2. Иррациональность

      — Н-да, нормально спать ты не научилась.       Голос Энни раздаётся откуда-то сверху, но Акицу отмахивается от него рукой и устраивает ладошку под щекой, всячески игнорируя наступления утра. Ей снится такой приятный сон: она на стрельбище, все пули отправлены ровно в сердцевины мишеней, а Леон довольно и ласково гладит её по голове. Зачем просыпаться?       — У тебя слюна на щеке, — не унимается Леонхарт. — Просто собери своё тело в форме звезды обратно в человека и иди умывайся. Твоя смена через сорок минут.       Слышится полуживой звук Аки, и она растягивается на кровати, вытягиваясь во весь рост. Как только мысли перестают наслаждаться остатками сна и вспоминают о секретной информации из капсулы — Акиямо резко вскакивает, чем провоцирует удивлённый смешок подруги. За изучением всех бумаг обе девушки уснули в одной комнате.       — Твой отец тебя не потерял? — ладонь Аки вытирает со рта собравшиеся за ночь слюни, а губы немного причмокивают, надеясь как можно скорее осушить бокал с водой.       — Я самостоятельная, он об этом знает.       В её подвале есть отдельный санузел, который позволяет не подниматься в сам дом каждый божий день и не завтракать за общим столом. Нет, Акицу любит своих родителей и рада их видеть, но не каждый день и не каждое утро. Она слишком занята мыслями о поиске вакцины, собственной работой и изучением секретных улик, которые продвинут её к жизненной цели.       Оказавшись в ванной и тщательно промыв лицо специальным раствором, Акиямо смотрит на собственное усталое отражение в зеркале, стараясь собрать себя по крупицам. Она определённо точно не выспалась, а работы пруд пруди, ничего не поделаешь. Ей бы давно свыкнуться с мыслью, что сон — это не по её части. Не с её работой.       — Дай мне пять минут, я сделаю сэндвич и буду готова выдвигаться, — говорит подруге и открывает дверцу крошечного холодильника, который даже выше колен не будет. — Тебе сделать?       — Нет, я в части позавтракаю.       — Как знаешь.       Дёргает плечами и начинает срезать два тонких куска от ветчины, а затем кладёт их на кусок хлеба, приправляет перцем, опускает на это добро лист салата и накрывает вторым куском батона. Завтрак готов, Акицу уничтожит его сразу же, как окажется в своей лаборатории.       Ей срочно необходимо придумать план, как покинуть безопасную зону и сделать это так, чтобы Леон не прознал о её желании разведать сгоревшую лабораторию. Как в очередной раз раздобыть пропуск? Быть может, подключить к затее Энни? Она отвлечёт охрану, думается Аки, пока та благополучно покинет охраняемую территорию.       — Выглядишь зловеще, — Энни усмехается и застёгивает на себе форму.       — Слушай, тебе это не понравится, — девушка убирает сэндвич в контейнер и прячет тот в сумку, после чего начинает поочерёдно натягивать на себя одежду. — Мне нужно покинуть нашу зону и выйти наружу.       — Ты спятила.       — Говорю же, тебе не понравится, — смотрит на Леонхарт так, будто та совсем её не знает. — Меня лишили пропуска, поэтому остаётся последняя надежда — отвлечь охрану и выйти за периметр. Ты в деле?       — Окончательно спятила.       — У тебя пластинка заела? — недовольно бубнит и продевает через голову сумку. Акицу открывает дверь, и девушки покидают её домашнюю обитель. — Серьёзно, Энни, ты мой последний шанс, к тому же охранники тебя обожают! Заговорить им зубы не составит труда!       — Ты же знаешь, что Леон всё равно обо всём узнает? — как последний аргумент, приводит Энни, но взгляд её подруги не сулит им ничего хорошего и понимающего.       — Главное, чтобы он обо всём узнал тогда, когда меня уже не будет в зоне. Со всеми вытекающими обстоятельствами я как-нибудь разберусь.       Уверенно кивает и прячет руки в карманы. Сегодня промозглая погода, неприятная такая, будто вот-вот и польёт дождь. Есть в нём, конечно, что-то удивительное и таинственное, но промокнуть перед рабочим днём не очень-то и хочется.       — А что насчёт твоей матери? Если информация о твоём визите в небезопасную зону упадёт прямиком на стол Джоаны? — Энни сдувает длинную чёлку с лица и смотрит в глаза подруги. — Она отстранит тебя.       — Знаю, ты пытаешься помочь, но давай без этих жутких предположений, — Акицу хмурится и начинает перебирать между пальцами монетку в кармане, стараясь переключить внимание на неё. — Говорю же, все вытекающие последствия на мне, я знаю, что рискую, но я обязана.       — Я бы пошла с тобой…       — Нет! Носителям титанов запрещено, слишком рискованно для тебя.       Акиямо и думать не хочется, что сделают с её подругой, если засекут за выходом из территории без разрешённых бумаг. Энни точно подведут под расстрел, а сама она отделается только отстранением. За долгие годы работы в лаборатории Акицу наворовала немало различных сывороток и реагентов и успешно хранит их в своём бункере на случай, если однажды ошибётся и это заметят другие. О таком думать тоже не шибко хочется, но девушка понимает свои риски и готова к ним, а вот подставлять близких — нет. Но только близких.       Перед входом в организацию подруги прощаются и расходятся по разным частям. Ей нужно будет отыскать Леона и рассказать обо всём, что она успела вчера изучить из открытой капсулы, но это постепенно, без спешки. Сначала подготовит рюкзак с продовольствием для побега и выполнит часть необходимой работы. Всё же она исполнительный сотрудник, обязана работать, у неё нет полномочий на свободу решений.       Уже внутри своей лаборатории Акицу с огромным удовольствием поглощает сэндвич и переключается на неразобранные мензурки. Нужно подготовить большой отчёт, а он сам себя не напишет, потому она сразу приступает к привычным экспериментам и записям в свой датпад. Только бы не утонуть в мыслях о предстоящей вылазке и не допустить ошибок.       Стеклянная дверь издаёт писк и отъезжает в сторону, Аки поднимает взгляд и тепло улыбается вошедшему.       — Ты чего от работы отвлекаешься? — снимает перчатки и отталкивается ногами от пола, проехав на стуле.       — Никакая работа не стоит внимания моей дочери, — Макито улыбается и начинает водить взглядом по лаборатории. — Молодец, всё держишь в чистоте и порядке.       — Могу тебя поздравить с получением гранта! — девушка радостно хлопает в ладоши и закусывает губу. — Твоя команда сделала огромный прорыв в изучении «лестницы к солнцу». Вот только, — она склоняет голову вбок и обеспокоенно прикусывает кожу губ, — не переживаешь, что этими достижениями они изменят вирус в худшую сторону для человечества?       — Дорогая, по большей части мои исследования — теория с небольшими щепотками практики. Нам так и не удалось приструнить почву с Парадиза. Сколько бы её нам ни привозили — все посаженные растения погибают в кратчайшие сроки. На изучение у нас есть первая неделя, а затем росток становится бесполезным.       — Но даже в этом случае мы обрекли мир на заражение.       Старший Акиямо учтиво кивает и как-то странно улыбается, словно знает гораздо больше. Она и понимает, что знает, но все эти эксперименты с вирусом не приносят ей морального удовольствия. Отец и без того знает, что его дочь мечтает изготовить вакцину, но категорически запретил этим заниматься.       — Давай не будем развивать тему дальше. У стен есть уши, Аки, всегда.       — Ага, да, конечно, — недовольно бубнит себе под нос. — Как обычно.       Злится, очень сильно злится. На все установки их общества, на то, что она не имеет права вкладывать силы в правильное русло. Она не может изменить этот чёртов мир, не умерев при этом! Как продолжать находить в себе силы, когда все вокруг против этих действий?       Её мысли разрываются такими вопросами, она даже забывает, что находится в лаборатории не одна. Всё окружающее вообще теряет всякий смысл, стоит девушке погрязнуть в подобных размышлениях. Отец, зная о привычках дочери, учтиво дотрагивается до её плеча и оставляет в одиночестве.       Из всех людей, что находятся рядом, только двое могут выслушать все переживания — Леон и Энни. Второй досталось с утра, а значит, Акицу необходимо в быстром темпе завершить отчёт и направиться в блок безопасности, которым командует её друг.       Зажав между зубов карандаш, Акиямо сосредоточенно печатает текст, хмуря брови. Эксперименты с остаточными сыворотками на сегодня закончены, как и подходит к концу сам отчёт.       