6. Часть команды, часть корабля

      Леон предлагает Акицу заселиться в каюту к Джилл, но девушка категорически отказывается от этой идеи, потому что уверена, что Валентайн — плохой компаньон для неё в длительном плавании. Поэтому она размещается на соседней свободной койке Леона и ни о чём не жалеет, чего нельзя сказать о самом мужчине.       Каждая ночь для Леона превращается в мини-пытку.       Он ворочается на своей узкой койке, прислушиваясь к едва слышному дыханию Акицу. Она спит спокойно, будто её внезапное прибытие сюда — не смертельное нарушение приказа, а невинная шалость. Иногда она что-то бормочет во сне, иногда утыкается носом в подушку и закутывается с головой в одеяло, будто находится не на военной субмарине, а в тёплом доме под присмотром домочадцев. На самом деле, мужчина впервые видит, как она спит в горизонтальном положении. То, что он часто застукивает её спящей за собственным столом в лаборатории, не считается.       Леон же спать не может. Всё его существо трепещет от внутреннего напряжения. Проблема не только в ответственности, не только в дерзости и рискованности Акиямо. Проблема в ней, слишком живой, слишком настоящей, слишком… рядом. Такие мысли явно не входят в список размышлений перед сном.       На третий день он наконец срывается.       — Ты издеваешься, Акицу? — шипит сквозь зубы, когда девушка снова разваливается поперёк своей койки, закинув ногу на его матрас.       Аки открывает глаз и смотрит на него сонно, лениво.       — Мне так уютнее. С тобой рядом тепло. Не ругайся, — говорит как самую обыденную вещь.       Он вскакивает и начинает быстро натягивать куртку.       — Я пойду в машинное отделение. Хотя бы там никто не будет пытаться использовать меня как грелку.       — Леон, — она садится, волосы растрёпаны, голос становится мягче. — Я же знаю, что ты не злишься по-настоящему. Хватит быть букой.       Он замирает. Злится ли он? Да. Но не на неё. На себя. На то, что позволил ей стать чем-то иным в своей голове, чем просто раздражающей подругой. На то, как быстро стираются границы между «надо» и «хочу». Особенно в её присутствии.       — Это всё равно неправильно, — наконец выдавливает из себя, не поворачиваясь. — Ты ставишь под угрозу миссию и ведёшь себя несерьёзно.       — Я сама давно под угрозой, с тех пор, как родилась в своей семье, Леон, — Акицу недовольно убирает ногу на свою половину койки. — А сейчас я хотя бы делаю что-то важное. Вместе с тобой. Разве это не стоит риска?       Кеннеди резко оборачивается, будто каждое её слово бьёт током по нервной системе. Его взгляд в полумраке каюты становится жёстче, в нём мечется буря, которую он не может себе позволить выразить. Ни словом, ни действием.       — Важное? — глухо усмехается, не веря в спокойствие, которое звучит в её голосе. — Ты считаешь, что поступаешь правильно, только потому, что хочешь быть полезной? Что, если ты умрёшь здесь, в открытом море, или сдохнешь где-нибудь на заражённой территории, это всё ещё будет «важным»?       — Если это спасёт кого-то — да, — бросает в ответ, нахмурившись. — Я не стеклянная. Перестань видеть во мне ребёнка, которого надо изолировать от мира.       Ей явно не нравится такая чрезвычайная опека. Что ему станется? Она уже на корабле, уже плывёт на Парадиз, уже никуда отсюда не денется. Так чего он так взъелся?       — Не ребёнка, Акицу, — мужчина гулко вздыхает и прикрывает глаза. — Человека, за которого мне страшно. И ты не представляешь, как это всё усложняет.       Молчание вновь повисает между ними, на этот раз более тягучее, чем в любую из предыдущих ночей. Даже гул двигателей где-то в глубине корпуса кажется затихающим, словно субмарина прислушивается к их разговору.       — Я не хотела, чтобы тебе было страшно, — наконец выдавливает. — Я просто хочу изменить мир.       Эти слова звучат тише, чем шум вентиляции, но Леон слышит их слишком отчётливо. Слишком честно.       