Глава 2

Айла, целительница, оставила меня в просторном, заваленном всякой всячиной кабинете и куда-то ушла. Стол посреди комнаты ломился от высившихся неровными башнями старых книг. Всё пространство лазарета пропиталось запахами трав и смол. Лаванда, розмарин, женьшень и валериана навек сплелись здесь с ароматами кедровой смолы, сандалового дерева и мирры. Мне стало душно, и захотелось уйти. Может, выскользнуть за дверь, пока целительница не вернулась? К сожалению, это не вариант: послышался приближающийся голос Айлы, которая раздавала указания младшим целителям. — Садитесь, — распорядилась она, притворяя за собой дверь. Я послушно опустилась на стул, стараясь не обращать внимания на внезапно возникшую дрожь в руках. Но бистка на меня не смотрела. Она рылась в небольшой сумке, что-то тихо приговаривая себе под нос. Я же безжалостно заламывала пальцы, норовя хоть как-то отвлечься от дурного предчувствия. Наконец, выудив из сумки причудливый инструмент с толстым увеличительным стеклом, Айла подошла ко мне. А я вновь изумилась её необычному, даже для бистов, облику. Вокруг её морских глаз маской рассыпались маленькие бирюзовые пёрышки. Я уже успела узнать, что бисты бывают разных видов. Фуртаны подобны животным, у них вокруг глаз шерсть, и у некоторых есть хвосты. Скайры с чешуёй, подобной змеиной, и самые редкие Айвелы, у коих на лице и руках небольшие мягкие перья. Говорят, что раньше рождались Айвелы с крыльями, но нынче таких уже не встретишь. Айла склонилась надо мной и без предупреждения сдёрнула повязку с глаза. От неожиданности я распахнула его и вскрикнула от острой боли. Я недовольно уставилась на целительницу здоровым глазом и прикрыла больной рукой. Но бистка, цокнув, строго покачала головой. — Мне нужно его осмотреть, — сухо заявила она. — Уберите руку. Я боролась с желанием оттолкнуть её и выбежать вон. Терпеть дикую боль не хотелось вовсе. "Но я же знала, что так будет. Рано или поздно пришлось бы показать свой глаз целителям. Без этого никак." - Увещевала я саму себя. Под холодным взглядом Айлы я, сжав зубы, всё же убрала руку. Целительница, зря времени не теряя, сноровисто схватив меня за подбородок, приложила увеличительное стекло к глазу и уставилась в него. Не знаю, что видела она, но я могла разглядеть только нечёткие светящиеся силуэты нитей, пронизывающих пространство. На лбу выступили капельки пота, я сжимала руки так, что казалось, будто сломаю себе пальцы. Где-то за глазом внутри пульсировала боль, тысячами игол, впиваясь в меня. Я непроизвольно дёрнула головой, но целительница держала крепко. — Мне очень больно, — пискнула я. — Нужно потерпеть, — задумчиво пробубнила Айла. Клянусь Великой Вэйге, если она сейчас же меня не отпустит, то я не знаю, что сделаю! Может быть, биста прочла угрозу в моём убийственном взгляде, а может, попросту закончила осмотр, но повязка спасительной прохладой легла мне на глаз. Я вздохнула с облегчением. — Так, так, так… — проворчала Айла, покусывая острый коготь на большом пальце. — Ты принимаешь какие-то лекарства? — спросила она, беря со стола перо и лист пергамента. — Нет, — соврала я. Целительница сверлила меня глазами, отчего сделалось неловко. Я заставила себя выпрямиться и посмотреть ей в лицо. — Никакие настойки, травы, пилюли, точно ничего? — допытывалась бистка. — Ничего, — отчеканила я. Не знаю почему, но я не хотела рассказывать ей о том, что лежит в нижнем ящике прикроватной тумбочки. Догадывалась ли она об этом? Может ли Айла узнать, просто заглянув мне в глаза? К сожалению, я понятия не имела, насколько могущественны бистские целители, но решила рискнуть и молчать до последнего. — Ты в