Утро, которого не должно было быть.

Жданов очнулся от яркого света, пробивающегося через шторы, и сразу понял — он проспал. Голова трещала так, будто внутри его черепа устроили вечеринку с диджеем и бесплатным алкоголем. Будильник молчал — или он его просто не слышал. Взгляд на часы подтвердил худшее: он уже давно должен был быть в офисе. Сквозь липкую сонливость пробилась тревога. Сегодня важное совещание. И Воропаев. Господи, Воропаев! Он уже представлял себе этот убийственный взгляд, тяжёлый, как приговор, эти едкие, бесцеремонные замечания. И главное — этот снисходительный тон, которым он будет его отчитывать, будто провинившегося школьника. От одной мысли об этом Жданову стало ещё хуже. Москва, разумеется, не собиралась облегчать его страдания. Пробки были такими, что казалось, будто все жители города договорились одновременно выехать на дорогу просто для того, чтобы он добрался лишь к вечеру. Жданов нервно стучал пальцами по рулю и чертыхался, мысленно представляя, как Воропаев расставляет его деловые встречи вручную, как переносит одну за другой, как в бешенстве рвёт бумагу и бьёт кулаком по столу. И в любой другой ситуации он был бы рад, что хоть чем-то смог насолить Александру, но не в этой. Когда он наконец ворвался в офис «Зималетто», то даже не успел отдышаться — первое, что он сделал, это подлетел к секретарше Вике. — Вика, кофе. По-турецки. Срочно. — Всё еще учащенно дыша, пробормотал он, залетая в кабинет. Не успел Жданов перевести дух, как на горизонте возник Малиновский, лениво сидевший в его кресле. В зубах держал ручку, на столе — несколько выпитых чашек кофе с молоком. Редкостная и сладкая гадость, но Малина просто обожал пить кофе. И всегда пил его с вызывавшему зависть, спокойствием, даже если вокруг всё рушилось. Малиновский потянулся к конфете с начинкой из вишневого ликера, от одного запаха которой Жданов побледнел, а живот предательски свело. Он почти поклялся себе, что никогда не притронется к выпивке. Был уверен, что сможет продержаться. Это же надо было так наклюкаться! Самое обидное — так это то, что его накрыло только дома. И одним Богам известно, как именно Андрей пережил эту ночь. Его тошнило и несколько раз вырвало прямо на пол, а голова кружилась и трещала до сих пор. — Да-а-а, Андрюха, ты прям лучшая, ходящая антиреклама алкоголя, — ухмыльнулся Дима, хлопая друга по плечу. — Даже не начинай, — простонал Жданов, потирая виски. — Как вечер прошёл? — Паршиво. По мне не видно? Где Воропаев? Малиновский посмотрел на него так, будто ему было жаль разрушать последние крохи надежды. — Лучше тебе сегодня вообще не попадаться ему на глаза. Он уже три часа как в бешенстве переносит встречи, орёт матом и обещает тебя прикончить, как только ты появишься. — Я в дерьме, — заключил Жданов в тот самый момент, когда в коридоре раздался голос Воропаева. — АНДРЕЙ ПАВЛОВИЧ! — Из коридора донёсся до боли знакомый, голос. Низкий, с лёгкой хрипотцой, довольно приятный, но не предвещавший сегодня ничего хорошего. Жданов подскочил и схватил Диму за руку. — Прикрой меня! Умоляю! — Чем?! — изумился Малиновский, но его уже никто не слушал. Жданов пулей вылетел из кабинета и помчался вниз. Внизу царил полный хаос — Милко репетировал очередной показ. Модели нервно прохаживались взад-вперёд, в руках ассистентов мелькали рулоны ткани, кто-то обсуждал крой, кто-то спорил насчёт освещения. — Милочки мои! Рыбонки мои!