Secondly (2.2)

Сухая трава шелестела от лёгкого ветерка, но этот едва слышный звук тонул в непонятном гуле в ушах. Первые лучи солнца жгли спины солдат, но никто не двигался — отряд стоял, будто застыв. Дмитрий, как и положено, находился во главе команды. Давящее напряжение не давало расслабиться — его пальцы нервно опустились на кобуру. Если что-то пойдёт не так, оружие должно быть под рукой. Незнакомцы в форме приближались медленно. Их выражения лиц были серьёзными, но Дмитрий не мог избавиться от ощущения, что от этих людей исходит опасность. — Рад встрече, капитан Ллойд, — заговорил старший мужчина. Он не стал протягивать руку, но и не упустил возможности подчеркнуть, что наслышан о Дмитрии. Тот лишь коротко кивнул. — Самолёт почти готов. Груз нужно будет подвезти прямо к нему. Ваш водитель пусть проедет выше по дороге, здание аэропорта можно спокойно объехать, не беспокойтесь. Дмитрий отдал распоряжение Константину, отправив с ним Киру. Сам же вместе с оставшейся частью отряда двинулся к самолёту пешком, следуя за двумя солдатами. — Вам остаётся загрузить груз, а дальше мы сопровождаем его до России, — почти небрежно обронил капитан другой группы. — В Сибирь? — уточнил Дмитрий. — Самолёты в Сибирь не летают, мальчик, — усмехнулся тот. — Но ты прав, это его конечная точка. — И что за груз мы перевозим? — Если твоё начальство не сочло нужным ввести тебя в курс дела, то и я не имею права. — Мужчина резко оборвал разговор, пристально наблюдая за отрядом. Судя по реакции, Дмитрий и его команда понятия не имели, с чем связались. Значит, на базе им не доверяли. Что-то было не так. Их вели в обход, хотя можно было пройти через здание и сэкономить время. Значит, их специально отвлекают. Лео, Макс, Константин и Дмитрий занялись погрузкой внушительного контейнера на платформу. — Ещё пару таких заданий — и можно записываться к мануальному терапевту, — проворчал Лео, разминая плечо. — Если, конечно, у меня ещё останутся позвонки. Кира и Анна тем временем следили за обстановкой. Напряжение в воздухе ощущалось всё так же остро, но ничего не происходило. Это было либо хорошим знаком, либо предвестником чего-то куда более серьёзного. Спустя некоторое время загрузка была завершена. Экипаж суетился вокруг самолёта, готовясь к вылету. Дмитрий и его люди отошли, наблюдая со стороны. Всё складывалось так, будто их первое важное задание вот-вот завершится успешно, а их репутация на базе окрепнет. Рация на поясе Дмитрия захрипела. — Говорит капитан самолёта… — связь прервалась, помехи заглушили конец фразы. Дмитрий нахмурился. Это бы не вызвало подозрений, если бы самолёт уже взлетал. Но он всё ещё стоял на земле. Он подошёл ближе. Рация снова треснула помехами. — Говорит капитан самолёта. На борту заложена бомба. Связь оборвалась. Дмитрий резко обернулся. Почему-то именно в этот момент он понял: остальные солдаты исчезли. — Лео, Макс, за мной! Остальные — охранять самолёт, никого не впускать и не выпускать! Бомбу не пришлось долго искать — её даже не попытались хорошо спрятать. Просто оставили под сиденьем рядом с грузом. — Тут таймер, — сообщил Лео, и впервые за всю операцию его голос звучал предельно серьёзно. — Две минуты. — Всем спрятаться за укрытиями, — передал Дмитрий по рации. — Лео, не отвлекайся, обезвреживай. И тут из кабины вышел вооружённый солдат, наставив оружие на Макса. Дмитрий среагировал мгновенно: бросок вперёд, резкий рывок — и нож перерезал противнику горло прежде, чем тот успел нажать на курок. Снаружи раздались выстрелы. Это означало только одно — задание началось по-настоящему. Для Лео две минуты промчались, как мгновение. Все те «лузерские» учения на базе сейчас казались пустяком. Ошибиться было нельзя. — Давай быстрее, мать твою! — торопил его Макс, отстреливаясь от нападающих. Лео не слушал. Он вспоминал лекции по минному делу, проклинал себя за то, что не всегда их воспринимал