II: Лесная глушь

      Палящее солнце проникало в маленькую комнатушку, вынуждая мужчину поморщиться. Мужская ладонь с хлопком падает на лицо, а после сползает вниз, к шее, застывая там. Кажется, даже прожигающий луч не в силах разбудить уставшего хозяина дома. Оно и логично - человеческий организм требует должного отдыха после хорошей работы. А Банчан трудился не покладая рук с утра до ночи. Такой уж он человек. Не в его стиле делать свои обязанности спустя рукава, лишь бы сохранить побольше времени на отдых и себя самого. Что уж там, у Кристофера совсем не было времени на себя. Он всегда трудился во благо своего очага, названной дочери и урожая.       Церковных колоколов не было слышно, что означало, что время перевалило за девять. Божий звон звучал не раньше семи и не позже восьми. Чан редко просыпался от этого звона, но слышал его почти каждое утро, поскольку Сумин будила его ровно в тот момент, когда колокола медленно прекращали свое глагольствование. Но сегодня девушка его не разбудила. Даже сейчас в доме стояла гробовая тишина, если не брать в счет уличную суету и переговоры лошадей.       Вновь потерев лицо шершавой и мозолистой ладонью, Крис приподнялся на соломенном матрасе, разлепляя веки и хмуро оглядывая свою комнату. Хозяина этого дома нельзя назвать богатым, а уж тем более аристократичным, но, тем не менее, для маленькой, бедной деревушки в потемках Румынии - не каждый мог позволить себе деревянный пол и кровать. Кровать была не у самого владельца очага, а у его девчушки. Но даже на такую щедрость пошел не сам Чан, несмотря на рвение отдать ей всё самое лучшее, а близкий друг их семьи - Хван Хёнджин. С момента, как он привел маленькую девочку на порог этого дома, он сдержал свое обещание и помогал им во всём, что требуется. А потому и сама комната Банчана почти блистала шкафчиками, зеркалами и картинами. Даже шторы были чистыми и белоснежными.       — Сумин-а?       Тишина. Ответа не последовало.       Одна из раздражающих черт в характере добродушного и нежного Банчана, была тревожность. Он слишком сильно переживал о благополучии близким ему людей, коих было совсем немного. Но даже так, Крис старался не выпускать наружу всё беспокойство, держа весь отравляющий яд в себе, лишь бы не давить на бедную девочку сильнее.       Он тяжело вздохнул и все таки поднялся с матраца, сонливо моргая и глядя в пустую точку перед собой. Девушка отправилась в город для закупа, что делала далеко не первый раз. На самом деле такие случаи часто происходили, если она уезжала в город. Солнце осенью садилось намного раньше, а потому у нее просто не было времени вернуться обратно. Как раз для таких случаев Чан давал ей горстку серебряных монет, чтобы она смогла остановиться на ночь в гостинице. Тревогу бить рано, хоть и беспокойное сердце подсказывало ему, что стоило бы.       Парень поднялся на ноги, растрепав свои непослушные волосы, и направился на кухню, чтобы согреть воды и умыться. По пути он все же заглянул в комнату девушки - мало ли, спала. Утомилась после тяжелого пути и погрузилась в дрему настолько крепко, что даже не расслышала любимый ею звон колоколов.       Но комната пустовала. Лишь армия плюшевых игрушек, да засохшие на подоконнике розы встретили Банчана. Тот немного скривил лицо и прошел в комнату, чтобы забрать вазу с цветами. Подойдя к подоконнику, за окном вспорхнула ввысь ворона с противным карканьем, от чего Крис дернулся, едва не задев рукой хрупкую вазу.       — Вот же тварь! — выругался он, забрав в руки вазу и направился туда, куда шел изначально. Пустые глаза игрушек провожали мужчину взглядом, а неприятное ощущение, что за ним наблюдают зародилась глубоко в сердце.       Чан старался не обращать на эти ощущения внимания. Он прекрасно понимал, что это всего лишь разум играл с его сломленной в раннем детстве психикой. Тому есть своё объяснение - пережить будучи ребенком нападение неизвестного и жуткого зверя вряд-ли оставит в воспоминаниях что-то хорошее. Даже думать об этом не хотелось.       Пройдя на кухню, мужчина поставил белую вазу с выгравированными волнами на стол, принимаясь вытаскивать погибшие розы. Они простояли добрых шесть дней, а подарил их ей Хёнджин, что проезжал мимо городка и решил навестить. Хван всегда был щедрым, хоть посещал дом Чана реже, чем хотелось бы. Но даже так, молодой человек оставался близким другом семьи и неотъемлемой её частью. В своё время Хёнджин спас жизнь Чану, а после и Чан отплатил ему тем же. Доверие было почти безграничным.       Укоротив колючие стебли, мужчина бережно разложил розы на полотенце, покоившееся у самого окошка под палящим солнышком. Еще одно пристрастие Кристофера - сушить цветы и делать из них декоративные изделия. Этому его научил Хван, до смерти обожающий цветы, как и Сумин. Однажды он показал, как разбавить тусклую комнатушку атмосферой, собрав большой венок из сушенных цветов. Так Чану и пришла идея создавать красоту для своего дома, а в свободное время продавать ее на рынке за горстку серебряных монет.       Внимание привлекла немного смятая бумажка и лежавшее рядом воронье перо. Чернила небрежно, словно наспех, выводились неаккуратными буквами.

