Глава 5

Агна неспешно прогуливалась по внутреннему двору замка. По периметру его охватывали стройные каменные колонны, поддерживающие лёгкую крышу, под которой скрывался узкий, затенённый проход. На небе сгущались тучи — наступал сезон гроз, который всегда обрушивался на Южное королевство весной. Чародейка внимательно наблюдала за юным принцем, которого обучал фехтованию старый, опытный рыцарь. Отис был в восторге, когда его отец, король, наконец, счёл его достаточно взрослым для того, чтобы держать в руках меч. Мальчик и раньше упражнялся с деревянным мечом, но то были лишь детские забавы. Теперь же сам Ролан из Битхи учил его, а это уже совсем другое дело! Чародейка обеспокоенно следила за сыном, то и дело нервно сжимая руками изумрудное платье из тяжёлой парчи. Она не считала, что такие занятия могут быть опасны или несвоевременны для принца. Но магия, что с каждым днём всё сильнее просыпалась в мальчике, могла вспыхнуть внезапно, особенно в порыве азарта. Агне было очень страшно. Что бы она делала, если бы учитель Отиса заметил, что с мальчиком творится что-то странное? Нельзя было допустить, чтобы Идрис узнал, что в крови его сына течёт магия. Женщина невольно коснулась зачарованных браслетов на своих руках, они обожгли её своим безразличным холодом. —Такой озорной! Эти занятия пойдут принцу на пользу. Агна, поглощённая размышлениями, не заметила, как к ней подошла няня Отиса. Несмотря на почтенный возраст, в её глазах по-прежнему сверкали озорные искорки. Нарядная, в платье по последней моде и с веером в руке, она тихо встала рядом с чародейкой. — Пусть лучше с мечом сейчас напрыгается — глядишь, хоть на уроках спокойно будет сидеть, — проворчала старушка. Чародейка смерила её строгим взглядом. — Неужели Отис недостаточно усерден в изучении наук? — решила поддержать беседу Агна. — Его Высочество, безусловно, очень способный мальчик, но в последнее время с науками у него неладится, — вздохнула няня, разглаживая складки на платье. Агна вопросительно приподняла бровь. — Мне не хочется вам этого говорить, — понизила голос няня, — но учителя жалуются на юного принца. Вот давеча сэр Оливер, вы его, конечно, знаете, он очень уважаемый учёный человек, поведал мне, что принц не желал изучать точные науки. И что же вы думаете? Все записи сэра Оливера пропали прямо во время урока! Отисиан умудрился каким-то чудным образом обвести вокруг пальца своего учителя, — старушка всплеснула руками. — А сэр Родрик рассказал мне по секрету, что однажды он показывал Его Высочеству алхимические опыты — и его шляпа вспыхнула! Теперь бедолага вынужден носить парик. Налетел ветер, и Агна прикрыла глаза рукой, защищаясь от поднятого в воздух песка и сора. — И как же все эти прискорбные происшествия относятся к моему сыну? — повысила голос чародейка, чтобы перекрыть разбушевавшуюся стихию. — Сэр Оливер растерял все свои записи, а сэр Родрик подпалил собственную шляпу. И при чём же здесь Отис? Её голос звучал холодно, на лице не дрогнул ни один мускул. Но сердце её болезненно сжалось. Люди начинали замечать. Сейчас всё это можно было списать на нелепые случайности. Но как долго ей удастся скрывать истинное положение дел? — Конечно, госпожа, — растерялась старая няня. — Я не умею правильно сказать, не обучена верно доносить свои мысли. Не серчайте на меня. Я лишь имела в виду, что Отис очень активный юноша, которому сейчас интереснее сражаться на мечах, чем изучать всякие науки. — Как и многим мальчикам в его возрасте. — Конечно, — закивала старушка. — Я ведь воспитывала и его отца, и деда его знала. Все мальчики в королевской семье имеют необузданный нрав. Это даже хорошо, что принц проводит так много времени на свежем воздухе. У его отца, нашего любимого короля, в его возрасте уже начались эти проклятые головные боли. И у деда его тоже, кстати. Целители только руками разводили: мол, гуляйте побольше, свежий воздух поможет. Агна слушала болтливую служанку вполуха, но последние её слова привлекли внимание чародейки. Она и сама не сразу поняла, что же именно так её заинтересовало. Но в её голове что-то щёлкнуло. Сложился пазл, над которым она так долго мучалась. — Вы хотите сказать, что отца и деда короля Идриса мучил тот же недуг, что и его самого? — медленно произнесла она. — А что же насчёт его прадеда? Известно