Танец на осколках.

Ресторан, снятый для празднования годовщины, утопал в роскоши и изысканности. Дорогие иномарки одна за другой подъезжали к входу, их зеркальные корпуса отражали свет уличных фонарей. Из машин выходили гости, облачённые в элегантные наряды, и неспешно направлялись внутрь, где их встречали официанты с подносами, наполненными шампанским и коктейлями. В воздухе звучала негромкая, ритмичная музыка, едва перекрывая разговоры и перешёптывания гостей, которые нет-нет, да посматривали на молодого зятя семьи Гросс. Кое-кто даже насмехался над ним, называя за глаза "содержанткой". Но куда больше внимания привлекала его младшая сестричка. Она стояла поотдаль, сжимая бокал с шампанским меж тонких, длинных пальцев. Коротенькое, чёрное платьице, подчёркивало стройность фигуры и аккуратную, женскую грудь. Длинные, золотисто-русые волосы падали на спину. На ногах сверкали босоножки на высоких шпильках, добавляя её силуэту грации и утончённости. Кто-то поговаривал, что они с Виктором очень похожи. Кто-то был убежден, что она здесь не просто так и играет в дружбу с Алисой лишь для того, что бы найти себе богатого мужа. И засветиться. Может, намеренно не пропускала праздники, желая обзавестись нужными связями и влиться в высшее общество. Провинциальные дурочки ведь не просто так едут в столицу. Она беседовала с Алисой, делая вид, что ей в самом деле интересно, сколько у них с Виктором будет детей и кого выберут крёстными. "Может, позову Сашку." - Протянула Алиса. - "Воропаева. Правда, он вечно занят. Но, в отличии от Жданова, хотя бы не забудет имя своего крестника. Или крестницы. А вдруг, будет двойня? Или тройня?" - На загорелом в солярии личике Алисы засияла белоснежная улыбка. - "Два сыночка и лапочка-дочка..." Линда усмехнулась, осушив бокал. Ей казалось, если она не выпьет, точно рехнётся. А ведь вечер только начинался. Достав из клатча красную помаду и зеркальце, девушка поправила макияж. "И как ты их назовёшь?" - Спросила, желая скоротать время. И коротать время в компании Алисы, пока та увлечённо предлагала звучные, иностранные имена, что бы "не как у всех", было не самой плохой затеей. Делая вид, что слушает, нашла глазами Виктора, который выпивал в компании Милко. Их взгляды, жесты, лёгкие прикосновения — всё это казалось невинной игрой только для тех, кто не умел видеть между строк. Но Линда видела. И слышала — тихий смех, многозначительные фразы, шепотки. Она сжала бокал в пальцах, не скрывая своего раздражения. Казалось, никто больше этого не замечал… Никто, кроме Воропаева. Линда перевела взгляд, и её сердце сжалось. Воропаев стоял у барной стойки, лениво потягивая свой напиток, но взгляд его был цепким. Он всё видел. Он наблюдал. Она судорожно выдохнула, мысленно проклиная себя за предстоящий шаг, но выхода не было. В очередной раз ей приходилось расхлёбывать чужие проблемы, втягиваться в грязную игру, к которой она не имела ни малейшего желания прикасаться. Сдержанно улыбнувшись Алисе, Линда медленно двинулась в сторону Воропаева, с каждым шагом всё сильнее ощущая его внимательный, пронзительный взгляд. Воропаев лениво скользнул по ней взглядом, задержавшись на изгибах фигуры, подчёркнутых алым платьем. Его выразительные, тёмно-карие глаза блеснули лукавым интересом, а на губах заиграла усмешка — почти невинная, но Линда знала, что за ней кроется насмешка, смешанная с чем-то более опасным. Стоило ли верить этой улыбке? Он выглядел так, будто развлекался, наблюдая за её вынужденной ролью в этом вечере. Его костюм сидел безупречно, дорогие часы поблёскивали в свете люстр, а уверенность в каждом движении выдавала человека, привыкшего контролировать ситуацию. Словно подчеркивая свою непринуждённость, Воропаев легко преподнёс букет жене Виктора, затем её матери, сопровождая жест галантным комплиментом. Поздравив отца Алисы с годовщиной, он наконец вернулся к Линде и, прищурившись, произнёс: — Ты как всегда прекрасна. Он даже не пытался скрыть свою ухмылку. Линда невольно напряглась — комплимент звучал приятно, но в устах Воропаева он никогда не был простым любезным жестом. — Жданов тоже здесь? — её голос был спокойным, но внутри уже зарождалось напряжение. — С Кирой, — небрежно бросил он, не сводя с неё взгляда. — Сегодня можешь не следить за ним. Вряд ли осмелится что-то выкинуть в присутствии невесты и её отца. Линда сжала пальцы на ножке бокала. На какое-то мгновение ей показалось, что в его словах проскользнула нотка разочарования. Не успела она ответить, как Воропаев легко взял её за локоть и повёл в сторону, отводя от остальных гостей. В зале зазвучали звонкие голоса, приглашая всех поднять тост за юбиляров. Это было удобным моментом, чтобы ускользнуть на несколько минут. Линда бросила последний взгляд на брата, который, похоже, так и не заметил её исчезновения. Может, это было к лучшему. — О чём ты хочешь поговорить? — спросила она тихо, когда шум застолья стал приглушённым. Но Воропаев только усмехнулся. Он не ответил сразу. Вместо этого он едва заметно кивнул в сторону зала. Линда проследила за его взглядом и почувствовала, как внутри всё сжалось. Вдалеке, у барной стойки, Виктор и Милко о чем-то оживлённо беседовали, обменивались взглядами, полными скрытых смыслов, и смеялись слишком громко, слишком непринуждённо — так, словно их не видел никто. Словно они были здесь вдвоём. — Забавно, — лениво произнёс он, склонив голову к её уху, — как некоторые люди не умеют скрывать свои… слабости. Линда глубоко вдохнула, прежде чем ответить. — Если ты хочешь сказать мне что-то конкретное, говори прямо. — О, но ты ведь уже всё поняла без слов, — Воропаев прищурился, с явным удовольствием наблюдая за её реакцией. Линда сжала бокал в руке, борясь с раздражением. — Ты только и ждёшь момента, чтобы выставить его идиотом, да? — Не приписывай мне своих страхов, Линда, — в его голосе звучала насмешка. — Меня забавляет другое: как самоотверженно ты продолжаешь закрывать на это глаза. Всё ради семьи? Или тебе просто нравится играть в благородство? Она сжала губы, не желая давать ему удовольствия видеть её раздражение. — Моё дело, что и ради кого я делаю. — Возможно. Но ты ведь понимаешь, что рано или поздно всё всплывёт? — его пальцы легко скользнули по её запястью, словно невзначай. — Вопрос только в том, кто будет рядом, когда это случится. Линда резко выдернула руку. — Если ты решил запугать меня — теряешь время. — Запугать? — он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Даже не думал. Наоборот, мне интересно, на что ты готова ради брата. Она сжала челюсти, но прежде, чем успела ответить, он снова склонился ближе, на этот раз почти невидимо. — Расслабься, Линда. Сегодня я не в настроении портить тебе вечер. Наоборот, я бы предпочёл его скрасить. — Какая честь, — отозвалась она с сарказмом, но не смогла удержаться от нервного взгляда в сторону Виктора. Воропаев, уловив это, довольно усмехнулся. — Значит, ты согласна потанцевать со мной? Она метнула на него взгляд, в котором смешались злость, подозрительность и… что-то ещё, что не хотелось признавать. — И с какой целью? — Просто потанцевать, — он пожал плечами, но уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. — Или ты боишься, что тебе это понравится? Линда промолчала, сделав вид, что пропустила мимо ушей его насмешку. Он был настолько самодовольным, что всякий раз, когда их взгляды встречались, ей хотелось оглушить его звонкой пощечиной, что бы привести в чувства. Она не знала, чего от него ожидать. Но то, с какой невозмутимостью он играл чувствами других, было достойно либо порицания, либо искреннего восхищения. Линда знала, что он нарочно её дразнит. Воропаев всегда играл на нервах, проверяя, насколько далеко может зайти. Но когда она заметила пристально смотрящего на них, Жданова, его мотивы стали вполне