Мужчина тяжело выдыхает и садится обратно на свою койку, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях, слегка ероша волосы. Всё чертовски сложно, сложнее, чем любая миссия, заражение или бой с очередным биооружием. Потому что это не угроза снаружи.       — Я просто не могу позволить тебе умереть, понимаешь? — глухо произносит он, не поднимая головы. — Ни здесь, ни позже, нигде. Ты хоть представляешь, что нас ждёт на острове? Там не будет поблажек. Ни тебе, ни мне.       Акицу молча смотрит на него, и вдруг вся её обычная дерзость испаряется. Она подходит к нему и аккуратно присаживается рядом, так, чтобы не касаться, но быть достаточно близко.       — Я это знаю, — говорит тихо и опускает голову на его плечо. — Мне тоже страшно, Леон. Просто я не умею так отступать. Не умею быть в стороне, когда можно что-то изменить. Не прячусь за закрытыми дверями и не слушаю, как снаружи рушится мир.       Он поднимает голову, устало глядя на неё. В девичьих глазах нет упрёка, одна решимость и искра, которую он знает с самого начала. Ту самую, из-за которой когда-то решил: эту девчонку лучше держать рядом, чем позволить миру сожрать её.       — Иногда я думаю, что ты меня однажды просто похоронишь, — хрипло усмехается и медленно мотает головой.       — С твоей живучестью? Не дождёшься, — Акицу тихо смеётся и щипает его под бок. — Сначала доведу до белого каления, потом — возможно.       Леон морщится, но всё же хмыкает.       — Ты неисправима.       — Именно!       — Всё, спать, завтра рано у нас брифинг по выходу на берег. Если ты хоть на минуту опоздаешь, то я лично запру тебя в грузовом отсеке.       — Договорились, — девушка улыбается, довольная, и снова устраивается на койке, на этот раз аккуратнее и прижимая ноги к себе. — Только разбуди меня.       В эту ночь Леон засыпает впервые с момента отплытия.       Солнце едва пробивается сквозь мутные облака, отражаясь в стальном корпусе корабля. Над морем повисает тревожное молчание. Леон стоит перед своей командой, собрав их на открытой платформе надстройки. Ветер теребит края его куртки, а глаза, ясные и холодные, сканируют лица. Семь человек, семь историй и одна цель: выжить на Парадизе и принести оттуда то, ради чего рискуют всем — иммунную кровь.       — Итак, — начинает он, глядя поверх своего датпада. — Через четыре дня мы впервые выйдем на берег. Район эвакуации — северо-западная часть острова. По разведданным, заражённых здесь меньше, чем в остальных секторах, но это не повод расслабляться. Парадиз — территория непредсказуемая. Кто делает шаг в траву без разрешения, тот корм для мутантов. Ясно?       — Яснее некуда, — отзывается Ронан Ливотти, крутя снайперскую винтовку в руках. У него рыжие волосы, и веснушки по всему лицу забавно играют под лучами солнца. — У меня уже давно чешется палец.       — Только не меня, Ливотти, — подаёт голос Лиам, откинув со лба светлую прядь. — Я ещё не подписывал завещание.       Акицу бросает взгляд на мужчину. Всех членов отряда она хорошо знала задолго до нынешней экспедиции, так как тесно дружит с Кеннеди и является частым гостем в его корпусе. Лиам Редфилд — самый весёлый из собравшихся, с ним Акиямо часто устраивает дружеские посиделки над игрой в карты. Он отличается высоким ростом, крепким телосложением и, в отличие от своего старшего брата Криса, бреет лицо.       Крис, стоявший сзади, хмыкает и хлопает Лиама по плечу, после чего проводит ладонью по коротко подстриженным шоколадным волосам. Аки задумывается над тем, что не знай она об их родственной связи, то никогда бы не догадалась, что эти двое родственники.       — Не переживай, я всё уладил. Если ты умрёшь, я оставлю себе твой байк.       — Ещё шаг в мою сторону, и ты останешься без моего золотого байка и зубов, — фырчит Лиам.       — Тихо, — спокойно говорит Леон, но в голосе появляется сталь. — Нам не до шуток.       Акицу стоит чуть в стороне от остальных с таким же датпадом в руках и наблюдает за всеми присутствующими. Если она хочет выжить, то должна доверять каждому, потому что здесь по-другому не выйдет.       — Аки, ты с Джилл, — Леон бросает взгляд на подругу. — Твоя задача провести анализы над собранными образцами, зафиксировать показания и ничего не трогать без подтверждения. Если что-то кажется подозрительным — отступаешь. Помни, мы не в лаборатории.       — Тут не спутаешь даже при огромном желании, — закатывает глаза, но кивает.       — Джилл, прикроешь её. На тебе, как всегда, все медикаменты.       — С радостью, — отвечает Валентайн с лёгкой ухмылкой и поправляет автомат на плече. — Надеюсь, нам повезёт больше, чем в Раккун-сити.       Акиямо слегка передёргивает от воспоминаний об этом городе, что находится в Марли. Больше пяти лет назад там была зафиксирована самая большая вспышка эпидемии.       — Порко, ты со мной, — продолжает Леон. — Если ситуация выйдет из-под контроля — используешь силу титана. Только по моей команде, нам не нужны лишние разрушения, к тому же наша цель — внедриться в логово противника и стать там своими.       Галлиард кивает коротко, без слов. В его взгляде читается привычная хмурость, но без раздражения, только сосредоточенность. Его глаза на секунду задерживаются на Акицу, но та делает вид, что смотрит в планшет и Порко для неё не существует.       — Лиам, Ронан, вы обходите правый фланг и организуете прикрытие на случай, если кто-то из нас попадёт в засаду. Без самодеятельности. Это не прогулка по центральной аллее. Любой звук, любое движение — доклад в рацию. Нам необходимо высадиться и добраться до стен без проблем.       — Понял, командир, — Ливотти подтягивает ремень с винтовкой. — Я держу всё под прицелом.       Леон медленно проводит пальцами по экрану датпада и выключает его. На несколько секунд повисает тишина, нарушаемая лишь плеском волн и мерным шумом двигателей в глубине судна.       — У нас есть ровно девяносто шесть часов, чтобы подготовиться к высадке, — продолжает он, сдвинув брови. — Сегодня вечером начнётся симуляционная отработка маршрутов, завтра контактные тренировки. Движемся по секторам, изучаем рельеф, тренируем взаимодействие, всё как обычно, — твёрдый кивок, и негласная команда расходится. — Акицу, останься на минуту.       Все начинают расходиться по своим делам, пока ещё есть свободное время. Порко, проходя мимо Аки, бросает короткое:       — Не умирай первой.       Она не отвечает, только прищуривается. Уходит.       Когда палуба пустеет, Леон делает шаг ближе.       — Ты хорошо держишься. Лучше, чем я ожидал.       — Потрясающе, — сухо отзывается. — С учётом того, что ты ожидал меня, видимо, в изоляции за нарушения, в наручниках и с подпиской о невыезде.       — Признаться, такой вариант я тоже рассматривал, — хмыкает, но тут же становится серьёзным. — Ты должна понимать, Аки, на этом острове всё не так, как в теории. Штаммников много, они непредсказуемы. Ты должна быть к этому готова.       Аки опускает взгляд на свои ботинки.       — Я не наивная, Леон, и прекрасно помню, как выглядят люди после «контакта». Помню, как они гниют заживо. Я не шагнула на борт в розовых очках.       — Не сомневаюсь, просто… — он на мгновение отводит взгляд к горизонту. — Просто хочу убедиться, что если тебе придётся убить, то ты выстрелишь.       — Я выстрелю, если на то будет причина.       Кеннеди знает, что Акицу никогда не убивала штаммников, титанов, да вообще кого бы то ни было, от этого внутри головы скребутся неприятные мысли. Вдруг не решится?       — Хорошо, иди. У тебя есть пара часов перед началом тренировок. Отдохни. Поешь.       — А ты?       — Я? — он чуть усмехается. — Я пойду составлять завещание на случай, если ты меня всё-таки сведёшь с ума.       Акицу фыркает и уходит, а Леон остаётся на палубе один.       Камбуз находится на нижней палубе, в узком металлическом отсеке, где стены покрыты старыми магнитными табличками с памятками по технике безопасности, а воздух пропах влажной сталью и теплом сдоба. Несмотря на суровые условия, здесь по-своему уютно: жёлтый свет ламп, запах кофе и тихий гул холодильников создают иллюзию нормальности.       