Между строк.

"Карета подана. Спускайся." Едва Линда успела открыть глаза от навязчивого, дурацкого сигнала будильника, телефон тут же известил о новом сообщении. Она лениво потянулась, бросив взгляд на часы. Без пятнадцати десять. Ступая босыми ногами по холодной плитке, она подошла к окну и отодвинула штору. Внизу, у подъезда, стоял Воропаев, небрежно перекатывая в пальцах ключи от машины. Он нетерпеливо осматривал фасад здания, словно пытаясь отыскать её взглядом, чуть щурясь от утреннего солнца. Неожиданно для самой себя Линда улыбнулась. Он действительно заехал. Не просто написал — а приехал. Значит, что? Соскучился по её обществу? Усмехнувшись своим мыслям, она направилась в ванную, решив, что заставит его ждать. Горячая вода окутала кожу паром, а вместе с ним пришло ощущение лёгкого триумфа. Линда выбрала любимый гель с ароматом горького шоколада, растерев его по телу медленными, неспешными движениями. Смывая пену, она не удержалась и добавила пару капель парфюма — чтобы аромат остался на коже тонким, едва уловимым шлейфом. Воропаев был трудоголиком. За несколько недель работы в «Зималетто» Линда поняла одну вещь: по-настоящему работают там всего трое — Катя Пушкарёва, Милко и сам Александр. Остальные целыми днями расхаживают с важным видом, попивая кофе и перемывая друг другу кости. Особенно отличался женсовет, который, помимо сплетен, ещё и гадал на картах, кофейной гуще и, кажется, на звёздах. "Тройка мечей. Он изменяет." "Кто?!" — выдыхали девушки в ажиотаже. "Кто-то точно." Вика, к примеру, была их вечным объектом обсуждений. Сегодня её считали любовницей Жданова, завтра — содержанкой Воропаева, послезавтра — беременной от таинственного продюсера. Линда предпочитала держаться от всего этого подальше, но порой не могла сдержать саркастичной усмешки. Взяв с комода тонкое чёрное платье — подарок невестки из Италии, Линда скользнула в него, ощущая на коже гладкий шёлк. Чуть кружевное, с тонкими бретельками, оно подчёркивало изгибы фигуры. Платье могло бы показаться слишком откровенным, но поверх него она накинула строгий пиджак. Чёрные босоножки на высоком каблуке завершали образ. Она знала, что выглядит безупречно. Когда девушка наконец вышла из подъезда, Воропаев, опершись на дверь своей новенькой Porsche, посмотрел на неё с понимающей усмешкой. Окинул внимательным взглядом — долгим, медленным. — Ты заставила меня ждать. — Не думала, что ты действительно приедешь. — Вчера сама об этом попросила, — заметил он, открывая перед ней дверцу машины. Она села, скрестив ноги. Тонкий шлейф парфюма коснулся его носа. Воропаев сел за руль, бросив на неё ещё один взгляд. Легкий, но ощутимый. Хороша. Как и всегда. Что ему действительно нравилось в этой девчонке, так это её непоколебимая уверенность в собственной неотразимости. Александр был уверен, она явно знает о том, какой эффект оказывает на мужчин. Может, позволяла себе порой больше, чем следовало бы, зная, что её поведение сойдёт ей с рук, стоит в очередной раз невинно улыбнуться или похлопать глазками с виноватым лицом. А если еще и заговорит — расстаит любой. Или почти любой. На него, её чары почти не действовали. Может, разве что, самую малость. Ему действительно нравилось разглядывать её, любоваться ею. Он испытывал эстетическое удовольствие всякий раз, когда их взгляды встречались. Всякий раз, когда на неё смотрел. И, что самое прекрасное. Линда была далеко не глупой, несмотря на свои юные года. Слишком самоотверженной? Да. Слишком преданной семье? Безусловно. Всегда ли это было правильно? Нет. Но не люби она настолько своего непутёвого, инфантильного брата, из них не вышло бы хороших союзников. Она