бросив последний взгляд на мага, вскоре спустилась вниз по лестнице, а тот провожал Азалию тёплым взором, пока её фигура не скрылась из виду. Аромат Рук всё ещё витал в воздухе, напоминая о моментах, которые надолго отпечатались в памяти Волькарина.              Поцелуй. Желание крови. Насыщение. Чувство преданности.       Азалия спустилась в холл, однако никого ей найти не удалось: видимо, её союзники уже догадались о месте встречи, как и сказал Эммрик. Смелыми шагами девушка добралась до кухни, где и нашла всех компаньонов.              Как только дверь приоткрылась, то буквально все обернулись на звук скрипа.       — Рук, а где… — Нэв, будучи главным звеном, заговорила первой.       — Он скоро придёт, — сухо ответила мечница, машинально поправив рукав, где ещё совсем недавно красовалась тонкая кровавая линия.       — С ним всё в порядке? — спросил Луканис, скрывая свою тревогу за невозмутимым лицом.       — Да. — Азалия, однако, не осмелилась подойти к столу, всё же решив дождаться морталитаси.       — Он стал одним из этих? — не поднимая глаз, спросил Даврин, убирая с бруска небольшие кусочки дерева стамеской; подобным эльф занимался, чтобы успокоить свои нервы или сосредоточиться на чём-то важном.       — Он совладал с собой.              Азалия не позволяла своему голосу дрожать, говоря серьёзным тоном, хотя в глубине души ей было невыносимо трудно держать высокую планку чересчур долго. Ещё на балконе с Эммриком страж сдерживалась, чтобы не дать волю слезам в его присутствии, показать, как сильно она верит в него, несмотря на внутреннюю потерянность.       — Думаешь, повода для беспокойств не должно возникнуть? — спросила Нэв, закинув ногу на ногу. Детектив была встревожена: никто не знал так хорошо об упырях, как она, и чародейка прекрасно знала, на что способны любители крови.              — Повод есть так же, как и способ урегулирования… — ответила Рук, бросив многозначительный взор на детектива. — Прежде чем делать выводы, вспомни, что мы никого не оставляли в трудной или, казалось бы, безвыходной ситуации, а пытались решить её сообща.              В воздухе повисла напряжённая тишина, которая, подобно невидимой завесе, опустилась над всеми присутствующими.       — А я прочла книгу о вампирах. Мне они показались не такими уж и устрашающими. — с привычным энтузиазмом протянула Беллара, решив разрядить обстановку. Конечно, она беспокоилась не меньше других, и её вспотевшие ладони под столом могли выдать волнение. — С этим можно жить…       — А почему бы и нет? Наш маг смерти ведь хотел жить вечно, вот и сбылась мечта… Они ведь бессмертны? — заговорила Тааш, тихо задав вопрос эльфийке, на что та кивнула в знак подтверждения.              — А ещё кровь пьют… Странно выглядеть будет с учётом того, что мы все помним об особой диете профессора… — задумчиво протянула Нитка, которая тоже переживала, но не так сильно, как остальные, ибо не могла представить, что Эммрик может быть кровожадным монстром. Даже если Хардинг была прямолинейна по отношению к некроманту, тот никогда не позволял себе резких слов в её сторону, лишь мягко просил сменить тему.       — Теперь ему придется полностью менять рацион. — Если от этого будет зависеть его жизнь, то придется отказаться от обыденных продуктов… — согласилась Тааш, пожав плечами, мол, обстоятельства вот такие, и с ними ничего не поделать.       — Нам нужно, всего лишь выяснить несколько важных деталей, верно? — уточнил Луканис, держа в руке чашку кофе.              Ассасин стоял у камина, и на его лице читалось только спокойствие. Он лучше всех сейчас понимал Эммрика. Злость часто толкала Луканиса на гнусные поступки, но ворон сопротивлялся и по сей день, жертвуя нормальным сном. — Всего лишь убедиться, что он никому не навредит, и тогда мы сможем продолжить нашу миссию по спасению мира?       — Да, — ответила Рук. — И я уверена в нём…              Азалия замолкла, ощутив лёгкую тяжесть ладони на своём плече. Она и не заметила, как профессор подоспел к их разговору, мягко улыбнувшись ей.       — Душа моя, всегда поражался Вашей стойкости, но разрешите продолжить. — вполголоса произнёс Эммрик. Его взгляд задержался на лице Рук, и затем он переключил внимание на остальных членов отряда, сцепив руки в замок за спиной. — К сожалению, последняя схватка оставила на мне определённый опечаток. — начал уже громче некромант. Он выглядел привычно для всех: идеально уложенные волосы, застёгнутая на все пуговицы рубашка, на воротнике которой красовалась черепообразная брошь, и хорошо сидящий на нём зелёный жилет, — Увы, один из упырей укусил меня в шею, и это привело, как вы поняли, к моей трансформации в подобного им… Тогда мне следовало быть более внимательным и…       — И Вы хотите, чтобы мы с этим смирились?              