ли вам что-то о его здоровье? Няня задумчиво нахмурила тонкие брови. — Вот этого, госпожа, не знаю. Но матушка моя служила в лазарете и говаривала, что из поколения в поколение целители ведут подробнейшие записи о здоровье всех государей. Если вам так интересно, то эти записи наверняка до сих пор хранятся у главного целителя. Агна знала этого бесполезного старика, который до поры до времени смотрел на неё свысока. Он изо всех сил отговаривал Идриса излечивать головную боль магией, вот только взамен предложить ничего не мог. Когда же умер законный сын короля, мерзкий старикашка первым начал распускать сплетни о причастности Агны к смерти наследника. Но с тех пор минуло уже много лет, и чародейка и думать о нём забыла. Неужто теперь этот старик может оказаться ей чем-то полезен? Этим же вечером, отправляясь в лазарет, она могла думать только об одном: лишь бы старый целитель добросовестно выполнял свою работу и сохранил все бесценные сведения о предках Идриса. Ведь Агна уже перечитала все свитки и старинные фолианты, связанные с болезнями и целительством, которые только смогла найти в огромной королевской библиотеке. — Что? Что вы хотели? — прохрипел старик, щурясь, пытаясь разглядеть чародейку в тусклом свете свечей. Комнатка, где он вёл свои записи, была крошечной и тёмной, заваленной пыльными свитками. Воздух в ней был тяжёлым и затхлым, пахло сыростью, старостью и смертью. Агна невольно поморщилась. — Мне нужны записи, которые целители вели о здоровье предков нашего короля, — сухо произнесла она, с трудом скрывая неприязнь. Старик скривил пренеприятную гримасу, открыл и закрыл беззубый рот, явно пытаясь придумать колкость в ответ. Раньше он был остёр на язык, особенно когда речь шла об Агне. Не счесть сплетен, которые он напридумывал про неё. По его словам она была и злой колдуньей, и детоубийцей, и изменщицей — в общем, воплощением всех тёмных сил и пороков. — Зачем это они вам понадобились? — не придумав ничего лучше, спросил он. Агне вовсе не хотелось оправдываться перед этим сварливым стариком, но, встретив его цепкий взгляд из-под кустистых бровей, всё же ответила: — Я полагаю, что болезнь Его Величества может быть наследственной. — А вы, простите, целительница? — прищурился он, пытаясь задеть. — Нет. Но именно я занимаюсь лечением короля. Ведь вы, насколько помню, с этой задачей не справились. Странно, что вы даже не удосужились проверить записи о здоровье его предков. И тем более не сообщили мне, что они вообще существуют. Это можно счесть... — Агна сделала паузу, будто подбирая слово, хотя её намёк был предельно ясен. — Не нужно продолжать, — буркнул целитель. — Я прикажу, чтобы вам доставили в покои все записи. Через несколько часов на столе чародейки лежал увесистый пыльный фолиант. Агна лишь надеялась, что записи в нём велись аккуратно и уцелели. Она отыскала последние пометки, касающиеся Идриса, и начала перелистывать страницы в обратном направлении, изучая судьбы его предков. Отец короля тоже страдал от головных болей. Они начались после десяти лет и под конец жизни превратились в настоящее мучение. Дед жаловался на то же самое. Агна листала дальше. Та же картина: боли, бессонница, усталость. Один за другим — поколение за поколением. Солнце за окном давно село, но Агна всё ещё корпела над древним томом. Пламя свечей трепетало, будто и оно жаждало разгадать эту загадку. Она тем временем внимательно вглядывалась в почти что истлевшие страницы. Ульрих Смелый, — гласила затёртая надпись в самом верху листа. Он тоже неоднократно жаловался на головную боль. Агна нахмурилась, прочитав, какими дикими методами в те времена его пытались лечить. С замиранием сердца она начала листать дальше. Интуиция подсказывала ей, что разгадка пляшет на кончиках её пальцев. Отца Ульриха Смелого звали Зигмунд Старший. Слова, написанные так давно, было сложно прочесть: чернила то тут, то там стёрлись, да и буквы в то время выглядели чуть иначе. Чародейка внимательно читала строчку за строчкой. Ещё будучи мальчиком, Зигмунд повредил ногу, потом вместе с тремя братьями болел великановой сыпью — выжил только он. Здоровье, видимо, у него было отменное, потому что больше записей о нём вплоть до его старости не было. В преклонных летах он мучился из-за ноги, очевидно, с возрастом рана, которую он получил