ясны. Она выдержала паузу, позволив себе пригубить шампанское, прежде чем ответить: — Решил в очередной раз продемонстрировать будущему зятю его ничтожность? — Девушка усмехнулась. — Нравится видеть его уязвимым? Зная, что он не сможет ответить тем же? — Звонкий голосок сорвался на шёпот. — Решил использовать меня не только как шпиона, но и как личный трофей? Неглупо. — Умная девочка. — Александр усмехнулся, мягко убирая волосы с её личика. Его взгляд на секунду задержался на её лице. Всё же, ей определённо повезло со внешностью. Слишком хорошенькая. Ей бы в самом деле в Париж или Милан, с её-то данными. Жаль, что рост на пару сантиметров не дотягивал до модельных параметров. И всё, что ей светило — это работа в столице. И лишь потому, что он замолвил о ней словечко. На пару с Милко. Черты её лица были плавными, правильными. Выразительные, ядовито-зелёные глазки, обрамлённые пышными ресницами. Кукольный носик, пухлые губки бантиком. Она в самом деле напоминала собой куколку. И да, мужчинам нравились подобные ей, куколки, со стройной фигурой, только Линда была достаточно умна, что бы понимать, что милого личика недостаточно для того, что бы построить успешную карьеру. Он взял её за руку — уверенно, но не слишком настойчиво, лишь кончиками пальцев коснувшись её запястья. Его ладонь была тёплой, контрастируя с прохладным стеклом бокала, который она держала мгновением ранее. Музыка в зале звучала приглушённо, ритмично. Она позволила ему увлечь себя на середину зала, где уже кружились пары. Воропаев вёл её легко, но уверенно, не давая ни единого шанса вырваться. — Надо признать, ты удивила меня, — тихо сказал он, склонившись ближе. — Тем, что согласилась? — Тем, что ведёшь себя так, будто это обычный танец. — А это не так? — Может, и так. — В его голосе снова зазвучала усмешка. — Но твои пальцы дрожат. Линда едва заметно сжала его плечо, намеренно наступая на ногу. — Теперь довольна? Он коротко рассмеялся, рывком прижимая к себе за талию. — Ты становишься невыносимо милой, когда злишься. — Произнёс шёпотом, на ушко, почти ласково, смакуя каждое слово. — А ты — невыносимо самоуверенным. Их движения были плавными, слаженными, почти естественными, будто они и правда танцевали не впервые. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд — изучающий, цепкий. Ей казалось, что он разгадывает её, будто раскрытую книгу, вчитывается в малейшие жесты, в выражение лица. Его хватка была цепкой. Почти грубой. И Линда знала, что он не намерен с ней шутить. Знала, что он не тот человек, перед которым стоит показывать свой характер. Она не могла отделаться от скользкого чувства. Один его цепкий взгляд заставлял опасаться его, даже в те редкие секунды, когда Воропаев говорил открыто и без намёков. Только музыка закончилась, и Линда сделала шаг назад, сбрасывая с себя его прикосновение, но он не отпустил её сразу, задержав руку в своей на миг дольше, чем следовало. — Приятный вечер, правда? — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. Линда промолчала. Он усмехнулся. — Видела бы ты лицо Жданова сейчас. Занятное зрелище... Она едва успела выдохнуть после танца, как вдруг услышала знакомый, но совершенно неуместный в такой обстановке голос: — Добрый вечер, Андрей Павлович! Она медленно обернулась и... едва не подавилась воздухом. Прямо в роскошный банкетный зал, наполненный утончённой московской элитой, вломилась... Екатерина Пушкарёва. Она стояла в своём неизменном наряде: жутковатый пиджак болотного цвета, юбка, напоминающая школьную форму советских времён, белая, выглаженная, застиранная блузка, и, конечно, её знаменитые очки, увеличивающие глаза до размеров блюдец. В руках у неё был пухлый блокнот, и, судя по всему, она намеревалась прямо здесь, посреди зала, зачитывать бухгалтерский отчёт. — О, Господи… — Линда едва сдержала смех, покосившись на Воропаева, который выглядел так, будто его сейчас