всерьёз. И, как назло, именно сейчас его мозг решил забросить ему ненужные мысли: «А вдруг и правда есть Бог?» Он вздохнул и перерезал один из проводов. Таймер ускорился. — Да чтоб тебя… Десять секунд. Девять. Восемь. Лео сжал зубы и перерезал второй провод. Времени почти не осталось. Таймер даже не дёрнулся. Семь. Шесть. Лео закрыл глаза. Всё. Это конец. Но ничего не произошло. Он осторожно приоткрыл один глаз, затем второй. Таймер погас. — Чёрт… я жив? Он быстро подхватил обезвреженную бомбу и поспешил к выходу. — Подарю эту детку Анне, в знак моей взрывной любви к ней,— ухмыльнулся он, запрыгивая за укрытие. Макс фыркнул, но ответить не успел — бой набирал обороты. Самолёт наконец поднялся в воздух. Груз был успешно отправлен. Теперь оставалось самое сложное — выбраться из аэропорта живыми. Дмитрий разделил отряд. Лео и Кира — направо, он и Анна — налево. Макс и Константин остались прикрывать. Кира кралась за Лео, прячась за контейнерами. Время будто замедлилось. Она увидела возможность — короткий промежуток между грузовыми рядами. Она побежала. За спиной раздались выстрелы. Обернувшись, она увидела Лео. Он смотрел на неё широко распахнутыми глазами, полными ужаса. Его плечи были напряжены, руки дёрнулись к груди. Пистолет выпал из пальцев. На рубашке расползалось красное пятно. Кира не успела даже осознать, что произошло, когда Лео рухнул на землю. Она ошиблась. Опять. Анна закричала. Подбежала к нему, зажимая рану. Лео что-то шептал одними губами. Возможно, просил её улыбнуться. Она улыбнулась, умоляя его держаться. Но он просто замер. Даже последнего вздоха не было. Анна отшатнулась, села на землю, бешено вытирая окровавленные руки о штаны. Дмитрий, не говоря ни слова, поднял её и отвёл к машине. Последующие дни тянулись, как в густом тумане. Большинство служащих на базе Адам мастерски делало вид, что ничего не произошло, и, что самое ужасное — им верили. Жизнь для Дмитрия и его оставшейся команды разделилась на до и после, и “после” оказалось холодным, пустым и неумолимо серым. Целую неделю лил дождь. Густые облака плотно сомкнулись над землёй, не пропуская даже бледного луча солнца, словно сама вселенная чувствовала этот раскол, эту утрату, которую нельзя залатать. Макс и Константин избегали разговоров с командованием — и с капитаном тоже. О чём они думали, оставалось только гадать. Киру в казарме почти не видели: она закрылась от всех, предпочитая одиночные тренировки. Часы напролёт совершенствовала стрельбу, пока в ушах не стоял звон от выстрелов, а в плечах не застывала боль. Анне было ещё сложнее. Она собрала вещи и перебралась в другую комнату. В ту, что раньше принадлежала Лео. Там было больше света и места для лабораторного оборудования — по крайней мере, так объяснила она своё решение. Дмитрий же всю неделю занимался похоронами. Лео был посмертным донором, и его органы, как он завещал, должны были спасти другие жизни. Это задержало церемонию, но не это давило на капитана тяжелее всего. Лео не был офицером, его смерть не случилась на поле боя, и сколько бы Дмитрий ни настаивал, ему отказали в почётном карауле. Единственное, что ему позволили, — покрыть гроб флагом Великобритании. Это было слишком мало. Комната тонула в полумраке, когда Дмитрий вошёл внутрь. Тёплая лампа выхватывала из темноты хрупкую фигуру в кресле. Анна сидела, подтянув ноги к груди, и молча листала детский фотоальбом. Он подошёл ближе, осторожно положил руку ей на плечо. — Мы здесь такие смешные, — негромко сказала она, не отрывая взгляда от фотографий. — Все в ссадинах, только вернулись с прогулки. — Потом отец снял ремень и отчитал меня за то, что я плохо за тобой присматривал, — добавил Дмитрий. В его голосе не было ни тени улыбки. Всё хорошее детство отец неизменно превращал в болезненные воспоминания. Теперь он уже не мог вспомнить, были ли они счастливы по-настоящему. — Как ты себя чувствуешь? Анна подняла