«Не ищи меня. Всё хорошо. Я решила начать жизнь заново, прошу не беспокойся за меня. С уважением, Лисичка»

      Подчерк был таким же, даже не забыла упомянуть «Лисичку», которая так приелась мужчине. Она действительно была лисичкой - сдержанная, хитрая, адаптивная. Чан заметил это с самых первых секунд, глядя в глаза семилетнего ребенка. Он и сам от части был ребенком, но в этом они и были похожи. Ранний возраст - а мышление на несколько десятков лет впереди. Лишь мечтательность отделяла Сумин от суровой реальности. Верить в божью силу и мечтать о принце на коне, как в ее любимых книгах, позволяло ей оставаться такой же простой и счастливой.       Они действительно быстро нашли общий язык. Кристофер знал, как стоит общаться с детьми; Как-никак, богатый опыт в роли воспитателя в юном возрасте сыграл свою роль. Именно это и позволило ему понять сторону мышления маленькой Сумин. Маленькая девочка с невероятно уставшими глазами. Словно эту жизнь она проживает уже не впервые. И даже наивность в ее глазах была настолько контрастной, что на доли секунды забываешь, что перед тобой стоит семилетний ребенок. Поразительно и до глубины души тоскливо. Нет проклятия страшнее, чем дарованный природой ум.       Только Крис дернул рукой, чтобы убрать письмо и направиться к письменному столу, как неаккуратно выведенная буква «Л», заставила сердце сделать переворот, и с грохотом удариться о грудную клетку. Она выводила эту букву с завитком на конце, каллиграфически. Её самая любимая буква, в которую она вкладывала всю свою душу. Первая буква имени ее матери.       Крепко сжав листок бумаги в руке, парень буквально полетел в свою комнату, снеся по пути несколько пустых бочек и метлу. Стоило поторопиться. Почему то именно сейчас, мужчина был уверен в своей тревожности, как бы глупо это не звучало. Сейчас он не просто переживает, а действительно чувствует неладное. Раз записка лежала на подоконнике, значит Сумин должна была появиться на пороге дома. Но ни одного следа её присутствия, кроме этой злосчастной записки.       Влетев в комнату, парень принялся сметать со стола все ненужные книги и блокноты, оставляя на столе лишь бумагу и конвертик. Записка покоилась на краю стола, под пристальным наблюдением. Словно, вот-вот у смятой бумаги появятся тоненькие ножки на которых она убежит прочь вместе с ответом на его вопросы.       Макнув перо в чернила, парень принялся писать срочное письмо единственному, кто должен узнать об этом. Тот, кто сможет дать разумный ответ, посмотрев на ситуацию трезвым взглядом.       Рука дрожала, а капельки пота выступали на лбу. Вены выпирали на висках, а в глазах был сплошной адреналин. Страх - вот что охватило Кристофера. Он обещал малышке защищать её, а потому должен сдержать обещание перед уже взрослой девушкой. Чего бы это ему не стоило.       Небрежно кинув перо на стол, не позаботившись даже стереть остатки чернил, парень наспех сложил письмо вместе с запиской Сумин, запихивая всё в конвертик. Остатками чернил он написал адрес направления. Схватив со спинки стула потрепанную утепленную рубаху, побежал прочь с дома. Нужно, чтобы письмо дошло до Хенджина как можно быстрее. Неизвестно сколько у Чана времени и что произошло в общем. А неизвестность всегда пугала, особенно до одури тревожных людей.