удар хватит. Жданов, услышав её голос, подскочил на месте, словно его уличили в измене прямо перед алтарём. Он метнулся вперёд, делая вид, что Пушкарёвой тут вообще нет, но та уже успела к нему подойти. Вероятно, ему хотелось провалиться сквозь землю. — Кто её вообще сюда пустил? — Пробормотала Кира, поглядывая на жениха. — Какой позор.... — Андрей Павлович, я собрала все документы по проекту, как вы и просили! — бодро начала она, совершенно не обращая внимания на окружающих. Люди вокруг начали оборачиваться. Кто-то хихикал, кто-то шептался, а кто-то просто смотрел с искренним непониманием, откуда взялся этот... персонаж. — Пушкарёва, какого чёрта ты здесь делаешь?! — Жданов попытался говорить шёпотом, но получилось слишком громко. — Вы просили отчёт. А ещё у меня есть расчёты по новым затратам, — абсолютно серьёзно продолжала она. — Ты в своём уме? Это не офис, это банкет! — Ну, вы же говорили, что это срочно… Жданов схватился за голову. Воропаев уже едва сдерживал смех, Линда закусила губу, чтобы не расхохотаться. — Клава, — осторожно начал Андрей. — Ты понимаешь, что сюда пускают только по приглашениям? — А я сказала охранникам, что я помощник Андрея Павловича! И что у нас неотложные дела! Жданов простонал, Воропаев закашлялся, чтобы скрыть смех. — И что, они тебя просто так впустили?! — Ну… не сразу. Пришлось настоять. — О, я даже боюсь представить, как именно ты это делала… Кира, стоявшая рядом, уже выглядела так, будто собиралась провалиться под землю от стыда. — Андрей, сделай уже хоть что—нибудь. Это как минимум неприлично. Господи, что за дура! Катенька! Тебя часом ничего не смущает? — Это рабочие вопросы. — Угу, особенно в десять вечера на частном банкете, — пробормотал Воропаев. Пушкарёва между тем начала раскладывать перед Ждановым бумаги. — Андрей Павлович, если вы просто взглянете… — Катя! — он попытался шёпотом, но всё равно слишком громко. — Завтра разберёмся! Завтра, понимаешь?! — Но это срочно! — Катя, ты видишь, где мы находимся?! Она окинула взглядом сверкающий зал, элегантных дам, официантов с шампанским, музыкантов, играющих джаз... и наконец, задумалась. — Да, пожалуй, не вовремя… — Вот именно! — взвыл Жданов. Линда, Воропаев и Кира уже еле стояли на ногах от смеха. — Ну ладно… — Пушкарёва вздохнула и начала собирать бумаги. — Тогда до завтра! Она развернулась и с гордо поднятой головой зашагала к выходу. Охранники у дверей переглянулись и, видимо, в полном шоке от произошедшего, решили её не задерживать. Когда дверь за ней закрылась, в зале воцарилась гробовая тишина. А потом Воропаев просто не выдержал и рассмеялся вслух, закрывая рукой глаза. — Она умеет эффектно появляться. Этого у неё не отнять. Линда всё ещё приходила в себя после этого представления. Она покосилась на него: — Ты ей даже завидуешь, что ли? — Порой, — признался он, легко пожав плечами. — Я даже восхищаюсь её самоуверенностью. — Мне казалось, ты куда более самоуверен. — Нет. Я просто более циничен и трезво оцениваю свои возможности. — Он сделал глоток коньяка, не отводя взгляда от её лица. — Она же... совершенно не понимает, что делает, и бегает за Ждановым, как личный пёсик на привязи. Понимаю, почему мою сестрицу это начинает напрягать. Линда усмехнулась, собираясь что-то сказать, но в этот момент к ним подошла Алиса, покачивая головой и закатывая глаза: — Ну и представление. Ничего не скажешь. Испанский стыд... Воропаев повернулся к ней и с нарочитой серьёзностью произнёс: — Испанцы звонили. Просили передать, что это не их стыд. Алиса рассмеялась. Он слегка наклонился и мягко приобнял её за талию, жест, который был одновременно дружеским и немного собственническим. — Как ты? Прости, что не смог лично присутствовать на свадьбе. И поздравить тебя. Выглядишь отлично. Новая стрижка? Алиса чуть смутилась, провела пальцами по слегка укороченным локонам: — Правда? Кажется, ты единственный, кто её