Jedna krv.

Йован? — Линда подошла к мужчине, что всё ещё сидел в обнимку с Милко, осторожно поглаживая его по спине. Всякий раз, когда они виделись, её пробивала дрожь. Совсем не потому, что Йован проявлял агрессию к ней или угрожал — нет, напротив. Он вёл себя с ней более, чем дружелюбно. Спрашивал о том, как там её родные, не скучает ли по России, когда она жила в Белграде. Даже просил звонить, если вдруг появятся проблемы. Но она его боялась — тихо. Не подавая виду, но бледнея всякий раз, когда их вгляды встречались. Не потому, что он делал ей что-то, а потому...Что знала, кто он и что может сделать. Он поднял глаза на Линду, затем на Воропаева. Милко, увидев Линду снова, демонстративно обернулся, словно видел в ней её брата, а не её саму. И, вытерев красным платочком слёзы, выпил залпом рюмку с ракией, уткнувшись в телефон. Наконец, Йован соизволил встать. — Линда? Лепотице*(серб."красавица). — Йован улыбнулся краем губ, поправив галстук. Линда похорошела. Он помнил её 17-ти летней девочкой. Сейчас, если он помнил правильно, ей было около 22. — Рада, что у тебя нашлось время посетить нас. Для Zimaletto это значит многое. Он промолчал. Не любил, когда ходили вокруг да около. Терпеть не мог. Он не протянул ей руку, что бы поздороваться. Не обнял. Не поцеловал тыльную сторону ладони, как это часто делали мужчины в её кругах. — Это мой друг. Александр Воропаев. — Продолжила модель. Йован окинул мужчину беглым, незаинтересованным взглядом и кивнул. — Саш, это...Йован. И снова. Ни рукопожатия, ни приветствия. Лишь холодный, почти расчётливый взгляд, брошенный вскольз. — Наслышан. — Воропаев улыбнулся. — Взаимно. — Только и ответил Йован. — Вице-президент компании к вашим услугом. — Произнёс Александр, пригубив красного, как кровь, вина. Наконец, на загорелом лице серба промелькнуло нечто вроде улыбки. Почти тёплой. Йован вскинул бровь. Он был заинтригован. Теперь, по-настоящему. — Босс Балканской мафии. К твоим услугам. — Отозвался мужчина. — Может, обсудим детали сотрудничества? — Заинтересуй меня. И, может, обсудим. Воропаев улыбнулся. Линда поспешила ретироваться, наблюдая за тем, как Александр, точно хищный коршун, кружил над Йованом, описывая ему ту, какую выгоду он сможет поиметь со сделки, обещая горы золота, процентов, и союзников. — Картели — это хорошо, но нужно что-то более легальное. Для отвода глаз. — Предложил Воропаев. — Отмывание денег. Тем более, это даёт некую гарантию и стабильность. Регуряный доход. — Доход, говоришь? — Йован нагнулся ближе. — Послушай...Деньги — не проблема. Мне нужны связи. — Связи будут. — Воропаев хищно усмехнулся. — За новые начинания? — Айде. — Произнёс Йован, осушив очередной виски со льдом. Жданов, в свою очередь, рассуждал о жизни с пьяным Малиновским, пока Оленька втирала им, что она — модель, а не эскорт. Впрочем, с ними и уехала. Орала в машине "я сошла с ума", подпевая песням "Тату", что были как раз "на хайпе". Жданов улыбался. Его, кажется, ничего не смущало. Ни то, что его невеста Кира вот-вот приедет из коммандировки(он даже не запомнил, в какой день она прилетает. Спойлер: ночью в пять). Ни то, что он ехал с подругой бандита. Он праздновал. И впервые в жизни был искренне счастлив — у него появился план по устранению ненавистного Воропаева, который обещал разрушить его жизнь лишь потому, что тот любил женщин. Как, впрочем, и любой мужик. Кроме Милко. Но Милко был исключением, творческим человеком, "не от мира сего". Началось веселье. Ольга, утверждавшая, что она не эскорт, как ни в чем не бывало, пила русскую ядрённую водку, попутно закидываясь "весёлыми" таблеточками, очевидно, решив поставить очередной рекорд, а, может, даже побить свой собственный, любезно предлагая Андрюше и Малине отведать дури, попутно жалуясь на жизнь. А дальше, всё по классике. Жданов клялся, что не состоит в отношениях, позовёт замуж, и добился всего сам, Малина мечтал о Клочковой, всё норовя потрогать грудь Ольги, в какой-то момент она скинула туфли и залезла на стеклянный стол, игнорируя звонки Йована, и смс-ки от Алана, отплясывая тверк под бурные апплодисменты Андрея и Димы. Потом она сказала "на что мне Мазерати, если можно покататься на тебе" и оседлала сразу обоих. Лучшие друзья едва не подрались за право быть первым... "У пичку материну" пробормотал Йован, злой как медведь после спячки. Злата его утешала, как могла. И в машине, и дома. Выйдя из ванной, она, абсолютно голая, без грамма стеснения, села к нему на коленки. Он уткнулся носом в её шею, она ослабила его галстук. "Медвежонок..." — Прошёптала она. "Злато моjе...