***

      Моего лица касалось что-то влажное и шершавое. Я зажмурила глаза крепче, проводя ладонью по месту, которого меня коснулись и отвернулась на другой бок. Просыпаться не хотелось совсем, и даже попадающий в глаза луч солнца не мешал мне спать дальше. Сон медленно настигал меня, погружая обратно в бесконечную пустоту и мир ярких фантазий.       Но в этот раз меня разбудило щекочущее ощущение в волосах. Кто-то легонько оттягивал волосы, вызывая мурашки и заставляя вздрагивать. Я все не прекращала пытаться уснуть, предполагая, что это соседский мальчик. Чанни-хён часто позволял ему остаться у нас, поскольку мальчик рос в достаточно неблагополучной семье. И тем не менее, мне совсем не нравилось то, что мне не дают сна.       Я открыла глаза, сразу приподнимаясь на кровати на локте. Ступор. Потеря. Это не моя комната. Это ведь та комната в которой я проснулась ночью! Неужели не сон?       Я уже не обращала внимания на прилипалу, что продолжал играть с моими волосами. Я осматривала комнату с удивлением: золотое обрамление на мебели почти сверкало под солнечными бликами, картины на стенах выглядели не такими уж и жуткими, а пыль, покрывающая мебель внезапно исчезла. Словно ночью замок превращался в поместье упырей и горгулей, а с заходом солнца обретал покой и чистоту небесных сил. Противоречиво и загадочно.       Когда волосы снова потянули, но в этот раз сильнее, я громко шикнула и обернулась на источник моего пробуждения. Глаза округлились, а рот раскрылся. Две пары янтарных глаз глядели на меня игриво и с вызовом. Пушистый котенок лежал на моей кровати, играясь с моими волосами.       Его шерсть сверкала, как иней ранним утром, а тонкий, гибкий хвост игриво покачивался со стороны в сторону. Желтые глаза блестели недоверием и мудростью, словно на меня смотрел не маленький котенок, а человек, заточенный в его хрупкое тело.       Я осторожно потянула руку к котику, желая прикоснуться к его шелковой шерстке, но тот ударяет мою руку лапкой, оставляя маленькую, но глубокую царапину, и подскакивает на лапы, спрыгивая с кровати. Я наблюдала за ленивой походкой кота, что грациозно вилял пятой точкой. Он прошел ко второй двери в комнате, усаживаясь около нее и смотря на меня. Я не замечала эту дверь ранее. Я наспех скинула с ног одеяло, спрыгнула с кровати и подбежала к коту, что лениво облизывался и чесал лапкой за ушком. Взглянув на немного припухшую царапину и не став пытать удачу во второй раз, я открыла дверь и заглянула внутрь. Ванная комната… Чугунная ванна, позолоченная раковина и даже собственный фаянсовый унитаз, который я видела впервые. Лишь слышала, что некоторые богачи могут позволить себе, но вживую застала первый раз. Словно чудо увидела.       Я прошла вглубь, разглядывая комнату. На самом верху стены, под потолком, было маленькое окошко, сквозь которое проникал свет, а на потолке я заметила огромную люстру, в которой были наполовину истлевшие свечи. Широкое зеркало показало мне мое отражение и я ужаснулась, завидев беспорядок на моей голове и смятое платье. Стоило бы привести себя в порядок, а после постараться найти Феликса и поговорить с ним.       Холодная вода обожгла кожу, а бодрость растекалась по всему телу. Было непривычно. Мое утро начиналось со звона церковных колоколов, умывания в деревянной бочке, которую Чан готовил с ночи, скромного завтрака и работой. Я часто выезжала в город для торговли и закупа, поскольку Крис был занят хозяйственными делами. Тем не менее, мне нравился мой ритм жизни. Я знала, что дома меня всегда ждут.       Но что касается нынешних обстоятельств, то у меня совершенно нет догадок, почему Феликс похитил меня. Хотя, корректнее было выразиться, похищал ли он меня вообще? Я просыпаюсь в шикарном замке, одета в дорогую ткань качественного пошива, умываюсь канализационной водой в позолоченной раковине и не слышу никого, кто мог бы нарушить мой покой. Словно вся жизнь прежде - сон, а происходящее явь. Истинная жизнь, которую я забыла во время сна. Такие мысли заставляли теряться в раздумьях, наводя на жуткую дезориентацию в реальности и воображении.       