Сделка.

Квартира, в которой жил Виктор с женой, была воплощением модных веяний начала 2000-х. Яркий, почти кричащий евроремонт – сочетание глянцевых поверхностей, стекла, металла и насыщенных цветов. Гостиная с панорамными окнами, через которые открывался вид на ночную Москву, была оформлена в духе хай-тека: хромированные детали, кожаный, почти пошлый красный диван, с которого небрежно свисал леопардовый плед - вопиющая безвкусица, от которой, к сожалению, была в восторге Алиса - жена Виктора, стеклянный кофейный столик на металлическом каркасе, на котором красовалась пепельница, почти заполненная окурками тонких, женских сигарет с ментолом. По углам расставлены высокие напольные вазы с декоративными ветками, а в центре комнаты — огромный, квадратный, плазменный телевизор с толстой рамкой, по тем временам считавшийся роскошью. На кухне – глянцевые шкафы ярко-зеленого, сочного цвета и столешница из искусственного камня. Виктор стоял у окна, задумчиво потягивая вино из тонкого бокала. Вероятно, он был уверен в том, что его жизнь удалась, однако сестра придерживалась совсем иного мнения. Войдя в квартиру, Линда сняла туфли и босиком прошла в гостиную. Её взгляд был холоден, и брат сразу это заметил. — Ты не в духе, сестрица? — лениво протянул он, не оборачиваясь. — Выглядишь так, словно кто-то испортил тебе настроение. Кто осмелился? — Не делай вид, что правда переживаешь обо мне, — спокойно, но жёстко ответила Линда, не скрывая своего раздражения. Она подошла к мини-бару, взяла бокал и налила себе вина. — Порой удивляюсь, как ты дожил до тридцати, будучи настолько инфантильным. Почти уверенным в своём бессмертии и том, что удача будет вечно сопутствовать тебе. Виктор усмехнулся и, наконец, обернулся, опираясь на стеклянный столик. — Может, расскажешь, в чём дело? Милко не взял тебя на работу? Он всё ещё обижен? — Он расстроен. Не более. — Она сделала глоток, глядя на красное, полусухое вино в бокале, будто изучая его цвет. — Но дело не в этом. Скажи, тебе что-то известно о Воропаеве? — О брате Киры? — Виктор хмыкнул. — Припоминаю такого… Крайне неприятный и скользкий тип. Линда медленно подняла взгляд и встретилась с ним глазами. — Ему всё известно. Виктор на секунду замер, но быстро взял себя в руки. — Что ты имеешь в виду, сестрёнка? Что ему известно? — Афера с твоей свадьбой. Правда о твоей ориентации. Об отношениях с Милко. — Она прищурилась. — Ты говорил, что уладишь всё. Но почему-то я в очередной раз должна расхлёбывать кашу, которую ты заварил. Брат побледнел. Он отставил вино в сторону, пытаясь осмыслить сказанное. — Он угрожал тебе? — Он дал ясно понять, что может разрушить твою жизнь. Нашу жизнь. Одно его слово — и ты лишишься всего, чего добивался несколько лет. Виктор провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него напряжение. — Подожди… Вы повздорили? Зачем ему это делать? — Зачем? Я не знаю, Виктор. — Линда усмехнулась. — Может, потому, что знаком с твоей женой. Может, потому, что их отцы дружат… Даже не знаю. — В уставшем голосе прозвучали саркастичные нотки. Виктор прошёлся по комнате, остановился возле мини-бара, но вместо вина налил себе огненный, тёрпкий виски. — Если об этом узнают… Мне конец, — прошептал он, качая головой. — Моей репутации, карьере — конец. — Ты хоть понимаешь, во что вляпался? Он закрыл глаза, откинув голову назад. — Чего он хочет от тебя? — Попросил следить за женихом своей сестры. Виктор открыл глаза и посмотрел на неё с недоумением. — Только и всего? Я думал, он потребует чего-то большего. — Он даже готов за это заплатить. Виктор на секунду замер, потом усмехнулся. — Тогда к чему весь этот разговор? Линда сжала бокал чуть крепче. — Ты должен