Глава 16. Ужин

Дом был тихим, нетронутым временем и хаосом, что творился снаружи. Когда Бет и Дэрил вошли внутрь, их встретил все тот же слабый запах древесины и чего-то свежего, как будто строители покинули его всего пару недель назад. Всё здесь выглядело почти идеальным — гладкие стены без трещин, чистые стекла, блестящие поверхности мебели. Необычное зрелище в их мире, где разрушение стало нормой. В гостиной стоял кожаный диван, а рядом аккуратно расставленные кресла, словно кто-то ожидал гостей. На журнальном столике лежали несколько запечатанных журналов, а на стене висел современный телевизор. Бет медленно прошлась пальцами по журнальному столику. Всё будто замерло во времени, как музейный экспонат, где жизнь оборвалась на пике комфорта. Бет с Дэрилом исследовали домик тщательно, комнату за комнатой, не пропуская ни одного угла. Бет старалась оставаться сосредоточенной, но у нее было слишком много мыслей, она не хотела давать им возможность заполнить всю ее голову в момент обыска дома. Они оба знали, что это место может стать их временным убежищем, но для этого нужно было убедиться, что здесь есть всё необходимое для выживания. Особенно вода и электричество. Бет следила за Дэрилом, который с каждым шагом становился более уверенным. Он знал, что искать, и где. Они обнаружили комнатку, где, как оказалось, хранились пыльные насосы для подачи холодной воды с реки, баки для горячей воды и несколько крупных электрических генераторов. Генераторы он запустил мгновенно. А вот насосы… Дэрил подошёл к одному из них, его лицо было сосредоточенным. Он осмотрел его на ходу, пытаясь понять, как всё это работает, и, кажется, оценивал состояние каждого элемента. Несколько минут он пытался разобраться с проводами и рычагами, прежде чем решил попробовать запустить насос. — Тут должно быть всё проще, чем выглядит, — пробормотал он, и Бет услышала в его голосе ту самую решимость, которой он всегда обладал. Он не сдавался, пока не добивался своего. Он сделал первую попытку. Ничего. Вторая попытка — снова тишина. Вдохнув, Дэрил вытер пот со лба и снова повернул рычаг. Третий раз. И, наконец, насос заурчал и запустился, с характерным глухим звуком. Бет даже не заметила, как выдохнула, расслабившись, когда услышала шум воды, поднимающейся по трубам. Дэрил встал прямо и оглянулся на неё, слегка улыбаясь. — Есть, — сказал он с такой лёгкостью, как будто это было простое дело. — Но вот что хреново... Топлива осталось на дней пять, не больше. Придётся съездить в ближайший город или заскочить на заправку, если хочешь, чтобы у нас было электричество и теплая вода на долгое время. Бет кивнула, но её взгляд стал серьёзным. Она знала, что это не просто поход за продуктами — это может быть опасно. Город теперь был не таким, как прежде. Но они не могли остаться без благ прошлого мира. Вечер медленно клонился к ночи, и их дом наполнялся теплом и уютом. На кухне стояла тишина, нарушаемая только звуками посуды и шипением пищи. Дэрил, весь в своей привычной молчаливой уверенности, стоял у плиты, жаря на сковороде небольшой кусок оленины, а Бет, стоя рядом, смотрела на него, немного растерянная, но с тем светом в глазах, который Диксон увидел впервые за эти дни. Оленина, только что разделанная и приготовленная для жарки, наполняла кухню приятным запахом. Бет стояла в стороне, внимательно следя за каждым движением Дэрила. Он явно наслаждался процессом, как истинный мастер своего дела. Это был момент тишины и умиротворения, столь редкий в их жизни. — Сначала нужно дать мясу немного отдохнуть после разделки, — говорил Дэрил, переворачивая кусок на сковороде. — Когда оно освежится, вкус будет намного ярче. Бет кивала, стараясь запомнить каждое его слово, хотя в её голове звучала мысль, что она давно уже не переживала таких простых, но таких приятных моментов. Например, как