7. Непередаваемые ощущения

      На следующее утро, после короткого сна и слишком изматывающей симуляции, Акицу спускается в техотсек — один из немногих участков корабля, где не только тихо, но и тепло. Там уже сидит Лиам, привычно развалившийся на ящике с аварийными жилетами и тщательно тасующий колоду карт.       — Воу-воу, — тянет Редфилд, заметив её. — Сама чёрная ведьма наук и генетики решила снизойти до смертных?       — Тебе просто не с кем было играть, — фыркает Акицу, но уже улыбается. Она опускается напротив, вытянув ноги и облокотившись на стальной угол трубы.       — Признаться, я уже обыграл Джилл. Она, конечно, пыталась угрожать шприцем с морфием, но… Знаешь, я всё равно выиграл, — он щёлкает картой по колену. — А ты как? Жива после вчерашнего шоу под названием «тренировочный Поркофол»?       — Жива, но слегка покоцана морально. Видела, как ты на него упал, да все видели. Ты выжил только по воле Бога или по дикой случайности.       — Ха! Я, между прочим, из благословенного рода Редфилдов. Нас нельзя просто так раздавить. Даже Порко.       — А где он сейчас, кстати?       — Думаю, травмирует кофе, — хмыкает Лиам и начинает сдавать карты. — Ты даже не представляешь, как он зло смотрит на свою кружку. Словно кофе виноват в том, что он не превратился в титана, когда ты на него посмотрела.       — Я не смотрела. Я… анализировала атмосферу, — с деланным пафосом говорит Акицу, принимая в руки карты.       — Конечно-конечно. С научной точностью прожигала взглядом его траекторию падения.       Они смеются. В этой странной дружбе нет ни давления, ни ожиданий, только лёгкость. Лиам знает, когда быть весёлым, а когда просто сидеть рядом, и это делает его идеальным временным спутником в месте, где даже воздух кажется обременяющим.       Двое уже доигрывают третью партию, когда тяжёлые шаги звучат у входа, и в помещение заходит Порко. Он останавливается, уставившись на них, словно сцена с картами — нечто невероятно возмутительное.       — Вы серьёзно? — голос его сухой, но без агрессии. — Мы через два дня на острове, а вы сидите и играете в «Дурака»?       — Во-первых, мы играем в «Ты кого пытался обмануть, но Акицу — гений», — не моргнув, отзывается Лиам, делая драматический жест рукой. — Во-вторых, ты выглядишь так, будто сейчас сам кому-то раздашь.       — Я просто… — Порко чуть хмурится, потом машет рукой. — Плевать. Просто пришёл предупредить, что Леон хочет всех видеть в ангаре через час. Финальный сбор перед высадкой. Убедиться, что никто не забыл штаны или мозги.       — Можешь сам взять оба, если хочешь, — бурчит Акицу, не глядя. — Нам с Лиамом не пригодились.       Лиам прыскает, прикрываясь картами, а Порко только вздыхает.       — С вами разговаривать всё равно что биться головой о двигатель.       — Зато весело, — хором отвечают они.       Галлиард уже разворачивается, чтобы уйти, но перед выходом вдруг останавливается и, не оборачиваясь, добавляет:       — Акицу, если хочешь, после миссии можем поговорить. Без шуточек.       Она замирает на секунду, затем кивает, хотя он этого не видит.       — Ага, обязательно.       После его ухода Лиам на пару мгновений притихает. Потом, глядя на карты, присвистывает.       — Ты в курсе, что у вас с Порко напряжение в воздухе такое, что я мог бы им сварить яйцо?       — Лучше не надо, — бурчит Акицу. — Ты его всё равно переваришь неправильно.       — А вот это уже удар ниже пояса, — с издёвкой говорит он. — Акицу Акиямо, укусила бы тебя муха тактичности хотя бы раз в жизни.       — Не вижу смысла. Я же не играю в «романтическую комедию под звуки выстрелов».       — А зря, — хмыкает Лиам. — Тут, глядишь, и концовка у нас будет как в театре: ты — гениальный учёный, Леон — мрачный капитан, Порко — бывший с трагичным взглядом, я — саркастичный лейтенант. Это же прям шаблон.       — Если всё закончится как в театре, — Акицу смотрит на него, сощурившись, — ты точно будешь тем, кто шутит до конца, а потом с криком «спасайтесь!» подорвёшь себя и полбазы.       — Ага, только с сухариками в руках и финальной фразой: «А я говорил, что скользкая палуба — это зло».       Они снова смеются. И пока за пределами отсеков гремит подготовка к аду на земле, в техотсеке два человека, учёная и солдат, всего на час позволяют себе забыть, что впереди может не быть будущего.       Потому что это их способ выживать: смехом, картами и удачно поданными колкостями.       До Парадиза остаётся меньше сорока восьми часов.       Шум шагов, звон металла, гул трансформаторов, ангар гудит жизнью, хоть и натянутой, как струна. Леон стоит у тактического стола, уставившись в голографическую проекцию острова Парадиз. Сектора, уровни заражения, предполагаемые маршруты отхода, точки эвакуации, всё перед его глазами, и всё же он выглядит так, будто ищет что-то, чего на схеме нет.       