на него взгляд. Её глаза были пустыми, будто за ними не осталось ни боли, ни печали. — А как я должна себя чувствовать? — Голос её был ровным, безразличным. — Со мной всё в порядке. Все вокруг почему-то пытаются убедить меня, что я должна утопать в горе, но это не так. — Тогда почему ты перебралась сюда? — Это просто четыре стены, Дмитрий. В моей комнате было мало света, а здесь солнечная сторона. Не ищи глубокого смысла. — Ты сама себя убеждаешь, что всё нормально, но это не так. Горе нельзя загнать в угол, оно всё равно найдёт способ выбраться наружу. Лео был тебе дорог. Позволь себе почувствовать это. Она ничего не ответила. Только перевернула страницу, и Дмитрий понял, что разговор окончен. В четверг погода впервые проявила милосердие. Дождь ненадолго отступил, оставив после себя влажную, тяжёлую тишину. Кладбище встретило их запахом сырой земли. Под ногами неприятно хлюпали лужи, трава сминалась под ботинками, превращаясь в грязь. Гроб стоял рядом с глубокой могилой, зияющей провалом в преисподнюю. Возле него рыдала женщина, не в силах держать себя в руках, а маленькая девочка, её дочь, безмолвно держала мать за руку. Это была вся семья Лео. Дмитрий шагнул вперёд, развернул сложенный флаг и бережно накрыл им гроб. Затем вытащил пистолет, направил его в небо и трижды выстрелил. Каждый выстрел, словно удар по сердцу. Отряд молчал, опустив головы. Даже Анна, упрямо не желавшая скорбеть, не смогла сдержать слёзы. Когда пришло время Дмитрия сказать слова прощания, он подошёл к гробу, облокотился на него рукой и посмотрел вниз. Казалось, что вот-вот услышит какую-нибудь колкость, но гроб молчал. Лео молчал. — Ты был чертовски надоедливым, — наконец выдохнул Дмитрий. — Но, знаешь, без тебя тут слишком тихо. Он не сказал больше ни слова. Просто медленно отошёл, оставляя остальных прощаться. Макс сжал зубы и коротко кивнул в сторону гроба. Константин только перекрестился. Анна ничего не сказала, но, когда настало время, первой бросила горсть земли в яму. Когда Дмитрий сложил флаг и передал его матери Лео, женщина разрыдалась ещё сильнее. Он отдал ей и жетон сына — единственное, что теперь останется у неё от него. Земля начала падать на крышку гроба, закрывая его от живых. Когда последняя лопата накрыла его окончательно, снова хлынул дождь, смывая с лиц горечь и слёзы. Словно сам Лео молил их перестать страдать. Анна стояла у могилы, сжимая в руке что-то маленькое. Дмитрий не сразу понял, что это — значок, который Лео когда-то ей подарил. — Всё равно глупый был, — прошептала она, не отрывая взгляда от свежей земли. — Неужели нельзя было просто… просто не подставляться? Она замолчала, отвернулась, прежде чем слёзы успели подняться к глазам. Дмитрий ничего не сказал. Он просто остался рядом Обратно Дмитрий возвращался в одиночестве. Голова опущена, мысли спутаны. Брюки и туфли перемазаны в грязи, пиджак промок насквозь. Дождь стекая с волос, оставлял ледяные капли на щеках. На пороге его встретила Донован. — В моём кабинете, — только и сказала она. Там уже ждала команда. И двое чужих парней. — Сегодня утром прибыли два новоиспечённых солдата, — сообщила Донован, закуривая. — Их зачислили в твою команду. Ян и Павел. Дмитрий невольно зажмурился, потирая виски. — Со всем уважением, прошу отложить это. Мы только вернулись с похорон. — Дело не терпит отложений. — Вы издеваетесь? — зло бросил Макс, но капитан жестом приказал ему замолчать. Он посмотрел на Донован долгим, холодным взглядом. — Мы потеряли члена команды всего неделю назад. Час назад мы его похоронили. А вы уже бросаете нам замену? — Называй это, как хочешь, — Донован пожала плечами. Дмитрий тяжело выдохнул, и его сдавило изнутри. — Пошло всё к чёрту, — выплюнул он и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. За его спиной остались растерянные лица товарищей. И двое новеньких, которым с этого дня предстояло стать частью команды.