быть очень внимательным. Думай над каждым своим шагом, жестом, словом. Никто не должен заподозрить тебя в чём-либо. Виктор посмотрел на сестру, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Линда зашла в свою спальню и закрыла за собой дверь, чувствуя, как напряжение медленно отпускает её тело. Комната была оформлена в светлых тонах — белые стены, бежевое, шёлковое постельное бельё, на прикроватной тумбочке небольшая, дурацкая лампа с теплым светом. Всё здесь казалось безмятежным, но она знала, что это всего лишь иллюзия. Её взгляд невольно привлекла полка над столом. Тонкий слой пыли выдавал, как давно она туда не заглядывала. А среди книг и коробок стояла рамка с фотографией. Линда потянулась к ней, взяла в руки и осторожно сдула пыль. На снимке были они — её семья. Отец, ещё сильный и полный уверенности, с гордостью положивший руку на плечо Виктора. Мама, элегантная и нежная, в коротком красном платье, сжимавшая меж тонких, длинных пальцев бокал игристого шампанского, с привычной тёплой улыбкой, будто обнимающей их даже на расстоянии. Виктор, худощавый и нескладный, в белом костюме на вырост, но всё тот же самоуверенный. На его лице играла хитрая, слащавая улыбка, за талию он приобнимал сестренку - Линда стояла в выпускном, розовом платье, как у Диснеевской принцессы, которое сшили ей на заказ по поводу окончаия 9-ого класса, золотисто-русые волосы украшала небольшая диадема, а кожа была покрыта блестками. Девушка стояла с наивной улыбкой, уверенная в том, что впереди у них всех счастливое будущее. Она помнила этот день так, словно он был вчера. Скупые, мужские слёзы папы, пожелания мамы, саркастичные комментарии брата, который подшучивал над её разодетыми подружками, и их несуразными образами, и парнишке из параллели, на которого Линда глазела весь вечер, но так и не решилась подойти. Она помнила, о чём мечтала. О том, что уедет по контракту в Милан, быть может, задержится в Париже или уедет покорять Китай. О том, что её фото в одежде от именитых дизайнеров будут украшать журналы Vogue, а заголовки жёлтой прессы будут пестрить сенсациями с её участием. Это было за несколько месяцев до того, как отца посадили. За год до того, как мама умерла по причине тяжёлой болезни. Её пальцы слегка дрожали, когда она провела ими по стеклу. Слёзы подступили к глазам, но Линда не позволила им пролиться. В этом мире слабость дорого стоит. Родители никогда не обнимут её, как в детстве. Не защитят. Остались только они с Виктором. И даже это шаткое равновесие могло разрушиться в любой момент. Раздался негромкий сигнал телефона. Она вздрогнула, возвращаясь в реальность. На экране высветилось сообщение от неизвестного номера: "Надеюсь, ты добралась до дома без происшествий. Сохрани этот номер. И присылай на него всё, что увидишь. Воропаев." Линда горько усмехнулась. В этом мире могло измениться всё, что угодно. Но только не уверенность таких, как Воропаев, в завтрашнем дне. Смахнув слёзы, Линда зашторила окна, решив всё же отбросить мысли и хоть немного прийти в себя перед очередным, рабочим днём. *** Линда пришла на работу в «Зималетто» ровно в 10:00, сжимая в руках карамельный латте, и, едва успев оставить сумку в гримёрке, услышала за спиной знакомый голос. — Рыба моя, ты наконец-то пришла! — раздался характерный, сербский акцент Милко, и Линда едва сдержала улыбку. Он был одет в свой обычный эксцентричный наряд: узкие, синие брюки, цветастая, аляпистая рубашка, тонкий зелёный шарфик, небрежно наброшенный на шею. Его, рыжеватого оттенка, волосы были безупречно уложены, а на запястьях побрякивали браслеты, ударяясь друг о друга каждый раз, когда Милко взмахивал руками. — Ми ничего не успеваем! Один Милко работаеть! Сколко можно ждать? — драматично всплеснул он руками, а потом окинул Линду оценивающим взглядом. — Опаздивать не хорошо, рыба моя, работа сама себя не сделает. Милко достал сантиметровую ленту и начал снимать мерки, невзначай комментируя: — Ты что, ещё и поправилась? Курочка моя, не вздумай, никаких кофэ и торьтиков. С сегодняшнего дня ти на диэте...