в детстве, начала давать о себе знать. Умер Зигмунд от старости в своей постели. И больше ничего. Ни слова о головной боли, и тем более о неконтролируемых вспышках гнева. Трясущимися от волнения руками Агна перевернула страницу, затем ещё и ещё. Ни у Герхарда Железного, ни у Эдварда Мудрого, ни у Бертрана Властного не было того недуга, что появился у Ульриха Смелого и беспощадно карал всех его потомков. Чародейка откинулась на спинку кресла, в задумчивости взглянула в тёмное вечернее небо. Она так долго искала причины недуга короля в целительских трактатах, что даже и не подумала о том, что дело может быть в магии. Неужели кто-то проклял Ульриха Смелого — да так, что магия начала преследовать всех его потомков? Если да, то кто это мог быть? Ответ напрашивался сам собой. Даже малые дети знают, что именно Ульрих вместе с первым Хранителем создали волшебную чашу и орден форвинов. Оказывается, неспроста Агна в последнее время то и дело размышляла о том, что чаша всё это время находилась в стенах замка. Что, если сам первый Хранитель и проклял Ульриха Смелого после того, как тот обманом заполучил чашу в своё владение? Всё это были лишь догадки, но до чего же складные! Ей было необходимо найти больше информации о чаше и о её Хранителе. Ведь пока всё, что она об этом знала, было почерпнуто из сказок. Наверняка в королевской библиотеке найдутся какие-нибудь более достоверные упоминания об этом важном магическом артефакте. Когда поздно вечером Агна, как и всегда, вошла в покои короля, мысли о чаше всё ещё занимали её голову. Чародейке хотелось напрямую спросить Идриса об этом, но, глядя в его измождённое, суровое лицо, она видела, что вопрос лишь выведет его из себя. Как бы ни печально это было, но королю лучше не знать о том, что она подслушала его разговор о волшебной чаше. Но стоило ей оглядеться, одни тревожные мысли тут же сменились другими. Покои короля хранили следы бессонных ночей и нарастающего отчаяния. На полу валялись скомканные бумаги, сброшенные наспех одежды, у стены покосился стол, будто его толкнули в приступе ярости. Комната уже не напоминала покои монарха, скорее, это было логово измученного и загнанного зверя. Агне было горько находиться там. Она слишком хорошо помнила, как раньше в покоях пахло цветами, всё лежало на своих местах, а в окно, которое теперь скрывали тяжёлые занавеси, свободно лился лунный свет. — Скорее подойди, — велел король. Сердце Агны забилось быстрее. Ей бы хотелось обмануться и поверить в то, что эти радостные чувства вызывает в ней Идрис. Но она знала, что это не так. Её сердце билось чаще не из-за присутствия короля, а из-за того, что он снимет с неё зачарованные браслеты. Каждый день он на четверть часа освобождал её руки от оков. В эти минуты Агна жила. Было тяжело осознавать, как бесконечно много времени она упустила. Неужели её жизнь могла быть такой, какой она её чувствовала в эти волшебные пятнадцать минут? Каждый день она ждала этого мгновения. Когда браслеты падали с её рук, она старалась заставить время идти медленнее. Агна чувствовала каждый свой вдох, каждый удар сердца. Чародейка старалась запомнить всякий миг свободы, который неизбежно заканчивался. Теперь, когда король снял с неё оковы, Агна потёрла запястья, словно браслеты оставили на коже невидимый след, и подняла на Идриса вопросительный взгляд. — Сначала девчонка, — приказал он. Чародейка не стала спорить, хотя разумнее было бы заняться здоровьем владыки. Она подошла к стрельчатому окну, положив руку на холодную каменную стену, вгляделась в мутное стекло. И так уже тёмное небо заволокли тяжёлые, мрачные тучи, готовые вот-вот омыть городские крыши весенним ливнем. Но Агне тьма и гроза не были помехой. Ничто не укроется от её взора. Хотя Кадхад всё это время укрыться удавалось. Со дня бойни в руинах, когда девчонка сумела сбежать от Скарда, оставив после него лишь красную, пропитанную кровью землю, Агне не удавалось её разглядеть. Как бы сильно она ни старалась, всё было тщетно. У неё тому было лишь одно объяснение — беглянка отсиживается в месте, защищённом очень сильной магией. Тем не менее чародейка ежедневно изо всех сил старалась её отыскать. Правда, времени на это ей давалось совсем не много. Даже ради своей цели, что затмила ему разум, король не мог побороть своего отвращения и