Глава 7

Утро в столице выдалось душным и вязким. Весенние грозы остались позади, Да Флур утонул в раскалённом мареве. Беспощадное солнце жгло терракотовые черепичные крыши. От мостовых поднимались волны горячего воздуха, словно город был охвачен невидимым пламенем. Жители, измученные жарой, искали спасения в тени тяжёлых штор и прохладных стен, стараясь переждать невыносимое дыхание знойного утра. Агна проснулась ещё до рассвета от мерных ударов молотов и топоров. На заднем дворе у старых казарм возводили виселицу. Несмотря на это, чародейка продолжала надеяться, что Идрис всё-таки передумает казнить несчастных и, как оказалось, не в меру болтливых учителей Отиса. Но с каждым новым глухим ударом, эхом разносившимся по двору замка, надежды её рассыпались в прах. Идя к месту казни, Агна никак не могла унять бешено колотившееся сердце. Ещё есть время, повторяла она себе. Земля у казарм была чёрной, словно за годы, что тут казнили предателей и дезертиров, она пропиталась кровью. Этим местом уже много лет не пользовались, обычно правосудие вершилось на площади, но нынче король пожелал провести казнь в узком кругу подданных. Как думала чародейка, дабы избежать пересудов. На помосте, что возвышался неподалёку от виселицы, пока что пустовал трон. Рядом с ним стоял напуганный Отис с новой няней и хмурый Тори. Агна направилась к ним, но путь ей преградил стражник. — Вы не можете пройти сюда, госпожа, — пробасил он. Чародейка смерила его суровым взглядом. — Я мать принца, — возразила она, раздражённая необходимостью объясняться. — Разве ты не видишь? — Вижу, госпожа. Только приказано никого не пропускать, кроме короля, его наследника и главного советника. — Тебе нужен отдельный приказ, чтобы мать могла стоять рядом с собственным сыном? Стражник чуть нахмурился, но продолжил молчать, не двигаясь с места. Несколько членов совета повернули головы в их сторону. Агна сжала губы в тонкую линию. — Король не запрещал ей присутствовать, — спокойно заметил Тори, смотря поверх головы приземистого стражника прямо на чародейку. — Поднимайтесь, госпожа, — обратился он уже к ней. Стражник секунду медлил, затем молча отошёл в сторону, пропуская её. — Мне жаль, что вам пришлось столкнуться с такой непочтительностью, — произнёс Тори, подавая руку Агне. — Это не ново, — хмыкнула женщина. — Но благодарю, что вступились за меня, господин главный советник, — улыбнулась она. Как только Отис заметил на помосте Тори с Агной, он ловко уклонился от попытавшейся ухватить его за руку няни и бросился к ним. Влетев с разбегу в пышные юбки чародейки и чуть не свалив её с ног, он стиснул её в объятиях. — Мама, что тут происходит? — взволнованно пролепетал юный принц. — Мне никто ничего не хочет говорить. Агна перекинулась обеспокоенными взглядами с Тори. Король настаивал на присутствии сына, по его мнению, он уже достаточно взрослый, чтобы понять необходимость жёстких мер по отношению к предателям. Но чародейка была против. Как объяснить мальчику то, что учителей и няню, которую он знал с рождения, казнят у него на глазах? К тому же Агну не на шутку беспокоило то, что Отис в порыве ужаса мог не совладать со своей магией, а такого допустить было нельзя. Решение найти удалось, хоть оно было ей не по душе. — Мой милый, сегодня тебе нужно быть храбрым, — произнесла она, наклонившись так, чтобы их лица были на одном уровне. — Король решил покарать предателей, и скоро начнётся казнь, — чародейке пришлось приложить все усилия, чтобы не скривить лицо, произнося эту ложь. Ведь несчастных, которых сегодня повесят, едва ли можно было назвать предателями. Агна ловким движением рук достала из потайного кармана на юбке маленький бутылёк и спрятала его за расшитым оборками носовым платком. — Тебе нужно выпить это, — произнесла она тихо, всем сердцем надеясь, что