Что би я этого не видель! - Всё причитал он, рассматривая манекенщицу, после чего закатил глаза, а затем склонил голову набок и с притворным интересом спросил: — Кстати, а как там твой дорогой братик? Линда поморщилась. — Передавал пламенный привет. Сказал мне, придёшь, и обними первым делом Милко! - Пробормотала она, не в силах скрыть иронию. — Правда? — Милко покраснел, расплываясь в улыбке. — И что же ты меня не обнимаешь? Ах, нет времени! Обнимешь потом, моя курочка! Линда ничего не ответила, лишь усмехнулась. — Ладно, оставим семейные дела. У нас, между прочим, вечерний показ, а я ничего не успеваю! Ужас! Катастрофа! Я буквально на грани нервного срыва! Милко сойдет с ума! Он схватил Линду за руку и потянул к подиуму. — Пройдись-ка мне здесь, чтобы я посмотрел, как ты двигаешься. Линда надела высоченные шпильки и сделала пару шагов, но тут же поморщилась. — Милко, если я умру, это будет на твоей совести! — Рыба моя, это дизайн, ты не понимаешь! — Милко драматично всплеснул руками. — Однажды эти туфли будут выставлены в музее в Париже! — Как орудие пыток. Милко обиженно надулся: — Ну вот, опять ты меня не ценишь...Бьедного, сербского дизайнера кажьдый может обидет...Когда я стану известен, ви все, рыби мои, пожалеете о том, что не ценили такого гения, как Милко! Только очень прошу, не упади! Линда улыбнулась и продолжила репетицию, мысленно молясь не навернуться. К вечеру того дня зал был полон звёздными гостями, свет прожекторов ослеплял, а лёгкая музыка задавала ритм моделям. Линда уверенно прошлась по подиуму, походкой от бедра, покачивая бёдрами. Её короткое чёрное платье подчёркивало стройную фигуру, длинные ноги выглядели ещё более эффектными в остроносых лодочках на высокой шпильке. Андрей Жданов, сидевший в первом ряду, усмехнулся, поправляя очки. Девушка была хороша. Даже слишком. — Ничего такая, да? — спросил Малиновский, наблюдая за выражением лица друга. Жданов промолчал, однако взгляд его оставался прикованным к Линде. — Красивая. Ещё чуть-чуть, и я передумаю жениться на Кире. Малиновский рассмеялся, но Андрей, похоже, был всерьёз заинтригован. После того, как апплодисменты стихли, и девушки закрыли показ, Жданов неторопливо подошёл к Линде, явно намереваясь познакомиться поближе. — Вам не больно было падать с небес? — выдал он с довольной улыбкой. Линда едва сдержала ухмылку. — Очень оригинально. Давно пользуетесь этим методом? Это правда срабатывает? Жданов на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки: — Простите. Уверен, вам стоит развеяться после тяжёлого рабочего дня. Я знаю прекрасный клуб. Напитки, естественно, за наш счёт. Линда задумалась. Она вовсе не хотела продолжать этот вечер в компании Жданова, но помнила о своей сделке с Воропаевым. —Почему нет? — с милой улыбкой ответила она. Вскоре они вместе с Малиновским, Ждановым и несколькими моделями отправились в один из элитных столичных клубов. Атмосфера там была шумной, громкая музыка, неоновые огни, дорогие напитки. Андрей заказал для Линды коктейль и попытался завести разговор, но его речи были до ужаса скучными. Она изо всех сил старалась поддерживать беседу, но мысленно считала минуты до того, как сможет уйти. Именно в этот момент её взгляд наткнулся на фигуру в другом конце зала. Александр Воропаев. Он сидел в полутени, держа бокал виски в руках, и смотрел