Покинув ванную комнату я нигде не увидела кота. Испарился, словно его и не было. По всей видимости кот был надрессирован, а значит и вовсе не бродячий. Пройдя к широкому гардеробу, я раскрыла его. Пред моим взором предстал огромный выбор платьев: королевский пошив, танцевальный, для поминок и даже крестьянские платьишки. Я выбрала самое скромное из всех, не решаясь трогать столь ценное богатство без спроса.       Натянув на себя сначала белую рубашку со свободным рукавом, сужающимся в области кистей, я надела зеленый сарафан с твердым корсетом на шнуровке. Мой любимый цвет. Туго завязывая узлы на корсете, я подошла к широкому окну. В ночи сад выглядел почти волшебным, заставляя сердце замереть от увиденной красоты, но при дневном свете густая листва, разбавленная антуражными статуями и формами кустов, казалась еще красивее и чудеснее. В кои то веке здесь покоилась моя мечта. Этот замок был тем, о чем я грезила по ночам, в попытках уснуть. Хотелось иметь в будущем такое же поместье, чтобы здесь жили мы с Чаном и Хенджином. С собственной библиотекой, шикарными люстрами и масляными картинами.        На подоконник уселась ворона, пристально разглядывая меня. Я легонько стукнула по стеклу, здороваясь с птицей, но та не шелохнулась. Жутко. Нахмурившись, я все же отошла от окна. Пора покинуть комнату и найти Феликса. Я обулась в белые сандалии, после чего направилась к двери.       Выйдя в длинный коридор, мой пристальный взгляд так и цеплялся за необычные декорации и крайне завораживающий интерьер. Несколько голов детей-ангелов были слеплены из глины и висели по правой стене, а пустые канделябры и масляные лампы лежали на декоративных столиках без дела. В доме стояла почти гробовая тишина, нарушаемая пением птиц за пределами замка. Ни единого намека на чье-то присутствие. Дойдя до широкой лестницы, ведущей на первый этаж, я перешагивала ступеньки. Вся ситуация начинала напрягать сильнее и сильнее. Хотелось услышать ответы на свои вопросы прямо сейчас.       Я застыла на лестнице с открытым ртом. Невероятно красивая и вычурная люстра висела на потолке в просторном холле, а дверь из эбена почти в самый потолок гласила, что я попала к самому входу. На люстре не виднелось никаких свечей и я пришла к выводу, что хозяин настолько богат, что смог позволить себе электричество. Такого не было даже у многих городских аристократов, не говоря о простой деревенщине. По полу был расстелен красный шёлковый ковер, заполняющий почти все пространство (а оно, к слову, было очень широким).       Но и первый этаж пустовал. Словно замок покинули второпях. Сведенные к переносице брови слегка подрагивали, а тревога в груди усиливалась. В голове даже начали зарождаться глупые детские мысли; а баллады с таверн о сказочных мирах, упырях и оборотнях больше не казались детскими страшилками на ночь. Я остановилась в огромном холле перед поворотом не решаясь пройти дальше. Страх всё же охватил меня и здравый разум вернулся в голову, вытесняя оттуда восхищение богатством и красоте поместья. Упырей не существует, как и других мистических созданий. Единственное, что мне грозило - попасть в дом сумасшедшего аристократа; а быть может и дворянина, который промышлял торговлей людей. Вероятно для этого меня и похитили. Отдать в сексуальное рабство. А может всё куда хуже, чем кажется… Я попала к каннибалам!       Я кинула взгляд на широкую дверь и не теряя ни минуты ринулась к ней. Прокручивая замок и пытаясь открыть её, я заметила как мои руки начали трястись, а колени подкашиваться. Разные картины всплывали перед глазами, а наставления Чана о безопасности перестали казаться глупыми и бессмысленными. По всей видимости, яблоко недалеко от яблони падает. Хоть мы и не кровные родственники, но какую-то часть характера переняла у него и я. К огромному сожалению, одной из таких вещей оказалась тревожность. Но в отличии от Криса, я могла ее контролировать.       