заметил. Линда, наблюдая за ними, вдруг увидела, как во взгляде Алисы мелькнула лёгкая грусть. Что-то тёплое, почти ностальгическое. — Не бери в голову, — сказал Воропаев, с привычной лёгкостью отводя разговор в другое русло. — Мужчины редко замечают изменения. Потому что чаще всего погружены в свои мысли. — Или в свои дела, — тихо добавила Алиса, но Воропаев сделал вид, что не услышал. Он перевёл взгляд на Линду, медленно осматривая её, будто видел впервые. — Кстати... Ты и не говорила о наличии такой симпатичной золовки. Алиса приподняла брови: — Вы уже успели познакомиться? — Мы коллеги, — спокойно ответила Линда, делая глоток шампанского. Алиса улыбнулась, заметив, как Воропаев снова бросил на Линду этот свой внимательный, чуть хищный взгляд. — Ах вот как... В её голосе прозвучала лёгкая насмешка, но она не стала уточнять, что именно поняла. *** Виктор чуть наклонился к Милко, накручивая на палец его манжету, будто случайно зацепившись. Милко усмехнулся и, не разрывая зрительного контакта, медленно поправил ткань, но не убрал руки Виктора сразу. Между ними сквозила скрытая напряжённость, насыщенная электричеством, которое не требовало слов. — Ты так смотришь на меня, будто хочешь что-то сказать, но не решаешься, — произнёс Милко с лёгкой улыбкой, его голос был приглушённым, почти интимным. — Думаю, ты и так знаешь, — Виктор медленно провёл пальцем по краю его бокала. Милко чуть наклонился, заставляя его приблизиться. — Знаю. Но мне нравится, когда ты это говоришь. Виктор стиснул зубы, но уголки его губ дрогнули в усмешке. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но внезапный голос за спиной заставил его замереть. — Ну, ну, мальчики, неужели вы совсем не заботитесь о зрителях? Милко выпрямился первым, но улыбка с его губ не исчезла. Виктор же медленно развернулся, стараясь не выдать резких эмоций. Перед ними стоял Воропаев, непринуждённо держа бокал с вином и наблюдая за ними с откровенным удовольствием. — Александр, — с лёгким раздражением в голосе произнёс Виктор. — О, не нужно так сухо, Виктор, — Воропаев приподнял бровь. — Мы ведь оба знаем, что ты умеешь быть куда более… нежным. Виктор сжал челюсть, а Милко подавил смешок, отпивая шампанское. — Что тебе нужно? — раздражённо спросил Виктор. — Я? Да так, пройти мимо не мог, — Александр сделал невинное выражение лица. — Вижу, у вас тут… занимательная беседа. Хотя, конечно, беседой это назвать сложно. Скорее… обмен взглядами. Виктор скрестил руки на груди. — Ты, как всегда, лезешь не в своё дело. — О, но моё дело — это следить за тем, чтобы твои… импульсы не создали ненужных проблем, — Воропаев сделал шаг ближе, понизив голос. — Так что, возможно, стоит быть осторожнее? Он слегка кивнул в сторону Алисы, которая стояла неподалёку, болтая с кем-то из гостей. — Ты же не хочешь, чтобы твоя милая жена… начала задавать вопросы? Милко сжал губы, но всё ещё выглядел скорее развеселённым, чем обеспокоенным. — Ты ведь нас не выдашь, правда? — вкрадчиво спросил он, наклоняя голову. — О, Милко, — Воропаев вздохнул с преувеличенной усталостью. — Если бы я хотел вас выдать, то давно бы уже наслаждался этим шоу. Но мне не хочется превращать вечер в драму. Хотя… Он слегка усмехнулся, наблюдая, как Виктор стиснул кулаки. — Признайтесь, парни, вы и сами любите немного риска, не так ли? Виктор бросил на него убийственный взгляд. — А не пошёл бы ты...? — Ах, Виктор, Виктор… знаешь, иногда мне кажется, что ты забываешь, кто здесь диктует правила. Он наклонился ближе, голос стал почти шёпотом. — Так что… будьте благоразумны. И помните, что даже стены иногда имеют уши. Он выпрямился, сделал последний глоток шампанского и бросил им прощальный взгляд. — Приятного вечера, мальчики. Надеюсь, он не закончится для вас… неожиданностями. С этими словами он развернулся и, не торопясь, ушёл в сторону Линды, оставляя Виктора и Милко переглядываться между собой.