Отис послушается и не будет возражать. Мальчик еле заметно кивнул. Агна поднесла склянку к его губам. Со стороны это выглядело, будто заботливая мать вытирает слезу со щеки сына. — Что вы ему дали? — тихо спросил Тори, когда они встали позади трона. — Настойку лунолиста. Я сильно разбавила её, чтобы она лишь немного успокоила Отиса. Ему не к чему такие сильные потрясения. Тори кивнул. Агна не говорила ему о способностях сына, но главный советник о них догадывался. Чародейка была благодарна за то, что он не требовал прямых ответов. Ведь она не была готова раскрыть тайну Отиса даже ему. Когда солнце раскалило воздух настолько, что даже навес над помостом перестал дарить прохладу, в проходе между рядами стражников наконец появился король. Он шёл медленно, не глядя по сторонам, будто никого и ничего вокруг не существовало. Агна поймала себя на том, что пристально изучает его лицо, ища хоть тень сомнения или жалости. Взгляд Идриса блуждал, ни на ком не задерживаясь, словно король мыслями был далеко отсюда, а происходящее вокруг его совсем не волновало. Когда Идрис опустился на трон, повисла напряжённая тишина. Он кивнул едва заметно, и вперёд вышел глашатай, держа в руках свиток с королевской печатью. — По воле его величества сегодня будут казнены предатели и клеветники, посмевшие бросить тень на честь короны. Голос его звучал ровно и бесстрастно. Агна почувствовала, как по спине пробежал холод. Слова ударяли ей в грудь, вызывали тошноту. Она знала, что эти люди ни в чём не виноваты, но не могла им помочь. Она знала, что причастна к происходящему и эти смерти будут на её руках. Чародейка выбрала безопасность Отиса и сделала бы этот выбор вновь. Вот только осознание этого не мешало её сердцу обливаться кровью от боли и сожаления. Агна крепко сжала губы, силясь скрыть чувства. В это время вывели троих осуждённых: двоих мужчин и одну женщину в простой, грубой льняной одежде, пропитанной потом и страхом. На их головах были надеты мешки с небрежно прорезанными отверстиями для глаз, сквозь них Агна отчётливо видела ужас, безраздельно владевший приговорёнными. Осуждённая женщина тихо всхлипывала, плечи её мелко тряслись. Мужчины, почти не в силах держаться на ногах, что-то бессвязно бормотали, умоляя о пощаде. Их голоса смешивались в унизительном и беспомощном хоре. Агне хотелось отвернуться, закрыть уши, убежать куда угодно, лишь бы больше этого не слышать. Но она не шелохнулась, продолжая смотреть на три обречённые фигуры, которых подвели к виселице. Когда осуждённые неловко взобрались на низкие деревянные чурбаки, Агна не выдержала. Чародейка резко шагнула вперёд, поймав пустой, стеклянный взгляд Идриса, и голос её неожиданно громко и отчаянно прозвучал в тишине: — Ваше Величество, а как же королевское милосердие? Я сама поручусь за них! Помилуйте, прошу вас! Агна вообразила, что во взгляде Идриса промелькнул луч света, озаривший всё вокруг надеждой. Чародейка уже поверила, что казнь сейчас остановят, но король молча махнул рукой. В тот же миг солдаты выбили чурбаки из-под ног осуждённых, оставив их биться в воздухе. Кто-то взял Агну за руку, уводя вглубь помоста, прочь от короля, виселицы и смерти. Краем глаза чародейка заметила Отиса. Лицо его побледнело, а фигуру сковал ужас. Мальчик приоткрыл рот, словно желая закричать, но ни одного звука так и не сорвалось с его губ. Ей хотелось подойти к нему, прикрыть принцу глаза рукой, чтобы он не смотрел на то, что случилось с людьми, которых он знал. Но Агна не могла этого сделать, король не простил бы ни ей, ни своему сыну этой слабости. Казнь была окончена, тела сняли с виселицы. Чародейка хотела объяснить всё Отису, утешить, приободрить. Но король принял другое решение, и прежде чем принц успел что-либо понять, его уже увела новая няня. В последнее время