этом уверена? — Айла по-птичьи склонила голову в бок. Я хотела провалиться под землю, в самую бездну, да куда угодно, только подальше от её колкого умного взгляда. "Знает! Она всё знает!" - Набатом гудели догадки в моей голове. От чистосердечного признания меня спасла внезапно отворившаяся дверь. — Сестра! — воскликнул вошедший и как две капли воды похожий на Айлу бист. — Отчего не дождалась меня? Напугала нашу пациентку, ты взгляни на неё, она аж позеленела от страха. Пока суровая бистка отвлеклась на брата, я сумела рвано выдохнуть и постаралась придать лицу невозмутимое выражение. Спасена. — Я Каэль, — представился целитель и слегка поклонился. — Мы должны были с Айлой проводить осмотр вместе, но она меня не дождалась, — фыркнул он и подмигнул мне. — Ив, — улыбнулась я. С появлением Каэля атмосфера в кабинете сразу стала приятнее, он смягчал своим присутствием холодность и строгость сестры. Как жаль, что он пришёл только сейчас, будь он тут с самого начала, Айла бы наверняка не так сильно меня мучала. Наверное она из тех бистов, кто не забыл моё трусливое бегство. Неудивительно, что восторги по поводу моего появления поутихли с прошлого раза. Нынче многие на улицах Груамахи, да и во дворце бросали на меня косые взгляды. Я их не винила и не обижалась. В конце концов, с ролью избранной я справлялась из рук вон плохо. Ведь я ею и не была, скорее даже, наоборот, как раз я и стала причиной всей этой разрухи. — Я уже осмотрела глаз, — обратилась целительница к брату, — нам нужно посовещаться. — Подожди нас немного, — ласково произнёс Каэль и вышел следом за сестрой. Минуты тянулись медленно. Я мерила кабинет шагами, силясь побороть страх, липнущий к сердцу. Почему их так долго нет, что они обсуждают? Водили хороводы вопросы в моей голове. Из-за двери слышались голоса младших целителей, но слов Каэля и Айлы я разобрать никак не могла. В отчаянии я подошла к двери и, приложив к ней ухо, замерла, ожидая, сама не зная чего. Я еле успела отпрыгнуть, когда ручка начала поворачиваться. Как бисты умудряются так тихо ходить! — Может присядешь? — любезно предложил Каэль, указывая на стул. Я отрицательно мотнула головой, не в силах сдвинуться с места. Дурное предчувствие полностью подчинило себе мою волю. Я уставилась на целителей, ожидая, наконец, услышать их вердикт. — Судя по наблюдениям и тому, что нам о тебе известно, можно предположить, что в связи с недавним обращением, из твоего тела высвободилась мощная магическая энергия, которая несоразмерна с возможностями твоего тела, — попытался растолковывать Каэль. — Ваше тело не справляется и быстро разрушается. Мы не можем сказать, сколько времени пройдёт до его полного распада, но, вероятно, не больше года, — подытожила расплывчатые рассуждения брата Айла. Каэль укоризненно глянул на сестру и открыл было рот, чтобы возразить, но я жестом остановила его. — Значит, я умираю? — слова легко слетели с моих губ и тишиной повисли в воздухе. — Именно так, — подтвердила целительница, не обращая внимания на недовольное выражение лица брата. — Так, а теперь мне, пожалуй, действительно стоит присесть, — я тяжело опускаюсь на стул. Звуки вокруг становятся чересчур громкими и резкими. Я слышу дыхание стоящих рядом бистов, стук собственного сердца и, кажется, даже свет, льющийся из окна, издаёт невнятный шелест. Мимо меня неспешно проплывают пылинки, задорно поблёскивая в солнечных лучах. Я смотрю на них, решительно не замечая, что происходит вокруг. — Айла зря говорит так уверенно. Мы никогда прежде с таким не встречались и сейчас можем лишь строить догадки… — пытается ободрить меня Каэль. — Но наши предположения, скорее