Акицу осторожно входит в помещение и сразу замечает, что почти вся команда уже здесь. Лиам жуёт бутерброд, сидя верхом на перевёрнутом ящике, и решает кроссворды, Крис с каменным лицом режет яблоко армейским ножом. Ронан и Джилл спорят о том, какой из секторов Парадиза более вероятен к провалу миссии, при этом так громко и охотно спорят явно для собственного удовольствия. Порко молча пьёт чёрный кофе, сидя в дальнем углу, и, как всегда, выглядит так, будто вот-вот ударит кого-нибудь по лбу кружкой.       — О, сама доктор Акиямо, — протягивает Лиам с ухмылкой. — И без своего телохранителя. Неужели ты покинула логово зверя?       — Если под «зверем» ты подразумеваешь Леона, то я просто даю ему передышку от моего безупречного присутствия, — спокойно отвечает Акицу и проходит к стойке, где ещё остаются горячие пайки.       — Надо признать, это храбрость, — вставляет Джилл, отодвигаясь, чтобы дать Акицу место рядом. — Мы уже ставим ставки, как скоро он тебя выдворит обратно в грузовой отсек.       — Или женится, — ляпает Лиам, поперхнувшись чаем, но всё же ухмыляется.       — Не смешно, — бурчит Крис, но не останавливается в резке яблока. — Мы и так на мине сидим, ещё романтических граблей нам тут не хватает.       — Ещё чего, — сухо отвечает Акицу, садясь на лавку и разворачивая пайковую упаковку. Быть честной, она слегка опешила от шутки Редфилда. — И вообще, спасибо за тёплый приём. Не думала, что стану темой разговоров за сегодняшним обедом.       — Поверь, мы давно на этом этапе, — усмехается Джилл. — На закрытом корабле разговоров не так уж много. Тебя бы это не удивило, если бы ты раньше обедала не только с Леоном.       — Хм, — только и отвечает Акиямо, не желая раскрывать, что до этого действительно почти всё свободное время проводила либо с ним, либо за записями наблюдений. Сегодня она просто… устала от командирского взгляда и нуждалась в другом воздухе. «Вот бы поговорить с Энни», — думается ей.       — Так, — Лиам поворачивается к девушке чуть боком. — Расскажи лучше, ты правда уверена, что сможешь извлечь вакцину из крови иммунника? Или это всё высокие ожидания от корпорации и Леона?       Все смотрят на неё. Даже Порко отрывает глаза от кружки. Вопрос жёсткий, но справедливый. Акицу жуёт кусок хлеба и проглатывает, прежде чем ответить.       — Уверенность в науке — это опасная роскошь. У меня есть данные, у меня будут протоколы, но самое главное, у меня есть огромнейшая мотивация. Если я стану хотя бы на шаг ближе к решению, чем остальные, то я не позволю этому шагу пропасть зря.       Повисает тишина.       — Убедительно, — хмыкает Крис и закидывает дольку яблока к себе в рот.       — И всё же, — вдруг говорит Порко, глядя прямо в глаза Акицу. — Ты же понимаешь, что если ошибёшься, то погибнешь не только ты, но и те, кто будет тебя прикрывать?       — Знаю, именно поэтому и не имею права ошибаться.       Порко выдерживает взгляд, а затем откидывается на спинку стула и делает глоток кофе.       — Ты изменилась, — просто говорит он.       — Может, и ты когда-нибудь, — мягко, почти беззлобно, отзывается она.       — Эй, эй, — Ронан вздрагивает и начинает разводить руками в стороны, будто пожар тушит. — Не начинайте обмен язвами. Мы тут собрались ради еды и дружелюбного обсуждения нашего вероятного конца на острове, а не ваших былых тёрок.       Акиямо и забывает, что все присутствующие знают об их статусе. Хреново.       — Поддерживаю, — Лиам кивает, допивая свой напиток. — Лучше скажите, кто сегодня будет сливать воду в тренировочном секторе. Вчера я чуть не поломал зад на мокрой палубе.       — Дай угадаю, — Джилл усмехается и дёргает короткие волосы. — Ты сам по себе решил, что «скользить» — это лучший способ разведки местности?       — Это было стратегическое падение, — фыркает Редфилд-младший.       