Невозможное возможно.

"Она хорошая. А Вы — нет. " — Голос Пушкарёвой прозвучал в памяти, стоило Воропаеву вновь оказаться с Максимовой наедине. "А я — нет. " — Подтвердил её слова. Но от чего-то они его задели. Обычно, Александр не задумывался о том, что может кого-то ранить очередной своей колкой репликой или взглядом, напротив, ему порой даже нравилось контролировать всех и вся, не опускаясь до угроз или рукоприкладства. Он всегда казался невозмутимо холодным, и очень циничным. Жестоким. Потому что не имел привычки лгать. Но слова Пушкарёвой от чего-то задели, ведь она сказала ему правду, глядя в глаза. Линда устало потянулась к бутылке с шампанским. — Есть повод? — Александр вскинул бровь. — Допустим. — Кто-то испортил тебе настроение? — Не догадываешься, кто? Александр усмехнулся, открывая бутылку. И, налив игристое, протянул Линде. Бокал деаушка обхватила своими длинными, тонкими пальцами, отпила несколько глотков. Воропаев потянулся к зажигалке. — Не против? — Спросил тихо, делая затяжку. — Я даже стрельну у тебя одну. — Произнесла в ответ Линда, потянувшись к импортным, японским сигаретам. Александр взглянул на неё, но не сказал ни слова. В конце концов, даже столь идеальная Линда имела право на свои слабости. Он был уверен — увидь её сейчас мама, начала бы читать лекцию о вреде курения, но её мамы не было в живых, а он не стремился запрещать что-либо ей. Девушка закурила, так, словно когда-то уже сталкивалась с этой зависимостью. Ни волнения в голосе, ни кашля, не последовало. Однако её не покидало странное ощущение — будто она делает что-то неправильное. — Если тебе интересно... — Мне неинтересно. — Только и ответила она, выдыхая дым в сторону. — Конечно. — Александр усмехнулся. — Я подумала над твоими словами. — В голосе девушки читался вызов. — И мне нужны средства. Что бы реализовать твои планы. Мужчина взглянул на Максимову, что сжимала в одной руке хрупкий бокал, в другой, меж пальцев, держала сигарету. — Конечно. И сколько же ты хочешь? — Несколько сотен долларов. — Не повёв и бровью, ответила она. — Несколько сотен, значит? — Ухмылка придавала его лицу некой хищной грации. — Ты меня такими темпами разоришь, Линда. — Не делай вид, будто для тебя это огромная сумма. — Всего лишь хочу знать, что задумала. — Преобразить нашу Катеньку. — Продолжила Линда. В голосе звучал вызов. Что-то ей подсказывало, что Воропаев не посмеет отказать. Во всяком случае, не ей. Мужчина, однако, едва не поперхнулся. Эта идея показалась ему...Мочти невыполнимой миссией. — И? Думаешь, у тебя получится? — А ты решил, она безнадёжна? — Я этого не говорил. — Тогда почему сомневаешься? Она ведь вполне хороша собой. Нет, она точно издевается. Либо же просто на фоне стресса сошла с ума. Конечно, Александр никогда не стал бы смеяться над внешностью человека, тем более, женщины. В конце концов, Катенька не выбирала, какой ей родиться. И не была виновата, что у неё плохое зрение. Но, при всём уважении, он не считал, что из этого может выйти что-то путное. — Хороша собой? — Переспросил Александр так, словно речь шла о ком угодно, но только не о Пушкарёвой. — Она стройная. — Это всё? — Воропаев удивлённо посмотрел на Линду. — Если ей сменить очки на линзы, поменять причёску, сделать укладку и приодеть...Она будет вполне себе неплохо выглядеть. Или ты боишься, что Катенька начнёт приковывать взгляды и твой несостоявшийся зять в самом деле полюбит её? — Боюсь? Нет. Мне даже любопытно. С радостью понаблюдаю за этим. Александр прищурился, делая глубокую затяжку. Выдохнул дым в сторону. Она знала, что он не откажет ей. Что хуже, он и сам это прекрасно осознавал. Попроси она у него звезду с неба — достал бы. Сделал бы всё возможное и невозможное, лишь бы была довольна. — Позволь тогда спросить, Линда. — Протянул почти лениво, облакачиваясь на кресло. — Зачем ты это делаешь? В самом деле жаль её? Хочешь помочь бедной-несчастной Пушкарёвой? Или же...