редко показывала слабость и отчаяние. Редко могла выйти на эмоции. И почти всегда действовала с невозмутимым видом. Слежка взамен на деньги и молчание? Пожалуйста. Незапланированное свидание со Ждановым? Не вопрос. Она знала как и с кем себя вести. И это не могло не восхищать Воропаева. Её рациональный подход к жизни, её острый ум. И, конечно, то, что привыкла думать наперёд. Как и он сам. — Я взял нам кофе, пока ехал. Жаль, он успел остыть. Линда усмехнулась, сжимая в руках холодный, белый бумажный стаканчик. Она отпила несколько глотков. — Карамельный латте. — Протянула девушка почти игриво. — Ты так заботлив. — Решил порадовать тебя до того, как Милко снова будет указывать на недостатки фигуры. — А они, по-твоему, есть? — Линда усмехнулась. Но сквозь улыбку прозвучали нотки обиды. — Нет. — Оценивая её взглядом, уверенно ответил Воропаев. — Если тебя действительно интересует моё мнение, ты безупречно красива. — Я польщена. — Это не лесть. Скорее, факт. Линда задержала на нём взгляд. Возможно, дольше, чем стоило бы. А затем, отпила еще несколько глотков кофе, не скрывая своего, почти детского, восторга. Это было иронично. Почти забавно. Именно Воропаев угостил её кофе впервые, когда она была 14—ти летней девочкой, грезившей о карьере успешной модели. Кажется, отец Воропаевых пригласил их в гости, и они остались с ночёвкой. Линда помнила то, как прошла ночью на кухню, удивляясь той роскоши, в которой жили Воропаевы. Она хотела заварить себе мятный чай по привычке. Но кто-то окликнул её. "Тоже не спится?" Девушка резко обернулась. Так, словно она была нашкодившим ребёнком, которого поймали с поличным. Она хотела что-то ответить в своё оправдание. Но Александр лишь усмехнулся. "Будешь кофе?" "Кофе?" — Удивилась Линда. — "Мама говорит, я еще слишком мала, что бы употреблять кофеин. Он плох для давления и сердца. Если она узнает..." "Она не узнает. Мы ничего не скажем. " — Он улыбнулся ей. Ему было чуть за двадцать. Высокий, худощавый, он показался Линде невероятно взрослым. Еще бы, ведь он учился в институте, ездил на дорогой машине, и наверняка нравился девушкам, разбивая их юные сердца. Достав турку, Воропаев насыпал немного измельчённого кофе, добавил соль, кардамон и корицу. Затем, поставил на медленный огонь, на плиту. И, сев рядом, посмотрел на Линду с неподдельным интересом. Она казалась такой милой, невинной, наивной. Самым худшим, что только могло случиться, ей казалось солгать матери и нарушить запрет. "Ну, как? Вкусно?" — Оценивая её реакцию, спросил Александр. Девочка улыбнулась и закивала головой. "Будь бы ты постарше, предложил бы тебе чего-то покрепче. Но, думаю, тогда нам точно влетит. " "Ты не похож на того, кто боится последствий." "Я боюсь не последствий. А не соответствовать ожиданиям. Прежде всего — своим, собственным" — Задумавшись, ответил он. Его слова вновь прозвучали в памяти. — Знаешь...Это даже забавно. — Что именно? — Линда едва заметно улыбнулась. — То, что мы вновь столкнулись. С момента нашей последней встречи до того, как ты пришла в Зималетто, изменилось многое. Жизнь непредсказуема. Сегодня, кажется, что ты на коне. Что весь мир у твоих ног. А завтра...Можешь лишиться абсолютно всего, что было дорого. И всех, кто были дороги. Я бы даже сказал, это жестоко. Помнишь, как—то ты гостила у нас? Мы играли в бильярд. Я провёл тебя в библиотеку. — Мы обсуждали "Капитанскую дочь". — Погрузившись в воспоминания, ответила Линда. — И я играла тебе на фортепиано. — Я помню то, как ты стучала пальцами по клавишам. Что-то напевала про себя...