прямо на неё. И в его тёмных глазах читалось что-то, от чего по спине Линды пробежал холодок. Воропаев неспешно подошел к Жданову, его шаги, словно замедленные, звучали как удар молота по железу. Он внимательно окинул взглядом моделей, его глаза — холодные и расчетливые — не задерживались ни на одной из них. Но когда взгляд упал на Линду, что-то в нем изменилось. Усмешка, едва заметная, затронула его губы. Жданов, заметив его, напрягся. Этот человек всегда вызывал у него чувство тревоги, как предвестие чего-то разрушительного. И вечно норовил разрушить его жизнь своим присутствием и никому ненужными советами. Он только и делал, что портил настроение одним своим появлением. И Жданов был почти уверен в том, что Воропаев-младший испытывает при этом какое-то извращенное удовольствие, теша своё и без того непомерное эго очередной колкой фразой. — Ты меня преследуешь? — спросил он с ноткой насмешки, но в голосе явно сквозила напряженность. Воропаев, не обращая внимания на его сарказм, выдохнул дым от сигареты и сделал шаг ближе, скользнув взглядом по компании. — Преследую? О, нет. Всего лишь решил скрасить свой вечер в любимом заведении. — его голос был ровным и холодным, как лед, но в нем звучала угроза, затаившаяся на грани слов. — В конце концов, я не давал обещание хранить верность своей невесте... В отличие от тебя, я свободен и волен делать все, что захочу. Он отпустил дым прямо в лицо Жданову, не делая ничего, чтобы скрыть свое презрение. Жданов сдержанно молчал, понимая, что любое слово в ответ на это может дорого стоить. Ссориться с Воропаевым было опасно. Он был тем человеком, кто способен разрушить всё, что ему дорого. — Что ты наплёл моей сестре? — вдруг спросил Воропаев, его тон стал ещё более ледяным. — Должно быть, сказал, что поехал домой. И сразу лег спать. Я прав? Как думаешь, она бы обрадовалась, увидев тебя здесь? В такой компании...? Жданов попытался сохранить спокойствие и, едва не задыхаясь от раздражения, ответил: — Ты ей не скажешь ничего. Воропаев взглянул на него с холодной усмешкой, его глаза были полны уверенности. — Конечно, не скажу. Если ты уйдешь сейчас же. У тебя десять минут, Жданов. Дважды повторять не буду. Затем он перевёл взгляд на Линду, словно оценивая её, и, продолжая сдержанную игру, обратился к ней: — О своей прекрасной спутнице не волнуйся. Я лично позабочусь о том, чтобы она добралась до дома без происшествий. Да, Линда? Жданов, немного растерянно, наконец спросил: — Вы знакомы? — Знакомы. Дольше, чем ты думаешь. — Воропаев ответил, и в его словах скрывался такой оттенок значимости, что Жданов больше не стал задавать вопросов. Он снова посмотрел на Линду, но теперь её внимание было для него основным. Он подмигнул, почти флиртуя, и подошёл ближе. — Ты всё ещё тут? — спросил Воропаев, взгляд его стал ещё более бескомпромиссным, и воздух вокруг них будто сжался. Жданов фыркнул, злобно усмехнувшись, и, не сказав больше ни слова, развернулся, уходя в сторону Малиновского. Тот, сжав губы, последовал за ним, бросив на Воропаева лишь один взгляд, полный раздражения. Линда наблюдала за ними, не в силах сдержать легкую усмешку. Когда они ушли, Воропаев медленно подался вперед, присев напротив. Бармен, сразу заметив его взгляд, поспешил сделать очередной коктейль, не задавая лишних вопросов. Александр немного откинулся в кресле, внимательно изучая Линду, словно все, что она скажет, будет стоить его внимания. Она посмотрела на него спокойно. — Надеюсь, ты не против? — спросил он с легким, почти неуловимым намеком на флирт. — Нет. — Линда ответила, но ее голос звучал ровно, без интереса. Секунду тишины, и Воропаев, слегка наклонив голову, изучающе посмотрел на