Сыграть по моим правилам? — А какая, собственно, разница, Саш? — Девушка чуть подалась вперёд. — Разница есть. И она огромная. — Он стряхнул пепел в хрустальную, стеклянную пепельницу, продолжая изучающе на неё смотреть. — Считаешь, мне её жаль? — Считаю, что ты — не я. Только и всего. Глупо. Воропаев был уверенным в том, что контролирует ситуацию, но на деле же...Линда в данный момент контролировала его. И это немного забавляло обоих. Александр достал бумажник, молча протягивая ей несколько долларовых купюр. В деньгах он привык купаться с детства, и не имел привычки их жалеть. Но, всё же, старался тратить с умом. В то время, как клятый, презираемый им, Жданов, разрушал фирму, дело всей жизни их с Кирой отца, с бешенной скоростью, тратя выручку из продаж на что угодно — на собственные хотелки, на своих девок, но только не на то, что бы укрепить свою власть. — Я хочу, что бы ты знала, Линда. – Прошёптал он, глядя на неё так, словно она была его приоритетом. — Ты можешь меня просить о чём угодно. И не услышишь отказа. Тебе, я доверил бы не только деньги. Тебе, доверил бы свою жизнь. Максимова вздрогнула от его слов. В каждом его взгляде и жесте было что-то хищное, цепкое. И, если это было признанием...Оно звучало непривычно искренне из уст Александра. — Почему? Почему ты, Воропаев, так уверен в том, что я не предам? — Ты не способна. — Ответил он, закуривая еще одну, прямо глядя ей в глаза. Его голос звучал непоколебимо. — А ты? Способен? — Нет. — Решил Воропаев. — Я никогда не предам тебя, Линда. Что бы между нами ни произошло. Даже если однажды ты просто возненавидишь и решишь уйти. — Говоришь, не предашь? Однако позволял Жданову ходить со мной на свидание. Александр коротко усмехнулся. Он явно ожидал, что однажды Линда это ему припомнит. И знал, что ответит ей, если это случится. — И тебе не показалось странным, что я написал именно в ту секунду, когда ты зашла в квартиру и загорелся свет? Максимова удивлённо на него посмотрела. Он за ними следил. — Ты... — Я. — Он, наконец, встал, и, подойдя ближе, коснулся её плеч. — Да. Да, Линда. Она закусила губу, ощущая себя снова загнанной в ловушку. И если бы раньше высказала ему всё, что думает, в этот раз не смогла. Хотела, но не смогла. В этом был весь Воропаев. Он не дарил цветов и не звал в кино. Ничего не обещал, не бросал слов на ветер. Но его жесты...Каждый из них, были наполненны смыслом. Он ни на секунду не отпускал её из поля зрения. Никогда. — Ты мог бы просто позвать меня на свидание. — Произнесла Линда. — Что бы услышать твой отказ? Признайся честно, если бы я не поставил тебе условие, ты бы и на пушечный выстрел меня к себе не подпустила. Ты всегда боялась меня, как огня. Девушка молчала. Он был прав. Боялась. Но не потому что когда-либо проявлял агрессию по отношению к ней. Воропаев этого никогда не делал и никогда бы не сделал. Но то, с какой лёгкостью он читал её, поражало. От него ничего нельзя было скрыть, он знал все тайны. Боялась его влияния, того, что он может предпринять, если разозлить его по-настоящему. Он мягко стал массировать её плечи, снимая с них след усталости, позволяя ей, наконец расслабиться, и выдохнуть. Его руки были сильными. Но они не причиняли боли. Мягко, Максимова коснулась его пальцев рук, вынуждая остановиться. И, обернувшись, посмотрела в глаза. Воропаев понял без слов. Легким движением, он убрал её волосы с плеч, целуя в шею, заставляя девушку вздрогнуть, закрывая глаза от удовольствия. Александр усмехнулся. Такой мягкой и поддатливой, Линда нравилась куда больше, чем когда пыталась спорить с ним что бы в конце концов признать — он был прав. Оторвавшись, он опустил её на постель, целуя в губы, попутно расстёгивая свою рубашку, что бы, прижавшись вновь, припасть к её юному телу. Как же она была хороша...