всего, достоверны. Я даже почти уверена, что мы не ошиблись, — настаивает его сестра. Мне не до них. В голове тихо и пусто, а на сердце, неожиданно спокойно. Я вдруг чувствую себя как никогда серьёзной и собранной. — Выходит, осталось совсем мало времени, — произношу я. Целители, отвлёкшись от своего спора, одновременно кивают. — Хорошо. Что ж, тогда могу я попросить не рассказывать никому? — я поочерёдно внимательно смотрю им в глаза. Каэль отворачивается, а Айла стойко выдерживает мой взгляд. — Нет. Мы обязаны сказать Моитеил, когда она возвратится в Груамаху, — отвечает бистка, а мне на миг кажется, что в её глазах мелькает уважение. Спорить бесполезно, Тея по значимости вторая после своего отца фигура в Груамахе, разумеется, придворные целители обязаны оповестить её. — Но кроме неё мы никому не скажем, — обещает Айла. — Хорошо, — киваю я. Нет никаких сомнений в том, что всё так и будет, может Айла и была жёсткой, прямолинейной бисткой, но такие, как она точно держат слово. — Единственный возможный способ замедлить распад — это контролировать выплески энергии, — вдруг говорит Каэль. — Тебе стоит научиться лучше с ней управляться. Конечно, это тоже лишь мои догадки, но всё же... — Спасибо, я этим займусь, — уверенно произношу я, хотя понятия не имею, как буду это делать. Покинув больничное крыло, я чуть ли не бегом понеслась в свои покои. Окутавшее меня кристальное спокойствие не продлится долго. Скоро беспощадная правда обрушится на меня и накроет с головой. Отсчёт уже пошёл. Я лишь надеялась, что не встречу никого в коридорах дворца. Потому что я не знала, как взглянуть в глаза Руану, Эйлси или Барсу. Смогла бы я скрыть сейчас от них свои чувства? Нет уж, лучше никого не встречать. Мне повезло. Без приключений добравшись до комнаты, заперев дверь, я повалилась на кровать. Сейчас самое время заплакать. Только вот незадача, слёз совсем нет. Я не испытываю отчаяния, грусть или что там полагается ощущать в подобных ситуациях. Почему-то я чувствую злость. Нет, ярость. У меня остался всего лишь год на то, чтобы как-то разобраться со всем ужасающим бардаком, который я сотворила. И как мне это сделать?! А единственный, кто мог бы мне помочь или хотя бы подсказать, ушёл. Да, я до сих пор не могу смириться с тем, что на самом деле он не исчез, не испарился, а умер. Ведь после событий в крепости я больше не слышала его голоса. Да я и не была уверена, что тогда это в самом деле был он, а не плод моего отчаявшегося воображения. — Я так злюсь на тебя, Фиор, — шепчу я в пустоту, — Ты так мне нужен, — боль сжала горло в кулак, но я не обратила на это внимания. Сегодня на одну тайну стало больше. В последнее время их и так скопилось слишком много. Так много, что даже подумать страшно. Что бы сказал Руан, если бы узнал, что я всё вспомнила? Смотрел бы он на меня так же, если бы понял, что Стрей, которую он любил, на самом деле никогда не было? Ведь она была одной сплошной ложью. А как же Эйлси? Кажется, я значу для неё слишком много. Как, глядя ей в глаза, сказать, что мне осталось не больше года? И что, вообще-то, это моя вина, что мир, в котором она живёт, разрушается? Если говорить откровенно, я постоянно всем вру. Некоторые считают, что утаивание фактов - это не ложь, но я не в числе этих людей. Я знаю, что я лгунья. Лгунья, которая так много всего натворила, что теперь окончательно запуталась. Хороша спасительница. Что ж, Вэйга, дочь у тебя самая настоящая неудачница. Сладко ли тебе там спится? Хорошие ли сны ты видишь? В моих вот всё залито кровью, и люди корчатся под волчьими лапами. Резко сев на кровати, я спрятала лицо в ладонях. Такие размышления не ведут ни к чему