Идрис всё чаще проявлял интерес к жизни наследника, будто нарочно отдаляя Агну от мальчика. Размышляя об этом, чародейка не заметила, как они с Тори забрели в вечно цветущий сад. Она не любила это место. Точнее сказать, оно уже много лет олицетворяло для неё горечь сожаления. Сад был красив, но его красота казалась ей нарочитой, почти жестокой. Высокие кусты пышных роз, белых и алых, тянулись вдоль аккуратно подстриженных живых изгородей, переплетаясь с гортензиями и жасмином, от которых исходил густой, дурманящий аромат. Фонтаны, украшенные мраморными фигурами нимф и птиц, негромко журчали, словно переговариваясь между собой на языке, понятном только им. По краям дорожек стояли статуи из белого камня. Печальные фигуры девушек с опущенными головами, воинов с мечами, замерших в героических позах, и мифических созданий, будто бы случайно забредших в этот безмятежный уголок. Агне чудилось, что в изящных беседках, заросших цветущими лианами, она всё ещё может повстречать юного Идриса и себя саму, точнее, ту, кем она когда-то была. Чародейка знала, это всего лишь игра её воображения, но всё равно избегала появляться в этом саду. Приторный аромат роз давно стал для неё запахом лжи и предательства. Она поморщилась. Яркие цветы пышными бутонами ложились на листья, маня подойти поближе. Но чародейка не обманывалась их красотой. Прогуливаясь под руку с главным советником, Агна не обращала внимания на яркие краски, взявшие это место в плен, не прислушивалась к щебетанию диковинных птиц. — Вам здесь не нравится? — обратился к ней Тори. Чародейка пожала плечами, не желая вдаваться в подробности своей нелюбви к королевскому саду. — Наверняка у главного советника есть более важные вопросы, помимо моего отношения к цветам, верно? — Хоть я и рад провести с вами всякую свободную минуту, на этот раз вы оказались правы. У меня действительно есть куда более важные вопросы. Агна безразлично провела рукой по особо пышному розовому бутону. — Я вас внимательно слушаю. — У меня есть сведения, что вы взяли из библиотеки несколько трудов, касающихся волшебной чаши. — Да, всё так, — уголок губ чародейки приподнялся в хитрой полуулыбке. — Позвольте узнать, зачем они вам? Агна отвернулась от цветущего куста и взглянула на советника. Ей доставляло удовольствие то, как Тори подозревал её, пытался ненавязчиво подвести к нужным ответам. У него это совсем не получалось. — А почему вы интересуетесь? Разве это не обычное дело - брать книги, которые меня интересуют? Тори стушевался. Он не привык играть в такие игры. Советник всегда говорил прямо. — Госпожа, вам не следует интересоваться этой темой, — проговорил он серьёзно. Чародейка с трудом сдержала улыбку. Ей всегда импонировала честность главного советника. Но, порой, он казался ей слишком наивным. Как он держится на плаву в коварном водовороте политических интриг, оставалось для неё загадкой. — Вы только подтвердили мои догадки, — Агна привычным жестом расправила складки на платье глубокого сливового цвета, оттенка вины и печали, — чаша ведь находится во дворце, верно? Тори побледнел, смятение отразилось на его лице. Советник наклонился к Агне так близко, что даже если у садовых роз и были уши, они ничего не смогли бы услышать. — Агна, забудь об этом. Никогда больше не говори и не спрашивай про чашу, — прошептал он. Чародейка вздёрнула подбородок. — Благодарю, Тори, — улыбнулась она, — но боюсь, именно в чаше кроется разгадка недуга короля. Советник внезапно притянул Агну к себе, стиснув в объятиях. — Даже если ты попросишь Идриса отдать её, он этого не сделает, — проговорил Тори чародейке в макушку. — Ты слишком рискуешь. Агна нехотя отстранилась от него и, заправив выбившуюся прядь волос за ухо, сказала: — Мне нет нужды просить её, — она коварно улыбнулась, — я и так знаю, где чаша.

