5. Побег

      Медленно, но верно всё идёт по её плану. Акицу убеждает Леона, что её желание отправиться на остров вместе с ним исчерпало себя, вместо этого девушка профессионально входит в роль человека, который решил направить все свои силы и сноровку на подготовку помещения для будущего приезда иммуника. Как Леон того и хотел.       Каждый раз, когда мужчина заходит проведать подругу в лаборатории, та учтиво включает заранее проработанный алгоритм поведения, чтобы Кеннеди ни за что не учуял ложь, которой Акицу оплела всех вокруг, словно коконом. Он не должен ничего заметить ни в её голосе, ни в жестах, ни во взгляде. Акицу просчитывает каждый шаг, чтобы не облажаться.       Каждое утро начинается с отчётов. Её подписи чёткие, ровные, всё вечера — имитация усталости и показная лояльность к новому отделу. В отделе биоаномалий она работает до поздней ночи, но никто не знает, что параллельно девушка проверяет маршруты транспортных шлюзов и перепрашивает код доступа на один из списанных грузовиков, чтобы добраться до порта к кораблю.       Леон заходит всё реже из-за занятости сборами. Так всегда: перед отправкой в долгую экспедицию всем членам отряда необходимо пройти профподготовку, сдать анализы и заслужить своё место. Теперь Леону только и остаётся, что бросать Акиямо короткие фразы: «Не лезь, Аки»; «Занимайся подготовкой к моему возвращению»; «Не наделай глупостей». И каждый раз она кивает и улыбается.       До отправки отряда на Парадиз остаётся восемь дней. Ровно через восемь дней Акицу предпримет невозвратное действие и у неё больше не останется права на ошибку. На кон поставлено слишком много, возможно, даже всё.       Девушка только-только заканчивает с вечерними отчётами и катается по пустому кабинету в своём кресле. Туда-обратно. Все сотрудники отправились по домам около двух часов назад, а она задержалась. Как обычно, лишь бы играть роль идеальной дочери.       Держит в руках мятый лист бумаги, весь исписанный множеством разных позиций, которые она собирала в одну-единственную сумку, надёжно спрятанную под кроватью в своём бункере. Эту вещицу Акицу умудрилась стащить из военного блока Леона, так как ткань сумки с кевларовым волокном, на ней термостойкие молнии, система автономной герметизации для случая утечки биологических реагентов. Внешне — обычная экипировочная сумка без опознавательных знаков. Внутри — будущее или, по крайней мере, шанс на него.       Акицу хмурится и начинает перепроверять собранное, чтобы ничего не забыть.       Стабилизатор 2-РМН — основной компонент, необходимый для сохранения структуры крови носителя иммунитета при транспортировке. Работает в широком температурном диапазоне, подавляет распад белков.       Реагент Вальдштейна — синтетическая основа, способная выявлять следы мутагенной активности на молекулярном уровне. Акицу модифицировала его под особые штаммы вируса, на базе которых строилась нынешняя эпидемия.       Гель-консервант — биологически инертная среда для хранения активных клеток. Должен использоваться сразу после взятия образца крови, чтобы сохранить «живую» плазму иммунника в естественном состоянии.       Пять предварительных пробных сывороток, собранных на базе антимутагенов. Акиямо протестировала их на биоматериалах в лаборатории. Никакая из них не панацея, но каждая может стать основой, если соединить её с кровью иммунника.       Иммуноадаптивный бустер X-4 — экспериментальная добавка, разработанная её отцом ещё до официального начала эпидемии. Не прошла клинические испытания, но по теории может стимулировать выработку антител, имитируя ответ иммунной системы на вирус.       Антикоагулянт L-Flex — для того чтобы кровь донора не свернулась в течение первых тридцати минут, если ей придётся работать в полевых условиях.       