Обрадовавшись успешной отправке файла, Аки спрыгивает со стула и рвётся в другую часть корпуса. Леон обязан знать, Леон точно не осудит. Нужно убедить его выпустить девушку к штаммникам.       На одном дыхании она открывает дверь с помощью общего пропуска и заходит в белоснежный коридор. На этом этапе её ноги значительно замедляются, а учащённое дыхание берётся под контроль. За стеклянными окнами, ведущими в кабинет Леона, много вояк. Значит, у него очередная планёрка. Акицу думает, насколько он взбесится, если она войдёт прямо сейчас?       Чему-то усмехается и щёлкает пропуском по замку, а затем перешагивает порог и под испепеляющий взгляд друга двигается к свободному дивану в стороне. Леон явно напрягается из-за вошедшей, она видит его настрой в позе: руки позади себя сцеплены, губы сильнее поджаты, морщинка прорезается между бровей.       — Хотя нет, морщинка у тебя всегда, — тихо и под нос резюмирует сама себе и закидывает ногу на ногу в ожидании.       Ждать долго не приходится, Акицу попадает под самый конец скучного мероприятия, Леон уже выпроваживает всех присутствующих.       — Акиямо, — цедит сквозь зубы, — то, что я дал тебе допуск в мой отдел, не означает, что ты можешь расхаживать здесь в домашних тапочках.       Девушка уже вскакивает, чтобы оправдаться, но видит, что и вправду стоит в лабораторных тапочках. Не домашних. Хотя, думается ей, Леон имеет совсем не это в виду. Она дёргает плечами и поднимается с места, быстро добираясь до командира.       — Вчера мы с Энни вскрыли капсулу.       — Подготовила реагент?       — А как же! — радуется той мелочи, что он первостепенно замечает, но быстро мотает головой, словно выкидывает из неё мысли. — Они продолжают эксперименты, Леон. С вирусом.       Подчёркивает последнее, намекая на всю важность. Мужчина и без того осознаёт и чувствует на себе весь спектр жутких последствий от услышанного.       — Животные, да даже насекомые! Ты только представь, какие элементы будут вариться в этом компоте! Я обязана узнать большее, обязана что-то сделать, мы должны исправить ситуацию. Я готова рискнуть своей жизнью.       — Я не выпущу тебя за зону, — читая дальнейшие мысли, предрекает Леон.       — Ты же понимаешь, что я выйду туда. С тобой или без.       — Подставлю рядом с тобой человека.       — Что, у тебя мою задницу контролировать нет времени? — немного смягчаясь, шутит и вновь предаётся тревожным думам. — У меня есть план, я изучила схемы сгоревшего здания, знаю отходы, знаю камеры, где можно спрятаться.       — И что дальше? — он выгибает бровь и буравит девушку взглядом. — Закроешься ты в камере от заражённых — как будешь выбираться? Или с собой захватишь годовой паёк?       — Может, и захвачу, — бубнит под нос и, как нашкодивший ребёнок, опускает глаза в пол.       У Леона теряется терпение от беззаботности, стоящей перед ним. Да её можно смело назвать смертником! Он точно знает, что Акицу не готова, просто не сможет противостоять толпе штаммников. Даже для него понадобится вся сноровка, чтобы уйти от них живым, а что она? Юношеский максимализм. Так, ей пора взрослеть.       Мужчина проводит ладонью по волосам и садится в кресло. Барабанит пальцами по столу, задумываясь, а в глазах Акиямо огонь надежды загорается. Нет уж, не об этом тот размышлял, чтобы уступать ей в дороге, которая приведёт девчонку к смерти.       — Аки, если тебе это так важно — я могу отправиться на твою разведку. Дашь мне все карты, схемы, покажешь место, которое хотела изучить, — устало говорит и смотрит на неё. — У меня хоть есть шансы.       — Исключено! Я не буду рисковать тобой!       — Ты сама себя слышишь? — повышает голос, но быстро берёт себя в руки. — Для меня ситуация аналогична — я никогда добровольно не поставлю подпись на твоей смерти. Ты не пойдёшь туда со своей боевой подготовкой.       — Когда возвращается твоя группа из экспедиции? — слишком резко переводит тему, и Леон сводит брови на переносице. Любит она вот так, думает он, перескакивать. — Уже известна дата?       — Ожидаю группу Порко в течение двух недель, но может варьироваться. Неделя, две, три… Примерно так. А что?       — Моя чуйка говорит, что в этот раз они доставят нам информацию, — поджимает губы, задумываясь. — Ты предупреждал Порко, чтобы весь доклад падал изначально на твой стол?       — Эта процедура и так происходит именно в такой закономерности.       — Леон, ты понял, о чём я, — садится попой на стол, вытаскивает ноги из тапочек и опускает их на край стула, где он сидит. — Если будет что-то важное — это не должно дойти до верха. Парень верен тебе?       — Да, — быстрый и чёткий ответ. — Я доверю своему отряду жизнь, как и отдам её за них.       — Знаю, — вздыхает и заправляет прядь чёрных волос за ухо. — Тогда всё хорошо, будем ждать.       — И никаких попыток выбраться наружу?       — Я не буду с тобой об этом разговаривать.       — Акиямо.       — Бе-бе-бе, ничего не слышу!       Она театрально накрывает уши ладонями, строя на лице гримасу, и спрыгивает со стола, желая быстрее ретироваться, вот только Леон не позволяет. Хватает за запястье и на автомате дёргает на себя, из-за чего девушка оказывается на его коленях. Её щёки мгновенно вспыхивают, но больше никак не реагирует.       — Твой зад должен быть в безопасности, хорошо? — мужчина внимательно рассматривает мельтешащие чёрные омуты. — Не добавляй мне работы, умоляю. И так не высыпаюсь.       — Могу приготовить тебе тот напиток из трав. Хочешь?       — У меня ещё остался. Видимо, организм свыкся и больше не подаётся на эти уловки.       — Ну, раз мы всё решили, — осторожно начинает Акицу и медленно сползает с его колен. — Я тогда пойду работать.       Дружеским жестом тормошит его волосы и ныряет в свои тапочки, а затем мчится к выходу.       — Я за тобой слежу, — вдогонку окрикивает Леон, но Акицу уже находится за дверью и делает вид, что ничего не слышит. Она быстро добирается до своей лаборатории и жмёт кнопку, означающую её обед, а затем бежит на улицу.       Погода не исправляется и всё ещё пасмурная, но это ей даже на руку. Добирается до тренировочной зоны, где и находит Энни. Она стоит у манекенов и отрабатывает удары. На ходу Акицу стягивает зубами резинку с запястья и затягивает на голове плохо получившийся хвост. Рукава белого халата тоже подворачиваются до локтей в немой подготовке.       Энни останавливается и с усмешкой наблюдает за решительно приближающейся подругой. Леонхарт приобнимает манекен и скептически оглядывает девушку.       — Ты чего тут забыла?       — Эй, я часто тебя навещаю, не упрекай меня в этом, — изображает сердитость, но быстро расплывается в улыбке. — Проведи мне тренировку. Давно с тобой этим не занимались, хочу вспомнить все свои навыки.       — А они у тебя когда-то были?       — Перестань! — небольно задевает кулаком плечо Энни. — Я серьёзно, мне нужна тренировка. Хочу проверить правдивость слов Леона.       — Так, теперь начинаю понимать, — она кивает и отступает от манекена. — Для начала — сними этот проклятый халат.       Энни не щадит Акицу, да и никогда не занимается подобным с другими. Неважно — подруга, знакомый, враг… Для всех одна техника. Она ловко варьирует от выпадов учёной, часто внося поправки и делая ей замечания.       Аки не сдаётся, кружится, как может, выставляет блоки, даже отжимается по командам подруги, лишь бы прочувствовать свою физическую подготовку. Все слова Леона против воли разъедают сознание, вселяя в него больше страха. Она готова выбраться за зону, но теперь внутри неё взрастает зерно сомнения.       Что, если она и правда не вернётся? Тогда к чему были все усилия?       Девушке необходимо сохранить свою жизнь и знания, кроме неё, никто не закончит начатое. Да, Леон на её стороне в вопросе разработки вакцины, как и Энни, вот только она одна из этой компании обладает знаниями, которых нет у других.       Если и получится обнаружить существование первого иммунного — именно Акицу должна будет разработать вакцину. Нельзя доверять другим, слишком опасно. Именно из-за этого она не подключает к своей работе учёных, как ни пытается сблизиться. Все хранят гласные правила корпорации.       