неё. — Удалось что-то узнать? — его вопрос был холодным, и в нем слышалась скрытая угроза. Он точно знал, что Линда не потеряет ни одной детали. Она встречалась с его взглядом, не отводя глаз, и спокойно сказала: — Он падок на женщин. На красивых женщин. Воропаев изогнул бровь, его голос стал более саркастичным. — В самом деле? — он чуть хмыкнул. — Я и не догадывался. Мне нужны факты, а не общие фразы. То, что он спит с моделями — не новость. Но у меня нет доказательств. А моя сестра слишком слепо ему верит. Потому что любит. Линда внимательно посмотрела на него, ее взгляд стал чуть более напряженным, как будто она взвешивала каждое слово. — Кое-что, мне всё же показалось странным. — Говори. — его тон стал холодным и настойчивым, не терпящим возражений. — Возле Жданова вьется секретарша. Не запомнила её имени. Довольно невзрачная девушка... Воропаев мгновенно напрягся, его глаза стали острыми, будто это была именно та информация, которую он ждал. — В очках? Он привык звать её Клавой. Она та, кто делает почти всю основную работу за него, пока он сидит в отцовском кресле. Екатерина Пушкарёва. — Воропаев произнес это с явным презрением, не скрывая своей насмешки. Катя была явно не той, которую он бы заподозрил в романе со Ждановым. Это казалось почти абсурдным. Линда кивнула, продолжая: — Мне показалось, она в него влюблена. Видел бы ты, как она на него смотрит. Воропаев с улыбкой, в которой скользнула некая жестокость, добавил: — Да. Довольно жалкое зрелище, не находишь? Я тоже замечал это. Моя сестрица взъелась на неё с первых дней. Быть может, совсем сошла с ума от ревности, если считает, что эта серая мышка может всерьез заинтересовать Жданова. Линда чуть пожала плечами и продолжила. — Дело в том, что... Мне показалось, он смотрит на неё не совсем так, как на подчиненную. Он был слишком мягок с ней. Воропаев чуть приподнял бровь, его лицо оставалось невозмутимым, но его интерес усилился. — Хочешь сказать, что Пушкарёва интересует его, как женщина? Линда замолчала на мгновение, не торопясь с ответом. — Я не говорила этого. Но у них довольно странный тандем. Возможно, Андрей и сам пока не понимает, что она чем-то привлекает его. С ней он милее, чем с той же Викой. И более обходителен. Может, из жалости. Скорее всего. Воропаев задумался, на его лице появился интерес, даже некое уважение к наблюдательности Линды. — Интересно... — произнес он наконец, его голос стал тише, словно размышлял вслух. — Интересно. Линда чуть наклонила голову, не ожидая от него большего. Он был для неё загадкой, но её наблюдения все больше показывали, что эта игра между ними может стать куда более сложной, чем она себе представляла. *** Воропаев неспешно ехал по ночному городу, его новый Порше казался воплощением роскоши, а воздух в салоне был насыщен запахом ванили, мужских стойких духов и сигарет, оставшихся от его недавнего курения. Машина скользила по асфальту, как тень, и в тусклом свете уличных фонарей город напоминал глиттер, который вскоре растворится в темноте. Линда сидела рядом, пристально рассматривая салон машины. Она невольно касалась кожаного сиденья, не пытаясь скрыть своего любопытства, и поглядывала на костюм Воропаева. Он был безупречно подобран, и каждый его элемент говорил о его статусе и вкусе. Он заметил это и понял, что она не так давно оказалась в этом мире — в мире, где деньги и связи играют важнейшую роль, и где мало кто стремится дать шанс новым лицам. Проведя по рулю, Воропаев задумчиво сказал: — Скажи, Линда. Тебе нравится твоя жизнь? Не слишком нудно? Она перевела взгляд на него, но не торопилась отвечать. Вопрос был слишком личным, хотя и едва заметным, как его внимание к ней. — Что именно? — она