В вопросе Нэв засквозила неприкрытая враждебность. Тело её пребывало в напряжении, сейчас она была готова дать отпор в любую секунду. Детектив повидала в своё время не самые приятные кровавые сцены с участием упырей, которые безжалостно вонзали свои клыки в невинных людей.       — Я не прошу…       — Нэв, может, тебе напомнить, что Эммрик пожертвовал собой ради тех, кто находился в схватке? — вновь напомнила о себе Рук, встав поодаль от профессора. — И, кто бы ни был на месте Эммрика, мы бы нашли способ помочь. Такова наша миссия — спасать тех, кто попал в беду.       — Ты прекрасно знаешь, что этому нет противоядия… — холодно процедила сквозь зубы Нэв и бросила мимолётный взгляд в сторону Волькарина, в первый раз за этот разговор осмелившись посмотреть на профессора. — Но я благодарна ему за его отвагу.       — Ты ведь не предлагаешь его убить? — Хардинг, испытывая тихий ужас, взглянула на детектива.       — Я всего лишь хочу обезопасить нас.       — Обезопасить нас от нашего же друга? — подал голос Даврин, отложив незавершённую фигурку из дерева, напоминавшую летучую мышь.       — Я готов покинуть Маяк, чтобы более не вызывать у вас беспокойство.              Эммрик сцепил руки за спиной плотнее, проговаривая каждое слово с трудом. Он безмерно полюбил здесь каждого, и оставлять уютный новый дом мужчина желал меньше всего. Морталитаси и ранее планировал уйти подальше от близких и друзей, от чудного родного Некрополя, приняв участь отшельника, лишь бы не стать одним из монстров, что готовы разорвать в клочья любого, однако в искренних словах Рук он умудрился отыскать ту самую мизерную надежду на будущее.       — Нет, это так не решается, друзья, — командирским тоном заявила Рук, подойдя к столу и опёршись на него руками, чтобы окинуть взглядом всех присутствующих. — Важно услышать мнение каждого. Голосование решит, покинет ли нашу команду Эммрик или нет. Беллара, начинай.       — Я не чувствую опасности в профессоре, но у меня вопрос, который поможет мне сделать окончательный выбор. Эммрик, как Вы будете питаться? У Вас не проявится неконтролируемый голод?       — Впервые столкнувшись с желанием выпить… — Он запнулся, но затем продолжил: — Впервые столкнувшись с желанием выпить крови, я не сразу, но понял, как можно держать себя в руках. Однако дать какие-либо гарантии, к сожалению, не могу, Беллара. Мне потребуется время, чтобы изучить детали, но мой контроль пока не подводил меня…              Эммрик не хотел пугать компаньонов, но во время жуткого голода он не мог думать ни о чём, кроме крови. Не следовало бы ему, конечно, доходить до таких шатких лимитов впредь, чтобы не было последствий.       — Я вижу, как Вы стремитесь адаптироваться в новом облике, чтобы не вызывать беспокойств… Он — наш друг и товарищ. Возможно, я бы могла помочь, например, найти информацию о голоде и о способах с ним справиться. Может, даже удастся излечить недуг, если углубиться в исследование. — Беллара улыбнулась профессору, а тот лишь кивнул в знак благодарности.       — А Вы уже успели насытиться? — Хардинг немного успокоилась, взглянув на всё такого же профессора, который, по её мнению, изменился минимально, разве что бледнее стал, а уши заострились, да взгляд обрёл большую проницательность. — Да, эта была необходимая мера. Рук поделилась своей кровью. Я сделал несколько глотков, не смея брать больше, — честно признался Эммрик, понимая, что ложь могла только усугубить ситуацию.       — Наш некромант не особо-то и поменялся. Честно говоря, ожидала больше… звериного, что ли. — Тааш хмыкнула, наклонив голову. — В общем, я тоже не против.              — Я тоже хочу, чтобы он остался. — Луканис, поставил чашку на стол и подошёл к Нэв. — Разве не видишь, что он, как и я, может сдерживать себя? Так почему ты мне дала шанс, а его посчитала исключением?       Нэв только опустила голову, задумавшись над словами возлюбленного. После услышанного ей подумалось, что она действительно могла поспешить с выбором: профессор не был похож на тех, кого она видела в храме и уж тем более на тех, кого встречала в других городах ещё задолго до их миссии.              — Наверное, ты прав, — ответила детектив, чей металлический змей цокал по каменной плитке, пока та не приблизилась к Азалии. — Рук, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и нам не придётся пожалеть об этом решении. — Взор Нэв задержался на чертах лица Стража, пытаясь считать её эмоции.       — Не переживайте, мисс Галлус. — Эммрик медленно приблизился. — Ваша осторожность оправдывает себя. Вы вправе сделать то, о чём думаете, если я потеряю самообладание, как и… каждый, кто сейчас присутствует в этой комнате. — Профессору показалось, что смерть не будет так страшна, как потеря контроля, поэтому он не побоялся озвучить это напрямую.       Сукно молчания окутывало всех обитателей Маяка, обостряя чувства и подчеркивая невысказанное. В этом тихом дыхании скрывались тревога и ожидание, и тишина была не просто пустотой, а преддверием чего-то важного и решающего.       — Мы не допустим ничьей гибели, — врываясь в атмосферу напряжения проговорила Рук. Серьёзным взглядом обведя команду, она выпрямилась. — Решено. Эммрик остаётся с нами. Хорошего всем вечера.       После сказанного Азалия поспешно вышла из комнаты в намерении отправиться в спальню. Сжимая руки в кулаки до тех пор, пока ногти не впились в кожу, она ускорила шаг. Вокруг всё стало размытым и туманным, и Рук дала волю слезам, которые так яростно сдерживала, не позволяя никому увидеть её неприкрытую уязвимость. Героям не положено быть слабыми. Но даже у самых сильных существуют свои пределы.       Её сломил последний этап. Как бы она ни твердила о хорошем, его в конечном итоге может и не быть. Слабая, почти невидимая надежда, за которую Азалия так тщетно хваталась, желая, чтобы этот свет был виден каждому, может улетучиться насовсем. Вместе с нарастающей тревогой её сковал страх: трудностей становилось всё больше, а способов решений к ним практически не находилось…       — Возьми себя в руки… — твердила она, однако это не дало никаких результатов.       Оказавшись в своей комнате, мечница села на диван, расположенный в центре спальни. Плечи снова судорожно затряслись, и Рук запрокинула голову вверх в попытке остановить слёзы. Она вспомнила о Варрике, который успел заменить ей отца и стать наставником. Азалия никак не ожидала, что всё обернётся подобным образом, и теперь весь груз ответственности лежал на её плечах. Она была уверена, что у гнома — высокие ожидания по отношению к ней, и Рук просто необходимо оправдать их, чтобы не разочаровать ни отряд, ни Варрика.       В попытках вытереть слёзы Азалия вдруг услышала, как кто-то зашёл к ней в комнату, а затем и вовсе звук шагов по мере приближения стал отчётливее.       — О, Создатель, Вы здесь…       Шёпот. Затем внезапные нежные прикосновения мужских рук, которые вскоре её обняли. Эммрик прижал хрупкую фигуру к себе, расположившись рядом. Азалии оставалось только уткнуться профессору в плечо, она была не в силах сдерживать поток эмоций. Беспокойство росло всё больше, но маг не отпускал её, крепко прижимая к себе. Его восприимчивость стала сильнее, поэтому он без труда мог услышать, как бешеное биение сердца постепенно возвращалось к своему прежнему ритму, как тяжёлое прерывистое дыхание становилось спокойнее, словно Азалии сейчас не хватало простых объятий.       — Душа моя, я рядом… — вполголоса протянул Эммрик, а его окольцованные пальцы успокаивающе поглаживали её по спине. Он сообразил, что у Рук проявилась паническая атака, такое обычно происходило от переизбытка тревог и волнений. — Триады испытаний слишком тягостны… На забывайте: Вы не просто герой, вы ещё и человек, моя милая.              Некромант был хорошо знаком с этими ощущениями из-за страха смерти. Держать себя в руках в такой момент просто невозможно, но Эммрик научился справляться сам, ибо найти в ком-то утешения не мог. Это был тяжелейший этап в жизни, поэтому он не оставит Рук, пока ей не станет легче.       — Как всегда… нужные слова… — дрожащим голосом произнесла Рук.       Профессор водил ладонью по шелковистым волосам, устроив голову девушки на своей груди. Рук медленно погружалась в сон, ресницы её затрепетали, пока веки не сомкнулись окончательно. Ощутив, что Азалия расслабилась, а дыхание выровнялось, Эммрик понял, что она наконец-таки обрела частичку покоя. Тем временем его пальцы продолжали успокаивающе перебирать мягкие длинные пряди, и этот ровный ритм, казалось, убаюкал их обоих.       И только наутро быстрые шаги пересекли коридор, а дверь в комнату Рук резко распахнулась, подобно вихрю нарушая тишину и покой в комнате.              — Кажется, мне удалось кое-что найти! — эта была Беллара, сосредоточенная на строках в книге, она не сразу заметила, как спящие до этого момента Эммрик и Азалия распахнули очи от неожиданности, услышав восторженный голос подруги, а за тем её тихое и неловкое: — Ой, простите…