Я потянула тяжелую дверь на себя, ожидая, что все окажется в разы сложнее. Если меня держат в плену, то не позволят так легко убежать. Либо, как только я перешагну порог на меня накинется огромный разбойник, либо за этой дверь еще одна дверь, которую без ключа не открыть.       Дверной проем открыл вид на улицу и сад; ничего из вышеперечисленного меня не настигло. Широкая тропа выложенная гладким камнем вела к забору с замысловатым узором. Аккуратно выстриженные деревья слегка покачивались от ветра, а за перегородкой показался лес. Густой лес. Вот она, та самая загвоздка. То самое «Но…», которое ожидало меня при открытии двери.       — Вы можете сбежать, никто не станет вас останавливать, Госпожа, — незнакомый голос острым лезвие разрезал тишину, вынуждая застыть на самом пороге. Приятный тембр, немного высокий и детский. Кажется, парень был совсем молодым. — Только вот я бы не советовал, ради вашей же безопасности. Во-первых мы находимся в глуши леса, где водятся разные звери и твари, а во-вторых здесь вам будет намного безопаснее.       Я повернула голову в сторону незнакомца, не отпуская ручку двери на случай, если придется бежать. Но увидев перед собой совсем юношу с горшком белого жасмина в руках, я оторопела. Взгляд его был лисьим, но добрым, даже, наивным. Судя по всё еще детским очертаниям лица, он был примерно моего возраста - не старше двадцати. Одет был прилично: рубашка со шнуровкой на воротнике молочного цвета и пышным рукавом; прямые коричневые брюки, кажется, из твида; и черные, блестящие и чистые туфли. Волосы его были собраны в небольшой хвостик на затылке, атласной лентой, а ключицы слегка выглядывали из под рубашки. Прислуга? Вряд-ли, прислуга не одевается так хорошо.       Я всё же отпустила дверную ручку, от чего дверь начала закрываться, легонько поскрипывая. Я отошла от входа, но не сокращала расстояния с парнем.       — Я Ян Чонин, Госпожа, — низко поклонился он. — Можете задавать мне любой вопрос или просить помощи. Я ваш личный компас и ориентир в этом доме.       Компас? Личный?       В голове была сплошная пустыня и одинокое перекати-поле посреди горячего от солнечного пламени песка. С каких пор я Госпожа? И почему он так уважителен со мной? Может меня и вовсе не похищали? Иначе, с чего бы жителям этого замка быть такими уважительными со своими пленниками. Хотя вероятность усыпить мою бдительность никогда не равнялась нулю. А значит рано расслабляться. Отсутствие памяти о моменте похищения лишь усугубляло ситуацию.       Я низко поклонилась парню, немного приподняв подол платья, выказывая свое уважение.       — Прошу прощения, но я вовсе не Госпожа, — ответила я ровным и уверенным тоном. — Но тем не менее, не могу упустить возможность воспользоваться вашим предложением о помощи. Могли бы мы поговорить, Господин Ян?       — Чонин. Можете звать меня просто Чонин или Айен.       — В таком случае для вас я тоже просто Сумин.       Парень расплылся в широкой и мягкой улыбке, словно довольный ребенок.       — Позвольте проводить вас в комнату для трапезы.       Я последовала за Яном по светлым коридорам. Взгляд не прекращал цепляться за каждую картину и статуэтку, а солнечные блики проникающие сквозь стекло добавляли божьей атмосферы в этот замок. Быть может, мои молитвы были услышаны и сам бог пожелал увидеть меня лично? А Чонин и Феликс проводники?       Глупость. Даже если бы бог и услышал мои молитвы, то вряд ли стал бы тратить на меня свое драгоценное время. Время… Слишком громкое слово для тех, кто, вероятно, уже и не знает значение этого слова. Не знаю чем там занимаются божества и их посыльные, но явно не вылавливают простых крестьян для удовлетворения собственного интереса.       Мы прошли в огромную комнату с широким столом, на котором уже была разложена еда. Разнообразие фруктов и закусок поражали, а стулья, с мягкой обивкой и позолоченными спинками, заставили протереть глаза. Но почему здесь так безлюдно? Почему в таком богатом и большом поместье нет никого, кроме Чонина и Феликса? Даже последнего нигде не виднелось.       