Седативы малой дозировки, в случае если носитель иммунитета окажется в состоянии аффекта или шока. Антивирусные таблетки четвёртого поколения, скорее, символическая защита, они были почти бесполезны против новых штаммов, но Акицу знает: иногда даже иллюзия контроля помогает выжить. Пара инъекторов с адреналином и стимулятором нейроактивности на крайний случай, если ей самой понадобится сохранить работоспособность в условиях критической усталости или ранения.       Портативный анализатор крови — старая модель, но доработанная. Может сканировать состав прямо в полевых условиях и выдавать мгновенные данные. Работает от автономного источника питания и не передаёт сигнал.       Набор стерильных шприцев, пинцетов, пробирок и биозамков для временной герметизации образцов.       Мини-лаборатория — складная платформа для экспресс-экспериментов. Работает до сорока часов без подзарядки. Позволяет начать разработку вакцинной матрицы, если будет найден нужный биоматериал.       Акицу смотрит на всё это, и сердце сжимается. Каждая вещь — билет в одну сторону, она берёт их с собой, потому что верит: иммунник реален, и она обязательно создаст вакцину.       — Будь ты проклята, «Амбрелла», — шепчет самой себе и откидывается на спинку кресла.       — Был уверен, что найду тебя здесь.       Девушка слегка подпрыгивает и тут же прячет скомканную в кулак бумажку в карман лабораторного халата.       На лице тут же отражается удивление, ведь на пороге кабинета стоит сам Порко Галлиард, носитель титана «Челюсти», второй по важности в отряде Леона и по совместительству её бывший.       — Ты точно со мной говоришь? — с неким пренебрежением в голосе отзывается и оглядывается по сторонам, будто в комнате есть кто-то ещё.       — Брось, Аки, мы не враги друг другу, — давит улыбку и делает шаг в помещение. — Меня отправили к тебе в связи с головной болью, ты же у нас работала над созданием таблеток для таких, как я.       Акицу фыркает, не отрываясь от кресла, будто Порко является чем-то вроде надоедливого шума вентиляции: привычный, но раздражающий. Она медленно, с намеренной ленцой, доезжает на стуле до отдельно стоящего ящика и достаёт блистер таблеток.       — Ты всё ещё умеешь заходить без стука, — бурчит девушка и поворачивает кресло лицом к Порко. — Да, я работала над адаптивными нейростимуляторами. Если тебя прислали, значит, всё действительно плохо.       — Ну, ты же знаешь, у нас у всех бывают плохие дни, особенно перед выездом в адскую зону, — фыркает, облокотившись на косяк. — Я, кстати, думал, ты поедешь. Леон говорил, что ты очень рвалась.       Акицу закусывает внутреннюю сторону щеки, тщательно подбирая выражение лица. Ни холодное, ни тёплое — нейтральное. Только нейтральное. Но внутри что-то неприятно колет. Одна мысль, что Леон делится её стремлениями с кем-то ещё, даже с теми, кому он полностью доверяет, вызывает приступ тошноты.       — Передумала, — коротко отрезает. — Кто-то должен остаться и встретить вас, когда вы вернётесь с телами. Или без.       Порко кривится, но не отвечает сразу. Несколько секунд в помещении царит гнетущая тишина, лишь тихое жужжание оборудования и слабый треск неоновых ламп над потолком.       — Ты всё такая же, — мотает головой, уткнувшись взглядом в собственные пальцы. — Целиком и полностью в работе, не видишь дальше пробирок. Слегка ядовитая и эмоционально сжатая в кулак, — выносит вердикт и подходит ближе. — Ты правда не поедешь? Не потому что Леон не разрешил, а потому что сама приняла такое решение?       — Работа — мой приоритет, я не оставлю её.       — Точно, — грустно усмехается и смотрит на неё. — Именно поэтому я тогда ушёл. Знал, ты никогда не выберешь меня по-настоящему. Ни меня, ни нормальную жизнь.       Акицу поднимается с кресла и хватает пальцами кружку, после чего добирается до бойлера и активирует кнопку подачи воды.       