— раздавался голос Милко, — движения плавнее! Взгляд увереннее! Я хочу видеть страсть, а не каменные статуи! Ви должны ходить с уверенностью царицы, а я пока вижу лишь служанок! За что вам платят? Один Милко работает! Живее, Линда, живее! От бедра! Грациознее! Плечи, плечи, рыба моя! Расправь плечи! Царевна! Вот так! Линда прошлась еще раз, стараясь внимать каждому замечанию Милко. Но вдруг замерла. Жданов влетел в зал, сбил с ног одного из ассистентов и, не обращая внимания на возмущённые возгласы, попытался спрятаться за ширмой. — Андрэй? — услышал он удивлённый голос дизайнера. — Почему ти вламываешься и мешаешь? Ну не возможно так работать, не возможно! Милко с ума сойдеть! — Тссс! — шикнул он, вжимаясь в стену. — Ты что, моделируешь новую коллекцию? — Я маскируюсь! Милко усмехнулся, закатил глаза, но тут же кивнул: — Ладно, я тебя не видел. Но если ты наденешь каблуки, у тебя есть шанс стать звездой нового показа. — Не советую. — Пробормотала Линда, смотря себе под ноги. Кожаные туфли-лодочки с острым, зауженным носом на высокой шпильке, заметно натирали, и она понятия не имела, как доживет до вечера. Жданов закатил глаза. А наверху, в коридоре, Воропаев уже сверлил взглядом Малиновского. — Где он?! — Кто? — невинно спросил Дима, разворачивая очередной фантик. — Не видел никого. Воропаев только сузил глаза. — Малиновский, не искушай судьбу. В это время Жданов внизу крепко держался за ширму и молился, чтобы она не выдала его присутствие. "Я в дерьме." — Константировал он, услышав шаги Воропаева—младшего. — Андрюша...! Отзовись! И мы поговорим как взрослые люди...Я иду искать! — Линда, солнышко. — Андрей умоляюще взглянул на девушку, готовый ей пообещать хоть целый мир взамен на молчание. — Умоляю, спаси меня. Сделай что—нибудь. Обещаю, я лично буду носить тебе кофе. Девушка, скрестив руки на груди, лишь усмехнулась. И, указав взглядом на небольшой чулан, в котором хранились обрезки тканей и эскизы, закрыла дверь. Здесь пахло сигаретами вперемешку с женскими духами и пылью, и Андрей едва не чихнул, но сдержался, заткнув нос рукой. — Где он?! — Пробормотал Воропаев, оглядываясь по сторонам. — Я собственноручно его прикончу! — Не понимаю, о чём ты. — Милко виновато улыбнулся. — Здесь не было никого, да, девочки? Не было никого. И вообще, это не проходной двор, что бы так бесцеремонно вламываться! Мои рыбоньки смущены, они не все одеты... — Не морочь мне голову. — Хмыкнул Александр, а затем, заметив Линду, улыбнулся. Она стояла чуть поотдаль, чёрный, строгий пиджак едва прикрывал декольте. Юбка-карандаш со строгими линиями чуть выше колена, подчёркивала стройность длинных ножек. Выбившиеся после очередного прохода из-под тугого хвоста, светлые пряди волос, придавали её образу какой-то лёгкости. Всякий раз, когда Александр смотрел на неё, его настроение слегка менялось, и он не совсем понимал, в следствии чего. Хорошенькая, молоденькая модель, но будь бы она дурой, вряд ли привлекала бы его внимание. Линда была далеко не глупой, несмотря на юные года. Ей было всего двадцать один, но Воропаеву она казалась намного зрелее того же Виктора или Жданова. Того же Малиновского. И прекрасно осознавала последствия каждого своего действия. В ней были те качества, и интеллект, которым посчастливилось обладать не всем. Трудное детство в провинции, затем мимолётный взлёт, когда папеньке Максимовых удалось выбиться в люди и тот наивно полагал, что жизнь удалась, и такое же быстрое падение. Его арест, смерть матери, угрозы от бывших друзей отца — братков, застрявших в 90-ых, когда никто не мог защитить, побег в Сербию, где пытался стажироваться старший брат, и там познакомился с Милко...