Я не мог и подумать о том, чем однажды всё обернётся. Злился на отца, когда тот в очередной раз предлагал мне присмотреться к Алисе. А сейчас, отдал бы многое, что бы услышать его голос. Даже если бы он отчитывал. Если бы ругал за то, что я позже вернулся. — Я слышала о том, что произошло с твоими родителями. — Линда потупила взгляд. — Только не нужно говорить о том, что сочувствуешь. Ни ты, ни твой брат, не додумались позвонить и выразить соболезнования. — Воропаев окинул Линду холодным, предупреждающим взглядом. — Зря. — Я была ребёнком, Александр. — А теперь, ты взрослая. Только ничего не изменилось. Всё та же, слегка наивная, живущая в своём мире, маленькая девочка. — Он усмехнулся. Во взгляде Линды мелькнуло что-то хищное. Что-то, что было ей чуждо. И это его позабавило. — Всё, что я мог попытаться сделать...Это защитить свою семью. Зималетто было делом всей жизни моего отца. И я не могу допустить того, что бы компания перешла в руки кому-то другому. Особенно — такому безответственному идиоту, как Жданов. Слишком много усилий было вложено, что бы так бездумно всё потерять. Не находишь? Мне пришлось буквально начинать с нуля. Без всякого опыта. Вчера, я выпустился из института, а на следующий день погряз в долгах, отчётах и бумагах. Я не прошу того, что бы ты попыталась понять мои мотивы. Но помни об одном, Линда. — Он задержал взгляд на девушке. — Я тебе не враг. По крайней мере до тех пор, пока ты выполняешь то, что от тебя требуется. Линда заставила себя поднять глаза на него. Всякий раз, когда их взгляды встречались, она ощущала пропасть. Огромную пропасть между ними. — Кажется, я справляюсь. Разве нет? — Спросила, пытаясь не думать о том, что он её использует. Самое ужасное — так это то, что её считал своим долгом использовать каждый. Это стало почти привычным — настолько, что Линда и не помнила, что бывает по-другому. В ней мало кто видел личность. Скорее, красивую, говорящую картинку. И её коробило каждый раз, стоило кому-то назвать её "куколкой". Или сравнить с куколкой. Линда была человеком. Не марионеткой, не пешкой, не манекеном. Она была живой. И у неё тоже были и слёзы, и смех, и боль. И моменты выгорания, когда не хотелось ничего. — Пока что. — Прошёптал ей на ухо, заставляя вздрогнуть. Поёжиться. Осторожно, он убрал волосы с её шеи. И провёл пальцем по шраму на ключице. Линда закрыла глаза, закусывая губу. Это его прикосновение было мягким, нежным, почти невесомым. Но оно отозвалось болью в памяти. В тот момент, когда её полоснули ножом, она ощутила себя беспомощной; бессильной. Никчёмной. И сейчас, ощущала себя точно так же. — Любая другая бы, на твоём месте закрыла этот шрам татуировкой. — Произнёс Александр всё так же, шёпотом. — Но не ты. — Я думала об этом. Не раз. — Но что-то тебя останавливает, я прав? Страх боли? — Нет. — Этот шрам — часть тебя. Часть твоей истории, Линда. Часть того, что тебя закалило, что сделало сильнее. Я бы носил его с гордостью и не пытался прикрыть. Ты не сломалась, несмотря на угрозы. Несмотря на то, что потеряла родителей. В её зелёных глазах заблестели слёзы, заметив которые Воропаев поспешил смахнуть ладонью. — Я не обещаю тебе, что всё будет хорошо. Не будет. Думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь. — Один мой неверный шаг, и ты меня уничтожишь. — Она вздохнула. — Скорее, просто перестану спасать. — Воропаев усмехнулся. — Но ты ведь умная девочка, да? Не подведёшь меня... Линда кивнула. Машина ехала плавно, словно скользила по утренним улицам. В салоне царила тишина — напряжённая, почти осязаемая. Линда смотрела в окно, пытаясь не думать о том, что сказала Воропаеву. О том, что теперь он будет ждать от неё преданности. Александр не торопил её, но его взгляд, время