Как только она переступит порог своего такого знакомого пространства, шагнёт в мир, где возможно всё — вот здесь её и настигнут. Заражённые. И она не готова, не готова дать им полный отпор, как и предрёк Леон. Чтоб его.       Безумные мысли, конечно, но куда более реальные, чем те холодные формулы, с которыми Аки работала до этого. Мысль о том, что шаг в непредсказуемый мир может привести к столкновению с ужасом, с этим мерзким, неприручённым страхом, вызывает дрожь в теле. Её ученый ум будто застывает в этой ловушке между рациональностью и иррациональностью. Страх, что она действительно не готова, что за её исследованиями может скрываться не просто недоразумение или ошибка, а ошибка в масштабе человеческой жизни.       Оскверняющие разум мысли давят со всех сторон, вызывая то ли тошноту, то ли предвкушение. Она ведь и правда хорошо всё продумала: изучила карту здания, дорогу до неё, расположение блоков внутри. Но тренировка с Энни, которая проходит сейчас, подло напоминает, что девушка и правда лучшая лишь из остальных рядовых учёных, но никак не бойцов. Как с её данными Леон согласится взять её с собой на экспедицию? Никак.       В очередной раз придётся прибегать ко лжи ради чего-то большего.       Акицу останавливается и опускается на корточки, стараясь восстановить дыхание от столь сумбурной тренировки. Энни тоже даёт себе перерыв и отправляется за водой, предварительно предупредив подругу, что будет недолго.       А Акиямо просто закрывает глаза и представляет этот мир, в котором существует: брошенные улицы, разрушенные здания, ушедшие в небытие технологии, лица людей, которые уже не могут быть людьми. Мозг, скрывшийся в мрак, который теперь полностью за пределами её понимания. «Я обязана выйти туда, да?» — снова и снова спрашивает себя, хотя ответа не находит.       Но не рискуя — ничего не добиться. Акицу уже давно возложила на себя это бремя со всеми рисками для собственной жизни, лишь бы добиться немой справедливости. Ей претят все эксперименты над жителями в Парадизе, претит то, на что обрекали решения её страны. Она мечтает всё исправить. Возможно, даже посеять раздор в корпорации.       И для этого ей явно придётся попрощаться с тем, что остаётся позади. Тот мир, который она обрекает, стоит перед ней как святилище, где её разум под защитой, но внутреннее напряжение растёт, и вот это желание бросить вызов страху, выбраться за пределы своей зоны комфорта становится невыносимым. Она видит себя в лаборатории — со всеми её безопасными гипотезами, но что-то в душе требует большего. Это момент, когда интуиция подсказывает, что так долго сидеть в безопасности — это не жизнь, а ожидание конца. И «Амбрелла» явно приведёт всех к нему.       — Чёрт, ну и наразмышляла я тут, — трёт шею и поднимает взор к небу. — Странно, все живём под одними облаками, но так по-разному.       — Держи, выпей и станет легче.       Энни оказывается под боком и передаёт в руки девушки флягу с холодной водой. Аки пьёт, раздражая горло от столь больших глотков, но не останавливается и осушает предмет до конца.       — Насколько они пугают? — задаёт вопрос, а Леонхарт не сразу ловит суть. — Штаммники. Ты ведь уже сталкивалась с ними там, за территорией. Я лишь изучала их мёртвые тела, когда никакой угрозы для меня не было.       — Ну, твари не из приятных, скажу я тебе, — она усмехается и тяжело вздыхает. — В самый первый раз я замерла. Было пугающе не увидеть в глазах напротив жизни. Ну, знаешь, сражаться с людьми — это одно дело, а вот с заражёнными… Будь моя воля — не пересекалась бы с ними больше. У них нет усталости, нет потребности в передышке, эта волна просто сносит тебя, не оставляя после себя ничего.       — Но ты осталась.       — И это меня изменило.       — Агхк, — Аки запускает пальцы в волосы и слегка оттягивает их. — Как всё тяжело. Родись я в обычной семье — стала бы так стремиться к целям? Может, была бы посчастливее.       — Ой, не начинай, — Энни закатывает глаза и бодает плечом подругу. — У тебя приступ желания поныть, это нормально, но я не знаю человека упорнее тебя. Ты же как таран! Всё снесёшь на пути.       Акицу не выдерживает и начинает громко смеяться, наконец-то получив долгожданное спокойствие. Хотя бы в эту минуту.