Показы, несколько фотографий на обложках модных журналов, возвращение на Родину после того, как Виктора Максимова словили на неуплате налогов и грозились закрыть. Воропаев помнил, как замолвил словечко о Линде перед спонсорами. "Там нет и 175." — Пробормотал лысый, неопрятный мужчина, придирчиво разглядывая портфолио. "Одежда должна выглядеть безупречно. Девчонка красивая, но, сам понимаешь...Слегка не дотягивает до модельных параметров. Её предел - реклама женских безделушек. " "Уверяю, она справится. Ей определённо стоит дать шанс. " "Это абсурд." - Отзвался пожилой мужчина. "Абсурд, слышишь?" "Как жаль, что у вас нет выбора, правда" — Хмыкнул Воропаев. — "Она будет работать в Zimaletto." — Нетерпящим возражения тоном, произнёс он. — Настоятельно рекоммендую всё-таки перезвонить ей и пригласить на собеседование. " "Давно ты продвигаешь своих любовниц?" — Усмехнулся лысый. "Не любовница. " — Пробормотал Воропаев. Пусть порой и засматривался на неё. "Так, старая знакомая. И еще. Если с ней хоть что-то случится...Если кто-то из вас или ваших коллег тронет хоть пальцем...Я не посмотрю ни на что. " Линда вздрогнула, не выдержав его цепкого взгляда. Воропаев был одним из тех людей, после общения с которыми хотелось тщательно вымыть руки. Порой, она испытывала страх, находясь рядом с ним. Иррациональный. Почти животный. Её бросало в пот, или в холод. И она понятия не имела, чем именно он так её пугал. Но порой казалось, он знает всё и обо всех. Умеет читать не только жесты, но и мысли. — Ты случайно не видела моего зятя? — Неспешно подойдя ближе, спросил Александр. — Он был здесь. — Заставив себя взглянуть на него, ответила девушка. — Но уже сбежал. — В самом деле? И куда же? — Выбежал через кафе на улицу, услышав твои шаги... — Линда посмотрела Александру в глаза. — Может, тебе удастся его догнать. — Вот как...Что же. Передашь ему, что я очень жду встречи. Сгораю от нетерпения услышать его оправдания. Ты ведь передашь ему это, верно? — Воропаев мягко, почти нежно коснулся её подбородка. Она ощутила, как его прикосновение обожгло её. Невольно вздрогнула. — Ты выглядишь бледной. Не завтракала? — Милко говорит, завтрак и ужин мне противопоказан, пока не сброшу минимум три килограмма. — А я хотел позвать тебя пообедать в кафе. Не хватало, что бы ты здесь упала в обморок. Думаю, Милко не переживёт, если ты подвернёшь ногу и сломаешь его дизайнерские туфли. Воропаев усмехнулся. Даже на каблуках, она едва доставала до его плеч. А без них, и вовсе казалась миниатюрной. Однако было в ней что-то, что приковывало внимания, пусть её рост и не дотягивал до модельных параметров. Что-то, что заставляло задержать на ней свой взгляд всякий раз, когда проходил мимо. Может, её цепкие, зелёные глаза, которыми умела стрелять, сводя с ума мужчин. Линда едва заметно улыбнулась. — Александр... У тебя случайно нет в аптечке пластыря? — Натёрла пальцы? — Да. — Пойдём. — Произнёс, придерживая за талию. Кажется, беда миновала. Жданов, сильно закашлявшись, вышёл из подсобки, и, чихнув несколько раз, огляделся. Воропаев и Линда уже ушли, значит, можно было расслабиться. Может, и не поверил ей. Скорее всего. Но промолчал. "Еще немного, и я в самом деле поверю в твои чувства, Саша. В то, что твоё сердце не каменное." — Пробормотал Жданов. И всё же. В их пару верилось с трудом. Да, между ними ощущалась искра, некая, больная, симпатия. Но Андрею показалось, что Линда его побаивается. Воропаев был слишком хорошо воспитан, что бы поднимать руку на женщину, но слишком плохо воспитан для того, что бы не использовать людей как шахматные фигурки. Идея насолить Александру хоть чем-то, казалась не самой плохой. Может, если девушка ему правда нравится и он заинтересован, попытаться отбить её у него? Это бы несомненно ударило по самооценке Воропаева. И даже могло бы унизить его в глазах других. И, пока Кира была бы в святом неведении, он мог бы попытаться её соблазнить. *** — Ну, что, красавица? — Воропаев окинул Линду, сидевшую напротив него в кафе, оценивающим взглядом. — Каково это, быть личным адвокатом моего пока еще не зятя? — Не понимаю, о чём ты. — В самом деле? — Его лицо озарила кривая ухмылка. — Мне кажется, наоборот. О ком ты больше переживала...