Ей не хочется обсуждать прошлое, не хочется разговаривать с ним, не хочется вновь выслушивать осуждения её выбора. Никто, кроме самой Акиямо, не сможет оказаться на её месте. Никто не ощутит тяжесть такой ноши.       — Две штуки, запить холодной водой, не смешивать с алкоголем.       Порко берёт таблетки, едва коснувшись её пальцев. Короткое, почти незаметное касание, но оно будто искрит в воздухе. На мгновение Акицу ощущает, как в груди что-то болезненно сжимается.       Чёртовы воспоминания.       — Раз уж ты так настаиваешь, буду соблюдать инструкцию, доктор.       Он залпом выпивает воду, проглатывает таблетки и ставит пустую кружку обратно на край стола чуть громче, чем следует. Глаза у него при этом слегка подёрнуты тенью. Акицу, заметив это, лишь качает головой, вернувшись к своему креслу.       — Доволен? — спрашивает, усевшись и поджав одну ногу под себя. — Спасена ещё одна важная голова с титановым содержимым. Твоя важность неоспорима для корпорации.       Порко усмехается, чуть покачав головой.       — Острый язык, как всегда. Я бы, наверное, соскучился по нему, если бы не знал, что за ним прячется.       — Не начинай, — перебивает и закатывает глаза. — Можешь быть свободен. Серьёзно, уходи, Порко, уже поздно, а ты, как известно, плохо переносишь бессонницу перед отплытием. И вообще, мы же теперь чужие люди. Так легче, правда?       — Тебе — возможно. Мне? Не уверен, — парень задерживается у двери на секунду. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       — Всегда знала, — отвечает быстро, почти на автомате.       — Не всегда, — усмехается он, не глядя, и выходит.       Дверь за ним мягко закрывается, Акицу остаётся в тишине. Несколько секунд она просто сидит, глядя в пространство, а потом решает, что на сегодня её рабочий день явно подошёл к концу.

* * *

      — Руки ровнее, — Энни обходит девушку и тыкает пальцем в её плечо. — Плечи расслабь.       Акицу понятливо кивает и выполняет все указания, после чего начинается очередной спарринг между подругами.       К физическим нагрузкам привыкать сложно, но, как оказывается, весьма быстро, если прибегать к ним регулярно. Аки необходима выносливость, она совершенно не планировала становиться обузой после того, как её план по отбытию вскроется перед Леоном. А вскроется он сразу же, как только девушка проникнет на корабль и тот отойдёт от порта.       Поэтому каждую тренировку с Энни она воспринимает чуть ли не как бой насмерть. Не только из-за вложенных и потраченных сил, скорее, ради привычки выживать в любой схватке. К этому она обязана подготовиться.       Подруги сражаются молча, лишь удары, захваты, короткие выкрики команд. Акицу всё больше и больше устаёт, стараясь не показать этого, но Энни наблюдает чересчур внимательно. Внимательнее, чем может кто-либо другой.       Спарринг заканчивается неожиданно не потому, что одна из них сдалась, а потому что Энни резко отступает, выпрямляется и, сложив руки на груди, дарит Акиямо холодный взгляд.       — Что-то с тобой не так.       Акицу замирает.       — В смысле?       — Ты понимаешь, о чём я.       — Просто устала, — отвечает чуть быстрее, чем хочется. — Много работы, и Порко сегодня мозг выел. Зашёл ко мне в кабинет, представляешь?       Старается перевести тему, но Энни смотрит внимательно. Не верит. Она чувствует ложь, пусть даже та и облекается в привычные интонации.       — Я тебя знаю, Аки, и прекрасно вижу, когда ты что-то скрываешь.       Акицу опускает взгляд, несколько секунд они молчат, только капли пота стекают по виску, и сердце всё ещё колотится в груди после боя. Энни заслуживает правды, даже если та слишком опасна для того, чтобы произносить её вслух, но лучше оставить её хоть с какими-то ответами, думается Акиямо, чем исчезнуть, не сказав ни слова.       — Энни, — тихо начинает и обхватывает плечи руками, словно в помещении становится холоднее. — Через восемь дней я уйду. На корабль. Без меня он не уплывёт.       — Уйдёшь? — переспрашивает, словно проверяя, правильно ли слышит. — Ты собралась нарушить приказ матери? Оставить всё и сбежать?       — Это не побег, — выдыхает устало и проводит ладонями по волосам. — Я иду за шансом. Иммунник существует, он на Парадизе, если есть способ спасти остатки мира… Я не могу просто сидеть и ждать.       — Леон ничего не знает? — спрашивает Энни, уже заранее зная ответ. Кеннеди ни за что не позволит её подруге отплыть вместе с его отрядом. Запер бы в ближайшей камере, если не хуже.       Акицу качает головой.       — Он думает, я осталась, чтобы работать, — опускается на пол и подтягивает к себе коленку. — И я слишком хорошо сыграла, чтобы он усомнился.       — Не слишком хорошо, — Энни грустно усмехается. — Ты забыла, как я хорошо тебя знаю, и прекрасно чувствую, когда ты врёшь. Скажу тебе, ты в этом преуспела.       — В день отправки я проникну на корабль. Воспользуюсь одним из транспортных грузовиков, подам ложный код, пройду в порт. У меня всё готово.       — Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться?       — Понимаю, конечно, я не глупый человек, но если не попробую, то сойду с ума. Я же знаю, что носитель иммунитета существует, и если он на Парадизе… Мне необходимо попасть туда и создать вакцину.       — В одиночку?       — Не совсем, — Акицу мотает головой и тянет улыбку. — Леон не отвернётся, когда поймёт, что я никуда не денусь.       Энни опускается рядом, сжимает пальцы в замок, потом снова разжимает. Видно, как внутри неё борются противоречия.       — Ты с ума сошла, — наконец говорит она. — А если ты погибнешь?       — Постараюсь этого не допустить.       Подруга медленно качает головой, потом придвигается ближе и неожиданно обнимает её. Для Акицу это в новинку, так как Энни не жалует физической эмпатией даже её. Оттого касание становится таким дорогим и сокровенным.       — Ты психопатка, — шепчет Акицу в ухо. — Но если ты всё решила, то переубеждать тебя бесполезно.       — Это благословение? — Аки пытается пошутить, но голос предательски дрожит.       — Почти.       Они обе тихо смеются и прижимаются друг к другу настолько близко, насколько позволяют их тела. Никто из них не говорит вслух, что расстаются, возможно, навсегда. Так за тренировками с Энни и подготовкой пролетает незаметно неделя.       А потом настаёт день отправки.       Леон собирает отряд: шестеро человек, включая его самого. Они выдвигаются ночью, как этого и требует протокол. Он успевает попрощаться с Акицу до отбытия, девушка тогда крепко стискивает его в объятиях и берёт с него обещание вернуться живым.       Он ничего и не подозревает.       После прощания он уходит, а через тридцать минут уходит и она.       Под псевдонимом Рэйко Анами на грузовом транспорте под видом вспомогательного наблюдателя, направленного на объект отплытия, для помощи при погрузке всей провизии. Её код проходит, подпись фальшивая, но система не выявляет подмены, потому что Акицу сама внедрила нужные изменения в архив два дня назад.       В эту ночь на корабле холодно. Пол залит тусклым синим светом, пахнет пылью и топливом. Акицу сидит в грузовом отсеке, уткнувшись в колени. Сердце стучит — спокойно, но с каждой секундой всё громче. Она не знает, что ждёт её на Парадизе, но знает, чего ждать здесь, если не поедет: гибель, система, медленный конец науки, затоптанной приказами и политикой.       Когда корабль отплывает от гавани и проходит достаточно времени, при котором транспорт не смогут развернуть обратно, Акицу перемещается из грузового отсека в каюту Леона, лишь бы поскорее дать о себе знать и пропустить через себя весь гнев.       