По одному подтягиваются остальные. Первой появляется Джилл: собранная, с чётко застёгнутым жилетом, рядом с ней Ронан, тащивший за собой футляр со снайперской винтовкой и пластиковый стакан с кофе, который уже накренён и угрожает вылиться на пол. Порко приходит молча, сжимая папку подмышкой, тень тревоги ползёт по его скулам.       Затем, как всегда, слегка позже, чем надо, вваливаются Лиам и Акицу. Он жуёт протеиновый батончик, она листает данные на своём датпаде, полностью игнорируя его «вдохновляющую» лекцию о том, как она «смертельно похожа на учёную из постановок, которая обязательно нажимает не на ту кнопку».       — Ты опоздала, — бросает Леон, даже не поднимая взгляда.       — Я с провожатым, он шёл слишком медленно, — с невинным видом отзывается Акицу, намекая на Лиама.       — Эй, — фыркает тот. — Я просто спасал её от падения в шахту вентиляции. У нас тут, между прочим, есть опасные зоны, командир.       — Заткнулись оба, — Кеннеди всё же поднимает голову. — Становитесь. Сейчас не до импровизаций.       Вся команда встаёт полукругом у тактического стола. Леон проводит ладонью по проекции, приближая северо-западное побережье Парадиза. Изображение острова мерцает от работы генераторов, но детали различимы: каменистый склон, густая заросль деревьев, остатки старого укрепления.       — Вот наша точка высадки. Ноль-ноль-три по координатам, — его голос звучит жёстко и чётко. — Высадка через сорок часов. В это время погода будет пасмурной, облачность поможет скрыть десант.       — И дождь обеспечит нам весёлую прогулку по склону, — бурчит Ронан.       — Именно, — кивает Леон. — Поэтому скользить, как Лиам в техотсеке, никто не будет.       — Одна ошибка, и ты носишь это всю жизнь… — шипит Лиам, но уже без злости.       — Точка эвакуации через шесть километров на восток. Наш приоритет: взять пробы почвы, воздуха, воды. Найти следы мутировавших штаммников. Наша задача — собрать данные, не развязать войну.       Порко хмыкает, но ничего не говорит.       — Галлиард, ты прикрываешь тыл. Активация титана только по моей команде. Не хочу, чтобы остров заметил нас раньше времени.       — Принято, — коротко кивает Порко.       — Джилл, ты координируешь медпункт и следишь за состоянием Акицу. Если что-то пойдёт не так — возвращаешь её на базу.       — Не волнуйся, — Джилл косится на Акицу. — Я уже запланировала, куда вколю ей снотворное, если придётся.       — Ты пыталась, но я быстрее, — не отрывая взгляда от планшета, тихо отвечает Аки.       Леон тяжело выдыхает.       — Ливотти, снайперская позиция по готовности. Работай в паре с Лиамом. Один сканирует местность, второй перекрывает слепые зоны.       — А если я кого-то не замечу? — щурится Лиам.       — Тогда ты на ужин, — мрачно бросает Ронан.       — Отличный командный дух, — сухо усмехается Леон. — Вопросы?       На мгновение все замирают. Потом Порко, как всегда, без лишних эмоций подаёт голос:       — Если штаммник окажется титаноидным?       Леон кивает, словно ожидает этот вопрос.       — Тогда отходим и сообщаем. В бой не вступать. Повторяю: не вступать. Нам нужно понять структуру, а не умереть, попытавшись её разорвать.       — Значит, ни героизма, ни суицида, — подытоживает Джилл.       — Всё верно. На высадке мы не спасаем мир, мы ищем способ его не потерять окончательно.       Секунда тишины. Все переглядываются. Видно, что каждый понимает: на Парадизе никто не даст им второго шанса.       — Расходимся. Через два часа личная подготовка, потом контрольное техобслуживание снаряжения. Сон минимум пять часов. Завтра последний брифинг, и да, — Леон обводит взглядом всех. — Никаких ночных дуэлей, карт и философии о судьбе. Кто устанет на берегу, тот первый труп.       Лиам тихо захлопывает колоду и суёт её во внутренний карман. Пожимает плечами Акицу.       — Ну что, доктор, раз философствовать запрещено, может, просто посмотрим, как Джилл чинит аптечку и делает вид, что это корабль?       — Убедительно звучит, — кивает она, уходя вместе с ним. — Лучше, чем переслушивать Порко и его «ты погибнешь, если моргнёшь».       — Эй, — хмыкает Порко из-за спины. — Это был искренний совет. Ты моргнёшь — и кто-то уже отгрыз тебе лицо.       — Ох, романтика Парадиза, — театрально вздыхает Акицу. — Прямо чувствую, как начинаю влюбляться в происходящее.       Леон остаётся у тактического стола, глядя, как его команда уходит вглубь ангара. Семь человек. Каждый со своей подготовкой, надеждами и тенью на душе. Перед ними остров, который уже давно перестал быть просто географической точкой.       До высадки сорок часов, которые летят слишком быстро.       