Обо мне, или о нём? — Мне не хотелось, что бы вы разнесли всё вокруг. Только и всего. — Призналась она, отпив несколько глотков ароматного, лавандового раффа. — Милко бы хватил инфаркт, если бы вы сцепились... — Представляю его лицо. Зрелище бы было...Крайне интересным. — Александр усмехнулся. — Занимательным, я бы сказал. Но не стоит переживать о Милко так в следующий раз. Я плачу тебе не за заботу о ближних. Линда промолчала, понимая его намек. Намек с немым укором. Всякий раз, когда он оказывался рядом, девушка задавалась одним-единственным вопросом...Как? Воропаев был очень хорош собой. Высокий, стройный. Его карие, глубокие глаза, казались непроглядными. Черты лица были острыми — настолько, что о них, казалось, можно порезаться. А волосы — короткие, аккуратно подстриженные, казались красноватыми при свете солнца и тёмно—русыми при свете луны. Он всегда выглядел с иголочки, носил дорогие, импортные костюмы, пользовался узнаваемыми, стойкими, брендовыми духами, шлейф от которых тянулся за ним даже когда покидал помещение. И Линда в самом деле не понимала — как? Как под столь красивой маской может скрываться искуссный манипулятор, которому ничего не стоит превратить её жизнь в ад, если того пожелает...Он пугал её. По-настоящему. Пугал, говоря без угроз. Пугал, не коснувшись и пальцем. Не меняя ни тона, ни выражения лица. — Я поняла тебя. — Думаю, даже хорошо, что ты решила его не выдавать, милая Линда. — Он смаковал её имя, с каким-то особым наслаждением. Воропаеву это имя казалось красивым. Звучным. Почти сладким. Как леденец. С едкими нотками горечи корицы. Ему нравилось произносить это имя. Слишком необычным оно было, даже по меркам Москвы. Лин-да...Сладкое, вкусное, хрустящее на языке. — Может, так втереться в доверие к нему будет еще проще. — Я знаю, что ты делаешь это ради сестры. Но меня не покидает странное ощущение, будто я влезаю в чужие отношения. В чужую жизнь. Будто делаю что-то неправильное. Что-то, достойное порицания. — Я и не сомневался. Ты ведь такая правильная. — Воропаев не смог скрыть лживой усмешки. — Но не забывай, что ты согласилась пойти на это. Не забывай о том, сколько я тебе плачу. И о том...Что может случиться, если вдруг ты решишь выйти из игры. Он мягко коснулся её колена. Затем, подошёл к ней ближе, присел на корточки. Не спрашивая разрешения, ослабил замок и снял туфли. — Не стоит. — Линда посмотрела на Александра с лёгким смущением во взгляде и в голосе. — На нас смотрят. — Пусть. — Пробормотал он, сжимая её щиколотку в своей руке. — Сиди спокойно, Линда. Его голос прозвучал низко, почти ласково, но в нём сквозило лёгкое высокомерие и ощущение собственной власти, которые пугали в Воропаеве больше всего. Его пальцы прошлись по изгибу стопы, скользнули к выступающей косточке. Затем, чуть касаясь, провели по щиколотке. Её кожа была мягкой. Нежной. Как у ребёнка. Сама нога — изящной, тонкой. Он отметил про себя это с каким—то хищным удовлетворением. Разорвав упаковку, Александр ловко наклеил пластырь на покрасневшую кожу у основания пальцев, и, прежде чем отпустил, позволил