Моя любовная любовь" — Йован выдохнул, прижав её к себе ещё сильнее, так, словно она могла расствориться в воздухе, если он осмелится открыть глаза. Она прижалась губами к золотому кольцу на его руке, целуя, как реликвию, как нечто свящённое для неё. Он поднял её на руки и закружил, пьяный от виски, вина, и её аромата — свежесорванных роз, ванили, спелой черешни и кофе. Он дурманил. Сводил с ума. Как и каждый изгиб её тела. "Волим те..." — Шёптал он*(серб."люблю тебя"), пока она прикидывала, сколько людей придут к ним на похороны. — Мне нужен свадебно-похоронный оркестр...На всякий случай. — Бреговича позову, злато. — Пообещал он. — И хочу, что бы все танцевали, а не плакали. — Главное, что бы не было поножовщины как в прошлый раз. — Усмехнулся Йован. — Какая разница, если мы будем мертвы. — Я думал, ты планируешь устроить день Рождения, принцессо. — Я и планирую. Но в этой жизни, нужно быть готовой ко всему. — Невозмутимо заявила Злата. — Ах, если ты умрёшь, я убью тебя снова. За то, что посмела оставить меня. — Отозвался, целуя в губы. Сладкие, как мёд. Как первая любовь. Он осторожно положил её на постель, расстёгивая пуговицы рубашки. Обвёл взглядом её обнажённое тело. Припал к её рукам. Накрыл одеялом, туша свет. Злата прижалась к его груди, целуя каждое тату и шрам. — Ты ведь не злишься больше? За то, что я убил твоего отца когда тебе было 16? — Нет. — Злата улыбнулась. — Я тобой горжусь, Йоване... — Гордишься? Даже так? — Мужчина усмехнулся краем губ. — Ты, своего рода, уборщик. Выметаешь ненужный мусор. Мой отец был подонком. Торговал женщинами...Ты не такой. Ты...Ты добрый. — Добрый? — Самый лучший...Я люблю тебя. — Душо... — Срце моjе... — Чекай*(серб."подожди"). А где мопс? — Без понятия. Может, курва забрала с собой когда поехала трахаться...Может, чечен пристрелил. За то, что в очередной раз нагадил. — Йован хмыкнул. — Каjа разлика?*(серб."какая разница"). — Ты прав. Никакой. Спи сладко, мишка. — Спи сладко. — Прошёптал он, поцеловав в лоб. И закрыл глаза. *** Ровно в пять. Воропаев с лёгкостью подхватил чемодан Киры. Загорелая, точно была на курорте. С беззаботной улыбкой на лице. Блондинка. Она была красивой. Его сестрой. Его душой. Его отрадой. Она выглядела так, словно нашла любовь всей жизни. Александр выглядел так, словно всю ночь не спал(что было, собственно, правдой). — Как слетала, сестричка? Хорошо провела время? Ты светишься. Может, нашла кого-то? Мы не скажем Андрею... — Иди к чёрту, Сашка. — Ничего не скажешь? — Нет. А зачем? Ты и так сделал выводы. — Признайся, Кира... — Протянул Александр. Но Кира лишь усмехнулась, отвернувшись к окну. Саша усмехнулся. — У меня, знаешь ли, тоже изменения...Нашёл девушку мечты. Может, скоро женюсь... — Не говори, что Клочкова. — Нет, Кир. Линда. — Даже так? — Кира вскинула бровь. Затем, рассмеялась. Воропаев улыбнулся, паркуясь у дома Жданова. — Надеюсь, у тебя есть ключ? — Разумеется. Андрей сказал вчера, что устал...Он так много работает! Воропаев едва не рассмеялся. Работает...А как же. — Он даже не потрудился встретить тебя с аэропорта, Кир. Он забыл. — Может, и забыл. Но даже лучше. Сделаю ему сюрприз! — Ответила Кира, пытаясь не выдать боли. Саша зашёл в лифт, и нажал на 11-ый этаж. За собой тащил чемодан Киры, наверняка забитый сувенирами до отвала. Лишь бы не стала привозить дурацкие магнитики, как их мать из каждой поездки...Кира провернула ключ. И побледнела. В квартире пахло перегаром и сигаретным дымом. На полу стояли полуразбитые бутылки. Валялось стекло. Играла музыка. Но, что хуже...Андрей спал раздетый. На диване. Малиновский — едва не сполз со стула, укрывшись пледом. А в центре всего этого — Ольга. Яростно печатавшся смс, попутно попивая колу. — Твою ж мать... — Только и произнёс Александр, стоило ему увидеть всё это. В глазах Киры промелькнула боль, тут же сменившаяся яростью. — Иди сюда, сукин ты сын! — Взревел Саша, бросив к чертям чемодан у двери. Андрей отмахнулся от звука, как от навязчивой мухи, что-то пробормотав. Кира молчала. Пока что. Но внутри неё бушевала гроза. Воропаев подлетел к Жданову прежде, чем тот успел открыть глаза.