***

Я никогда бы не подумала, что какие-то пара недель в уюте и безопасности могут так меня разнежить. Но сейчас, бредя по туннелю с тюком за спиной, я проклинала всё, на чём свет стоит. Многие часы перед моими глазами были лишь камни, сырая земля и всякие пренеприятные обитатели, что проползали то тут, то там. К тому же, наш небольшой отряд был вынужден то и дело останавливаться. Бисты всякий раз внимательно вслушивались в малейший шорох, ведь, как приговаривал Нарт: "Нужно носом не клевать, чтобы крикса не прозевать!" И хоть после этих слов он всякий раз добродушно посмеивался, повстречать криксов в самом деле не хотелось. — Надеюсь, нам осталось ещё недолго ползать по этим туннелям, — подошла ко мне Эйлси, когда Риад вновь остановил отряд, чтобы разведать обстановку. Я задумчиво пожала плечами. Мысли мои были совсем в другом месте. Всё время, что мы брели под землёй, я вспоминала день перед отъездом. Силилась воссоздать в памяти каждую деталь. Ведь то, что произошло тогда, а точнее сказать, не произошло, не поддавалось никакому объяснению. В тот вечер я вышла на террасу над Груамахой и остановилась, вглядываясь в город, возможно, в последний раз восхищаясь его красотой, аккуратными домиками, узором узких улочек. Я готовилась к разговору с Руаном. Мне нужно было повторить то, что произошло с Барсом в лесу: показать ему воспоминания, впустить в свои мысли. Но как именно я это сделала? Ответ ускользал от меня. Руан тогда выглядел взволнованно. Его брови хмурились, а челюсть была сжата, отчего на щеках проступили жёсткие линии. Он поведал мне, что Тея предложила ему интересный план, который касался последних событий на севере. Волшебная преграда пала, и Руан опасался, что южный владыка не упустит случая распространить влияние на эти земли, которые всегда были для него желанной, но недостижимой целью. Моитеил предложила отправить на север несколько отрядов бистов и мирных жителей, которым в Груамахе с каждым днём становилось всё опаснее. Бывший форвин несколько раз пересказал письмо, которое отправил брату, северному владыке. Предложение Теи было выгодно обеим сторонам, я разделяла надежды Руана на то, что его брат ответит согласием. Особенно отрадно было то, что северянин, несмотря на личное недоверие к бистам, готов был объединить с ними силы. — Осторожнее! — вскрикнула Эйлси, когда я, задумавшись, споткнулась и едва не рухнула на каменный пол туннеля. — Смотри под ноги, а то до настоящих приключений не доберёмся, — подзадорила она меня. Я рассеянно что-то пробормотала, прежде чем вернуться к своим размышлениям. В тот день разговор с Руаном был затеян вовсе не ради обсуждения политики. Нужно было повторить то, что уже однажды случилось в лесу с Барсом. Миг, когда повязка упала с глаза, навсегда застыл в памяти: мерцающая дверь, сотканная из золотистых нитей, возникла перед внутренним взором, но, сколько я ни пыталась её открыть, она оставалась глухо запертой. Ей словно требовался особый ключ, которого у меня при себе не было. Когда Барс оказался в моих воспоминаниях, его присутствие ощущалось таким естественным, будто часть этих мыслей принадлежала и ему. Свет, исходящий от него, казался знакомым и родным. Может быть, поэтому дверь в моё сознание так легко перед ним распахнулась? Но почему он? Сколько прошло времени после того, как повязка упала с глаза, осталось загадкой. В памяти сохранились лишь бесконечные попытки открыть ту упрямую воображаемую дверь. А затем повязка вновь оказалась на месте, и сквозь пелену проступило лицо Руана. Северянин смотрел на меня так, словно я вдруг стала кем-то другим, кем-то, кого он не узнавал. Руан выглядел, будто боялся меня. Этот взгляд сложно перепутать с другим, хоть я бы и хотела ошибиться. У меня не получилось впустить его в свои мысли. Почему? Я не знала, но в груди ворочалось недоброе предчувствие. Когда ни у кого из отряда