Ложное правосудие

***

В просторных покоях Хандан Султан царила напряжённая атмосфера. Она сидела на низком диване, слегка подавшись вперёд, опираясь на локоть, и тёрла пальцами виски. В её взгляде читалась усталость, но больше всего – тревога. Рядом стояла Афифе-хатун, склонив голову, а напротив, чуть поодаль, замер главный казначей гарема — хазнедар. Никто не осмеливался заговорить первым. — Покушение в гареме, — наконец заговорила Хандан, её голос был ровным, но в нём слышалась скрытая горечь. — В гареме, за порядком в котором слежу я. Она подняла взгляд на Афифе-хатун, и та почувствовала, как внутри всё сжалось. — Как это вообще могло случиться? Афифе осторожно вздохнула, подбирая слова. — Валиде-султан, клянусь, я сама… я не понимаю, как такое произошло. Мы думали, что всё под контролем… — Под контролем? — Хандан горько усмехнулась. — Ты сама слышишь, что говоришь? Афифе замолчала, не зная, как ответить. — И кто теперь перед султаном в ответе? Я. Кто должен объяснить ему, почему его фаворитка едва не погибла в хамаме? Опять я, — продолжала Хандан, устало покачав головой. — Он уже знает? — Да, Валиде. Джихангир-ага ведёт расследование. Хандан глубоко вдохнула. — Значит, скоро будет ясно, кто за этим стоит. Она перевела взгляд на хазнедара. — Следи за тем, чтобы в гареме не начали расползаться слухи. Последнее, что мне сейчас нужно, — это пересуды. — Будет исполнено, Валиде Султан, — почтительно ответил он. — Афифе, — Хандан посмотрела на главную надзирательницу. — Тебе поручен порядок в гареме. Я доверяла тебе. — Валиде-султан, — Афифе склонила голову, — это моя вина, я… — Я не ищу виноватых, — перебила её Хандан. — Я хочу, чтобы это было улажено. И быстро. Она замолчала, проведя ладонью по лицу, словно пытаясь отогнать усталость. — Если мой сын сочтёт, что я больше не справляюсь с гаремом… Она не закончила, но её взгляд говорил сам за себя. — Всё будет улажено, Госпожа, — твёрдо ответила Афифе. Хандан кивнула, но на её лице не было уверенности. — Пусть виновный понесёт наказание. Кто бы это ни был. Хандан Султан едва успела отпустить Афифе-хатун, как в её покои вошла её дочь — Атике Султан. Девушка двигалась быстро, но грациозно, как подобает османской принцессе. Её тёмные глаза светились беспокойством. — Матушка, я слышала, что в гареме произошло что-то ужасное, — начала она, подходя ближе. — Скажите, виновную уже нашли? Хандан устало посмотрела на дочь. — Пока нет, — ответила она, откидываясь на спинку дивана. — Джихангир-ага ведёт расследование, скоро всё прояснится. Атике кивнула, будто обдумывая услышанное. На самом деле, её сердце билось сильнее обычного — теперь она была уверена, что имя Салихи Султан пока не всплыло. — Это ужасно, — проговорила она, делая вид, что глубоко задумалась. — Как в гареме могло случиться такое?матушквы, матушка, всегда следите за порядком… Хандан прищурилась, улавливая в словах дочери нечто странное, но не придавая этому значения. — Именно поэтому меня это и злит, — сухо ответила она. Атике задумчиво кивнула, а затем, немного помедлив, вздохнула: — Простите, матушка, я просто беспокоилась… Я вернусь к себе. Хандан только кивнула в ответ, погружённая в свои мысли. Атике вышла из покоев матери с ровным выражением лица, но, едва оказавшись в коридоре, ускорила шаг. Теперь главное — найти Джихангира и убедить его помочь ей.