от времени скользивший по её профилю, давил сильнее, чем слова. Зималетто встретило их привычной суетой: сотрудники спешили на рабочие места, секретарша что-то объясняла по телефону, а женсовет уже собирался в кучку, обсуждая свежие сплетни. Но стоило Воропаеву и Линде пересечь порог вместе, как в приёмной наступила тишина. — Они... вместе? — не скрывая удивления, пробормотал Жданов, стоявший у стойки регистрации. Малиновский, рядом с ним, вскинул брови, а затем с хитрой улыбкой наклонился ближе. — Ну, если они приехали вместе… — Он многозначительно пожал плечами. — Значит, явно провели ночь. Не думаешь же ты, что Сашенька по доброте душевной её отвозит? — Что? — Андрей резко повернулся к нему. — А что? Ты сам говорил, что Линда тебе нравится. Вот только решительности у тебя, друг мой, явно маловато. Воропаев, как видишь, не теряет времени. Жданов сжал челюсть. — Это не твоё дело, Малиновский. — Да ладно тебе, не кипятись. — Тот усмехнулся. — В конце концов, у тебя есть Кира. Линда же, едва войдя в здание, сразу почувствовала на себе взгляды. Женсовет уже переглядывался, кому-то даже не хватило терпения дождаться, пока они пройдут мимо. — Линда, дорогая, ты что, уже пересела в служебную машину? — с притворной улыбкой поинтересовалась Виктория Клочкова, сложив руки на груди. — Да, Линда, нам же тоже интересно. — Вмешалась Шура, смерив её цепким взглядом. — Вы с Александром случайно не… ну, ты понимаешь? Линда промолчала. — Ох, ну, мы просто подумали… — Протянула Клочкова, медленно подходя ближе. — Если ты уже катаешься с Воропаевым, то, может быть... Воропаев усмехнулся. — Женщины, — проговорил он негромко, но с той ленивой насмешкой, которая всегда заставляла собеседника ощущать себя не в своей тарелке. — Вечно ищете в вещах скрытый смысл. Зачастую там, где его нет. Жданов промолчал. Да только его взгляд был красноречивее тысячи слов. Еще вчера он флиртовал с Линдой, и надеялся на совместную ночь. А сегодня, его этого права лишили. Да еще и так бесцеремонно. — Андрей. — Проходя мимо, Александр будто бы не специально задел его плечом. — Мне нужен отчёт за август и июль. До завтра. Надеюсь, ты не забыл его составить? "Да он издевается надо мной." — Решил Жданов, едва удерживаясь, что бы не сказать Воропаеву пару ласковых на глазах у всех. — И, да, кстати. Не смотри так на неё. — Невозмутимо продолжил Александр. — То, что девушка несколько раз улыбнулась тебе, в наше время ничего не значит. Жданов сжал кулаки, но сдержался. Он прекрасно понимал, что Воропаев нарочно его провоцирует. Александр наслаждался этим моментом, смакуя свою победу. Линда же чувствовала на себе тяжёлый взгляд Андрея, но делать вид, что ничего не происходит, было уже бессмысленно. Да и зачем? Воропаев дал ей понять: теперь она принадлежит его игре. — Ты не ответила, Линда, — раздался голос Клочковой, которая явно не собиралась отставать. Линда остановилась и перевела взгляд на Викторию, слегка склонив голову. — А на что, собственно? — Ну, ты же понимаешь. — Маша прищурилась. — Мы просто интересуемся. Всё-таки… ты и Воропаев. Вместе. Это неожиданно. Линда на секунду задумалась, а затем улыбнулась. — Если честно, мне тоже. Александр усмехнулся. — Линда, мы опаздываем, — напомнил он, даже не удосужившись взглянуть на женсовет. Она только кивнула и, ловко обойдя Клочкову, направилась следом за ним. Жданов продолжал стоять на месте, не отводя взгляда от их спин. — Ну, ты это видел? — негромко бросил он Малиновскому. — О да, и знаешь, что самое забавное? — Что? — Кажется, ты только что проиграл битву. Жданов зло выдохнул. — Это ещё не война, Малиновский. Тот лишь усмехнулся, закатив глаза.