Словно принцесса из сказки. Только попадались почему-то одни лишь злодеи. Еще в первый раз, когда остались наедине, Воропаев отметил про себя один момент — Линда не была особо против, но и не проявляла какой-то инициативы, словно не зная, что ей вообще делать. И он был почему-то уверен, если и не был первым в её жизни, максимум — вторым или третьим. Не то, что бы для него это играло какую-то особую роль. Нет. Ему это было неважно. Но этот интересный факт вызывал в нём желание сделать всё, что бы стал последним, если не удалось стать первым. Ножки, конечно, у неё заглядение. Думал про себя. Произведение искусства. Александр восхищался ею, смакуя каждую секунду их близости так, словно боялся, что никогда не повторится. Он мягко провёл по её стопе, целуя кожу. И, заметив то, как посмотрела, смутившись, вновь припал к ней. В глазах Воропаева плясали янтарные огоньки. А его сердце билось учащённо. — Что, никто не делал этого прежде? Даже странно. — Глухо произнёс он, вгоняя в краску. — Я бы целовал тебя неустанно. Каждую клеточку твоего тела, слышишь? — Прошёптал, припадая вновь к её шее. Линда улыбнулась, целуя его в ответ, пока он ласкал её. Даже странно было видеть его, обычно серьёзного, холодного, столь страстным, готовым сделать всё ради её удовольствия. Максимова, сама того не осознавая, сводила Воропаева с ума и разжигала в его жилах огонь. С ним было сложно. Невыносимо сложно. Ведь на людях он был совершенно другим. И лишь когда оставались наедине, мог позволить себе не прятаться за маской. Линда тихо стонала под ним, ощущая его горячее дыхание на своей коже. Чувствовала, как его сильные руки с хищной грацией скользят по её телу, а ритмичные толчки, заставляют забыть о "Зималетто", интригах, брате, их сделке и о Пушкарёвой, в эти секунды всё просто меркло, теряя всякое значение, отбрасывая прочь сомнения и страхи. — Ты сведёшь меня с ума, Линда. — Голос прозвучал хрипло и низко. Она прижалась к нему ближе, запуская руки в его, красноватого оттенка, короткие волосы, впитывая его тепло. Короткая дрожь и приятная усталость накрыла тело. — Ты только моя. — Повторил Воропаев. — И ничья больше. — Он провёл ладонью по её лицу. — И если...Кто-нибудь тебя еще хотя бы раз тронет. Я заставлю его умыться кровавыми слезами. Решимость в его голосе и тот ледяной, обжигающий холод, с которыми он это произнёс, выдавало то, что это не было просто очередной, красивой фразой. Александр не шутил. Это не было обещанием — нет, своего рода, это было клятвой. Клятвой оберегать её, заслоняя спиной от всех бед, и в ней прозвучала сталь. Линда прижалась к нему, не прося ни о чём. Он называл её "своей". И она не знала, имеет ли право назвать "своим", но сейчас ей было просто хорошо с ним рядом. Как и ему с ней. *** Александр вышёл из офиса около семи и на мгновение замер, оглядываясь. Его машины не было на парковке, что хуже, он не мог найти в кармане ключи. На секунду, его спина покрылась холодным потом. А после, на мобильный пришло сообщение. "Надеюсь, ты не против. Оддолжила у тебя автомобиль. " Воропаев лишь хмыкнул, покачав головой. Ах, Линда...Позволить себе подобное мог далеко не каждый, да еще и столь бесцеремонно, однако девушка точно не боялась испытывать его терпение. Или наоборот знала, что он ей позволит эту маленькую шалость. "Смотри, не разбейся." — Напечатал он, вызывая себе такси. Ответ пришёл почти сразу. "Переживаешь за меня? Или за свой автомобиль?" "К чёрту автомобиль. " — Написал Воропаев в ответ. И Линда от чего-то улыбнулась, сжимая раскладную Nokia золотистого цвета в своих руках. — Я выгляжу ужасно. — Заявила Катенька, стоя у зеркала в примерочной. На её стройных ножках были тонкие колготки чёрного цвета, на теле — чёрная юбка с разрезом немного выше колен и белая блузка. — Немного непривычно. — Согласилась Линда. — Но тебе идёт. — Слишком коротко. — Стояла на своём Катя. — Да и денег не хватит, что бы расчитаться. Может, лучше просто выпьем кофе? В карих глазках Екатерины промелькнула надежда. Но она ошибалась, если думала, что отделается от Максимовой так скоро. — Примерь этот брючный костюм. Думаю, тебе подойдёт. — Но... — Не переживай о деньгах. — Возразила Линда. — Я оплачу. — Как-то неудобно. — Пробормотала Пушкарёва, надевая брюки. — Всё в порядке. Выбирай то, что понравится. — Обычно, мы с мамой делимся...