***

В тускло освещённой комнате, которую использовал Джихангир-ага для своих дел, царила напряжённая тишина. В воздухе витало ощущение тревоги. Джихангир-ага сидел за небольшим столом, его взгляд был тяжёлым и сосредоточенным. Перед ним стояла Хафизе-калфа — опытная, умная, но сейчас заметно нервничающая женщина. — Где вы были в тот момент, когда госпожа хатун оказалась заперта в хамаме? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная нотка. Хафизе-калфа едва заметно сглотнула, но быстро взяла себя в руки. Она понимала, что должна говорить осторожно. — Хранитель покоев, как вам известно, в гареме всегда много дел. В тот момент я занималась своими обязанностями. Я отправила двух наложниц помочь Асхан в хамаме, а сама пошла дальше заниматься делами. Обычно я только сопровождаю её до покоев султана, но всем остальным занимаются другие рабыни. Джихангир-ага смотрел на неё пристально, не перебивая. Он был опытен в допросах и знал, что важна не только сама информация, но и то, как её подают. — Какие дела вас отвлекли? Хафизе-калфа внутренне напряглась. Неужели он сомневается в её словах? — Я проверяла подготовку других наложниц, следила за порядком, проверяла бельё. Потом беседовала с одной из старших калф. В гареме ведь нельзя допускать беспорядка, и я обязана следить за всеми процессами. Джихангир-ага откинулся на спинку кресла. — Значит, вы просто отправили наложниц к ней и не следили за тем, как всё проходит? Хафизе-калфа сжала губы. — Обычно это не требует особого контроля. Такие вещи всегда идут своим порядком, и я не могла предугадать, что случится что-то подобное. Джихангир-ага кивнул, но в его взгляде читалось, что он всё равно насторожен. — Эти наложницы, которых вы отправили, они уже допрашивались? — Нет. Но они ничего не могли сделать, они всего лишь выполняли порученное. — Это мне и предстоит выяснить, — холодно ответил Джихангир-ага, потом сделал лёгкий жест рукой. — Пока вы можете идти, Хафизе-калфа. Но позовите ко мне тех наложниц, которые должны были быт с хатун, в хамаме. Хафизе калфа, всё ещё ощущая остатки беспокойства после разговора с Джихангир-агой, склонила голову в поклоне. — Как прикажете, ага. Её голос был ровным, но в груди колотилось сердце. Она понимала, что расследование продвигается, и любой неверный шаг мог дорого стоить. — Приведи их немедленно, — добавил Джихангир-ага, его голос был холоден, а взгляд — пристальный. Хафизе калфа ещё раз поклонилась и, стараясь сохранять спокойствие, поспешно вышла из его покоев. Едва оказавшись в коридоре, она глубоко вдохнула. Нужно было быстро отыскать тех двух наложниц. Если они окажутся слишком напуганными или скажут что-то не то, ситуация может выйти из-под контроля. "Где они?" — пронеслось в её голове, когда она быстрым шагом направилась в сторону женских Ташлык. Хафизе калфа быстрым шагом вошла в Ташлык, чувствуя, как напряжение сжимает ей грудь. В помещении, полном наложниц, царила обычная суета — кто-то вышивал, кто-то готовился к урокам, а кто-то просто отдыхал. Но взгляд Хафизе калфы тут же нашёл тех, кого она искала. — Ширин! Эмине! — её голос прозвучал резко, и девушки вздрогнули, оборачиваясь к ней. Они переглянулись, удивлённые тем, что их позвали с такой серьёзностью. — Немедленно идите за мной, — велела она, не оставляя им времени на расспросы. Ширин и Эмине, хоть и смущённые, быстро поднялись и послушно пошли за ней. Пока они шли по длинным коридорам, Хафизе калфа заговорила, понизив голос: — Вас вызвал хранитель покоев. Будет допрос. Обе девушки напряглись. — Но… почему? — осторожно спросила Эмине, нахмурившись. Хафизе калфа бросила на неё острый взгляд: — Вы должны были помогать Асхан-хатун в хамаме, но вас там не было. Теперь вас хотят спросить — где вы были и