Искры Свободы

Азур, не дождавшись Шанса, рванул в ту сторону, куда вел его внутренний голос. Он бежал сквозь чащу, ветви хлестали по лицу, но он не обращал внимания. Сердце колотилось в бешеном ритме, предчувствуя недоброе. Он знал, что времени мало, и каждая секунда может стоить Шансу жизни. Инстинкт, обостренный пережитым, кричал об опасности, заставляя бежать быстрее. --- Между тем, в подвале, Шанс пытался осмыслить происходящее. Айтраппед… этот подвал… воспоминания о пережитом ужасе нахлынули с новой силой. Он дергал веревки, сковывающие его запястья, но безрезультатно. Страх парализовал, но он пытался сохранять спокойствие, понимая, что паника только усугубит ситуацию. Он должен был найти выход, придумать, как выбраться из этой ловушки. В подвале послышались шаги. Шанс замер, затаив дыхание. Дверь скрипнула, и в полумраке показалась зловещая фигура. Айтраппед. Его улыбка была такой же жуткой, как и в его кошмарах.       —Ну здравствуй, Шанс, – прошипел он. - Мы снова встретились. Шанс знал, что сейчас начнется новая глава его личного ада. Он сглотнул, пытаясь собраться с духом.        —Чего тебе нужно? – прохрипел он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       —Разве не ясно? – усмехнулся Айтраппед, приближаясь. – Я пришел за тем, что мне принадлежит. За твоим страхом, твоей болью. Я ждал этого момента снова, Шанс. Очень долго ждал. Он провел ногтем по щеке Шанса, оставляя тонкую красную полосу. Шанс вздрогнул. --- В это время, Азур выбежал к поляне, где Шанс исчез. Осмотревшись, он заметил едва заметные следы, ведущие вглубь леса. Не теряя ни секунды, он двинулся по ним, чувствуя, как нарастает тревога. Он знал, что где-то там, в темноте, Шанс нуждается в его помощи. Азур шел дальше, углубляясь в лес. Вскоре он услышал голоса и ускорил шаг. Но он вырвался на поляну, где находились еще два человека. Один из них был коренастый, похожий на военного, с синими волосами и формой среднестатистического военного. Потом его взгляд упал на второго, довольно худого, но не слишком телосложения, а его лицо скрывал капюшон черной, уже поношенной накидки с золотистыми вставками. Также на лице этого парня была маска бандита. Военный заметив Азура, встал в боевую стойку. Парень в капюшоне достал из своей сумки розовую звезду и железный складной каркас, собрав это вместе, получилась мина и парень был наготове, чтобы швырнуть ее в пришедшего.       —Стой где стоишь, самозванец. – громогласный голос военного раздался над поляной, заставив Азура напугаться. Он поднял руки, когда военный продолжил – теперь выкладывай, кто ты и что здесь делаешь. И без замашек, иначе мой товарищ покажет тебе то, что он может сделать. Как будто в подтверждение, парень в накидке подкинул в руке мину, сам военный же держал на кобуре руку, на случай если пришедший начнет что-то выкидывать. Азур сглотнул.       —Меня зовут А-азур. Я п-простой выживший, собрал небольшую команду и… я сейчас н-на разведке, потому что один из нас п-пропал. – брюнет заметно нервничал, он боялся что его сейчас взорвут или пристрелят, парень зажмурился.       —Таф. Разбери мину, он не опасен. Я его уже оценил – военный посмотрел на парня в капюшоне, потом он убрал руку с кобуры и обратился к Азуру – Извини, если напугали. Сам понимаешь, здесь никому нельзя доверять.        —Понимаю – брюнет слегка успокоился и посмотрел на мужчину, а после на его “напарника” – Вы кто?       —Ха. Думал, что мы сами уже должны сказать, кто мы. – он усмехнулся и посмотрел на Азура – Меня зовут Гость 1337, или просто Гость. Я бывший военный. А это… Таф. Он бывший подрывник, еще и полностью немой. Общается с нами только жестами. Будто бы подтверждая слова Гостя, Таф кивнул и показал жестами что-то непонятное, как минимум для Азура. Гость вздохнул и посмотрел на Азура       —Таф говорит, что рад знакомству, несмотря на то что сначала оно не совсем задалось. – Гость потянулся, а Азур пристально уставился на него. Глаза Азура визуально стали пустыми, так как он окунулся в воспоминания бывшего военного. ────────────── Он возвращался домой медленно, как будто каждый шаг отдавался эхом с полей битвы. Шрамы на его лице ещё не успели побледнеть, а глаза… глаза остались там, в грязи окопов, среди тел, разодранных пулемётным огнём и безумными криками заражённых. Он выжил, но не вернулся прежним. Сейчас он стоял у порога своего дома, держась за дверную ручку так, будто она могла спасти его от падения в бездну. Вздохнул, открыл дверь… и застыл. Первое, что ударило — тишина. Не мирная, не домашняя, а такая глухая и тяжёлая, как на поле боя после обстрела, когда даже птицы не решаются петь. Запах… странный, холодный. Не запах смерти, а чего-то иначе неправильного. Он сделал шаг внутрь. Сапог скрипнул по полу. Его взгляд метался — по пустым стульям, по разбросанным детским игрушкам, по скамье, где когда-то сидела она. Дейзи. Его жена. Она была там, на полу. Сидела, прислонившись к стене, голова безвольно опущена. Глаза открыты, но не видят. Пустые, как звёзды в мёртвом небе. Кожа — бледнее пепла. А рядом… рядом лежала их дочь, крошечная, словно уснула, только дыхания не было. Маленькая рука всё ещё сжимала плюшевого медвежонка, будто она пыталась ухватиться за жизнь. Всё выглядело тихо. Слишком тихо. Но в этом молчании слышался шёпот. Тот самый, что называли голосом «Звезды Пустоты». Шёпот, который ломал разум, вытягивал последние силы из слабых духом. Гость 1337 стоял, как вкопанный. Казалось, ещё мгновение — и он тоже услышит этот шёпот. В его взгляде мелькнуло узнавание. Он знал этот след, знал, что именно поглотило его дом. Вирус не пощадил никого — ни тех, кто сражался, ни тех, кто ждал. Он опустился на колени рядом с ними. Молча. Медленно провёл рукой по волосам жены, будто боялся, что она рассыплется, как пепел. И в этот момент казалось, что всё, что он пережил на войне, было лишь подготовкой к этой пытке. Там он видел смерть. Но здесь… он впервые увидел конец жизни. Азур смотрел на него со стороны и понял: он выжил на поле боя, но проиграл войну. В доме не осталось ничего, что могло бы вернуть его обратно. И шёпот уже тянулся к нему. ──────────────       —Хэй малой. Очнись. – мозолистые и грубые рук ухватили плечи Азура, но действие не было грубым, а даже нежным, в некоторой степени – Да что с тобой, очнись! Азур сморгнул пелену с глаз, он осмотрел Гостя 1337 и Тафа, которые склонились над ним. Гость усмехнулся       —Ну, ожил! А я уж думал, тебя в медсанбат отправлять       —Чего? Куда?       —Ну, у нас так говорили, когда кто-то долго в себя приходил. В медсанбат, знаешь ли, обычно тех отправляли, кто совсем выбился из строя – раненых, контуженных… А ты тут сидишь, как будто после артобстрела, глаза стеклянные. Я уж подумал, всё, списывать тебя пора. А ты, оказывается, просто задумался.       —А… я не заметил даже. Он посмотрел на Тафа, который держал около своего лица один из складных каркасов для мины. Он пристально посмотрел на Тафа, как будто что-то выискивая и опять его глаза опустели и парень оказался в воспоминания Тафа. ────────────── Он стоял перед тем домом, который когда-то сам закладывал взрывчаткой. Тогда это было обычным делом: списанное здание, никому не нужное, с рассохшимися стенами и пустыми окнами. Приказ, таймер, отступить на безопасное расстояние и дождаться глухого удара, после которого в воздух поднималась волна пыли, а из прошлого города вырывался ещё один кусок. Он был подрывником, привыкшим уничтожать прошлое ради чужого будущего. Но сегодня всё было иначе. Билдермэн. Когда-то живой человек, слишком умный, но доброжелательный. Он давал приказы так, как будто так и должно быть. Спокойно и мирно, и вот Таф снова встретился глазами с ранее дружелюбным взглядом одного из админов. Только в глазах больше не было жизни. Тело Билдера стояло посреди опустошённого двора. Когда-то оно было разрезано — аккуратные швы на шее, на груди, где-то торчали грубые кости скелета, удерживающие плоть от распада. Где-то уже свисала сгнившая плоть. Он был убит. Потом вскрыт. Потом… воскрешён. Но не для того, чтобы жить. Таф сразу почувствовал чужое присутствие. Нечеловеческое, холодное, будто всё пространство вокруг слегка дрожало. Билдермэн, главный админ, теперь был марионеткой. Дёргался рывками, будто кто-то управлял им, пробуя растянутые ниточки нервов. Голос, который вышел из его рта, был не его. Он был чужой. Глухой, как звук из старого радио.       —Ты… хорошо исполнял приказы, Таф, — сказал он, но слова звучали с хрипотцой, как скрежет железа. — Но теперь ты исполнишь последний. Позади босса мерцала тень, нечто невидимое до конца. И он понял: там — один из модераторов. Тот, кто держал его бывшего командира за ниточки, как куклу. Он слышал легенды о таких и верил в это. Они приходили после смерти, забирали то, что осталось, и превращали людей в инструменты. Он не мог дышать. Не мог отвести взгляд от мёртвого Билдера, который делал шаг к нему, спотыкаясь, как плохо собранный механизм. Пахло сыростью, формалином и чем-то ещё — чужим, не отсюда.       —Ты взрывал дома, думая, что уничтожаешь только стены, — продолжал мёртвый голос. Но Таф знал, настоящий Билдермэн так никогда не скажет — Но теперь ты узнаешь, что мы не списываем людей. Мы используем их. Даже после смерти. Билдермэн наклонился, и Таф увидел на запястье тонкий браслет, с зеленой лампой. Он понял одно – этот браслет, новая жизнь Билдера. Таф впервые за много лет почувствовал настоящий страх. Не перед смертью — перед тем, что она уже не конец. Он убежал, но только чтобы Билдермэн его не нашел… ────────────── Щелчок пальцами. Азур снова очнулся. Гость 1337 с взволнованным выражением лица посмотрел на Азура, Таф в свою очередь стоял с банкой нашатыря, держа спирт около лица брюнета.       —Юнец. Ты как? – голос мужчины звучал твёрдо, но… напуганно? Азур это заметил и привел себя в обычное состояние       —Я в порядке, спасибо за волнение. Вы очень добры.       —Отставь эти формальности, малой. Мы все в одной лодке, так что мы все равны.- он выдохнул и выпрямился – Так. Азур, да? Ты упоминал, что ищешь кого-то. Можем ли мы помочь?       —А. Да. Я ищу друга, и по совместительству одного из выживших. Мне кажется, он находится в каком-то подвале и его пытают. Ну, или мучают. Поможете?       —Нам с Тафом никто не помогал – Гость посмотрел на Азура, в глазах мужчины светилась некая решимость – Мы поможем, но с условием что ты возьмёшь нас в свой лагерь.       —По рукам. – Азур посмотрел на Тафа, который крутил в руках мину, потом на Гостя 1337. Троица собралась и они отправились на поиски. --- Шанс в панике сидел в подвале, Айтраппед склонился над ним, ухмыляялсь       —Ну что же, мой любимый долг. Пора тебе показать, какого это, когда не слушаешься своего хозяина – он вытащил инструмент, для забора крови у человека и посмотрел на Шанса, который в панике начал дергаться. Шанс прижался спиной к холодной стене, пытаясь отодвинуться как можно дальше, но цепи на его запястьях резко остановили его. Глаза широко раскрыты от ужаса, дыхание сбивчивое, прерывистое.       —Н-нет… пожалуйста… — его голос дрожал, почти срываясь на шёпот. — Я… я сделаю всё, что ты скажешь, только не… Айтраппед лишь рассмеялся, медленно вращая в пальцах блестящий инструмент. Лезвие холодно сверкнуло в тусклом свете подвальной лампы.       —Ох, Шансик, — он наклонился ближе, горячее дыхание обжигало кожу. — Ты же знаешь, что твои мольбы только раззадоривают меня. Острые пальцы впились в подбородок Шанса, заставляя того смотреть в бездонные, безумные глаза Айтраппеда.       —Ты думал, что сбежишь? Что я просто отпущу тебя? — его голос стал тише, опаснее. — Ты принадлежишь мне. И сегодня я напомню тебе это… как следует. Шанс зажмурился, когда холод металла коснулся его кожи. Первая капля крови скатилась по руке, и его тело содрогнулось от боли.       —Крикни для меня, любимый, — прошептал Айтраппед, наслаждаясь моментом. — Ведь это всё… только начало. Кровь тонкой алой нитью стекала по бледной коже Шанса, смешиваясь с холодным потом. Каждое прикосновение инструмента вызывало резкую боль, но Айтраппед действовал методично, почти играючи — то усиливая нажим, то едва касаясь, словно растягивая мучения.       —Т-ты же… обещал… — Шанс скрипнул зубами, пытаясь не кричать, но голос предательски дрожал. — Обещал, что… если я вернусь… ты не…       —Я обещал не убивать тебя, — перебил Айтраппед, проводя лезвием по внутренней стороне предплечья, оставляя новый тонкий порез. — И слово своё сдержу. Но нигде не говорилось, что ты останешься в одном куске. Шанс резко дёрнулся, когда инструмент вонзился глубже. Сдавленный стон вырвался из его горла, но он тут же закусил губу, стараясь не дать мучителю удовольствия.       —Ах, вот оно! — Айтраппед засмеялся, наблюдая, как его жертва борется с собой. — Ты всё ещё пытаешься быть сильным. Мило. Он наклонился, приблизив губы к окровавленному порезу, и слизнул каплю, наслаждаясь вкусом.       —Но знаешь, что самое забавное? — Его пальцы впились в волосы Шанса, резко запрокидывая его голову назад. — Даже после всего… ты боишься не столько боли, сколько того, что однажды… она тебе понравится. Шанс замер. В глазах мелькнуло что-то глубже ужаса — стыд. Потому что где-то в самой тёмной части разума… он знал, что Айтраппед прав. И это пугало больше, чем любое лезвие. Лезвие вошло глубоко, почти до кости. Шанс закричал — хрипло, отчаянно, как загнанный зверь. Но Айтраппед лишь прижал ладонь к его рту, заглушая звук, и прислушался к тому, как тот задыхается.       —Ты слышишь? — прошептал он, прижимаясь губами к мокрому от слёз виску. — Твой пульс… Он бешено стучит именно для меня. Даже твоё тело помнит, кто его настоящий хозяин. Кровь хлестала горячими толчками, заливая рукав. Шанс судорожно глотал воздух, сознание расплывалось от боли — но хуже всего было другое. Он чувствовал. Чувствовал, как по спине бегут мурашки, когда Айтраппед касается его шеи. Как предательское тепло разливается внизу живота, когда тот прижимается всем весом. Стыд. Ужас. Но и…       —Видишь? — Пальцы в перчатке сжали его под челюстью, заставляя посмотреть вниз. — Ты возбуждён. После всего, что я сделал… после этого… Шанс рыдал, но не мог отрицать очевидного. Его тело реагировало предательски, смешивая боль с чем-то невыразимо грязным.       —Я ненавижу… тебя… — выдохнул он, но голос дрогнул.       —Лжешь, — Айтраппед провёл окровавленным лезвием по его губам. — Ты ненавидишь себя. За то, что до сих пор жаждешь моих прикосновений. За то, что даже сейчас… Он воткнул инструмент в бедро, и Шанс взвыл, выгибаясь.       —…ты кончаешь от боли. Кровь хлестала из рваных ран на предплечьях Шанса, смешиваясь с потом и слезами в липкие лужицы на бетонном полу. Айтраппед дышал тяжело, возбуждённо, наблюдая, как его жертва теряет последние остатки контроля.       —Смотри на меня. — он схватил Шанса за волосы, заставляя поднять голову. — Ты думал, что убежишь? Что где-то есть место, где я тебя не найду? Шанс ничего не ответил — его тело сотрясали судороги, а взгляд был стеклянным, отрешённым. Но Айтраппед знал, как вернуть его в реальность. Он достал из кармана другой инструмент — не медицинский, а нечто среднее между скальпелем и крюком.       —Ты помнишь это, да? — Провёл холодным металлом по щеке Шанса. — Тот самый, которым я вырезал твою метку. Твой номер. Шанс замер. Его глаза расширились в животном ужасе.       —Н-нет… — голос сорвался в хрип. — Ты же… ты обещал больше не…       —Обещал? — Айтраппед рассмеялся. — Но ты же сбежал. А значит, все договорённости аннулированы. Он вонзил лезвие под ключицу, медленно, методично, как хирург. Шанс закричал так, будто его рвали на части.       —Тише, тише… — Айтраппед прижал ладонь к его рту, заглушая вопли. — Ты же не хочешь, чтобы они тебя услышали? Шанс замер. Они.       —Да… — Айтраппед ухмыльнулся, видя реакцию. — Ты же знал, что я знаю, где ты кантовался? Шанс начал биться в цепях, рыча, как загнанный зверь.       —Убью! Я тебя убью, тварь!       —О-о-о… — Айтраппед притворно надулся. — Какая агрессия! А ведь минуту назад ты кончал от моих прикосновений. Он провёл лезвием ниже, к животу.       —Давай-ка проверим, на что ты на самом деле способен… Кровь уже не текла – пульсировала толчками из перерезанных запястьев. Шанс больше не кричал. Он смеялся.       —Ха… ха-ха… Тихий, срывающийся смешок пустил мурашки по коже даже у Айтраппеда.       —Что? — он резко сжал челюсть Шанса, впиваясь пальцами в скулы. — Над чем это мы смеемся? Глаза, еще минуту назад стеклянные от ужаса, теперь горели.       —Ты… так и не понял… — Шанс хрипло кашлянул, выплевывая сгусток крови. — Я ведь… сам захотел тут остаться… Лезвие крюка дрогнуло у его горла.       —Врешь.       —Проверь… Айтраппед рванул вверх его рубашку. Шрамы. Не свежие – старые, затянутые. Аккуратные параллельные линии от ребер до бедер. Те самые, что он любил оставлять. И ожоги от сигарет…       —Я резал себя… тушил сигареты об себя... каждый раз… когда тебя не было… — Шанс выгнулся, прижимаясь окровавленной грудью к лезвию. — Представляя… твои руки… Молотый лед покатился по позвоночнику Айтраппеда.       —Ты…       — Я кончал… на боль… — Шанс внезапно рванулся вперед, вгоняя крюк глубже в свою плоть. — Потому что без нее… без ТЕБЯ… я вообще ничего не чувствую! Щелчок. Не в теле – в голове. Айтраппед отпрянул, впервые за годы испуганный.       — Ты… ненормальный… Шанс, истекая кровью, улыбался.       — А ты только сейчас понял? --- Азур, Гость 1337 и Таф продвигались по заброшенным улицам, стараясь не привлекать лишнего внимания. Город был пуст и мрачен, словно вымерший. Каждый скрип, каждый шорох отдавался эхом в зловещей тишине. Азур чувствовал, как нарастает беспокойство. Он знал, что время играет против них.       —Я чувствую, что он где-то рядом, – прошептал Азур, прислушиваясь к своим ощущениям. - Подвал… пытки… его страх. Гость 1337 кивнул, доставая из кармана фонарик. Таф, молча шел рядом, его глаза внимательно сканировали окрестности. Вскоре они наткнулись на полуразрушенное здание, из которого доносились приглушенные стоны. Азур почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди.       —Это здесь – прошептал он. Гость 1337 жестом приказал Тафу остаться снаружи, а сам последовал за Азуром в темный подвал. Темнота подвала сгущалась, словно живая, пропитанная запахом крови, пота и страха. Азур сжал кулаки, ногти впиваясь в ладони. Каждый шаг вперед отзывался в висках пульсирующей болью — он чувствовал Шанса, его отчаяние, его боль, как будто она была его собственной. Гость 1337 шел чуть позади, фонарь в его руке выхватывал из мрака жуткие детали: следы борьбы, брызги крови на стенах, оборванные цепи.       —Черт… — прошептал он, но Азур уже рванул вперед, к источнику слабых, прерывистых стонов. И тут они увидели их. Айтраппед стоял, склонившись над окровавленной фигурой Шанса, его пальцы сжимали крюк, глубоко вонзенный в плоть. Но что было страшнее — так это выражение лица Айтраппеда. Он был напуган.       —Остановись. — голос Азура прозвучал как раскат грома в тишине подвала. Айтраппед резко обернулся, его глаза сверкнули яростью.       —А вот и гости. — он выдернул лезвие из тела Шанса, и тот слабо застонал. — Опоздали. Гость 1337 поднял фонарь выше, и свет выхватил из темноты бледное, истерзанное лицо Шанса.       —Боже… — прошептал он. Азур не думал. Он двинулся. Айтраппед лишь рассмеялся, отступая в тень.       —Ты хочешь его спасти? — его голос звучал насмешливо. — Посмотри на него. Он уже давно мой. И в этот момент раздался взрыв. Снаружи. Грохот сотряс стены, пыль посыпалась с потолка. Айтраппед на мгновение потерял равновесие, и этого хватило. Таф появился в дверном проеме, держа в руках дымящуюся мину. Он не сказал ни слова. Просто кивнул. Гость 1337 понял мгновенно.       —Азур, хватай его и беги! — он рванул вперед, отвлекая Айтраппеда, пока Азур бросался к Шансу. Тот был в полубессознательном состоянии, но когда пальцы Азура коснулись его кожи, его глаза на миг *?прояснились.       —Ты… — прошептал он, и в голосе была надежда. Азур не ответил. Прочно обхватив Шанса, он потащил его к выходу, пока Гость 1337 и Таф прикрывали отход. Айтраппед выпрямился, его лицо исказила ярость.       —Ты думаешь, это конец? — зарычал он. — Он вернется! Он всегда возвращается! Но его слова потерялись в гуле нового взрыва. Таф активировал вторую мину. Грохот второй мины разнес вдребезги остатки стен подвала, подняв тучи пыли и дыма. Азур, стиснув зубы, тащил Шанса через рушащиеся проходы. Тот едва мог двигаться — ноги подкашивались, кровь сочилась из ран, но он цеплялся за сознание, словно боялся, что если закроет глаза — очнётся снова в руках Айтраппеда.       —Держись… — сквозь хрип выдохнул Азур, чувствуя, как хватка Шанса слабеет. Сзади раздался рёв — Айтраппед не собирался так просто отпускать свою добычу. Гость 1337 и Таф отступали последними, прикрывая их.       —Он лезет как чёртов танк! — крикнул Гость, швырнув в темноту дымовую шашку. Таф молча кивнул, ловко собрав на ходу ещё одну мину — на этот раз замедленного действия. Его пальцы двигались автоматически: корпус, детонатор, розовая звезда — элемент, который делал его взрывчатку уникальной. Улица. Хаос. Вырвавшись из здания, они рванули в узкий переулок. Шанс споткнулся, но Азур резко подхватил его, не останавливаясь.       —Он… идёт…— прошептал Шанс, и в его глазах мелькнула знакомая паника. Азур обернулся. Айтраппед вынес дверь с петель, его силуэт чётко вырисовывался в дыму.       —БЕГИ! — рявкнул Гость 1337, толкая Азура вперёд. Таф разжал пальцы. Мина упала на землю. Три секунды. Две. Одна. Оглушительный взрыв разорвал переулок, подняв волну обломков и пламени. Но даже сквозь грохот было слышно его смех.       —Вы думаете, это меня остановит?! Он шёл сквозь огонь, как будто огненный дьявол, поднявшийся из преисподней на поверхность. Крыши.       —Наверх! — Азур резко свернул к пожарной лестнице. Шанс едва мог подняться, но страх гнал его вперёд.       —Он… не остановится…— прерывисто дышал он. — Никогда…       —Заткнись и лезь! — Азур почти втолкнул его на лестницу. Гость 1337 и Таф последовали за ними. Айтраппед появился внизу.       —Шанс… — его голос прозвучал почти ласково. — Ты же знаешь, чем это закончится. Шанс замрёл, будто поражённый током. Азур схватил его за плечо.       —Сейчас не время отключаться! Они рванули по крышам, прыгая через разрывы между зданиями. Айтраппед — за ними. Но внизу, по земле. Прыжки по кРышкм, повороты и… Дальше — только обрыв.       —Чёрт! — Гость 1337 оглянулся. Айтраппед уже был внизу и поднимался по последней пожарной лестнице. Таф развернулся. В его руке — последняя мина. Розовая звезда мерцала в темноте.       —ВСЕМ ЗАКРЫТЬ ГОЛОВЫ! — заорал Гость. Таф активировал её. И бросил вниз, Айтраппеду на лестнице. Ослепительная вспышка. Грохот. Крик. Тишина. Когда дым рассеялся, Айтраппеда нигде не было.       —Мы… сделали это? — прошептал Гость 1337. Азур не ответил. Он смотрел на Шанса. Тот сидел на краю крыши, дрожа, его глаза были пусты.       —Он вернётся…— наконец выдавил он. — Он всегда возвращается. Шанс наклонился вниз и чуть не упал с крыши, но Азур сжал его плечо и оттащил от края.       —Тогда мы будем готовы. Дым рассеялся. Там, где только что был Айтраппед, теперь зияла дыра в доме, а вокруг валялись обугленные обломки. Но самое главное — его тело. Оно лежало в нескольких метрах, неестественно вывернутое, одна рука все еще сжимала тот самый окровавленный крюк. Глаза были открыты, но в них больше не было безумного блеска — только пустота. Он был мертв. Гость 1337 осторожно подошел ближе, фонарь высвечивал страшные подробности.       —Ну… кажется, на этот раз точно конец. Шанс не двигался. Он смотрел на тело, словно не веря своим глазам.       —Он… — голос его дрогнул. — Он действительно…? Азур встал рядом, твердо положив руку ему на плечо.       —Да. Это конец. Тишина повисла в воздухе. И тогда Шанс рассмеялся. Сначала тихо, потом все громче, почти истерически. —Он мертв… Чёрт, он наконец СДОХ! — его смех перешел в рыдания, и он схватился за голову, будто не в силах поверить. Азур не стал его останавливать. Пусть выплачется. Пусть прочувствует это — свободу. Таф молча подошел к краю, посмотрел вниз, затем кивнул — никаких следов, никакого подвоха* Гость 1337 вздохнул и потянулся за рацией.       —Надо вызвать подмогу. Шансу нужен врач. – но он вспомнил, что все врачи были уничтожены вирусом и выдохнул – Мы их не найдем, но я долгое время был медиком на фронте и могу помочь Шансу. Гость 1337 спустился в дыру дома, которая появилась после взрыва. Остальная тройка за ним. Они оказались в заброшенной квартире. Таф все перерыл и нашел аптечку, отдал ее Гостю 1337. Азур стоял у края, где была дыра и обугленное от взрыва тело Айтраппеда. Он фыркнул, плюнул ему в лицо. И ногой выпнул тело с 7 этажа многоэтажки.