Шрам на сердце.

Виктор отступил вынужденно. Но в холодных, как северный океан, глаза, читалась буря эмоций. От ненависти, злости, агрессии, которые срочно нужно было куда-то выплеснуть, до бессилия. Воропаев ухмыльнулся, наблюдая за этой картиной. В янтарных глазах вспыхнул какой-то нездоровый блеск. — Ты всегда лезешь не в своё дело, я прав? — Хмыкнул Виктор. — Кто ты вообще такой? — Настоятельно советую всё же обратиться к врачу, Витенька. — В интонации прозвучала лёгкая ирония и пренебрежение. — Деменция в 30 — это ненормально. — А тебе всё весело, да? — Не понимал Виктор. — Очень весело. Твоей смелости хватает только на это? — Повторяю еще раз. Наши семейные разборки тебя касаются в последнюю очередь, Александр. Воропаев хмынул, инстинктивно заслоняя Линду собой. Позволить Виктору ударить её в его присутствии, он не мог. И уж точно не собирался молча наблюдать за тем, как её коченный братец смешивает её имя с грязью. — Ошибаешься, Витенька. Ваши семейные разборки перестают быть таковыми всякий раз, когда ты ведёшь себя как ублюдок. То есть, всегда. — Оставь его в покое, Саш. — Девушка осторожно коснулась плеча мужчины. — Не переживай, милая. — Он ответил как-то даже мягко. — Можешь идти в квартиру, я догоню. Она лишь посмотрела на Александра. В каждом её взгляде читалась мольба. Ей не хотелось, что бы они устроили драку, во всяком случае, не из-за неё. Ощущала бы себя виноватой после... — Так что, Витя? Повторишь мне в лицо то, что говорил ей? Или предпочтёшь извиниться и уйти? — Ты чёртов сукин сын, Воропаев. — Процедил сквозь зубы Виктор. — Как интересно...Позволь спросить, причём здесь вообще моя мать? — Александр усмехнулся. — Родила тебя, выродка. — Это всё, на что способен? — Невозмутимо и даже скучающе, спросил Александр. — Ты мне напоминаешь школьника. Как смешно, твоя мать, твоя мать...Думаешь, это задевает? Хоть как-то? Виктор раздражённо хмыкнул. — Повторяю вопрос. Ты добровольно извинишься перед девушкой, или мне тебя бросить на колени, к её ногам? — Да пошёл ты. — Видимо, по-хорошему не понимаешь. А жаль. — Пробормотал Александр, подойдя вплотную. Воропаев молча на него смотрел, ожидающе. Оценивающе. Что, если Линда возненавидит его? Каким бы уродом ни был Витя, оставался её братом. Но что-то подсказывало, если он не осадит его, он и дальше будет позволять себе её унижать. Виктор замахнулся. Предпринять отчаянную, однако, стоит признать, жалкую попытку, но Александр перехватил его руку, сжимая до боли, и, сделав мощный поворот, бросил Виктора на землю, заставляя вскрикнуть от вспышки боли. — Зря ты меня не послушал, Витя. — Присев рядом, на корточки, произнёс Воропаев. На тело Виктора градом посыпались удары — тяжёлые, резкие, мощные. Ему едва удавалось заслонять лицо, изредка выкрикивая, что Александр пожалеет. — Слабый и ничтожный... – Прохрипел Воропаев. — Всё, что ты можешь — делать больно родной, единственной сестре, которая всего лишь пытается вытащить тебя со дна. Виктор жалобно заскулил. Линда стояла молча, но её глаза наливались горькими слезами. В очередной раз всё решали за неё, не дав сил опомниться. И, вроде бы, Александр был прав. Она была благодарна, что заступился, но от чего-то не решалась сказать ничего. — Что нужно сказать, Витя? — Голос Александра прозвучал как приговор. — Спасибо. — Словно по энерции, выдавил из себя он. — Всегда пожалуйста. — Хмыкнул Воропаев. — То есть...Прости, Линда! — Надеюсь, этого не повторится. — Произнёс Саша, и, оттряхиваясь от Вити, точно от грязи, зашёл в подъезд. Линда молчала. Молчал и он. Лишь зайдя в квартиру, окинула Александра едким, цепким взглядом. Ядовитым. В нём читалась боль. — Прости, что видела это. — Только и произнёс он в своё оправдание. Александр бросил пальто на спинку стула, она же стояла неподвижно, всё сжимая в руках чёрный клатч. — Ты не должен был этого делать. Конечно, подумал Воропаев. Теперь она снова будет казнить его, внушая чувство вины, которого он не испытывал. Что? Обвинит во всех смертных грехах? Скажет, что не имел права? Но что бы она ни сказала...Он не изменит своей точки зрения. — Устроив драку. — Произнесла Линда с дрожью в голосе. — Ты лишь подлил масла в и без того кипящее пламя. Воропаев усмехнулся. — А что мне стоило сделать, по-твоему? Стоять и слушать о том, как этот... — Александр явно хотел выругаться максимально грязно, однако последнюю секунду сдержался. — Называет тебя "дешёвкой"? Тогда я был бы хорошим? Линда потупила взгляд. — Я могла бы справиться сама. — Правда? — Голос Воропаева прозвучал как удар. Резко и бесцеремонно. — Как именно? Дала бы пощечину? И он ударил бы в ответ? Линда нервно выдохнула. — Он мой брат, Саша. — Он тебя предал, Линда. — Напомнил он. Девушка не нашлась, что ответить. Ведь Воропаев был прав. Саша шагнул ближе, заставляя её поднять голову. В глазах читалась смесь заботы и усталости, но, что хуже...В них читалась любовь. Александр смотрел на неё не так, как смотрел на других. И пора бы ей признать этот факт. — Хватит искать ему оправдания. Его пальцы коснулись её подбородка. Он стоял близко. Слишком близко, вызывая в ней смесь раздражения и благодарности. — Никому, Линда. Я не позволю сделать больно тебе. — Спасибо. — Обессиленно прошёптала она ему в губы. — И, еще. Твой шрам не уродлив. Уродлива, скорее, его душа. Если она вообще имеется. А твой рост...Ты можешь не пытаться казаться выше, надевая каблуки. И не обязана кому-то что-то доказывать. Может, тебе и не суждено стать моделью. Но ты красива. — Красива, значит? — Безумно. — Прошёптал Александр ей в губы, а затем поцеловал успевший затянуться, рубец от прикосновения ножа. И она упала в его объятия, тихо заплакав.