Ян обхватил горшок с комнатным растением правой рукой, а левой галантно отодвинул стул, приглашая меня присесть. Я, не сводя с него глаз, приняла приглашение и поправив платье, села за стол.       — Можете брать всё, что пожелаете. Напитки в графинах, — указал он ладонью на стол. — Не возражаете, если я отлучусь на несколько минут? Мне нужно донести цветок до места назначения, а после я буду полностью в вашем распоряжении.       Я несколько раз моргнула, неловко ёрзая на стуле.       — Прошу, не нужно формальностей.       Парень удивленно посмотрел на меня, а после легонько улыбнувшись кивнул и скрылся. Оставаясь наедине, я пристально рассматривала еду. Всё выглядело невероятно аппетитным и свежим, даже черная икра дополняла стол. Глаза разбегались, а живот предательски урчал, а потому я решила наполнить тарелку по скромному: яичница, немного овощей и кусочек хлеба. Несмотря на желание испробовать почти всё на это столе, я старалась сохранять манеры.       Недоверие всё еще теплилось где-то под сердцем, посылая сигналы тревоги в виде пульсации висков и подрагивающих конечностей. Но урчание живота не прекращалось; что уж там - даже не знала как давно я кушала. А потому рискнув, я положила вилку в рот, медленно прожевывая еду. Как учил меня Чан: травы и яд всегда можно определить по горечи и неприятному першению. Секунда. Две. Три.       Глаза округлились, а все морщины от хмурости сгладились. В глазах промелькнул блеск, сопровождаемый сдержанным мычанием. Боже. Как же вкусно! Никогда не ела ничего вкуснее и насыщеннее (да простит меня Чанни-хён).       Осознав, что еда вполне съедобная и безопасная, я принялась трапезничать более смело, почти уплетая яичницу. Специи были идеально подобраны, а овощи свежее утренней росы. Думать о том, как же это всё странно - больше не хотелось, да и сил не было.       Я налила в стакан желтый напиток, предварительно понюхав его. Апельсиновый сок. Потянув жидкость с хрустального бокала, язык словно заколдовали. Мягкий, сладкий и немного кисленький вкус был именно тем, чего так не хватало в моей повседневной жизни. Сейчас я начала сомневаться - попала ли я в плен, или в свою мечту.       Закончив трапезу, я осторожно сложила приборы на тарелке, протерев рот столовым полотенцем. Это было действительно вкусно. Стоило мне повернуть голову ко входу, как в нем тут же заявился тот самый юноша, теперь уже с пустыми руками.       — Вижу вам… — он немного запнулся, забегав глазами по полу. — вернее, тебе всё понравилось?       Я слегка улыбнулась парню, едва заметно кивая и складывая руки на коленях под столом.       — Да, было очень вкусно, благодарю вас.       Он сел напротив, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Немного усмехнувшись, Чонин сложил руки на столе, не прекращая улыбаться.       — Что ты… Благодарность нашему старшему, что готовит всё это.       — У вас есть личный повар? — я выпрямила спину, немного склонив голову вбок.       — Не то, чтобы повар… — он поджал губы, а лицо стало задумчивым, словно он пытался правильно сформулировать ответ. — Нас в этом замке четверо. Хозяин замка, он же Феликс, протянул каждому из нас руку помощи, когда мы были совсем юны. Взамен, каждый из нас решил дать этому одинокому замку жизнь: кто-то на страже порядка, кто-то отвечает за еду, а кто-то ухаживает за садом и следит за чистотой поместья. Лично я отвечаю за последнее. Но и прибыл я сюда последним.       Совсем запуталась. Протянул руку помощи? Четверо? Куда я попала и что меня сюда привело?       Кажется растерянность ясно читалась в выражении моего лица, поскольку на щеках Чонина вновь выступили ямочки, а глаза сузились от улыбки. Напоминал лиса. Дядюшка Чан часто звал меня лисичкой из-за моей сдержанности в эмоциях и молчаливости. А веснушки напоминали ему рыжую шерстку.       — Нас никто не похищал. Мы, если так можно сказать, добровольно перешагнули порог его замка. А тебя сюда привели не для злых умыслов, а скорее наоборот. Можно сказать, Феликс так же спас тебя.       