Судно рассекает мутную гладь океана, вспарывая воду, как лезвие. Утро тянется серым покрывалом: небо плоское, словно кто-то растёр по нему пепел, воздух влажный и солёный, как предчувствие Акиямо.       На носу корабля стоят семеро. Каждый в чёрной броне, с закреплёнными шлемами, запаянными стыками и персональными идентификаторами, мигающими тусклым светом. Ветер рвёт волосы, треплет ремни снаряжения и свистит в дыхательных клапанах.       — Вижу берег, — произносит Ронан, прислонившись к бронированному стеклу кабины, где уже вырисовываются первые очертания Парадиза.       Скалы, туманные уступы, высохшие деревья, как мёртвые пальцы, тянущиеся к серому небу. Там нет ни цвета, ни звука, только зияющая безмолвием линия горизонта, отделяющая проклятый песчаный берег от безразличного океана.       — Милое местечко, — выдыхает Лиам, но голос его звучит глухо в радиогарнитуре. — Хоть сейчас строй тут загородный коттедж. Не зря мы тут так часто бываем.       Внизу уже готовятся к высадке. Десантный шлюп медленно выдвигается из бокового отсека судна, цепляясь за магнитные рельсы. Платформа узкая, но рассчитанная под сильные удары волн и тряску. Металл лязгает, и грохот двигателей уходит под воду.       Акицу стоит рядом с Джилл, проверяя герметичность капсулы с оборудованием. Датпад закреплён на предплечье, на экране бегущая диагностика биосканеров и адаптивных фильтров.       — Давление стабильное, реагенты не мутировали, — бормочет она. — Если в воздухе будет хотя бы один процент активного агента, я его поймаю.       — Главное, чтобы он не поймал тебя, — сухо отзывается Валентайн, проверяя аптечку на боку. — Я не хочу склеивать твоё лицо на месте.       — Лестно, спасибо за заботу, — хмыкает Аки.       — Всем приготовиться, — голос Леона прорезает общий канал. Он стоит чуть впереди, у спуска на шлюп. — Время высадки: через три минуты. План тот же. Молча, быстро, по секторам. Первая группа — Ронан, Лиам. Вторая — Порко, Джилл, Аки. Я и Крис замыкаем.       Порко без слов шагает на платформу, встаёт у края. Джилл подталкивает Акицу локтем.       — Пошли. Пока этот остров не передумал нас пускать.       — А он может? — косится в сторону девушки Акиямо и нервно сглатывает, но шагает следом. Из всех присутствующих только Акицу впервые выходит на этот остров, и именно сейчас она замечает явный контраст между другими.       Двигатель шлюпа ревёт. Лиам и Ронан устраиваются ближе к корме.       — Прокси-режим активирован, груз зафиксирован, биомониторы синхронизированы, — отчитывается Акицу, глядя на экран. — Мы готовы.       — Тогда выходим, — коротко отвечает Леон и бьёт по панели запуска.       Шлюп с грохотом отцепляется от корабля, уходя в прибой. Его нос поднимается и опускается на волнах, бросая бойцов друг на друга. Металл скрипит, пластик визжит в стыках. Впереди нависают утёсы Парадиза, как черепа древних титанов, застывших в агонии.       — Молитесь, чтобы нас не ждали, — бормочет Ронан, вглядываясь в прицел. — Я не люблю сюрпризы.       — А я люблю, — хмыкает Лиам. — Особенно когда выживаю после них.       Акицу молчит. Она смотрит вперёд, туда, где в разрывах тумана уже виднеется песок.       — Добро пожаловать в ад, — тихо произносит Леон.       Шлюп утыкается в берег. Мгновение, и бойцы один за другим выскальзывают на светлый песок, заливающий сапоги и трещащий под ногами. Ветер дует с равнины, принося запах не моря, не земли. Что-то другое. Прогорклое. Неестественное.       — Контакт с грунтом, — докладывает Акицу. — Состав изменён. Биогниение зафиксировано в верхнем слое.       — Вижу движение у кромки деревьев, — говорит Ронан, опускаясь на колено и заглядывая в прицел винтовки. — Не приближается. Пока.       — Джилл, прикрой Аки. Порко, на позицию. Ливотти, Лиам — фланги, я с Крисом — в центр. Начинаем прочёсывание, — Леон отдаёт приказы быстро, не повышая голос.       — Улыбайся, Аки, — тихо шепчет Лиам в личный канал связи. — Если нас сожрут, то пусть это будет с достоинством. Или хотя бы с красивым лицом.       Она не улыбается, лишь кивает. И скомкано сглатывает. Девушка много размышляет над островом, изучает его историю, доступные сведения, которыми с ней делится Леон, а также общую информацию из архивов в корпорации. Если путь до стен пройдёт ровно, то она совсем скоро окажется среди мирного населения, а там задача усложнится, ведь ей нельзя будет выделяться.       Весь отряд не впервой прибывает сюда, как и всю команду, её инструктируют и дают все возможные сведения, но дрожь в теле от этого никуда не уходит. Или тому виной нарастающее предвкушение? Но сможет ли Акиямо смотреть людям в глаза, зная всю правду? Не говоря о том, что члены их отряда должны будут завоевать доверие местного резведкорпуса, чтобы проникнуть в их ряды.       Одна мысль сложнее другой.       