Она даёт то, что носила в молодости. А если и ходим по магазинам, то примеряю я обычно дома, что бы не ворчал папа. — А папа ворчит, значит? — Линда усмехнулась. — Ужасно! Он привык всё контролировать, и всех. Но он не со зла, просто переживает. Например, звонит и волнуется, когда мы с женсоветом куда-то выбираемся. Один раз даже поехали в клуб! Он так злился... — Катя. — Максимова смирила девушку взглядом. — Ты не ребёнок. Сколько тебе лет? 22? — Двадцать четыре будет в январе. — Это ненормально. — Решила Линда. — Тебе пора бы сепарироваться. — Сепа...Что? — Съехать. Начать новую жизнь. — Пояснила она. — Выстроить границы в общении. Пушкарёва замотала головой. Идея съехать показалась безумной. Еще худшей идеей казалось прийти домой после десяти. — Родители меня растили, любили...Я так не могу. — Можешь. — Заявила Максимова. — Ты всё можешь, Кать. Ты взрослая, самодостаточная, у тебя прекрасное образование, ты работаешь в офисе Зималетто, а пробиться сюда удаётся далеко не каждому. Я не говорю, что теперь стоит прекратить всякое общение. Нет. Ты и дальше можешь навещать родителей, видеться с ними, но они не должны тебя контролировать. Ты не ребёнок. Ты — взрослый человек. Или ты собираешься всю жизнь прожить с ними? Но это будет не твоя, а их жизнь. — Рассуждала девушка. — Вот скажи, чего хочется именно тебе. Не папе, не маме. Тебе. Катя задумалась. Хм. Этот вопрос застал её врасплох. А действительно, чего ей хотелось? Помимо того, что бы выйти замуж за Жданова? — Ну...Я даже не знаю. — Хорошо. Тогда просто опиши свой день. — Ну...Я просыпаюсь в семь. Привожу себя в порядок, иду завтракать, пью чай, пока папа читает газету. Потом...Сажусь в маршрутку и еду в офис. Работаю. Приезжаю домой. Смотрю с мамой телевизор или читаю. Ужинаю. И иду спать. Линда вздохнула. — Кать. Это не дело. У меня ощущение, будто я общаюсь со старушкой. У тебя нет личной жизни. Вот придёшь ты позже, что тогда? Что сделает твой папа? Катя опустила глаза в пол так, словно её отчитывали. — Он...Будет недоволен. Рассердится. Скажет, что мои подруги лёгкого поведения, запретит выходить из дома. — Запретит, значит? — Хмыкнула Максимова. — Кать, он тиран. Он не в праве что-либо тебе запрещать. А, знаешь, что? Я сейчас расплачусь и мы поедем в клуб. Будем пить коктейли, и курить кальян. Пошли! Невольно, Линда начинала закипать. Да кем себя вообще возомнили эти мужчины? Кто им дал право вести себя с женщинами так, словно те им что-то должны?! Её брала злость. За себя и за Катю. Девочка в свои двадцать два содержала всю семью, но даже не могла что-то возразить и отстоять своё мнение. К чёрту, решила Максимова. К чёрту их всех. И пусть только попробует отец Кати ей что-то сказать. Она-то его быстро поставит на место. "Тоже мне, диктатор." — Хмыкнула Линда, оплатив покупки. Одно дело, считала она, спросить, когда дочь будет дома. Совсем другое...Это унижать и требовать, что бы явилась. Катя тревожно ёрзала на кожаном сиденье чёрного Porsche, пока Линда мчала по ночной, осенней Москве в сторону "Eclipse". В салоне играл Меладзе, любимец всех одиноких или брошенных, тридцатилетних женщин, и пел он как ни странно, о любви. Пушкарёва невольно задумалась над словами новой подруги. В самом ли деле её жизнь настолько скучная? Прежде, Катя об этом и не задумывалась, воспринимая всё происходящее с ней как должное. Невзрачная, несуразная...