Я достаточно резко мотнула головой, а брови свелись к переносице. Руки под столом невольно сжали платье, а взгляд стал совсем потерянным и обеспокоенным.       — Здесь какая-то ошибка, Сэр. Я простая крестьянка без особых богатств. Всю жизнь я жила спокойно и мне ничего не угрожало, я даже разбойников встречала всего раз, как зритель со стороны.       — Никакой ошибки, Сумин, — его взгляд стал серьезным и проницательным. Он пристально смотрел в мои глаза, от чего по спине прошли мурашки. Спустя небольшую паузу, он расслабил плечи и на выдохе добавил: — Попрошу так же отбросить формальности, поскольку я младше тебя.       — Младше?       Он коротко кивнул, опуская взгляд на стол. Молчание повисло в воздухе и решив не затягивать его, Чонин вальяжно поднялся со стула, глядя на выход с комнаты.       — Не желаешь прогуляться по саду?       Я растеряно кивнула ему, отодвигая стул и поднимаясь. Поправила платье и когда мой взгляд опустился вниз, увидела перед собой того самого кота, что разбудил меня утром. Он смотрел на меня снизу вверх, хлопая ленивыми глазками.       Айен, заметив мой ступор, усмехнулся и поманил кота к себе. Присев на корточки он сложил руки на коленях и улыбался животному, словно ласкал его одним взглядом, не прикасаясь.       — Это наш страж. Он не тактилен, поэтому не советую дотрагиваться до него.       Я невольно взглянула на свою руку, царапина на которой засохла и покрылась корочкой. Не тактилен - это мягко сказано…       Подойдя к парню и наблюдая за их бесконтактным взаимодействием со стороны, тихо спросила:       — А как его зовут?       Кот обернулся в мою сторону, а Ян поднял на меня свой взгляд. Сощурив левый глаз и поджав нижнюю губу, он задумался, словно не желая раскрывать мне его имени. Тайное прозвище для кота? Вполне странно, но… разве остальное можно назвать нормальным?       — Лимбо.       Я вновь перевела взгляд на белого котика, всматриваясь в жёлтые глаза. Невероятно мудрые и холодные. Лёгкий прищур, казалось, выказывал высокомерие и бдительность, давая понять, что мягкий комочек шерсти следит за мной без перерыва.       Чонин, упираясь руками в колени выпрямился и улыбнувшись мне, склонил голову вбок, приглашая следовать за ним, на что я послушно кивнула и прошла мимо кота. Последний продолжил сидеть на своем месте, внимательно провожая нас глазами.       На удивление, несмотря на размер замка, идти до выхода во двор пришлось не так долго, как ожидалось. Несколько поворотов и длинный коридор - тут же широкая арка из кирпича. Мы не успели выйти в сад, как запах свежей листвы и пыльцы ударил в нос. Пение птиц над головами стало более громким, а нежный ветерочек заставил волосы затрепетать.       Шагая мимо выкованных и слепленных глиной ангелов, лишь вблизи я разглядела, насколько они истерзаны временем. Трещины, мох, отколовшиеся осколки; но даже так антураж никуда не исчезал, сохраняя атмосферу чистоты и благородности.       Пройдя к небольшому водному источнику, Айен плюхнулся на траву, скрестив ноги и уперевшись в них локтями. Я последовала его примеру и, придерживая платье сзади, села на колени, складывая руки на своих ногах. Взгляд зацепился за острый профиль Чонина, а задумчивость на его лице казалась физически ощутимой.       — Думаю, что ты не до конца доверяешь мне, но оно и правильно, — начал он, продолжая смотреть куда-то вдаль, сведя брови к переносице. — Позволишь рассказать тебе мою историю?       На последних словах он повернул голову в мою сторону, позволяя погрузиться во тьму его глаз, хранящую тяжелое бремя и глубокую вину. Я прерывисто кивнула ему, не отнимая взгляда.       — В страшные времена, чума не обошла мою семью стороной. Во время бегства, мои родители погибли от недомоганий, а я и мой брат остались одни. Моему брату было тринадцать, а мне девять. Будучи детьми мы скитались по пустырям и маленьким деревушкам, стараясь найти хоть немного еды. Спать приходилось где попадется - начиная с чужих сараев, заканчивая маленьким лесом в окраине города.       