почему не исполнили приказ. Ширин опустила голову, а Эмине нервно сжала пальцы. — Мы… — начала было Ширин, но Хафизе калфа резко оборвала её: — Молчи, пока вас не спросят. Говорите только то, что знаете. Обе наложницы переглянулись, не зная, чего ожидать, но подчинённо последовали за Хафизе калфой, которая уверенным шагом вела их в покои Джихангира-аги. Тишина в комнате Джихангира-аги была тяжелой, давящей, словно грозовое облако, нависшее над головами присутствующих. Хафизе калфа стояла чуть поодаль от двух наложниц, сложив руки перед собой, но взгляд её был прикован к хозяину этих покоев. Ширин и Эмине опустили головы, не осмеливаясь смотреть на грозного хранителя покоев. Джихангир-ага, сидя за массивным резным столом, переплетя пальцы на руках, внимательно смотрел на девушек. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз читалась настороженность и строгость. — Вы должны были сопровождать Асхан-хатун в хамам? — его голос был ровным, спокойным, но от этого только страшнее. Ширин сглотнула. Она чувствовала, как пот выступил на её спине. — Да, ага, — наконец ответила она, чуть склонив голову. — Где вы были, когда всё это случилось? Почему вас не оказалось рядом? Ширин и Эмине быстро переглянулись, словно решая, кто первая заговорит. — Нас отправила Севджи калфа, — неуверенно произнесла Эмине. — Она сказала, что в прачечной нужна помощь, и мы должны пойти туда немедленно. — А Асхан-хатун? — Джихангир-ага слегка приподнял бровь, его взгляд стал колючим. Ширин глубоко вдохнула: — Севджи калфа сказала, что Асхан-хатун справится без нас… Мы не могли ослушаться. Джихангир-ага чуть наклонился вперёд, его тёмные глаза словно прожигали их насквозь. — Выходит, вас специально отправили в другое место, пока Асхан-хатун осталась одна? Губы Эмине задрожали. — Мы… не знаем, ага, — её голос стал тише. — Мы просто выполнили приказ. Наступила гнетущая тишина. Джихангир-ага несколько мгновений молча изучал девушек, прежде чем задал следующий вопрос: — Видели ли вы что-то странное? Кто-то был рядом с хамамом? Девушки вновь переглянулись. Видно было, что они лихорадочно вспоминают события того вечера. Ширин нахмурилась, словно пытаясь ухватить в памяти ускользающий образ. — Мы видели Нергис… — наконец произнесла она. Джихангир-ага резко поднял голову. — Нергис? — Да, ага, — подтвердила Эмине. — Она была недалеко от хамама. Кажется, очень нервничала. Ширин кивнула. — Да, она выглядела встревоженной. Мы тогда не придали этому значения… Джихангир-ага на секунду задумался. Затем кивнул. — Вы можете идти. Ширин и Эмине облегчённо поклонились, поспешно вышли за дверь. Хафизе калфа проводила их взглядом, затем вновь повернулась к Джихангир-аге. Он поднял на неё взгляд. — Приведи Нергис. Немедленно. Хафизе калфа молча кивнула и вышла, закрыв за собой тяжёлую дверь.

***

Коридоры гарема были тихими, только мягкие шаги Эмине и Ширин нарушали это спокойствие, когда они шли за Хафизе калфой в Ташлык. Девушки выглядели напряжёнными, но облегчёнными—допрос закончился, и их не обвинили. Хафизе калфа не говорила ни слова, её лицо было холодным и бесстрастным, но внутри она была настороже. Ситуация становилась всё более запутанной, и теперь возникло новое имя—Нергис. Как только они вошли в Ташлык, их встретил шум—наложницы тихо переговаривались, одни занимались шитьём, другие причесывали друг друга. Весь этот привычный гомон на мгновение затих, когда вошла Хафизе калфа—её появление в любое время означало либо приказ, либо проблемы. Нергис сидела чуть в стороне, аккуратно складывая отглаженные платки. Услышав шаги, она подняла голову, и её лицо на мгновение застыло, когда она увидела Хафизе калфу. — Нергис, иди со мной. Голос Хафизе калфы был ровным, но в нём звучала та неизбежность, от