2.

Сан Ву брёл по тёмной улице, сжимая в руке бутылку дешёвого алкоголя. Город спал, не зная, что один из самых умных людей в Санмун-донге — тот, кем все восхищались, — уже давно идёт ко дну. Его ошибка не была мгновенной, как прыжок в пропасть. Она тянулась годами — сначала инвестиционный банк, потом фондовый рынок, фьючерсы, азарт… Он поздно понял, что эта игра всегда оборачивается против таких, как он. Но хуже всего было не то, что он потерял деньги. Хуже всего было то, что пока его мать продолжала гордиться им, пока друзья и знакомые всё так же завидовали его уму и уверенности, он знал правду. Знал, что мамин уютный дом и крошечный магазин — всё, что у неё было, — теперь лишь временно принадлежит ей. Знал, что за ними могут прийти в любой момент. Он мог бы сказать. Мог бы попросить помощи. Но вместо этого он сделал глоток из бутылки и пошёл дальше, скрывая свою тайну так же легко, как и прежде — за привычной улыбкой и острым умом. Допивая последние капли дешёвого алкоголя, Сан Ву шагнул на полутёмную станцию метро. Воздух здесь пахнул застоявшейся сыростью, а где-то вдалеке раздавался отдалённый гул приближающегося поезда. Он поправил очки, надеясь, что они хоть немного скроют усталость в его глазах. В этот момент он заметил его. Мужчина в безупречно чёрном костюме. В одной руке он держал чемодан, в другой — два сложенных квадрата из плотной бумаги, один красный, другой синий. Незнакомец двигался прямо к нему, и прежде чем Сан Ву успел хоть что-то сказать, он уже стоял напротив, улыбаясь — широко, неестественно, с оттенком безумия. — Добрый вечер, — голос его был мягким, почти вкрадчивым. — Хотите сыграть в ттакджи? Если вы выигрываете — получаете сто тысяч вон. Если выигрываю я — вы отдаёте мне ту же сумму. Вы же знаете правила? Мужчина протянул ему ттакджи, словно предлагал не просто игру, а что-то большее. Сан Ву молча взял плотный квадрат бумаги, ощущая под пальцами его шероховатую поверхность. — И что? — его голос прозвучал чуть осипшим после алкоголя. — Если я переверну этот кусок бумаги, то получу сто тысяч вон? — Именно так, — кивнул мужчина, его улыбка стала ещё шире. — Всё просто. Сан Ву сжал в пальцах красный ттакджи, задержал дыхание и резко бросил его вниз. Квадрат бумаги с хлопком ударился о синий, но тот даже не шелохнулся. Он нахмурился. Мужчина в костюме, напротив, двигался без малейшего напряжения. Он взял красный ттакджи, сделал плавный взмах — и синий квадратик взлетел в воздух, перевернувшись лёгким щелчком. — Отлично, — протянул он, чуть склонив голову. — Я выиграл. Сан Ву шумно выдохнул и бросил взгляд на карман. — Что ж… У меня нет денег, так что заплатить вам я не могу. Прощайте. Он развернулся, но не успел сделать и шага. — Стойте, — голос незнакомца прозвучал слишком спокойно. — Вы можете оплатить телом. Сан Ву резко обернулся. — Телом? Мужчина снова улыбнулся — широко, неестественно, как человек, который только что увидел нечто невероятно забавное. И прежде чем Сан Ву успел что-то сказать, его голова дёрнулась в сторону от звонкой пощёчины. Глухая боль разлилась по щеке. Он медленно повернулся обратно, выдохнул и потрогал ноющее место. — И что это было? — Пощёчина, — с той же улыбкой ответил незнакомец. — Вы проиграли, у вас нет денег, значит, платите так. Всё просто. Понятно? Сан Ву молча смотрел на него, ощущая, как нарастает лёгкое головокружение. — Хотите сыграть ещё? Он провёл пальцами по щеке, пытаясь избавиться от покалывания, и сжал губы. — Да, — кивнул он. — Я… Эм… Был бы не против сыграть ещё. Они играли уже полчаса. Каждый раз, когда ттакджи падал безуспешно, щёку Сан Ву снова обжигала звонкая пощёчина. Боль постепенно стала привычной, будто часть самой игры, но он не сдавался. Сто тысяч вон были всего лишь каплей в его бесконечном долге, но даже капля в пустыне лучше, чем ничего. Если для этого нужно было терпеть удары до самого утра — что ж, он был готов. Время тянулось мучительно долго. Еще десять минут. Еще несколько попыток. И наконец… Громкий хлопок разорвал тишину станции. Красный ттакджи взметнулся вверх, перевернув синий. Сан Ву замер, а затем обрадовался — искренне, как ребёнок, впервые увидевший чудо. — Поздравляю, — с улыбкой произнёс незнакомец и протянул ему выигрыш. — Ваш приз. Сан Ву сжёг купюру взглядом, будто боялся, что та исчезнет, и аккуратно взял её. — Но у меня есть для вас ещё одно предложение. Мужчина медленно сунул руку в карман и достал небольшую картонную карточку. Круг, треугольник, квадрат. Простые символы, но почему-то взгляд Сан Ву невольно задержался на них. Он перевернул карточку. На обратной стороне был номер телефона. — Позвоните сюда, и мы отправим вас в место, где играет много людей. Где ставки куда выше, чем сто тысяч вон. Сан Ву поднял взгляд. — Вы, Чхо Сан Ву, — продолжил мужчина, всё так же улыбаясь, — должны 600 миллионов… Ошибка. Он должен не 600 миллионов, а 6 миллиардов. — …проживаете по адресу ***, закончили Сеульский национальный университет, работали инвестиционным банкиром, а затем руководили второй командой в компании Joy Investments. Однако в попытке обогатиться начали использовать деньги клиентов для инвестиций в фондовый рынок и фьючерсы… Каждое слово отдавало холодом. Сан Ву чувствовал, как сжимается горло. — Вам нужны деньги, так? Мужчина сделал шаг назад. — Если решитесь, звоните сегодня или завтра. И прежде чем Сан Ву успел спросить хоть что-то, незнакомец исчез, оставив после себя лишь карточку в дрожащих пальцах и тяжёлый ком в горле.