Она будто пряталась под толстым слоем одежды, боясь раскрыться, боясь увидеть разочарование в глазах горячо любимого ею, отца, боясь оказаться неудобной или слишком смелой. Хорошая, послушная девочка — именно так описывали её друзья родителей, только проблема была в том, что Катя не была ребёнком. Она была взрослой. Но никто в ней не видел состоявшуюся личность. Никто. Даже она сама. Музыка в клубе била в виски, ритм гулко отдавался в груди, лампа мигала, едва не вызывая в Кате приступ эпилепсии. Она уже начинала жалеть о том, что согласилась. Однако Линда не была намерена отступать. Пусть Катя хоть раз в жизни оторвётся и отдохнёт, ненадолго позабыв о своей роли. Линда сделала небольшую затяжку, после выдохнула яблочный, ментоловый дым в сторону, и протянула Кате коктейль с говорящим названием — Sex on the beach. Девушка тут же покраснела, не решаясь отпить, но всё же сделала это спустя пару мгновений. Алкоголь непривычно обжигал, медленно, но верно, вытесняя сомнения. Она от чего-то кокетливо заулыбалась. Максимова осушила "Кровавую Мэри", несмотря на то, что была за рулём. — Ты неотразима. — Произнесла Линда, подбадривая Катю. Девушка дейсивительно преобразилась. Короткое, красное платье, шло ей куда больше привычной одежды, под которой она привыкла прятаться от чужого внимания и взглядов. Теперь, вместо очков, на ней были линзы, которые не бросались в глаза. Её волосы преобразило каре, а на лице был лёгкий, едва заметный, макияж, лишь подчёркивающий красоту Катеньки. Екатерина улыбнулась, краснея. Прошёптала тихое "спасибо". Отец уже несколько раз звонил, но Линда отключила её телефон. — Давай. — Указав взглядом на танцпол, произнесла Максимова. — Выбери себе кого-нибудь. — Что? — Ты ведь свободна. Здесь тоже наверняка много свободных парней. Это просто танец. Возможно, ни к чему не обязывающий, флирт. — Но... — Иди-иди. — Линда ей подмигнула. — Только не забывай об осанке. И улыбайся, Кать, почаще. Тебе так идёт. — А ты? — Не понимала Пушкарёва. — А я...Может, позже. Линда провела Катю взглядом. Ей определённо нравилось то, как девушка преобразилась. "Ну, берегись, Жданов." — Подумала Максимова, потягивая очередной коктейль. "Как бы сам не остался в слезах." "Милая." — Из размышлений вывел сигнал мобильного. — "Скоро домой?" Милая. От чего-то Линда улыбнулась. И сердце забилось быстрее. "А что, Александр? Соскучился?" "Не представляешь себе, насколько. " — Признался он. "Думаю, еще часик. Ты бы видел, что сейчас происходит...Мы с Катей в клубе. " "Я заинтригован. " "Она немного выпила. И да, пьяная Катенька — произведение искусства. " Линда спрятала телефон, замечая то, как Екатерина смеётся. Молодой парнишка лет двадцати уже положил руки ей на талию, и явно не спешил отпускать. Осыпал комплиментами, поднимая Катину самооценку и просил дать номер. Максимова искренне улыбнулась. Жаль, что в скором времени пришлось уехать. Катя довольно быстро опьянела и всю дорогу светилась от радости, напевая песни. Больше, Пушкарёва не была невзрачной молью. Теперь, она стала прекрасной бабочкой, лёгкой, готовой пархать, взлетая высоко-высоко, не чувствуя под ногами землю. — Я знаю точно, невозможное возможно! — Подпевала Екатерина. Сегодня, одному счастливчику даже удалось украсть её первый поцелуй. Когда-то всё бывает впервые. Линде это показалось особенно трогательным, то, как Катя впервые поверила в себя, и готова была скинуть оковы. На глазах заблестели слёзы радости. К чёрту мужчин. В топку их. Женщины имеют право на счастье, и не обязаны всю жизнь ждать чьего-то одобрения. Жданов не стоил ни Киру, ни Катю. Он был чёрствым, жестоким эгоистом, который думал лишь о себе и о том, как затащить в постель очередную блондинку, что бы наутро исчезнуть навсегда из её жизни. Линда припарковалась у подъезда, где уже стоял злой отец. Заметив свою дочь в таком виде, он тут же подоспел, но Линда...Вышла из иномарки, громко захлопнув дверь. — Где ты шлялась? — Прошипел он. — Не шлялась. — Сорвалось из губ Линды. Она коснулась ладонью плеча Екатерины, окидывая пожилого мужчину холодным, едким взглядом. — Выбирайте выражения. — Катя! Быстро домой! — Никак не реагируя на её замечание, он схватил Катю за руку. — А ты...