которой замирало сердце. Нергис нервно сжала платок в руках, но быстро опустила взгляд, стараясь не показывать беспокойство. — Я… конечно, калфа, — ответила она, отложила платки и быстро встала. Несколько девушек в Ташлыке переглянулись, чувствуя напряжение, но никто не сказал ни слова. Нергис старалась сохранять невозмутимость, но, выходя вслед за Хафизе калфой, чувствовала, как её сердце гулко стучит в груди. Когда они зашагали по длинным коридорам, Нергис украдкой взглянула на Хафизе калфу, надеясь понять, о чём пойдёт речь. Но та не смотрела на неё, шла ровным шагом, сосредоточенная и молчаливая. Чем ближе они подходили к покоям Джихангира-аги, тем тяжелее становилось дыхание Нергис. Она сглотнула, стараясь не выдать своего волнения. — Нельзя показывать страх. Нельзя… Но пальцы её рук всё же дрожали, когда они остановились перед дверью хранителя покоев. Когда Нергис шагнула в покои Джихангира-аги, ей показалось, что воздух вокруг стал густым, как смола. Сердце бешено колотилось, и каждый шаг отдавался тяжестью в ногах. Перед ней была просторная комната, но казалось, что стены сдвинулись ближе. В камине потрескивал огонь, отбрасывая долгие тени на стены, создавая зловещую атмосферу. За массивным столом сидел Джихангир-ага, спина ровная, руки сложены перед собой, и взор его был холоден. Этот взгляд пронзил её, как кинжал. Нергис постаралась выглядеть спокойной, но её пальцы сами потянулись к краю платья. Она зажала тонкую ткань, сжимая её так, будто это могло её спасти. — Ты Нергис? — его голос был ровным, но слишком спокойным, словно перед бурей. Она нервно кивнула, опуская голову. — Да, ага… Он медленно провёл пальцем по краю стола, словно обдумывая что-то. — Ты была рядом с хамамом, когда всё произошло, так? Её пальцы вцепились в ткань ещё крепче. — Я… я просто ждала свою подругу, Эмине, ага. Джихангир-ага слегка склонил голову набок, наблюдая за ней, как охотник за дрожащей добычей. — Подругу? — Да… — её голос едва слышно дрогнул. — Странно. Он провёл пальцем по острому лезвию кинжала, лежавшего перед ним. Нергис почувствовала, как по спине пробежал холод. — Твои подруги сказали, что тебя там не должно было быть. Она замерла. Мысли закружились в хаосе. Что делать? — Они… они ошиблись, ага. Джихангир-ага резко встал. Стул зловеще скрипнул, нарушая гробовую тишину. Нергис вздрогнула. Он подошёл к ней, медленно, размеренно, словно давая ей время осознать всю безысходность её положения. Теперь он был слишком близко. Нервные капли пота выступили у неё на висках. — Ты ведь знаешь, что за ложь могут убить? В груди всё сжалось. — Я… я… — Говори правду, пока не поздно. Молчание. Она чувствовала, как дрожат её руки, как жарко пылает лицо, но имя застряло в горле. Джихангир-ага изогнул бровь, наблюдая за её мучениями. — Или ты хочешь, чтобы мы выяснили это другим способом? Нергис задрожала. Её сердце колотилось, словно в груди бился пойманный в клетку зверёк. Она знала, что он не блефует. Знала, что если промолчит, её сочтут виновной. Но знала и другое — если скажет правду, её убьют за предательство. Тело предательски сдало позиции. Она рухнула на колени, разразившись рыданиями. — Меня заставили! Слёзы хлынули из глаз, а дрожь разносилась по всему телу. — Я не хотела! Я… меня бы убили, если бы я отказалась! Джихангир-ага внимательно смотрел на неё, не моргая. Он не произнёс ни слова, но его взгляд прожигал её. Он ждал. Ждал, когда оборвётся её последняя нить сопротивления. — Кто? Она закусила губу. Руки задрожали. — Кто отдал приказ, Нергис?! Голос Джихангира-аги разрезал воздух, как удар плети. Она зажмурила глаза, а потом, едва слышно, всхлипнула: — Салиха… Салиха Султан… Её голос был таким тихим, что можно было бы подумать, будто она прошептала проклятие. А потом сломалась. Плечи опустились, дыхание стало прерывистым. Джихангир-ага не отреагировал.