страха магии. Потому давал Агне лишь четверть часа. Чародейка без особых надежд вгляделась в мрачную даль. Она не обратила внимания на всполохи молний и раскаты грома, от которых задрожали стёкла. Агна смотрела в пространство далеко-далеко от столицы южного королевства. Взор её, словно гончая, ухватился за след и, не желая упускать его, мчался со страшной скоростью всё дальше от замка, укрытого грозовыми тучами. Агна увидела лесную чашу, над которой раскинулось бескрайнее звёздное небо. В этом месте не буйствовала стихия, наоборот, здесь царила тишина и покой. Чародейка всматривалась в ночь, силясь понять, почему очутилась именно здесь. Вдруг она услышала мужской голос: — Почему я видел всё это? Агна мысленно приказала себе смотреть внимательнее и вскоре увидела за деревьями светловолосого мужчину, сидящего на траве. Его лицо ей было незнакомо, но на его щеке она без труда разглядела метку форвина. — Это… это должен был быть не ты, — услышала Агна на этот раз женский голос. Наконец она нашла её! Беловолосая девушка с повязкой на глазу выглядела совсем юной, хрупкой и в это мгновение — совершенно растерянной. Не такой Агна себе её представляла. На долю секунды ей стало неприятно следить за ней, захотелось отвернуться. Но чародейка отбросила эти мысли. Внезапно девушка обернулась и посмотрела прямо на неё. Агна задержала дыхание, будто Кадхад и впрямь могла слышать и видеть её. — Нам надо уходить, — произнесла беловолосая и подала руку своему спутнику. Они направились к невысокой скале, поросшей мхом и обвитой густой лозой. Отодвинув вьющиеся стебли, парочка скрылась в тёмном проёме у подножия. Ничто не мешало Агне последовать за ними — не зря же она обладала волшебным зрением. Вот только попытка не увенчалась успехом. Очевидно, та же магия, что скрывала девчонку, охраняла и этот потайной вход. Чародейка приложила ладони к глазам. Возвращение после столь далёкого, пусть и эфемерного, путешествия приносило боль и затуманивало сознание. Справившись с головокружением, она медленно повернулась к Идрису. Он не сводил с неё глаз. — Я видела её, — произнесла Агна. — Где она? Ты можешь указать место на карте? — король сразу оживился. — Боюсь, что нет. Могу лишь сказать, что она находится далеко, где-то в лесу. Я бы смогла узнать больше, но она скрылась в проёме в скале. Предполагаю, что Кадхад укрывается в туннелях бистов. — Этого недостаточно! — закричал король и смахнул со стола чернильницу. Та со звоном ударилась об пол, расплескав по покоям уродливые чёрные пятна. Агна с досадой посмотрела вниз. По подолу её платья медленно расплывались тёмные, невнятные силуэты. Она сдержанно поджала губы. — Ваше Величество, — проговорила она, выдохнув, — это первый раз с тех пор, как девчонка сбежала от Скарда, когда мне удалось её найти. Поверьте, это только начало. И к тому же, она была не одна. Король бросил на чародейку заинтересованный взгляд, махнул рукой, приказывая поскорее продолжать говорить. — С ней был форвин, но не северянин, как мы думали раньше. У него были светлые волосы. Пока не знаю, какую пользу может принести эта информация, — Агна замялась, стараясь подобрать слова, чтобы не вызвать новый приступ гнева у короля. — Зато я знаю, — произнёс Идрис, и его лицо исказила неприятная ухмылка. Агна отвернулась, сделав вид, что разглядывает крыши домов, едва различимые вдали. На самом деле ей было тяжело смотреть на искажённое злобой лицо того, кому она поклялась служить. Она не стала спрашивать, что именно пришло ему в голову. Знать этого ей не хотелось. Как и каждый вечер, король позволил ей унять его головную боль. Агна чувствовала, что с каждым разом справляется всё хуже. Это был лишь вопрос времени, прежде чем Идрис это заметит. Причина крылась не в слабости её магии и не в отсутствии мастерства. Просто болезнь, а может быть, проклятие, продолжало прогрессировать. Раньше оно подтачивало короля год от года, теперь же день ото дня. — До меня дошли кое-какие слухи, — произнёс король, вертя в руках зачарованные браслеты. Агна смотрела на его руки, то так, то эдак перебирающие её оковы, словно заворожённая. Внутри неё шёл отсчёт, ведь каждый миг свободы был на вес золота. Ей хотелось, чтобы Идрис говорил как можно медленнее, она изо всех сил надеялась, что нынче миг, когда король вновь наденет на неё