Северо-запад Парадиза встречает всех тишиной, пока отряд двигается по назначенному маршруту порядка четырёх часов. Густая влажная зелень, скользкая от морского тумана, вязнет на одежде. Каждый шаг кажется слишком громким, каждый вдох чересчур слышным. Леон идёт первым, за ним Порко и Акицу, Джилл прикрывает с тыла. Лиам с Ронаном удаляются правее, в обход. Всё идёт по плану до определённого момента.       Акицу только поднимает датпад, чтобы зафиксировать пульсирующую в земле частицу вирусной активности, как странный звук нарушает монотонность их движения.       Хлюп.       Один. Второй.       Затем деревья впереди раздвигаются, и из них вываливается нечто. Ростом около шести метров, его тело перекошено, словно над ним издевался не только вирус, но и сама реальность. Полуразложившаяся плоть, мутировавшие конечности, вместо одного глаза пульсирующий пузырь. Полуразумный титан или, скорее, его изуродованный мутировавший гибрид. Таких вообще не должно водиться на этой границе.       Все мгновенно замирают.       Акицу впервые видит эту тварь воочию. Не на фото из бесконечных докладов с острова, не в записях, которые она так часто просматривала у Леона в кабинете. Вживую, прямо перед собой. Сердце тут же падает в пятки.       Её пальцы немеют, планшет выскальзывает из рук и падает в мокрую траву, что является роковой ошибкой, но пальцы не слушаются. Она была уверена, что шоковое состояние обойдёт её стороной, но реальность оказывается куда губительней.       — Чёрт, — выдыхает одними губами, отступая на шаг.       Глаза расширяются, колени становятся ватными, живот сжимает, будто в нём лопает воздух. Головой понимает, что нужно двигаться, отойти в сторону, думать, действовать, но всё внутри превращается в липкий сироп. И почему ей в руки не дали оружие?       — Аки! — рявкает Леон, подхватывая её за локоть и резко дёргая в сторону. — Смотри на меня! Срочно отходи, пока мы не разберёмся с ним!       — Пиздец, — тихо, но выразительно говорит Лиам по рации. — У нас встреча с ходячим мусором генетики. Кто его такого пустил на улицу?       — Не смешно, Лиам! — рявкает Порко, уже вытаскивая лезвие и готовясь получать команду от командира.       — Я не шучу! Он выглядит как результат вечеринки вируса с бетономешалкой!       Акицу стоит, прижавшись к Леону, и её сердце колотится так, что в ушах звенит. Приходится взять себя в руки и отступить назад, как ей и велено. Тварь дёргается, словно учуяв движение. Издав утробный хрип, оно двигается к ним резким, неуклюжим, но чудовищно живым рывком.       — Акиямо, в укрытие! — кричит Джилл и, развернув автомат, открывает огонь по ногам мутанта.       Пули входят в гнилую плоть, вырывают куски ткани, но не останавливают. Гибридный титан завывает и рвётся вперёд. Вся трава вокруг содрогается.       Ронан пускает чёткую пулю со специальным реагентом в загривок, но взрыв не приносит результата, тварь продолжает уверенно стоять на ногах, тогда к череде выстрелов подключаются Лиам, Крис и Кеннеди. Акицу продолжает шевелить ногами, отступая за спины всех и мысленно коря себя, что в такой экстренной ситуации целиком и полностью бесполезна.       — Галлиард! — командует Леон, так как иного варианта расправы с тушей не остаётся. Видимо, проникшие в кровь мутагены отлично справляются со своей работой.       Порко на долю секунды закрывает глаза, затем резким движением полощет остриём по своей ладони. Вспышка ярко-жёлтого света, облако пара, и на его месте уже стоит челюстной титан. И хоть Акиямо не раз видит перевоплощение на расстоянии, так как иногда присутствовала на тренировках в качестве наблюдающего учёного, всё равно приоткрывает рот.       Акицу смотрит, как трансформация происходит вживую перед её носом. Кажется, мир ползёт, воздух становится вязким, звук глухой. Леон не врёт ей тогда, в Марли, она не готова. Ни к виду титанов, ни к уродствам мутации. Ни к тому, что ей казалось наукой, а оказывается воплощённым кошмаром.       — Это, — она сглатывает, ноги дрожат, но в голове перебирает всю известную информацию. — Невозможно. Он… Он заражён до мозга костей. Нервы, мышечные каналы, даже глаз, это не глаз, это споровый сгусток!       — Потом! — рычит Леон и командует отойти дальше. — Если хочешь жить, то не анализируй, Акицу! Просто слушай и беги!       — Но… — она вскидывает взгляд, ведь мозг всё ещё хочет понять, а не убегать.       — Аки, — вдруг подаёт голос Лиам по рации. — Считай, что это твой экзамен. Пункт первый: не умереть. Пункт второй: потом расскажешь, какого хрена он воняет так, будто из него вылез холодильник десятилетней давности.       Порко в облике титана врезается в мутанта с таким грохотом, что деревья вокруг качаются. Завязывается схватка. Отродье, гнилое, неадекватное против механики ярости, острых зубов и скорости. Титан Челюсти в своей стихии.       — Акицу! — Джилл уже подбегает, ухватив её за плечо. — Сюда! За камень!       Они ныряют в укрытие, Аки льнёт к земле, всё ещё дрожа.       — Первый раз, да? — тихо спрашивает Джилл, проверяя обойму.       Акицу только кивает.       — Добро пожаловать на Парадиз, — Джилл улыбается краем губ. — Здесь наука живёт только в тех, кто умеет сначала выжить.       Над головой гремит бой. Порко отрывает тварь от земли, мутант визжит, вырываясь, кусается, выстреливает гнойными сгустками. Один из них бьёт рядом, земля шипит.       — Если ты закончила пялиться на воплощение ночных кошмаров, — шипит Леон, появляясь рядом и прикрывая из автомата Порко, — у нас есть ещё как минимум пара минут беготни, стрельбы и паники, прежде чем этот хрен сдохнет. А пока встала и побежала отсюда. Джилл, уводи вас!       Вместе с Валентайн они поднимаются с земли и рвутся в указанное место, позволяя Порко делать свою работу самостоятельно.       Мир больше не теория, не привычная схема. Он крик, мясо и дыхание в спину. Акиямо явно узнала, что такое титаны, а ещё, что очень хочет жить.       И именно поэтому сейчас она боится сильнее, чем когда-либо.       Добравшись до безопасной точки, Акицу выходит из-за дерева, наблюдая за сражением. Титан Порко рвётся вперёд, впивается зубами в уродливое, вспухшее плечо мутанта и с рёвом вонзает когти в его гнилую грудь. Плоть трещит, будто ткань, которой давно не место на теле. Гибрид визжит, издавая нечто среднее между криком человека и воем зверя, но Порко не отпускает. Он валит его, прижимает к земле и уже в следующую секунду с хрустом срывает голову.       — Снял, как капусту! — бормочет Лиам, присоединяясь к наблюдению.       Тело мутанта дрожит, трепещет и в конце концов замирает. Густой туман начинает подниматься над тушей, которая стремительно теряет плоть, ведь Акицу знает — начинается процесс испарения, как у стандартных титанов, только с тошнотворным запахом разложения.       Порко отбегает в сторону, ревёт в последний раз и, рухнув на колено, заходится в паре. Через мгновение его тело показывается из загривка. Галлиард спускается, тяжело дыша, и, не обращая внимания на то, как одежда прилипает к коже, направляется к остальным.       Акицу, вынырнувшая из укрытия, молча смотрит, как он идёт к ним. Она будто на миг перестаёт дышать.       — Это было… — шепчет она.       — Да, — кивает Джилл. — Живой, мерзкий, радиоактивный кошмар.       Порко останавливается перед отрядом: взгляд усталый, под глазами красные полосы, лицо покрыто каплями пота, волосы липнут к вискам. Он встречается взглядом с Акицу на долю секунды, но той хватает, чтобы отвести глаза в сторону.       — Жива? — глухо спрашивает он.       — А ты? — отвечает она слегка натянуто.       — Пока что, — пожимает плечами и, морщась, потягивается. — Ненавижу тварей, которые не хотят умирать с первого укуса.       — У тебя была практика. Мог бы и с одного, — вставляет Лиам, подходя ближе. — Слушай, Галлиард, это был, без шуток, самый отвратительный босс первого уровня, которого я когда-либо видел.       — Если это был только первый уровень, — бормочет Леон, — то нам всем жопа.       Он машет рукой, указывая на каменный обвал впереди, а от мыслей Акицу не скрывается, что отряд, видимо, сталкивается с такой тварью в первый раз. Значит, мутация усиливается.       — Там вход в шахты. Старая разработка, Марли в своё время вырыли её, чтобы при необходимости незаметно попасть к внешней стене. С тех пор проход остался, хоть и засыпан частично. Будем решать по ходу дела.       Акицу достаёт запасной датпад из рюкзака. Он мигает, затем оживает, как будто чувствует её отчаянную необходимость всё ещё что-то анализировать.       — Шахта стабильна на тридцать метров, потом обвал, но я могу попробовать найти обходной тоннель. Там есть старые магистрали, у них была система техобслуживания. Судя по отчётам.       — И ты хочешь сказать, что она всё ещё работает? — скептически приподнимает бровь Порко.       — Я хочу сказать, — поправляет волосы Акицу. — Что, если мы хотим не сдохнуть на поверхности, нам стоит хотя бы проверить. Особенно если там такие экземпляры, как этот.       — Ну, хоть кто-то умеет думать, — кивает Джилл.       — А ты умеешь зашивать раны, мы обе полезны, — парирует Аки, и девушка ей улыбается.       — У всех есть пара? — вмешивается Леон. — Тогда по двое. Крис со мной. Акицу с Порко. Джилл с Лиамом и Ронаном. Вперёд, в шахту. Чем быстрее мы туда доберёмся, тем меньше шансов, что кто-то ещё из этих уродов вылезет на свет.       Акиямо немного сжимается, потому что на сто процентов уверена, что последует с Леоном. Разум понимает, это для её же безопасности, ведь находиться под боком у носителя титана куда безопасней, но эмоциям не прикажешь, оттого выражение лица выдаёт девушку с потрохами.       — Отлично, — бормочет Лиам, подтягивая ремни. — Акицу и Порко вместе в шахте, что может пойти не так? Может, они там наконец разберутся, почему расстались, а то до нас развязка так и не дошла.       — Лиам, — огрызается Джилл.       — Ну а что? Всё равно жахнет, так хоть не сдерживать язвительность.       Акицу шагает вперёд, не отвечая. Её сердце всё ещё бьётся в груди, как барабан, но руки уже не дрожат. Наука — это порядок. Паника — это хаос. И она, как никто, знает, что между ними тонкая, как лезвие, грань.       Сбоку, не произнеся ни слова, идёт Порко. Он ничего не говорит, но его шаг твёрдый, взгляд напряжённый. Где-то внутри этой бронированной оболочки снова гудит ярость, но теперь её чуть меньше, чем прежде. Может быть, потому что рядом она, а может, потому что он знает: всё самое сложное только начинается.       Шаги по склону отдаются гулом в сердечной мышце, с каждым метром воздух становится плотнее. Они уже минуют разрушенную смотровую вышку, заросшую мхом, так как она больше не нуждается в использовании, ведь количество членов отряда в экспедицию на остров Парадиз сокращено. Проходят через просевший мост, под которым зловеще журчит неизвестная жидкость, и вот, наконец, впереди предстаёт искорёженная дверь с огромной дырой прямо по центру.       Вход в шахту зияет, как рана: металл, пожранный ржавчиной, бетон, пробитый корнями, и остатки старых систем очистки воздуха, развалившиеся в труху. Акиямо невольно задаётся вопросом, почему отдел безопасности Марли не послал сюда сотрудников для решения проблемы. Над входом когда-то героическая надпись: «Доступ разрешён при уровне допуска 4 и выше», теперь же от неё оставлены три буквы и изломанный логотип «Амбреллы».       — Миленько, — хмыкает Порко, заглядывая внутрь. — Прямо как дом детства, только с шансом умереть от удушья, а не от тоски.       — Я чувствую себя прекрасно, — бурчит Акицу, поправляя шлем и активируя фонарик.       Несмотря на колкости, заходят в шахту они слаженно, сразу после Леона и Криса. Акицу шагает чуть позади, читая показатели с датчиков, Порко впереди, периодически оглядываясь и прислушиваясь к звукам. Внутри шахта влажная и холодная, воздух напоминает запах давно умершего зверя: тяжёлый, застоявшийся, с металлическим привкусом. Канал связи работает отлично.       — Датчики фиксируют аномалии. Стабильный CO₂, но, — она хмурится, — есть фон от споровых агентов. Не заразный, но это явно свидетельство активности.       — А теперь по-человечески, — просит он.       — Здесь недавно что-то прошло, или жило, или разложилось. Все три варианта не особо воодушевляют.       Порко кивает, хотя это и не добавляет ему спокойствия.       — Отлично, — бурчит он. — Значит, классическая прогулка по коридору смерти. В этот раз это место не такое спокойное, видимо, дыра в двери пробита не просто так.       Голос Леона скользят по связи.       — Все держим дистанцию. Связь стабильна, но, если услышите что-то странное, сразу доклад. Без самодеятельности.       — А жаль, — бормочет Лиам в общий канал. — Я как раз хотел устроить сольный концерт с фонариком и танцем на одной ноге.       — Ещё одно слово, и я вырублю тебя лично, — отзывается Крис, в голосе чувствуется привычное раздражение.       — Брат, ты просто завидуешь моей грации.       — Завидую твоей живучести, — отвечает Крис. — Чистое чудо.       Отряд продолжает движение. Влажный воздух шахты словно сжимается вокруг, замыкая пространство. Стены становятся всё ближе, потолок ниже. Время от времени мимо проходят стальные конструкции, остатки старых вагонеток, покрытые плесенью и ржавчиной. Порко то и дело приподнимает кулак, останавливаясь и прислушиваясь.       — У тебя, кажется, слишком развит рефлекс паранойи, — замечает Акицу, шагнув чуть ближе. — Хотя логично, мы же на острове, где всё хочет нас сожрать.       — Я предпочитаю быть параноиком, а не трупом, — тихо отзывается, не оборачиваясь. — Иди ближе, на этом участке трещины в полу.       Акицу молча подчиняется, прижав к груди датпад.       — Нашла остатки биологической активности. Скан показывает остаточные белковые цепи с признаками структурной деградации. Кто-то или что-то здесь не просто так проходило.       — Или дохло, — вставляет Порко.       — Или откладывало яйца, — добавляет Лиам с жизнерадостным ужасом. — Просто представь, Аки, гигантская слизь, откладывающая яйца в вентиляции. Ммм, обожаю Парадиз.       — Лиам, я найду способ выключить тебя через сигнал связи, — угрожающе говорит Джилл.       — Найди способ выключить мои воспоминания, если мы увидим хоть одно яйцо, — бормочет Редфилд в ответ. — Серьёзно. Яйца — мой предел, больше не хочу.       