Что бы я тебя больше рядом с ней не видел! Приличные девушки, знаешь ли...Подруг не спаивают. — Не пойду домой! — Вырвалась Катя. — Я хочу еще шампанского! — Воскликнула она. — И я буду танцевать! — Дома поговорим... — Зло пробормотал он. — О чём же? — Вновь вмешалась Линда. — У Вас какие-то комплексы? Отвяжитесь наконец от женщин и прекратите ей что-то внушать. Женщины...Вообще никому и ничего не должны. И имеют право себя вести как угодно. А Вы...Не в праве с ней так разговаривать. Пусть она и Ваша дочь. — Я её вырастил! — Начинал злиться отец Пушкарёвой. — Она Вас обеспечивает. — Абсолютно спокойно напомнила Линда, и, усмехнувшись, села в машину. "Буду через пол часа." — Написала Воропаеву и скрылась в огнях ночной, серой Москвы. Припарковавшись на стоянке у небоскрёба, цокая тонкими каблуками чёрных ботильонов по мокрому асфальту, на котором отражался свет от горящих, уличных фонарей, Линда, накинув на плечи чёрный плащ, зашагала в сторону дома. На лице играла улыбка. Ей удалось совершить задуманное. Впереди ожидали выходные, а это означало, никаких интриг. Лишь она, и Александр. И, главное, никакой слежки. Она замешкалась у подъезда, пытаясь найти в чёрном клатче ключи. — Сестрёнка. — Послышался мужской голос. Линда резко обернулась и замерла. Перед ней стоял Виктор. И он был если и не пьян, то поддат. – Нам нужно поговорить. Линда хмыкнула. Нужно? В самом деле? Кому?! Явно не ей. Она ведь не дежурила под его окнами, ожидая, пока освободится. Девушка замешкалась. — Линда. Не будь такой. Ты должна меня выслушать. Ну, ударил разок! С кем не бывает?! — С нормальными людьми, Виктор. С нормальными людьми такого не бывает. — Отозвалась она, наконец, сжав между пальцев ключ. — Брось. Давай поговорим! — Если бы я хотела с тобой поговорить или видела бы в этом хоть какой-то смысл...Я бы просто вернулась домой. Виктор хмыкнул. Она начинала злиться. Но злиться начинал и он. Всегда злился, когда что-то шло не по плану. — Алиса беременна. — Поздравляю. — Сухо бросила в ответ, не придав этим словам никакой важности. — Тебе плевать, да? — Да, Вить, мне плевать. — Вот так легко, значит...Забыла родного брата... — В голосе звучал упрёк. — Готова вычеркнуть из жизни...Почему, Линда? Просто потому, что испугалась? — Нет. Не поэтому. Ты никогда не был мне братом. По крови — возможно. Но ты никогда не пытался меня защитить. Не пытался поддержать. Всегда напоминал о том, что я тебе чем-то обязана...А ты? Жил как хотел. Не считаясь ни с чьим мнением. Никогда. — В зелёных глазах промелькнула боль. Она пыталась достучаться до него. Пыталась, зная, что безуспешно, однако в глубине души таила призрачную надежду, что удастся. Что он её поймёт. Обнимет. И извинится искренне. — Ты не в праве меня ни в чём винить. — Дура. — Пробормотал Виктор. — Ты просто падкая на деньги, эгоистичная, дура, которая раздвинула ноги перед первым встречным лишь потому, что струсила. — Замолчи. — Прошипела она. В глазах заблестели слёзы. — Ты плачешь, потому что знаешь — я прав. Ты просто дешёвка, Линда. Грязная, ни на что неспособная. Ты ничего не добилась. Вообще. Не окончила институт. — Потому что нам пришлось бежать из Сербии! – Ты правда думаешь, что тебя ждёт успех? Не смеши меня, Линда. С твоим уродливым шрамом на ключице, с ростом 170 см...Я даже боюсь представить, что ты сделала такого, что бы тебя взяли моделью. Отсосала всем и каждому? — Виктор рассмеялся. — Всем и каждому? — Хмыкнула она. — Я – не ты, Виктор. И никогда...Не опустилась бы до того, что бы ради денег предать любимого человека и лгать всем. — Дрянь. — Прошипел Виктор, угрожающе шагнув вперёд, сокращая между ними дистанцию. — Ах, Витя. — Голос Воропаева раздался в шаге от него. — Ничему, я смотрю, жизнь не учит...