Я внимательно слушала парня и не отвлекаясь рассматривая его лицо. С каждым словом, складка между бровей становилась глубже, а черты лица острее. Было очевидно, что ему тяжело вспоминать те времена, но тем не менее, он продолжил:       — Так пролетел год. С каждым заходом солнца сил становилось меньше, а удача отворачивалась от нас. Жители деревушек косились на нас с брезгливостью и отвращением, прогоняя попрошаек; даже животные не приближались к нам с братом. Оно и понятно: грязные, худые, бледные. Мы выглядели так, словно сама смерть нависала над нами. Хотя, стоило бы выразиться точнее, она и так нависала над нами.       Айен тяжело вздохнул, опрокинув голову и рассматривал свои сцепленные пальцы. Я поёрзала на месте, меняя позу и перенося вес на другую ногу, чтобы она не затекла. Страшно представить, что пришлось пережить ребенку. Зов сочувствия откликнулся где-то в потемках сердца.       — В один из дней, на восходе солнца, я подполз к брату, чтобы разбудить его. Несколько дней мы голодали, ни крошки в рот не взяли, от чего и сил не осталось совсем. Я понимал, что мы умираем, но не хотел принимать этого. Я пытался разбудить его долго, но он не просыпался, даже веки не дрогнули. Маленький я не стал бросать своего брата, надеялся, что он проснется. Лежал там до самой ночи, умирая и мучаясь от голода. Звал его, пытался разбудить до последнего…       Ком застрял в горле, а представление такой картины заставило сердце сжаться. Но ни один мускул не дрогнул на моем лице. Лишь тяжело сглотнула, не прекращая рассматривать поникшее лицо Чонина. Он закусил щеку изнутри, немного покачивая головой, словно вновь попал в тот самый день.       Тишину между нами прерывало пение птиц, скрытых в листве этих деревьев. Они сплели свои гнезда в укромных уголках природы, вынашивали яйца и жили спокойно, не имея возможности даже думать о чем-либо. Хотелось бы так же. Не волноваться, не тревожиться. Просто жить в укромном уголке планеты, занимаясь любимым делом и не размышлять о совершенно нежеланных вещах.       Мой взгляд упал на его руки. Он заламывал пальцы, всё еще не глядя в мою сторону. Тихо, почти шепотом, я прервала затянувшуюся между нами тишину:       — А что было дальше..?       Айен поднял голову, глядя на меня с легким прищуром. Это не недоверие. Это сомнение. Взгляд его больше не фокусировался на мне, а устремился куда-то за мою спину, а нижнюю губу терзали зубы. Я непонимающе глядела на парня, ожидая ответа, но вместо этого, он тяжело вздохнул поднимаясь на ноги и отряхивая пятую точку от прилипшей травы.       Я осталась сидеть неподвижно, подняв голову вслед за ним. Неужели он не расскажет, что произошло в конце?       — Думаю, меня ждут дела. Наш «повар», как ты назвала его ранее, явно не обрадуется, если столько еды пропадет зря, — он подмигнул мне и попятился назад. — Я буду в замке, если потребуется помощь.       А после быстрым шагом пошел обратно к поместью, оставляя меня наедине со своими мыслями и повисшей в воздухе скорби от его истории. Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за зеленью.       Он не казался плохим, не казался злым. Скорее наоборот. Своей историей он лишь подтвердил, что он является простым парнишкой с несчастной судьбой. Добрым и благородным. Никому не секрет, что добрые люди награждаются тяжелой судьбой, таковы законы жизни. И услышав историю с уст потерпевшего - вдвойне тоскливо. Тем не менее, он жив, здоров, улыбчив и источает тепло. Неужели всё благодаря хозяину этого замка?       Тайны этого «королевства» еще даже не начали раскрываться, но меня уже переполняло противоречие между тем, чтобы покинуть его покои и вернуться к прежней жизни, и тем, чтобы остаться здесь и узнать секреты этих стен и его жителей.       Одно я знаю точно - всё совсем не так просто, как кажется на первый взгляд. Дверь к выходу была открыта, но я и Чонин прекрасно понимали, что сбежать я не смогу. Была иллюзия выбора, но не сам выбор. И дело даже не в глуши леса…