Он просто молча смотрел на неё. Но он уже получил ответ. Джихангир-ага медленно отошёл от распростёртой на полу Нергис. Он больше не смотрел на неё с давлением, как раньше, — теперь в его взгляде была отстранённая холодность. Она уже сказала всё, что он хотел знать. Никакого смысла больше держать её здесь не было. Он повернулся к двери и глухо позвал: — Ага! Дверь тут же распахнулась, и в покои вошли двое стражников. Нергис вскинулась, её руки вцепились в пол, как будто она могла удержаться за него. Нет. Она уже догадывалась, что будет дальше. Она видела это в его глазах. — Ага, прошу, пощадите меня! — её голос дрожал, словно ветки осины на ветру. Но Джихангир-ага даже не взглянул на неё. — Увести. Бросить в темницу. Нергис задышала чаще, её лицо исказилось от ужаса. — Нет! Нет, прошу вас, ага! Я не виновата! Стражники шагнули вперёд. Нергис отползла назад, её ладони заскользили по гладкому полу. — Меня заставили! Меня заставили! Прошу, не надо! Один из стражников схватил её за руку, грубо дёрнув вверх. — Я всё сказала! Я сказала правду! Пожалуйста, ага, пощадите меня! Но Джихангир-ага не шевельнулся. Он не любил тех, кто вёл себя трусливо. — Ты совершила преступление. Теперь отвечай. — Нет! Нет! Я не хотела! Прошу вас! Прошу! Слёзы текли по её лицу, а крики эхом отдавались от стен. Стражники не слушали её мольбы. Они жёстко развернули её, потянув к двери. Ноги Нергис подогнулись, и она повисла в их руках, продолжая кричать: — ПОЩАДИТЕ! Я НЕ ХОТЕЛА! Дверь распахнулась, и её вытолкнули наружу. Крики постепенно затихли. Хафизе калфа всё это время стояла рядом с покоями, ожидая, когда Нергис выйдет. Но вместо этого она увидела, как её потащили прочь, её лицо было мокрым от слёз, а голос надрывным. Значит, Нергис проговорилась. Она знала что-то важное. И Джихангир-ага не пощадил её. Хафизе калфа уже была готова пойти следом, но вдруг её внимание привлёк стремительный звук шагов. Чьи-то лёгкие, но быстрые шаги. Она резко обернулась. Атике Султан. Что она делает здесь?! Её лицо было напряжённым, шаг быстрым, а глаза полны решимости. Она торопилась. Куда? Зачем? Хафизе калфа тихо втянула воздух и осторожно двинулась следом. Её взгляд зацепился за дверь покоев Хранителя покоев, в которые Атике Султан только что вошла. Что она там делает? Почему именно сейчас? Хафизе калфа знала одно: это нельзя было оставить без внимания. Она тихо подошла ближе и замерла, прислушиваясь.

***

Джихангир-ага чувствовал, как внутри у него разгорается холодный огонь. Он только что приказал бросить Нергис в темницу, и её крики до сих пор эхом звучали в его голове. Она плакала, умоляла, тянула руки в последней попытке ухватиться за что-то, что могло бы её спасти. Но он был непреклонен. Он знал правду. Он знал имя виновницы. Салиха Султан. Это больше не просто слухи или догадки — это факт. Только Султан имел право вершить её судьбу, и Джихангир-ага обязан был немедленно доложить ему обо всём. Но внезапно дверь его покоев с силой распахнулась, заставив его резко поднять голову. Атике Султан. Она торопливо вошла, её дыхание было сбивчивым, как у человека, который бежал или сильно нервничал. Джихангир-ага сразу почувствовал напряжение. Она выглядела обеспокоенной, но пыталась это скрыть. Он прищурился, выпрямился и медленно убрал руки за спину, внимательно наблюдая за ней. — Атике Султан? Она почти не смотрела ему в глаза, будто собиралась сказать что-то важное, но боялась. — Можно… Можно поговорить с тобой? Её голос был тихий, но напряжённый, словно внутри неё бушевала буря эмоций. Джихангир нахмурился ещё сильнее. — Атике Султан, простите, но я должен срочно сообщить кое-что повелителю. Она