браслеты, наступит хотя бы чуточку позже, чем вчера. — Какие же слухи вас потревожили, мой король? — медленно произнесла чародейка. — Про моего сына. Сердце Агны остановилось. Ей почудилось, будто для того, чтобы оно сделало следующий удар, пришлось приложить все силы, которые у неё были. Она напряглась, но заставила себя непринуждённо улыбнуться. — Что же про него говорят? — Учителя им недовольны. Они замечают некие странности в том, что происходит вокруг него, — Идрис не сводил с неё глаз, словно надеялся прочесть ответы прямо на её лице. — Что же они имеют в виду? — спокойно уточнила Агна. Если она чему-то и научилась за бесконечно долгие годы, проведённые во дворце, так это владеть собой. — Его няня поведала мне, что таинственным образом пропадают записи его учителей, а у одного из них даже вспыхнула шляпа во время урока. — Неужели... — брови чародейки изогнулись в притворном удивлении. — Всё так. А ты знаешь, Агна, что это значит? — король впился в её лицо пристальным взглядом, словно хищник, выслеживающий добычу. — Нет, — выдавила чародейка. — Во дворце ходят очень опасные слухи, что мой сын связан с магией. Кровь отхлынула от лица Агны, она молилась Великой Богине, чтобы Идрис не заметил, как она побледнела. — Это всё вздор, — проговорила она, упрямо глядя в ответ на короля. — Вы в этом уверены? — Идрис нарочно тянул слова, как будто играл в игру, правила которой были известны только ему. — Конечно, уверена! — Агна редко позволяла себе говорить с королём без почтительности, но сейчас в голосе должна была звучать непоколебимая твёрдость. Идрис не должен был сомневаться. Не в её сыне. Только не в нём. Король довольно улыбнулся. Кажется, Агна сказала именно то, что он хотел услышать. — Правильно ли я понимаю, что замешанные в этом люди лгут? Агна на миг замерла. Что-то в его голосе настораживало. Слова звучали слишком выверенно, как будто он репетировал их заранее. Интуиция предостерегала: вокруг расставлены ловушки, и стоит сделать неверный шаг, и она попадёт в одну из них. — Я не могу знать наверняка, лгут они или нет, — произнесла она осторожно, подбирая каждое слово. — Если они не лгут, значит, мой сын связан с магией, — сказал Идрис. Его голос был ровным. — Он связан с магией или нет? В такие мгновения Агна особенно ясно видела, как король меняется. В последние месяцы он будто бы всё чаще терял связь с реальностью. Его взгляд блуждал, словно он видел что-то, чего не было. Но сейчас глаза Идриса были пугающе ясны, горели холодной решимостью. — Нет, — ответила Агна. Голос её не дрогнул. Король подошёл ближе и взял её за плечи. В этом жесте было нечто почти ласковое, но Агна знала, что это вовсе не проявление нежности. Даже сквозь одежду она почувствовала неприятный холод его пальцев. Она не смогла сдержать дрожь. — Значит, они лгут, — произнёс Идрис, и его пальцы на плечах Агны сжались сильнее. Она хотела было возразить, но он не дал ей сказать ни слова. — Ты должна понимать, такие слухи разрушают мою власть. Они подрывают доверие. Король без наследника — это слабый король. Агна не сразу поняла, к чему он ведёт. Смысл его слов ускользал от неё. Она лишь молча кивнула. — Никто не смеет посягать на мою силу. Благодарю тебя, дорогая Агна, что помогла прояснить это... недоразумение. Чародейка смотрела на короля во все глаза. Видеть его таким было странно. Она привыкла к его перепадам настроения, приступам гнева, несдержанности и другим проявлениям болезни. Сейчас же он выглядел и говорил так, будто был вовсе не болен. В её сердце на миг даже затеплилась надежда. — Я казню их за измену, — неожиданно широко улыбнулся король. Наступила тишина, такая, от которой звенит в ушах. Руки короля всё так же сжимали плечи Агны. В голове гулко отдавались удары сердца, перемежаясь с одной единственной мыслью: он сошёл с ума. Идрис никогда бы не поступил так из-за каких-то слухов. Своими словами она обрекла этих людей. Своим молчанием — подписала им приговор. — А как же няня Отиса? Ты ведь знал её с детства... — тихо сказала Агна. Но Идрис посмотрел на неё, как на несмышлёного ребёнка. — Это неважно, — пожал он плечами, как будто речь шла о пустяке. Так просто. У Агны внутри всё сжалось, будто землю выбили из-под ног. Она всегда умела держать себя в руках. Всегда. Но сейчас глаза предательски защипало.