уже не было сил продолжать путь, мы, наконец, остановились в небольшой пещере неподалёку от подземной реки. Влажные стены поблёскивали в свете волшебных факелов, тихо журча, мимо текла чёрная вода. — Вот уж не думал, что после такого недолгого перехода кто-то будет валиться с ног, — язвительно заметил Риад, бросив взгляд на тяжело дышавшую Эйлси. — Тебе, видимо, стоит тренироваться больше остальных. — Уж я-то точно не жалуюсь, в отличие от некоторых, кто каждую минуту требует остановку, — не осталась в долгу девушка, сверкнув глазами. — Может, у кого-то слишком длинный язык, поэтому сил на поход и не остаётся? — Я останавливался, чтобы проверить, нет ли поблизости криксов, — зло бросил он. Кажется, Эйлси показала ему язык, в полумраке было сложно разглядеть, зато возмущённое шипение Риада услышали все. Я присела рядом с Моитеил. Некоторое время мы молчали, глядя на бегущую воду, пока я не решилась нарушить тишину: — Ты уверена, что письмо от Кассия было настоящим? Накануне отъезда мы вместе составили это послание. В нём было предложение о союзе Восточного королевства с бистами. Благодаря бдительности шпионов Теи нам стало известно, что с продовольствием в Брударе дела обстоят скверно. И как бы отчаянно принц Кассий ни пытался исправить это бедствие, все его усилия были напрасны. Моитеил взглянула на меня спокойно и уверенно. — Наши шпионы на Востоке знают своё дело, Ив. Если бы письмо перехватили или подделали, я бы уже знала об этом. Поверь, в таких вопросах мы не допускаем ошибок. Это не западня. Её слова звучали убедительно, и я хотела ей верить, но беспокойство, зародившееся в душе, так просто не отступало. — Ты хорошо подготовилась. У бистов есть глаза и уши по всем четырём королевствам, — задумчиво пробормотала я. Тея ничего не ответила. Повисло молчание. Всё тело ломило от усталости. Я облокотилась на валун, укрытый походными одеялами, запрокинула голову назад, стараясь размять шею. Пещерный свод мерцал в свете волшебных огней, и на миг показалось, будто мы находимся под открытым небом. Сотни драгоценных камней рассыпались над нами, притворяясь звёздами в бескрайней тьме. Иллюзия была почти совершенной. Лишь тихая, прохладная сырость напоминала, что над головой не ночной небосвод, а всего-навсего каменные стены нашего временного пристанища. Моитеил, словно почувствовав моё восхищение, тоже запрокинула голову. На её лице мелькнула улыбка. — Под землёй мы видели много чудес, — тихо произнесла бистка. — Некоторые были сотворены великой богиней, другие создали мы сами. Столько веков минуло с тех пор, как бисты видели настоящее небо и звёзды. Пришло время нам вновь на него полюбоваться. — Наверное, тебе было непросто отказаться от своего плана? Судя по всему, вы хорошо к нему подготовились, — повернулась я к ней. Тея внимательно посмотрела на меня, решая, что ответить на этот опасный вопрос. Бистка умела владеть собой даже в сложных ситуациях, но, возможно, из-за полумрака решила не скрывать эмоций, или мне просто показалось, что она нахмурилась и прикусила щёку. — Неважно, просто это было или нет. Я приняла решение и не сомневаюсь в нём, — наконец твёрдо произнесла она. Вскоре к нам присоединились остальные. Уставшие путники с облегчением принялись за нехитрый ужин из вяленого мяса и ломтей сыра. Нарт, как обычно, занял самое удобное место: привалившись к стене, он неторопливо прихлёбывал что-то из походной фляги. Риад, обладавший самым чутким слухом, то и дело прерывал общую беседу и прислушивался к окружающей обстановке. Руан с Барсом вполголоса обсуждали действия на случай возможного предательства принца Кассия. Меня же не отпускала одна и та же тревожная мысль: верно ли наше решение отправиться в Восточное королевство? Как жаль, что сияющие нити показывают лишь общий узор, скрывая детали будущего. Оставалось лишь надеяться, что мы не совершаем непоправимую ошибку.