встрепенулась. Пальцы её дрогнули, словно от внезапного страха. — Что ты хочешь сказать ему? Её голос прозвучал слишком быстро, слишком резко. Джихангир заметил это. Он сжал губы, словно раздумывая, прежде чем произнести: — Я нашёл виновницу. Атике побледнела. Она замерла, будто её окатили ледяной водой. — Кто?.. Голос её сорвался, дрогнул. Он прищурился, внимательно наблюдая за ней и медленно, подчёркнуто чётко произнёс: — Салиха Султан. В воздухе повисла гнетущая тишина. Атике знала это. Но услышать это от него... Это значило одно – она больше не могла тянуть время. Её дыхание стало неровным. Она чувствовала, как холод пробегает по спине. Это конец. Если Султан узнает, он не оставит Салиху без наказания. Она судорожно вздохнула и шагнула вперёд, её глаза сверкнули тревогой. — Нет… Джихангир замер. Её голос был полон мольбы. Она перехватила его руку, крепко сжимая, словно боялась, что он уйдёт, что всё рухнет, если она не остановит его прямо сейчас. — Не говори об этом Султану! Он напрягся. Он чувствовал тепло её ладони, чувствуя, как она дрожит. — Атике… Прошу тебя… Её глаза блестели — не то от слёз, не то от страха. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты знаешь, что это значит! Джихангир не ответил, просто смотрел на неё. Она боролась с нахлынувшими эмоциями. — Если брат узнает, он либо отправит её в Старый дворец, либо сделает что-то ещё хуже… Она дрожащими пальцами дотронулась до губ, как будто пытаясь сдержать себя, не сорваться. — А Орхан? Он неожиданно для себя задержал дыхание. — Ты хочешь, чтобы маленький Орхан рос без матери? Эти слова ударили в самую больную точку. Джихангир отвёл взгляд, плотно сжав губы. Он не мог забыть, как мальчик бежал к матери, как цеплялся за её платье. Как заглядывал ей в глаза с такой детской привязанностью. Он знал, как дети нуждаются в материнской любви. Атике заметила его колебание. Она ещё крепче сжала его ладонь, шагнула ближе. — Ради меня, Джихангир… Её голос был мягким, умоляющим, нежным. Он чувствовал её дыхание, её тепло, её дрожь. — Атике… Она не отступала. — Я умоляю тебя… Её глаза были полны страха и надежды одновременно. Она не отводила взгляда, не позволяла ему отвернуться. — Я сама поговорю с Салихой, она больше такого не сделает. Он смотрел в её умоляющие глаза. Он не мог отказать ей. Он не мог причинить ей боль. Он не мог смотреть, как она страдает. И он тихо выдохнул: — Хорошо. Её глаза расширились. — Ты… Он медленно кивнул. — Я не скажу Султану. Атике сделала резкий вдох, словно её только что отпустили от смертельной угрозы. — Спасибо… Он видел, как она дрожит. Как тяжело она дышит, пытаясь успокоиться. Он не знал, правильно ли поступает. Но он знал одно. Он сделал это ради неё. Только ради неё. Джихангир-ага глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бушующий внутри него конфликт. Он знал, что должен сделать.Но совесть не давала покоя. Он чувствовал, как внутри что-то сжимается от осознания, что он лжёт повелителю. Но разве есть другой путь? Он медленно поднял взгляд на Атике, которая всё ещё была напряжена, ожидая его окончательного ответа. — Я пойду к Султану. Она встрепенулась. — Джихангир… — Я скажу, что всё это сделала Нергис. Атике глубоко вдохнула, в глазах мелькнуло облегчение. — Что она сама задумала убить Асхан… из зависти. Его голос был твёрдым, но внутри него всё кричало. Это ложь. Это неправильно. Но он сделает это. Ради маленького Орхана. Ради того, чтобы ребёнок не рос без матери. Ради своей любви к Атике. Он не мог отказать ей. Он не мог смотреть, как она страдает. Атике подошла ближе, положила ладонь ему на руку. — Спасибо… Её голос дрожал от искренности, от облегчения. Но он не чувствовал облегчения. Он чувствовал тяжесть. Но выбора не было. Он сделает это.