хорошему. Нужно поскорее подумать о чём-нибудь другом. Стоит мне вернуться в воспоминания того дня, который полностью окрашен красным, в сердце разверзается тёмная пропасть, и я начинаю бояться, что она никогда не затянется. — Ну где же… — недовольно пробубнила я, пытаясь найти в глубоком ящике свою фляжку. — Ага, вот ты где. Мне не терпелось испытать успокаивающий терпко-сладкий вкус на языке. В блаженстве прикрыв глаза на несколько мгновений, я вновь открыла их и резко потрясла флягу. Из неё упало всего пара капель лиловой жидкости. — Чёрт! — зло выругалась я, продолжая с остервенением трясти флягу. — Ну почему сейчас! От досады я швырнула сосуд на пол и уселась рядом. Как я могла забыть, что лекарство закончилось! К счастью, за окном уже вступала в свои права ночь, а это было мне на руку. Успокоившись, я разгладила несуществующие складки на платье и выскользнула в коридор. Я ступала осторожно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Меня не пугали запутанные хитросплетения коридоров замка, ведь я уже ходила этой дорогой. И каждый раз я сгорала со стыда. Не доходя до больничного крыла, я свернула направо и спустилась по маленькой лестнице. Дверь кладовой с лекарствами, как всегда, была открыта. Никто её никогда не запирал. Ведь кому понадобится воровать медицинские снадобья? Среди бистов нет таких подлых и мерзких обманщиков. Из таких только я. Морщась от отвращения к себе, я осторожно открыла скрипучую старую дверь. Поставив свечу на стол, сразу направилась к нужной полке с сиреневыми пузатыми склянками. Интересно, бисты-целители уже заметили, что кто-то таскает лекарства из их запасов? Что ж, даже если они и замечали пропажи, вряд ли подозревали меня. От этой мысли на душе стало ещё гаже, захотелось поскорее убраться отсюда и выпить, наконец, это проклятое зелье! Скрипнула дверь. Что-то не так! Я здесь не одна! Дыхание перехватило, по спине пробежал холодок. Неужели меня поймали? В голове пронеслись тысячи бессвязных мыслей, объяснений и оправданий. — Я надеялся, что ошибся, — раздался знакомый голос. Я резко обернулась к человеку, выступившему из тени. — Ты, — зло выдохнула я. Страх в мгновение ока улетучился, уступив дорогу гневу. — Ты следил за мной, — прошипела я. — Именно. И, видимо, не напрасно, — мужчина сделал шаг ко мне. Тусклый свет очертил его лицо, отразился от взлохмаченных светлых волос. — Ты не перестала пить эту дрянь, — Барс мотнул головой в сторону лиловых склянок. — Ты хоть знаешь, что это такое? — в его голосе больше не было привычных игривых ноток. Я хотела попятиться, но наткнулась спиной на стол. — Это лекарство, — я старалась, чтобы мой голос не дрожал. Ответом был сухой смешок человека, которому явно было совсем невесело. — Да, конечно, лекарство, — зло передразнил меня мужчина, — бисты называют траву, из которой делают это зелье, геллианом, а люди — лунолистом. Прекрасно успокаивает, усыпляет, затуманивает разум. Её можно пить не больше трёх дней. А знаешь почему? — он выжидающе посмотрел на меня, но не получив ответа, продолжил, — конечно, ты об этом знаешь, ведь тебя предупреждали. Эта дрянь входит в привычку. Ты прекрасно знала, но продолжила пить это зелье. Я отвернулась, не желая встречаться взглядом со своим изобличителем. Чёрт, он во всём был прав. Мне нечего было возразить. — Ты не понимаешь, — выдавила из себя я. — Не понимаю чего? — он сделал ещё один шаг ко мне, — не понимаю, что ты пережила страшные вещи и хочешь забыться? О, поверь, как раз это я прекрасно понимаю. Вот только лунолист не выход. Я сильнее вжалась в край стола, буравя склянки с фиолетовым зельем взглядом. Как он узнал? Когда обо всём