Ты уверена?

Офис «Зималетто». Кабинет Воропаева. Кира сидела в кожаном кресле напротив брата, лениво постукивая ногтями по стеклянной столешнице со скучающим видом. Александр, вальяжно откинувшись в кресле, внимательно наблюдал за ней, словно размышляя, с чего начать. — Я тут подумал… — начал он с легкой небрежностью. — В Турции сейчас отличная погода. Солнечно, тепло… море, бриз. Отличное место, чтобы немного отвлечься от повседневной рутины. В Москве совсем ведь скоро похолодает... Кира сузила глаза. — И к чему ты клонишь? — Я хочу, чтобы ты слетала туда в командировку. — Вместо тебя? — Она удивлённо наклонила голову. — Именно, — Воропаев кивнул, поигрывая серебряной ручкой. Кира прищурилась: — Это не похоже на тебя. Ты никогда не отдаёшь командировки, которые сулят тебе выгодные сделки. — Всё когда-то бывает в первый раз, — пожал он плечами. — И что это за внезапный альтруизм? Александр улыбнулся, чуть склонив голову вбок. — Просто хочу, чтобы ты немного отдохнула, Кира. Забылась. Освежила мысли. Она усмехнулась: — Забылась? Ты имеешь в виду Андрея? — Разумеется. Кира на секунду задумалась, а затем, чуть сощурив глаза, усмехнулась: — Не переживай, Андрюша твой никуда не денется, я за этим лично присмотрю. Она хмыкнула: — Вот оно что… Так с чего ты вдруг стал таким заботливым? — А может, я просто решил дать Жданову второй шанс? — театрально вздохнул он. — В конце концов, каждый имеет право на ошибку. — Ты? Второй шанс? — Кира рассмеялась. — Ну, конечно. Она внимательно посмотрела на брата, изучая его выражение лица. — Подожди… — Она сделала паузу, чуть подавшись вперёд. — Это как-то связано с девушкой? Александр с каменным лицом посмотрел на неё: — С какой девушкой? Кира прищурилась и медленно произнесла: — С Линдой. На этот раз он даже не вздрогнул. — О, — протянул он лениво. — Так значит, ты следишь за мной? — Не за тобой. Но ты выглядишь… хм… слишком довольным. Счастливым даже. — О, ужас, я счастлив, — закатил он глаза. — Весь мир рухнет. Кира скрестила руки на груди. — Давай на чистоту. Что вас связывает? Мне уже готовиться к роли идеальной золовки, или пока рановато? Он чуть склонил голову, словно раздумывая над ответом, затем криво усмехнулся. — Если решусь жениться, ты узнаешь первой, сестрёнка. Кира хмыкнула, но не отступала. — Хорошо, а если без шуток? — Если я скажу тебе, что нас связывают исключительно деловые отношения, ты всё равно обвинишь меня во лжи. Так какой же смысл говорить правду? Кира внимательно посмотрела на брата, потом покачала головой: — Правда в том, мой милый братик, что ты смотришь на неё как волк на добычу. Александр засмеялся, слегка качнув головой. — Ты почти меня раскусила. Каюсь, я падок на красивых женщин. О, какой позор! Он картинно вскинул руки, словно в отчаянии, но Кира только покачала головой. — Только не говори мне, что ты просто играешься. — А что, если играюсь? Она прищурилась. — Тогда мне придётся напомнить тебе, что такие игры плохо заканчиваются. Александр усмехнулся, но на мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Знаешь, Кира, — он поднялся из кресла и обошел стол, останавливаясь рядом с ней. — В жизни бывают моменты, когда нужно просто наслаждаться игрой. Он слегка наклонился к ней и тихо добавил: — Пока она не перешла в серьезную партию. Кира взглянула на него с лёгкой насмешкой. — Ну-ну… Только не потеряйся в своих партиях, Александр. Она поднялась, взяла со стола ключи и направилась к выходу. Уже у двери бросила через плечо: — Турция, говоришь? Ладно, слетаю. Развеюсь заодно. Ты прав, братик. Я слишком заскучала в серой Москве. Тем более...Грех не слетать за счёт компании. Ты прав. Когда дверь закрылась, Александр позволил себе короткую усмешку, но она быстро исчезла. Одной проблемой меньше. Кирочку сбагрил. Значит, дело остаётся за малым. Кабинет Андрея Жданова. Утро. Жданов буквально лучился счастьем, вальяжно раскинувшись в кресле и потягивая свежесваренный кофе. Напротив него, развалившись в кресле, сидел Малиновский, лениво размешивая сахар в капучино. — Ах, Рома, — мечтательно протянул Андрей, закидывая руки за голову, — свобода. Какой прекрасный вкус у этого слова! Малиновский усмехнулся: — Ты говоришь так, будто тебя только что выпустили из тюрьмы. — А разве