***

Хафизе калфа, стоявшая за дверью, едва сдерживала дыхание, прислушиваясь к каждому слову, звучавшему в покоях Джихангир-аги. Её сердце колотилось в груди — то, что она услышала, было не просто неожиданностью, а настоящим потрясением. "Салиха Султан... Она пыталась убить Асхан…" Слуга знала, что в гареме интриги были повседневностью, но одно дело — слухи, а другое — услышать такое собственными ушами. Ещё больше её поразило, что Атике Султан сама пыталась это скрыть. Хафизе знала, что если её обнаружат подслушивающей, ей не поздоровится. "Нужно уйти. Немедленно." Стараясь не шуметь, она медленно отступила назад. По коридору никто не ходил — это было её спасением. Развернувшись, она быстрым, но бесшумным шагом направилась прочь, надеясь, что никто не увидит её. "Теперь я знаю слишком много… И мне нужно решить, что с этим делать."

***

Асхан сидела, скрестив ноги на мягких подушках, прислонившись спиной к спинке тахты. На её бледном лице появился лёгкий румянец, но взгляд был по-прежнему холодным, настороженным. Она осторожно провела пальцами по запястью, где всё ещё оставались следы оков — тонкие, едва заметные, но напоминающие о том, что произошло. Рядом с ней, словно тень, сидела Арзу. Обычно молчаливая и сдержанная, она внимательно наблюдала за каждым движением Асхан, ловя любые перемены в её настроении. Тишину нарушил лёгкий стук в дверь. Асхан встрепенулась, словно дикая кошка, готовая к прыжку. — Войдите, — коротко бросила она. Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату неслышно скользнула Хафизе калфа. В её взгляде читалась тревога, и это не ускользнуло от глаз Асхан. — Ну? — её голос прозвучал ровно, но под этим спокойствием скрывалась напряжённая пружина. Хафизе плотнее закрыла за собой дверь, прежде чем ответить. — Нашли виновную? Хафизе замерла, словно собираясь с духом. Асхан едва заметно улыбнулась — словно охотник, предвкушающий победу. — Это ведь Салиха? — в её голосе не было сомнений, только уверенность. Хафизе вздохнула, опустив взгляд. — Да. Это она. — Вот мерзавка! — вдруг вскочила Арзу, её обычно мягкие черты исказились от злости. — Как можно быть такой низкой?! Покушаться на твою жизнь! В голосе Арзу звучало неподдельное негодование. Обычно она старалась сохранять спокойствие, но сейчас её сдержанность исчезла без следа. — Хорошо, что теперь всё выяснилось, — продолжала она, сжимая кулаки. — Султан узнает правду, и Салиха получит по заслугам. Асхан кивнула, на её лице мелькнула тень удовлетворения. Но в этот момент Хафизе калфа покачала головой. — Нет. Никакого наказания не будет. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Асхан и Арзу переглянулись, не веря услышанному. — Что?! — воскликнула Арзу. — Как это "не будет"?! — Асхан сузила глаза. — Ты ошиблась? Или же Султан решил её пощадить? — спросила она, но в её голосе не было веры в эти слова. Хафизе покачала головой. — Я подслушала разговор Джихангир-аги и Атике Султан, — тихо начала она. Асхан напряглась. — Атике?! — Да. Она умоляла Джихангир-агу не говорить Султану правду. Асхан почувствовала, как внутри всё закипает. Атике… Она всегда была близка с Салихой, но чтобы вот так защищать её после покушения? — И он… согласился? — её голос стал тихим, но в нём пряталась ярость. — Да, — едва слышно ответила Хафизе. — Вот мерзавцы! — Арзу ударила ладонью по низкому столику. Она дышала тяжело, словно её предали лично. — Мы сами пойдём к Султану и всё расскажем! Хафизе резко подняла руку, останавливая её порыв. — Ты совсем глупая, Арзу? — в её голосе было стальное спокойствие. — Ты собираешься обвинить Хранителя покоев во лжи? Или же сестру Султана? Арзу замерла. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — продолжила Хафизе. — Без доказательств? — её голос стал тише, но весомее. — Султан в первую очередь поверит Атике. Ты же не думаешь, что он предпочтёт твоё слово словам его любимой сестры? Арзу сжала зубы, но ничего не ответила. Асхан слушала их разговор, напряжённо сцепив пальцы. Атике... Как же она её ненавидела в этот момент. Неужели та готова на всё ради своей подруги? Ради Салихи? Хафизе грустно усмехнулась. — Я ведь предупреждала тебя, Асхан. Пока Салиха Султан жива, Атике Султан всегда будет на её стороне. Асхан подняла на неё холодный, но яростный взгляд. — Раз так… Она медленно встала, её движения были размеренными, почти хищными. В комнате повисла гнетущая тишина. — Значит, сначала я избавлюсь от неё. Хафизе калфа внимательно посмотрела на Асхан, в её взгляде читалось напряжённое ожидание. Она уже знала ответ, но всё же спросила: — И как же ты это планируешь сделать? Асхан спокойно перевела на неё взгляд. — Для этого нужно время. Она говорила ровно, без лишних эмоций, но в её голосе звучала стальная решимость. Арзу перевела взгляд с одной на другую, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Ты не можешь открыто пойти против неё, — заметила Хафизе, слегка прищурившись. — Открыто враждовать с сестрой Султана — это глупость, — согласилась Асхан, едва заметно усмехнувшись. Она сделала несколько неспешных шагов по комнате, словно размышляя вслух. — Но друг должен быть рядом… Она медленно развернулась, и её губы тронула холодная улыбка. — А враг — ещё ближе. Хафизе внимательно смотрела на неё, оценивая. — Ты хочешь сделать вид, что ничего не знаешь? Асхан спокойно кивнула. — Пока да. Она подошла к низкому столику, взяла в руки бокал с шербетом и задумчиво посмотрела на его содержимое. — Я не такая глупая, чтобы идти против неё в открытую. Она перевела взгляд на Хафизе, и её глаза блестели опасным огнём. — Но я всегда добиваюсь своего. Хафизе медленно кивнула. — Значит, будем ждать, — тихо произнесла она. И в комнате вновь повисла тишина. Гнев внутри неё не утихал, но внешне она выглядела спокойной, почти расслабленной. Неожиданно раздался шорох за дверью. Тяжёлые шаги, наполненные уверенностью, приближались, и сердце Асхан забилось чуть сильнее. Дверь открылась без стука, и в комнату вошёл Султан. — Все выйдите, — коротко приказал он, даже не глядя на слуг. Женщины молча поклонились и поспешили покинуть покои, оставив их наедине. Султан медленно оглядел комнату и наконец остановил взгляд на ней. Асхан не отвела глаз, но внутри всё же почувствовала странную напряжённость. — Ты выглядишь лучше, — заметил он, проходя ближе. Она чуть склонила голову, её губы тронула лёгкая, почти призрачная улыбка. — Ты сам пришёл в этом убедиться? — Разве у меня был выбор? — Он сел рядом, его взгляд стал мягче, но голос всё ещё оставался серьёзным. Асхан почувствовала тепло его присутствия, но гнев внутри не утихал. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Она медленно провела пальцами по ткани халата. — Гораздо лучше, Мехмед, — ответила она, произнося его имя чуть медленнее, чем обычно. Он молчал, изучая её лицо, затем склонился чуть ближе. — Я рад. К тому же виновницу уже нашли. Её казнят сегодня же. Асхан почувствовала, как внутри всё сжимается. Она глубоко вдохнула, заставляя себя не показывать эмоций, и только чуть сильнее сжала пальцы на ткани. Неверная. Ложная виновница. — Кто это? — спросила она спокойно, словно не придавая этому значения. — Одна из наложниц, — безразлично отмахнулся он. — Тебе не стоит забивать этим голову. Её губы дрогнули, но она лишь слегка склонила голову, изображая смирение. — Ты всегда защищаешь меня, Мехмед, — её голос был тихим, почти нежным. Он мягко улыбнулся. — Конечно. Разве могло быть иначе? Она опустила глаза, но внутри клокотала мысль: "Настоящая виновница сейчас свободна, и я не забуду этого."