себе последний штрих — легонько, почти нежно погладил её кожу в том месте, где она особо чувствительна. Линда замерла, покраснев. Что это было? Проверял, насколько далеко может зайти? Наслаждался её смущением, её реакцией? Испытывая при этом какое—то извращенное удовольствие, демонстрировал свою власть? Он застегнул туфлю, и поднялся, нависая над ней. Его рука скользнула по её плечу. Опустилась к шее, на ключицы. Столь тонкие, острые, что о них можно было порезаться. Во всяком случае, так показалось ему. — Ты ведь не подумаешь сбежать, правда, Линда? — Спросил, наклонившись к самому уху. — Мне совсем не хочется ломать твою жизнь. Голос прозвучал почти ласково. Но под этой лаской скрывалась угроза. Как и в каждом жесте, взгляде, ухмылке Воропаева. Линда ощутила, как по её спине пробежала дрожь. — Не отказывайся, если Жданов захочет тебя отблагодарить ужином в ресторане. Это вполне в его духе. — Он остранился, словно ничего не произошло. — Главное, не ведись на его обояние и красивую обёртку. — Не переживай. Он не в моём вкусе. — Не в твоём? — Слишком инфантильный. Не умеющий отвечать за свои поступки. К тому же, без пяти минут женат. Меня привлекают...Более зрелые мужчины. — Девушка посмотрела Воропаеву в глаза. "Если ты вздумал играть со мной, я не побрезгаю играть с тобой. " — Решила она. Слишком уж устала от того, что каждый норовит контролировать её жизнь. Считает себя в праве решать, что ей делать, а что — нет. С кем встречаться, дружить, как себя вести. Линде всё чаще казалось, что в ней видят куклу. Не живого человека, а манекен. Марионетку, которую можно поставить в выгодную для себя позу. И использовать в своих целях. Рискованно. Воропаев не глуп. И он при желании довольно быстро её раскусит. Но если он действовал ради своей выгоды, не в праве запрещать действовать ради своей. — Спасибо, Александр. Я дам тебе знать, если он позовёт куда—нибудь. И...Спасибо, что подвёз вчера. Мой брат был не в состоянии. Устроил ДТП. Врезался в чью-то машину. Благо, не сильно пострадал. Но Эрих Гросс был крайне недоволен. Его лишили на время водительских прав. Ты не мог бы...Изредка отвозить меня? Александр внимательно посмотрел на неё. Линда, казалось, говорила спокойно, но в её голосе скользнуло что-то новое — вызов? Нет, не совсем. Скорее... попытка сыграть не по его правилам. Она не отводила взгляда, не мямлила оправданий. Честно признала, что её привлекают мужчины, которые умеют отвечать за свои поступки. Интересно. Воропаев медленно усмехнулся, явно наслаждаясь её дерзостью. — Изредка? — Он слегка наклонил голову, словно оценивая её просьбу. — Ты предлагаешь мне стать твоим личным водителем, Линда? Он не сводил с неё взгляда, и девушка знала: он изучает её, ищет малейший намёк на неуверенность. — Нет, конечно, — ровно ответила она. — Но была бы признательна. Воропаев продолжал смотреть на неё чуть дольше, чем следовало, затем наклонился ближе. Теперь, он казался ей еще опаснее. Он играл с ней, проверяя, насколько далеко она готова зайти. Александр ухмыльнулся, наклоняясь ещё ближе, и чуть заметно вдохнул её аромат. Мягкий, почти нежный, с цветочными нотками вишни и горечью корицы. — Тогда будь готова к тому, что рано или поздно я потребую что-то взамен. С этими словами он отстранился, словно ничего не произошло, оставляя после себя ощущение внутреннего напряжения. — Я подумаю, — добавил он небрежно, прежде чем встать и направиться к выходу. Линда смотрела ему вслед, сжимая ладонями чашку. Воропаев не сказал «нет». Но он и не сказал «да». И оставалось только строить догадки, что именно он попросит.