догадался? Я одновременно злилась и сгорала со стыда. Никогда прежде я не чувствовала себя такой мерзкой и грязной. Он поймал меня за руку на краже! — Да взгляни же на меня! — не выдержал Барс. Я и не подумала повернуться. Из моего рта невольно вырвался испуганный вздох, когда он резко схватил меня за плечи. — Отпусти меня немедленно, — процедила я. — Ты должна рассказать обо всём, что случилось, — пропустил мимо ушей мои слова Барс, — тебе станет легче. Поговори с Руаном, с той наглой северянкой, которая за тобой увязалась, с Моитеил в конце концов! Расскажи хоть кому-нибудь! То ли от того, что Барс так отчаянно пытался мне помочь, то ли потому, что напомнил о людях, от которых у меня столько тайн, мне стало трудно дышать, глаза защипало. — Барс, дело не только в том, что произошло в крепости, — из-за нахлынувшей горечи разоткровенничалась я, — Ты даже не представляешь, как много всего я никак не могу рассказать. Его хватка ослабла, и он ласково погладил мои плечи большими пальцами, успокаивая. — Поговори с Руаном, он самый близкий тебе человек, — тихо произнёс мужчина. Я мотнула головой, прогоняя непрошеные слёзы. Ведь знай Руан правду, он бы и говорить со мной не стал. — Барс, я всё вспомнила. После превращения ко мне вернулись воспоминания. Они не полные, обрывочные, но всё же… — неожиданно даже для само́й себя призналась я. Бывший форвин убрал руки с моих плеч, отступил. — Ты должна сказать ему, — глухо произнёс он, — Руан так долго этого ждал. — Знаю! Вот только ему совсем не понравится то, что он услышит. Я была вовсе не той, что он себе представлял. Барс окинул меня задумчивым взглядом. — Только тебе решать, когда и как ему рассказать, — наконец произнёс бывший форвин.— Но прошу тебя, поговори хоть с кем-нибудь. Не хочешь с Руаном или с Эйлси, — Барс вдруг почему-то замялся, — поговори со мной, — добавил он едва слышно. Он выглядел растерянным. Видеть обычно нахального и весёлого Барса таким было странно. Мне захотелось стереть это печальное выражение с его лица. На мгновение даже почудилось, что сейчас правда польётся из моего рта неудержимым потоком. Но почему-то вместо этого вырвалось: — Я сама решу, что и кому говорить. Мы не друзья, чтобы я с тобой откровенничала. И вообще, всё это, — я небрежно махнула рукой в сторону фиолетовых склянок, — не твоё дело! На долю секунды в глазах Барса мелькнуло сожаление, но тут же пропало. Его губы растянулись самой сладкой улыбкой. — В таком случае не буду тебе мешать, — произнёс он. — Бери то, зачем пришла. Только знай, каждый раз, когда тебе понадобится ещё, я буду тут. Теперь я знаю твой маленький секрет, нравится тебе это или нет. Ты права. Мы вовсе не друзья, хочешь, можешь даже возненавидеть меня. Но я приложу все усилия, чтобы каждый раз, когда ты пила эту дрянь, я был рядом и лишал тебя всего удовольствия от неё. Я чуть не зарычала от ярости, унижения и желания ударить его. Еле сдержав свой кровожадный порыв, метнулась к полке с лекарствами, схватила склянку и вихрем вылетела из комнаты. Треклятый Барс! Ну что ему от меня надо?! Как же всё это гадко! Раньше только я знала, как низко пала, а теперь знает и он. Отвратительно! Ужасно злая, я ввалилась в свои покои и только тогда осознала, что взяла лишь одну самую маленькую склянку. Зелья в ней хватит всего на пару глотков. И нет ни малейших сомнений, что этот придурок будет за мной следить и будет тут как тут, когда я в следующий раз отправлюсь в хранилище с лекарствами. Я была готова рвать на себе волосы от отчаяния. Но вместо этого одним движением открыла бутылёк и выпила всё без остатка, упала на кровать и приготовилась увидеть свой самый любимый сон.