нет? — Жданов поднял брови. — Ты только представь: больше никакого ледяного взгляда Воропаева, никакого внезапного появления за спиной, никаких колких и дохрена нужных, конечно же нет, комментариев… Он резко выпрямился, обхватив кружку обеими руками: — Теперь я могу приходить позже, уходить раньше, работать в своё удовольствие, а главное… флиртовать! С красивыми девушками! Малиновский фыркнул: — Как будто ты и раньше себя сдерживал. — Роман, ты не понимаешь! — театрально воскликнул Андрей. — Это не просто флирт, а флирт без риска внезапной казни от самого Воропаева! Можно не бояться быть пойманным с поличным, не нужно придумывать отговорки, врать, что ему показалось, прятаться... Он усмехнулся и, мечтательно глядя в потолок, добавил: — Теперь можно жить полной грудью… В этот момент дверь в кабинет открылась. — Андрей? Голос был до боли знаком. Жданов медленно повернул голову, и его улыбка замерла. На пороге, с неизменной невозмутимостью, стоял Воропаев. Малиновский подавился кофе и поспешно отставил чашку. Жданов побледнел, но всё же выдавил натянутую улыбку: — Ты… ты разве не уехал вчера ночью? Воропаев склонил голову чуть набок, словно размышляя над ответом. — Действительно, странно… — задумчиво протянул он. — Вроде бы собирался. Чемодан даже собрал. Билет купил. А потом… Он сделал паузу и холодно улыбнулся: — Передумал. Жданов сглотнул. Малиновский кашлянул, пытаясь не смеяться. — Какой сюрприз, — пробормотал Андрей. — Разве? — Воропаев медленно вошел в кабинет, закрывая за собой дверь. — А по мне, так всё вполне ожидаемо. Жданов неловко хохотнул и быстро спрятал за спиной скомканный лист бумаги, на котором уже было набросано: «План веселья на ближайшую неделю». — Ну, просто ты так говорил про командировку… очень уверенно… — пробормотал он. Воропаев скрестил руки на груди и медленно, почти лениво, оглядел кабинет. — А ты, я смотрю, был так рад моему отъезду, что уже успел выстроить целую стратегию? — Стратегию? — нервно переспросил Жданов. — Да. Вижу, у тебя прямо-таки боевой настрой. Пропускать работу...Будто ты не просто просиживаешь штаны, пить после окончания рабочего дня... — Александр хмыкнул. — Насчёт флирта ты особо не старался скрываться, но всё остальное… Он окинул взглядом испуганного Жданова и ехидно усмехнулся. — Очень жаль, что мне пришлось разочаровать тебя своим присутствием. Жданов тяжело вздохнул, прикрыв глаза, словно прощаясь со своими мечтами. — Ты хуже закона гравитации, — пробормотал он. — Закон гравитации хотя бы предсказуем, — заметил Воропаев. Малиновский не сдержался и рассмеялся, прикрывая рот рукой. А Жданов понял одно: весёлых деньков не предвидится. Александр медленно прошёлся по кабинету, а затем обернулся к Андрею с насмешливым выражением лица. — Кстати, раз уж ты так рад видеть меня, может, порадуешь меня в ответ? Жданов поморщился: — Ты ведь не о подарке говоришь, да? — Верно подметил. Я о отчётах. Жданов вздохнул и упал на спинку кресла. — Вот знали бы люди, какие слова приводят меня в ярость… Малиновский усмехнулся, но промолчал. — Где отчёты, Андрюша? — невозмутимо повторил Воропаев. — Катенька! — тут же заорал Жданов, хлопнув ладонью по столу. Через пару секунд дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Катя Пушкарёва. — Вы звали? — Катенька, дорогая, любимая, незаменимая! — затараторил Андрей, моментально переходя в режим спасения. Воропаев ухмыльнулся. — Удивительное мастерство: передавать обязанности и одновременно выглядеть несчастной жертвой обстоятельств. — Это талант, Саш, — невозмутимо ответил Жданов и поспешил ретироваться. Кажется, ему был жизненно необходим перекур. И латте. Гримерка Линда стояла перед зеркалом, поправляя макияж. В отражении она видела других моделей, сновавших туда-сюда в подготовке к показу. — Ты неотразима. — Раздался голос за спиной. Голос, который прозвучал как приговор. Впрочем, голос Воропаева всегда звучал как приговор. Инстинктивно, девушка вздрогнула. Он оперся на дверной косяк, наблюдая за ней с привычной холодной усмешкой. — Ты что-то хотел, Александр? — Хотел, — кивнул он. — Кира улетела на моря. Линда мельком посмотрела на него через зеркало. — И? — Это значит, у тебя прибавится работы. Придётся следить за ним еще более тщательно. Уверен, он не