Разговор постепенно сворачивает с серьёзного на банальное и даже весёлое. Акицу не замечает, как её напряжение ослабевает. Она впервые с начала экспедиции чувствует, что часть команды — не только на бумаге. И это, чёрт возьми, греет сильнее, чем одеяло в их с Леоном тесной каюте.       Капитан Кеннеди, конечно, не знает, что его учёная сегодня впервые сама находит себе место. Но если бы видел, возможно, позволил бы себе улыбнуться. Хотя бы краем губ.       Вечерняя симуляция начинается как по часам.       Леон стоит у края отведённого тренировочного сектора, наблюдая, как его отряд выполняет условное задание: высадка, прочёсывание местности, эвакуация раненого. Всё идёт по сценарию, пока Лиам не спотыкается о выпирающий трубопровод, с грохотом упав на Порко. Раздаётся звук, похожий на раздавленную банку, за которым следует злобное:       — Придушу, Редфилд.       — Это был тест на твою реакцию, — выдавливает Лиам, отбивая ладонью пыль с лица. — Ты не прошёл.       Порко уже готов применить силу, не титана, конечно, но вполне достаточную, чтобы оставить неплохой синяк, как голос Леона разрезает воздух.       — Ещё один клоунский трюк, и ты побежишь вокруг палубы со штангой на спине, Редфилд.       Лиам поднимается и отдаёт честь.       — Есть, сэр.       Сзади слышится сдавленный смешок, Ронан едва держится. Даже Джилл прикрывает рот, чтобы не рассмеяться вслух. Леон только вздыхает. Он знает, что строгая дисциплина важна, но сейчас, перед Парадизом, он позволяет себе иногда… чуть-чуть человечности.       Позже, уже в тени вспомогательной палубы, он вновь остаётся наедине с Акицу. Она сидит на ящике с оборудованием, с зажатым между колен датпадом. Свет приглушённых ламп мерцает на её лице, подчёркивая тени под глазами.       — Не спишь? — спрашивает он, подойдя ближе.       — Ага. Думаю, над модификацией сенсоров на биочастоты штаммников, — коротко кивает на экран. — Наши сканеры слишком поздно реагируют.       — Идея здравая, только не забудь отдохнуть.       Акицу не отвечает сразу, проводит пальцами по экрану, пробегается взглядом по графикам, потом поднимает глаза на Леона.       — Ты когда-нибудь думал, что именно уставшие головы делают самые важные открытия? — довольно улыбается. — Правда, они же потом умирают от переутомления.       — Ты хочешь умереть в славе научного гения?       — Не хочу умирать, — пожимает плечами и смотрит в серые глаза. — Но если уж выбирать, то точно не от старости в доме для безумных учёных. Лучше от укуса мутанта, чем от бессилия что-то изменить.       Он смотрит на неё с минуту, а потом подходит ближе и опустился рядом. Плечом к плечу.       — У нас не будет второго шанса, если всё пойдёт не по плану, то отсюда не вернётся никто. Я не дам тебе помереть первой, но и следить за каждой секундой не смогу.       Акицу чуть наклоняет голову, так, чтобы коснуться виском его плеча.       — Знаю, Леон, просто… Ты же в курсе, что я не умею сидеть сложа руки, даже если ты закроешь меня в контейнере? Всё равно найду способ выбраться и влезть в ад, если там нужна я.       — Именно поэтому я не сплю, — с досадой бормочет он. — Ты — ходячее нарушение всех протоколов.       — А ты капитан, который знает, как с ними обращаться, — тихо поддевает и смеётся.       Он вздыхает. Внутри что-то болезненно сжимается, как всегда, когда она говорит так просто о таких важных вещах.       Мужчина встаёт первым, оборачивается и протягивает руку.       — Пошли. До отбоя осталось полчаса, если ты не успеешь в душ, Лиам опять начнёт строить теории о том, как учёные не моются ради чистоты эксперимента.       — Фу, — Акицу фыркает, вставая. — Он и правда это сказал?       — Он записывает такие вещи, — усмехается и сжимает девичью руку. — Думаю, однажды напишет книгу.       — И я сожгу её самой первой.       Они идёт по тускло освещённому коридору обратно к каютам. На секунду оба чувствуют себя не на военном корабле, а в странном микромире, где всё ещё можно смеяться. Пока не наступит Парадиз, пока нет необходимости стрелять.       Пока не приходится выбирать, кого нести обратно на руках, а кого оставить навсегда.