прищурилась, но в её глазах скользнуло любопытство. Он не стал скрывать свою настойчивость, взгляд его был твердым, как всегда, когда он хотел проникнуть в суть. — Ты понимаешь, о чем я. Влиться в высшее общество удается не всем. Обычно на это уходят годы. Тебе повезло лишь потому, что ты хороша собой. А твой братец выгодно женат... Все произошло настолько быстро... Еще не наскучили нудные разговоры и весь этот мнимый лоск? Его слова были едва ли не насмешкой, но в то же время прозвучали искренне. Он как бы спрашивал, не наскучила ли ей эта маска, которую она носит, пытаясь быть частью чего-то большего. Линда внимательно посмотрела на него, несколько секунд думая, прежде чем ответить. — Иногда. — её голос был спокойным, но с некой ноткой усталости. — Иногда мне кажется, что вся эта роскошь — лишь привкус, который быстро исчезает. Но что-то в этом есть. Это как игра, в которой каждый ищет свое место. Может, мне повезло, что я оказалась здесь. Она обернулась к нему, и в её глазах скользнула лёгкая искорка. В ответ на его холодный взгляд, она продолжила: — Может, мне не всегда нравится, что люди ценят только внешность и деньги. Но так устроен этот мир. Её слова повисли в воздухе, и Воропаев на мгновение задумался, его взгляд стал более мягким, а мысли — сложными и противоречивыми. Воропаев взял короткую паузу, ощущая, как напряжение в машине растет с каждым словом. Он оценивал Линду, её холодность и решимость, рассудительность. И в то же время, едкий страх — страх потерять всё то, что так лелеяла все эти годы, и грезила о месте под солцем — Ты красива. И далеко не глупа. И довольно рано поняла, что во взрослой жизни за всё нужно платить. Я слышал, твой отец в тюрьме? — его голос был ровным, как всегда, но за ним скрывалась некая насмешка. Линда молча взглянула на него. На мгновение ей показалось, что она должна оправдываться, но она не привыкла этого делать. — Его подставили. — её слова звучали сдержанно, но за ними скрывалась буря. — Его обвинили в финансовых махинациях. В том, чего он не совершал. Воропаев тихо фыркнул, его взгляд остался холодным и насмешливым. — Ах, да. Разумеется. — сарказм был слышнн едва ли не в каждом слове. Линда сжала кулаки, но не ответила. Он продолжил, словно не замечая её гнева. — Каждый, кто оказывается за решеткой, уверен в своей святости. И пытается обвинить в этом завистников и неверных друзей. Не пытайся его оправдать. Он знал, на что шел. Она почувствовала, как внутри начинает закипать злость. Он не знал ни всей правды, ни того, что они пережили. — Пытаешься меня задеть? Зря. После того, как его посадили, нам пришлось продать буквально все, чтобы хоть как-то рассчитаться с долгами. Нам угрожали. Он повернулся к ней, не скрывая цинизма. — Пытаешься давить на жалость? Думаешь, меня это расстрогает? Линда не выдержала. — Мне не нужна ни твоя жалость, ни твое фальшивое сочувствие. — она встретилась с ним взглядом, в её голосе звучала решимость. — Но я не позволю тебе порочить имя моего отца. Воропаев тихо рассмеялся, его смех был холодным и безжалостным. — Я могу помочь тебе увидеться с ним. Организую вам встречу. Хочешь? Она внимательно посмотрела на него, не давая ни единого знака того, что его предложение её заинтересовало. — Слабо верится, что ты сделаешь это из добрых побуждений, а не из корыстных целей, чтобы использовать свои подачки как рычаг давления на меня. В его взгляде мелькнула искра, и он ответил с угрозой в голосе. — Боишься меня? Правильно делаешь. Тебе стоит бояться. Думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь. Я устрою вам встречу, когда у меня будут первые доказательства измен Жданова. И ты мне их предоставишь. Может, даже удастся вытащить