Леон стоит на корме, глядя, как линия берега тонет во тьме горизонта. Всё готово: отряд распределён по зонам, каждый получает своё задание, провизия размещена с точностью до грамма, карты маршрута откорректированы. Больше ничего держать не нужно, ему позволено отдохнуть.       Мужчина проходится по кораблю, проверяя, как по привычке, — лично. После последней проверки молча кивает технику, закрывает датпад и направляется в свою каюту.       Ему по-прежнему не верится, насколько он успел прикипеть к Акицу, что начинает скучать с каждым шагом в этом безлюдном коридоре. Девчонка точно натворит неприятностей, пока его не будет, лишь бы не засветилась.       Леон прокручивает в голове их последнюю встречу. Её глаза, выражение лица, слова прощания, то, как тонкие руки с особой нежностью сжимают его, словно не хотят отпускать. Он тогда не придал этому значения, потому что голова была забита отбытием, а теперь, в этой тишине, начинает сомневаться. Почему не задержался с ней дольше? Почему не сказал ничего стоящего?       Он действительно скучает, потому что знает — впереди долгие месяцы разлуки, экспедиция может занять не один год, а может, и всю остальную жизнь, если что-то пойдёт не так и они застрянут там. Что, если она всё-таки не успеет его встретить? Что, если он подведёт и не найдёт иммуника? Что, если она успеет построить иную жизнь за время его отсутствия?       Леон резко останавливается и даёт себе мысленную оплеуху. Что ещё за мысли?       Проводит рукой по лицу, доходит и останавливается у двери своей каюты, чтобы откинуть тяжёлую защитную защёлку и толкнуть створку внутрь. Вот только защёлка уже открыта, а это значит…       Дверь открывается, а мужчина замирает.       Акицу сидит на его кровати, сжимает в руках огромную сумку, волосы слегка растрёпаны, а на лице виноватая, почти детская улыбка.       — Привет, — тихо произносит, будто не нарушала ни приказов, ни границ, ни чужого доверия. — Не злись.       Внутри Леона всё обрывается.       — Я тебя сейчас на корм рыбам отправлю, Акиямо! Доберёшься до дома вплавь!       — Прости, — старается говорить мягко, но Леону это отнюдь не помогает. — Я же знала, что ты не позволишь, поэтому взяла всё в свои руки.       Он смотрит на неё, как на привидение. Пульс бешено стучит в ушах. Всё, что он только что оставил позади: контроль, порядок, уверенность — рушится. Она здесь, и она не послушалась.       — Ты в курсе, что тебя ждёт по возвращении? — Кеннеди не унимается, пытается вдолбить в чёрную макушку всю серьёзность ситуации. Его явно раздражает эта притянутая лёгкость и излишняя самоуверенность, которой так кичится Акицу. — А я напомню: тебя разжалуют, а ещё хуже — отправят в качестве испытуемого.       — Я не вернусь в Марли без готового антидота, а с ним, я надеюсь, мама пересмотрит моё наказание.       — Ты невыносима.       Леон отворачивается от неё и впивается пальцами в стол. Надо бы успокоиться. Его за такое тоже по головке не погладят, а значит, он и сам рискует. И как он только умудрился проглядеть её план побега? Следил ведь, читал эмоции, но оказалось без толку. Одни неприятности, да и только.       Мужчина массирует переносицу, шумно выдыхает и вгрызается взглядом в ожидающую хоть какой-то реакции Аки.       Она поднимается на ноги и шагает ближе к нему, опускает ладонь на напряжённое плечо и слегка сжимает.       — Прости, что соврала, — виновато поджимает губы и смотрит на него. — Но я не могла поступить иначе.       — Есть условия, Акицу, — поворачивает лицо в её сторону и врезается в два чёрных омута, которые явно горят желанием затянуть его на дно. — Слушаешься меня беспрекословно, поняла? Я не шучу, твой опыт с имитацией заражённых ничто в сравнении с настоящими и титанами.       — Хорошо.       И Акицу действительно намеревается слушать Леона, ибо не хочет помереть при первой возможности.