упустит возможности позвать тебя куда-то. Она сделала последние штрихи, отложила кисть и, наконец, повернулась к нему. — Признайся, ты просто ищешь повод, чтобы почаще меня видеть. Он усмехнулся: — О, Линда, если бы мне был нужен повод, я придумал бы что-то получше. Она наклонила голову, внимательно изучая его. — Например? — Например, просто позвал бы выпить со мной кофе. — В прошлый раз, когда ты позвал меня выпить кофе, заставил следить за своим пока ещё несостоявшимся зятем. — Напомнила девушка, обводя губы красным карандашом. — Ты неисправим. — Мне льстит, что ты так думаешь. Воропаев бросил взгляд на её губы, но тут же вернул себе обычную невозмутимость. — В любом случае, не расслабляйся. Ты ведь не хочешь, чтобы наш друг Андрей слишком возомнил о себе? — Разумеется, — спокойно ответила Линда. Но в её глазах заиграл лукавый огонёк. — Видела бы ты его лицо, Линда... — Воропаев произнёс её имя медленно, выделяя каждую букву. — Когда вместо Киры увидел меня...Он строил планы о том, как будет отрываться в моё отсутствие. Должно быть, подумывал о том, как будет водить к себе в кабинет девушек...А потом, увидел меня. И побледнел. Ему стало страшно. — Нравится видеть страх в глазах тех, кто не может ответить тебе тем же? — Внезапно спросила она, поднимая глаза. Этот вопрос прозвучал слишком резко. Возможно, неправильно. Но от чего-то заставил Александра усмехнуться. И ухмылка его была фальшивой. Надменной. Холодной. Как и он сам. — Нравится. — Отозвался Воропаев. — Мне нравится видеть страх в глазах таких жалких, мелочных людишек, как Жданов. Нравится ощущать свою власть. — Ломая жизни? — Лучше я сломаю его жизнь. Чем он сломает жизнь моей сестре, Линда. И загубит дело жизни нашего отца. Кира поплачет. Потоскует недельку-вторую. А потом начнёт замечать других мужчин вокруг себя. И, глядишь, найдёт верного и любящего её, а не себя. А там и свадьба, белое платье, детки, и всё такое. О чём женщины так любят мечтать. — Считаешь, единственное, о чём мечтают женщины — это удачное замужество? — Линда приподняла бровь. — Большинство женщин. Вам ведь это с детства внушают. Хотите себе богатого, красивого, успешного, любящего, верного. Принца из сказки. Да только в жизни так не бывает. — Что, если я скажу тебе, что никогда не мечтала о подобном? — Линда усмехнулась. — Даже странно слышать об этом от тебя...Считала, ты не мыслишь стереотипами. — О чём же ты тогда мечтала, Линда? — Не поверишь. О том, что вырасту и смогу жить так, как хочу того сама. Ни от кого не зависеть, ни перед кем не отчитываться. Зарабатывать. Сама. — Линда усмехнулась, посмотрев Александру в глаза. — Неожиданно, правда? А потом...Всё пошло не так. Всё, что могло пойти не так, пошло не так. И я стала заложницей ситуации. — У заложников нет выбора, Линда. У тебя он есть. Не забывай об этом. — Выбор предать брата? — Она усмехнулась. — Он последний, кто у меня остался. — Считаешь, он сделал бы для тебя то же самое? Или тебе просто хочется в это верить? Она замолчала. Воропаев усмехнулся. Тишина повисла между ними, натянутая, как струна. Линда смотрела на него, но не отвечала. Возможно, не потому, что ей нечего было сказать, а потому, что слишком многое можно было бы сказать. И любое слово могло стать ошибкой. — Ты всегда так делаешь? — наконец, спросила она. — Ставишь людей перед фактом, вынуждаешь сомневаться в том, что для них важно? — Только когда вижу, что они закрывают глаза на очевидное, — без тени сожаления отозвался Воропаев. — А если это не твоё дело? — Линда... — Он усмехнулся, чуть склонив голову, как будто смотрел на неё с искренним любопытством. — Всё в этом мире — моё дело, если я решу, что оно того стоит. Она взяла кисточку для помады, снова поднесла к губам, но вдруг остановилась. — Неужели? — Неужели. Она выдохнула, слегка покачав головой. — Ты так уверен в себе. — Разве есть причины не быть уверенным? — Однажды это сыграет с тобой злую шутку. — Однажды, может быть. Но точно не сегодня. Он сделал шаг назад, готовый уйти, но задержался на мгновение. — Только помни, Линда... Иногда заложники остаются в плену не потому, что их держат, а потому, что они боятся уйти. Она молчала, глядя на него. Александр развернулся и вышел, оставив её в гримёрке наедине со своими мыслями.