его из тюрьмы? Посмотрим... Линда почувствовала, как нарастает напряжение. Она знала, что Воропаев не шутит. Всё, что он говорил, звучало как угроза, и она была слишком умна, чтобы не осознавать, в какой игре она оказалась. *** Линда вышла из машины и поблагодарила Воропаева кивком головы, прежде чем войти в подъезд. В коридоре её встретил запах пригоревшей, домашней еды. Едва ли не каждый раз, когда Алиса пыталась притвориться идеальной хозяйкой, это заканчивалось катастрофой, но в этот раз даже не сработала сигнализация. Когда она, скинув туфли-лодочки на каблуке, вошла в гостиную, её брат с женой сидели на диване, укрывшись леопардовым пледом. Виктор заботливо поглаживал колени своей ненаглядной, попутно потягивая вино, пока она смотрела очередной дурацкий сериал о том, как очередная простушка приехала покорять столицу и наткнулась на очередного олигарха. — Нет! Они не могут забрать у неё ребёнка! Это ужасно! - Внезапно завопила Алиса, едва не выронив из пальцев сигаретку. — Это как минимум жестоко! "Дурдом." - Пронеслось в мыслях Линды, однако она промолчала. Только открыла окно, что бы выветрить запах гари и никотина, которым пропахла вся квартира. Она даже догадывалась, почему Алиса посмотрела в сторону её брата. Она была избалованной, единственной дочерью до неприличия богатых родителей, но совершенно не приспособленной ко взрослой жизни. Впрочем, как и Виктор. Не будь бы он геем, вероятно, этот брак мог бы стать самым счастливым. Во всяком случае, пока у папочки Алисы были бы деньги, повода для ссор бы не возникало. — Я так хочу бебика! — Внезапно заявила Алиса. — Девочку! Витя... — Протянула она прокуренным голосом. — Мы уже пол года женаты. Нам нужна ляля! Давай заведём лялю! "Какая еще к чёрту ляля" - Пронеслось в голове у девушки, однако она не выразила своего недовольства. Лишь захлопнула за собой дверь, заставив брата последовать за ней в комнату. — Ну что снова случилось, Линда? — спросил Виктор, скрестив руки на груди. Линда не могла удержаться. — Твоя ложь дорого обходится. Слишком дорого. Хоть понимаешь, во что ты ввязался? Или ты как всегда в неведении? Ты всегда думал только о себе. Еще не хватало, чтобы у вас появился ребенок. — её голос был холодным и решительным. Она остановилась, ожидая реакции, но её брат продолжал смотреть на неё без особого интереса. Он скучающе зевнул, после достал из кармана мобильный, читая очередное сообщение от Милко в тайне от жены. — Хватит меня отчитывать как ребёнка. — Произнёс Виктор. — Думаешь, я в восторге? Что бы остаться в Москве, мне пришлось пожертвовать отношениями с любимым человеком. Я это сделал для нас! Не делай вид, что чем-то жертвуешь. — Бедный, несчастный. — Пробормотала девушка, не скрывая своего сарказма. — Мне так жаль тебя. Вероятно, тебе так плохо живётся с дочерью олигарха...Даже приходится с ней спать. И тратить её деньги. — Замолчи, Линда. — Предупреждающе произнёс Виктор. — Благодаря мне и моим усилиям у нас есть крыша над головой. Благодаря моим связям в мире высокой моды, у тебя есть работа. Ты проживаешь свою лучшую жизнь. И не имеешь права жаловаться на что-либо. И обвинять меня. А если тебе что-то не нравится и если ты не в силах один раз помочь своему любимому брату, который, между прочим, обеспечивал тебя после того, как отца посадили...