Акицу задумывается: на её столе никогда не было докладов о распространении странных яиц, потому и вердикта не следует. Этот помёт оставляют животные? Или жизнь в них зарождается из-за мутаций? Ей хочется тут же треснуть Леона за то, что он ни разу не рассказал ей об этом.       Эх, вот бы собрать образцы.       — Вообще-то, — отзывается Акицу, всматриваясь в монитор и размышляя над тем же. — Если эти «яйца» имеют биопульсацию и феромонную реакцию, их можно временно усыпить при помощи газа с высокой концентрацией изофора. Так что, если найду, возможно, ещё и заберу.       — Тебе бы с этим рвением в кулинарию, — хмыкает Лиам. — «Ферментированный суп из жуткой твари». Автор — Акицу Акиямо.       — Назову блюдо в твою честь, если не сбежишь, — парирует она.       Порко замирает и поднимает руку, девушка за ним останавливается. Свет фонарей озаряет вперёд длинную, затопленную секцию тоннеля, которую уже минуют Леон с Крисом. По воде плывут обломки: труба, какая-то одежда и кое-что ещё.       — Твою мать, — выдыхает Акицу. — Это не труба, это позвоночник.       И действительно: среди ржавых конструкций лежит вытянутая кость, покрытая наростами. Что-то среднее между позвоночником и хребтом морского существа. Он уходит в темноту, теряясь в мутной воде.       — Порко, — зовёт Леон по связи. — Что у вас?       — Что-то большое, очень большое. И дохлое, если не прикидывается.       — Не суёмся. Обходим. Акицу, проверишь маршрут?       — Уже, — отвечает, вводя команды в датпад. Пальцы дрожат едва заметно. — Есть боковой обход, но там вентиляционный тоннель. Узко, но проходимо. Примерно через двадцать метров от текущего местоположения.       — Понял. Все следуем дальше. Осторожно, не поскальзываемся, не теряем визуальный контакт. И без шуток.       Последнее явно предназначено для Лиама, но кто же его сможет остановить?       — Принято, — отзываются вразнобой.       Путь к боковому тоннелю проходит в полной тишине, лишь шаги и шорох капающей воды. Когда они наконец добираются до узкого прохода, Леон и Крис уже успевают протиснуться дальше, ожидая остальной отряд.       — Никогда не думала, что полезу по трубе в неизвестность с бывшим за спиной, — бормочет девушка и сильнее затягивает ремни рюкзака.       — Я тоже не думал, что буду ползти по дыре, рискуя лицом ради учёной, которая забывает есть, но помнит формулы генной памяти, — отзывается Порко и хмыкает. — Может, если выберемся, снова пересчитаем, сколько у нас общего? — говорит, не глядя, и первым пролезает в тоннель.       — Не дождёшься.       — Тишина, — резко говорит Леон в общий канал. — Сканеры зафиксировали движение на глубине, в соседнем тоннеле. Не наш маршрут. Продолжаем, но готовность первая.       Порко оборачивается на Акицу, на его лице — привычная хмурая сосредоточенность. Он не говорит ничего, просто проверяет, что она рядом. Что-то ей подсказывает: чем глубже они заходят, тем выше шанс, что шутки Лиама сменятся выстрелами, а обмен язвами — вызовами на экстренную эвакуацию.       Вскоре туннель расширяется. Угол шахты выгибается полукругом, словно ребро старой гигантской трубы. Освещение от фонариков выхватывает из тьмы искорёженные таблички и потухшие сигнальные лампы. Металл местами напоминает ожоги: плавленый от сильной химической реакции. В воздухе снова появляется кислый привкус. Леон и Крис стоят неподалёку и проверяют местность.       — Акицу, у тебя там что? — бормочет Порко, слегка отклоняясь, чтобы пропустить её вперёд.       — Это не обычная коррозия, — хмурится, но отвечает, сканируя странный отпечаток на стене. — Тут воздействие чего-то органического. Слишком равномерно расплавлено. Такое ощущение, что какая-то форма жизни буквально прожигала себе путь.       — Не хочу знать, какая, — говорит Лиам, слегка запыхавшись, видимо, лез в туннеле. — Но, если эта штука обитает в шахтах, мне срочно нужно придумать, как стать сапёром на поверхности.       — Замолчи, — рычит Крис. — Ты отвлекаешь всех.       — Я отвлекаю себя, брат, — с ноткой паники отзывается Лиам. — Это важно, иначе моё воображение начнёт рисовать слишком много зубов.       Порко опускает взгляд в пол, на рельсы, покрытые налётом и прилипшей органикой. Он шевелит ботинком, отодвигает что-то, что оказывается фрагментом клыка. Большого и нечеловеческого.       Он поднимает его, показывает Акицу. Она бледнеет.       — Этого… этого не должно быть здесь, — шепчет и изучает глазами предмет. — Здесь не должны быть живые организмы такого размера, только если та дыра во входе не впустила кого-то. Леон, — Акицу обращается в общий канал, так как мужчина успевает удалиться дальше. — Есть серьёзное отклонение. Структура ткани в туннеле на сорок три процента биогенна. Металл пророс чем-то органическим, это не просто шахта. Это, — она задумывается, правильнее подбирая слова. — Уже гнездо.       — Все группы: остановка. Полная перезагрузка сканеров, оценка маршрута. Галлиард, с Аки пройдите вперёд на двадцать метров, остальные держат позиции. Проверим, насколько глубокий рост.       Порко кивает. Он шагает рядом с Акицу, почти плечом к плечу. Идёт медленно, фонарики выхватывают участки пола, где металл переходит в органику. Где-то внизу тянутся пульсирующие жилы, врастают в стены, изгибаются, как живые корни.       — Мне кажется, он живой, — шепчет Акицу.       — Кто?       — Весь этот туннель.       — Вот теперь мне точно не заснуть, — бормочет Лиам.       — Леон, — Порко останавливается. — Тут разлом прямо под нами. Похоже, свежий. Подпорки провалились, и… чёрт…       Снизу доносится глухой, булькающий звук, словно внизу что-то трепыхается, и из трещины выползает искорёженное щупальце. Длинное, тонкое, будто из гнили и нервов, оно обвивается вокруг разбитой балки и, кажется, просто трогает её. Исследует.       — Все назад! — рявкает Леон. — Обратно на два уровня!       — Мы не успеем! — Порко резко хватает Акицу за запястье, дёргает назад.       Из пола поднимаются ещё два щупальца, и в темноте раздаётся хрип, как будто кто-то пытается дышать лёгкими, давно забывшими, как это делается.       — Порко! — кричит Акицу, когда один из отростков мечется прямо к ним.       Он отпихивает её назад и быстро вытаскивает нож из ножен. Щупальце бьётся о лезвие, забрызгав воздух черновато-красной слизью. Она шипит, коснувшись шлема девушки, но не прожигает.       — В укрытие! — орёт кто-то в рацию. — Повторяю, все группы, отход! Живое заражение, тип не определён!       Акицу опять чувствует это — животный страх, что расползается внутри грудины такими же склизкими щупальцами, как и та тварь, явно намеревающаяся их сожрать. Ей нужно что-то сделать, Порко не сможет обратиться в титана в таком узком проёме, а ножа явно не хватит для полной самообороны.       — Отойди, — она выравнивается, но Порко тут же хватает её за запястье.       — Я не дам тебе геройствовать и сдохнуть ни в шахте, ни где-либо ещё! Ни как учёному-камикадзе, ни как…       — Доверься мне, — не даёт ему закончить и вырывает руку.       Акицу пятится, снимает рюкзак с плеч и прижимает его к груди. Щупальца выстреливают из тени, влажные, тянущиеся с хищной целеустремлённостью.       Девушка резко разворачивается, пытаясь не оставаться на одном месте, и ныряет рукой в рюкзак, нащупав твёрдый цилиндр с шероховатой поверхностью. Колба небольшая, из чёрного, светофильтрующего стекла, с выгравированной на крышке предупреждением. «Ксил-9», вспоминает она название. Очищенный фермент из колонии глубокопещерных грибов, модифицированный под воздействие пси-импульса, работает только на ткани, не имеющей земного происхождения. Для морского должна сгодиться.       Акицу выдёргивает пробку, и мгновенно нос закладывает от резкого химически-жгучего запаха — как смесь озона, железа и чего-то прокисшего. Не колеблясь, она метает содержимое вперёд.       Реагент с шипением разлетается брызгами. Первая капля попадает на одно из щупалец, и в ту же секунду оно трясётся, изгибаясь в конвульсии. Поверхность начинает пузыриться, трескаться, словно внутреннее давление рвёт его изнутри. Раздаётся влажный треск, разрушение перекидывается на остальные отростки. Те извиваются, пытаясь отползти, но уже распадаются на фрагменты, растворяясь в воздухе вместе с душным, липким мраком, из которого вылезли.       Через несколько секунд всё стихает. Остаётся только тишина и лёгкое мерцание капель, медленно оседающих на землю, испаряющихся без следа.       Акицу тяжело дышит, всё ещё сжимая пустую колбу. Запястье дрожит, но угроза исчезает. Наука вновь оказывается впереди планеты всей.       — С титанами это не прокатит, если что, — подаёт голос, сердце бешено бьётся.       До них добираются Леон с Крисом. Кеннеди тут же впивается пальцами в плечи девушки и начинает рассматривать её со всех сторон. Фонарь на лице мужчины неприятно попадает прямо на лицо Акиямо, и она фыркает.       — Ранена? Тебя задело? — в его голосе очень много переживаний.       — Я в порядке, Леон.       — Почему работала без приказа? — его голос тут же скачет с мягкой нотки на стальную.       — Экстренные ситуации требуют экстренных мер, — довольно отзывается и дёргает плечом.       — Скоро первая точка привала, — внезапно сообщает Леон всем присутствующим, так как остальные ребята успевают добраться к ним. — Держим позиции, до места осталось не больше десяти минут ходу. Как только доберёмся, как обычно, охрана по сменам, остальным отдых.       Группа прибавляет ходу, и когда, наконец, впереди показывается широкая ниша с остатками старой техники, обломками опор и несколькими отвалившимися от потолка плитами — все расслабляются одновременно.       Отдых.