Тебя здесь никто не держит. Не забывай, что ты имеешь всё благодаря моим усилиям. Её глаза наполнились злостью. Порой, его хотелось чем-то стукнуть. Да потяжелее. Напомнить Вите о том, как было на самом деле. Как он прятался в подъездах от недоброжелателей отца, отказываясь выплачивать долги, свято уверенный в том, что их оставят в покое. Что у бандитов не поднимется рука на девчонку. Ему казалось, всё рассосётся каким-то магическим способом. Само собой. Он не осознавал всю серьёзность ситуации. Ни тогда, ни теперь. Только если бандиты, обворовав квартиру и вытащив весь антиквариат, всё же, в какой-то момент смекнули, что брать у них больше нечего, Линда сильно сомневалась в том, что Эрик Гросс, далеко не самый последний человек в Москве, узнав правду, остановится хоть перед чем-то. — Лучше помоги мне. — Попросил Виктор, сменив, всё же, гнев на милость. — Ты же знаешь, что на годовщине свадьбы родителей Алисы обязательно будет этот скользкий тип... — Не сомневаюсь, что он явится. — Линда усмехнулась. — Было бы странно, если бы не пришёл. — Поговаривают, их отцы хотели их свести в одно время. Алиса сама рассказывала, как ей вечно навязывали общество Воропаева. Намекали, что парнишка, пусть и сынок богатого отца, да с мозгами. МГУ, красный диплом, квартира, бизнес...Всё при нём. Но у них не сложилось. "Неудивительно." - Вспомнив о том, как Алиса рыдала над сериалом, подумала Линда. Слова Воропаева отозвались в памяти. "Прелесть, какая дурочка". Алиса была не плохим человеком. Да, она застряла где-то в детстве, совершенно не была приспособлена ко взрослой жизни, возможно, даже не догадывалась о том, как оплачивать коммунальные услуги, и даже то, что она отучилась три курса, не поменяло её мировозрения. Она не была плохим человеком. Слишком наивным — да. Но не плохим. — Её папенька меня не любит. Терпит ради дочки, ты же знаешь. И нельзя допустить, что бы они как-то взаимодействовали на этом празднике жизни. Иначе, скандал обеспечен. Он начнёт меня сравнивать в очередной раз с ним, Алиса начнёт за меня заступаться. И повезет, если он в итоге не заблорирует нам счета как в прошлый раз. — Предлагаешь мне отвлечь Воропаева? — Догадливая какая. Ты ведь сделаешь это, да? — Виктор смотрел на неё с лёгкой усмешкой, но в голосе чувствовалась привычная наглость. Он знал, что Линда редко ему отказывала. Линда скрестила руки на груди и прислонилась к стене, задумчиво прикусив губу. — И что именно я должна делать? С чего ты вообще взял, что ему будет со мной интересно? Он относится ко мне так...Словно считает себя лучше по праву Рождения. Если бы не слежка за Ждановым и его личная выгода, давно бы выдал Гроссу всю правду. Ты хоть понимаешь, о чём просишь, милый братец? Хочешь, что бы я прыгнула к нему в постель?! — с ядом в голосе спросила она. Виктор поморщился: — Ну зачем ты утрируешь? Просто поболтай с ним, заинтересуй чем-то, не дай шанса сунуть нос в чужие дела. В конце концов, ты модель, у тебя достаточно поклонников. Воропаев — мужчина, а мужчины легко ведутся на красивую обёртку. — Я так похожа на приманку? — Нет. Но он мужик. А ты красивая, начинающая модель. Она усмехнулась: — Сомневаюсь, что Воропаев настолько предсказуем. Он не похож на тех, кого можно взять внешностью. — Ну так возьми чем-то другим, — хмыкнул Виктор, пожав плечами. — Ты же умеешь быть интересной, когда захочешь. И когда не делаешь вид, что вечно всем недовольна. Линда задумалась. С Воропаевым они сталкивались в офисе не так уж часто, но каждый их диалог оставлял после себя странное послевкусие. Он не относился к ней как к простому офисному украшению, не бросал пустых комплиментов, не пытался заигрывать. Скорее, он смотрел на неё с легким раздражением и каким-то хищным интересом. Как будто пытался раскусить. — А если он меня просто пошлёт? — спросила она, изучая выражение лица брата. Виктор фыркнул: — Ну, это вряд ли. Он может быть заносчивым, но он же не дурак. Линда устало потерла переносицу. Она знала, что в конечном итоге согласится. Не ради брата — ради себя. Ей было даже любопытно, как далеко всё это зайдёт.