готовка еды. Мама в детстве часто учила готовить Бет всякие вкусности, поэтому обучение по приготовлению оленины от Дэрила напомнило ей детство. Бесконечная угроза, скрывающаяся в каждом шаге, казалась теперь немного дальше, где-то за пределами этих стен, и это приносило чувство облегчения. — Это место... оно не похоже на всё, что было раньше, — сказала она, глядя на уютный интерьер, освещённый мягким светом ламп. — Я думала, мы так и будем жить в страхе, не зная, что будет завтра. Дэрил, не отвлекаясь от своего занятия, бросил взгляд на неё, его лицо мягко исказилось в улыбке. — Да, нам чертовски повезло, — сказал он, продолжая переворачивать мясо. — После того, что мы пережили с теми... ублюдками, можно сказать, что в мире ещё остаётся место для чего-то хорошего. Её глаза мягко засияли от этих слов, и она, не в силах скрыть свою радость, улыбнулась в ответ. Он был прав. В этом доме, в этот момент, несмотря на всё, что они пережили, она чувствовала себя безопасно. — Ну, давай, научи меня готовить самую вкусную оленину в моей жизни, — сказала она, подходя ближе и протягивая руку к тарелке с мясом олененка. — Должна же я хоть чему-то научиться у тебя. В её голосе звучала игривость, лёгкая и невесомая, как весенний ветер. — Разве тебе мало того, что я научил тебя правильно обращаться с ножом? — сказал он с лёгкой улыбкой на губах, но в его голосе звучала та же непринуждённая серьёзность, с которой он обычно подходил к таким вещам. — Ты и охотиться с арбалетом умеешь, уж точно многого добилась. Она хмыкнула и подняла глаза на него, но его слова всё равно нашли отклик в её душе. Внутри, где-то глубоко, она чувствовала, что на самом деле всё это для него было намного важнее, чем просто научить Бет держать нож или метко стрелять. — Это только начало, — ответила она, пытаясь сохранить лёгкость в голосе. — Ты мне столько всего покажешь. Ты ведь обещаешь? — Да, я покажу, — сказал он, покачав головой, но его взгляд был уже намного мягче, чем прежде. Это было не просто наставничество. Это было что-то большее. Между ними проскочила искра — молниеносная, едва заметная, но сильная. Она пронзила момент, как невидимая нить, связывая их взгляды и пробуждая что-то тёплое, но тревожное. Всё на мгновение остановилось: она почувствовала, как его присутствие стало вдруг более явным, как его дыхание, его взгляд и его близость словно наполнили комнату. Он тоже замер, его глаза не отрывались от её лица, и Бет вдруг осознала, что даже в этом коротком обмене взглядом между ними было нечто большее, чем простая беседа. Дэрил откашлялся и продолжил. — Хорошо. Теперь нарезай мясо по полоскам, но не слишком мелко, — сказал он, показывая движениями, как лучше это делать. — Мы будем жарить его до золотистой корочки, но не пережаривать. Так, чтобы внутри оно оставалось сочным. Она попыталась повторить его действия, но, конечно, не обошлось без маленьких ошибок. Кусок мяса скользнул с её ножа и упал на пол, издавая небольшой звук при контакте с плиткой. Дэрил, не сказав ни слова, присел рядом с ней, быстро поднял кусок и положил его обратно на рабочую поверхность. Он взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, но с лёгким сарказмом. — Ты что, решила угостить пол? — произнёс он с едва заметной улыбкой, его голос был мягким, а не строгим. Бет засмеялась, её щеки немного порозовели от смущения. Дэрил лишь покачал головой, его смех был лёгким, без злобы. Он вернулся к своей сковороде и продолжил жарить мясо, и её сердце наполнилось какой-то простотой и теплотой, которую она давно не ощущала. Они работали в тишине, только шипение на сковородке нарушало её. Но в этом был какой-то покой — момент без угроз, без бегства и без страха. Здесь, в этом маленьком доме, они были просто людьми, готовящими еду, наслаждающимися тем, что есть. И, возможно, в этом и заключалась истинная ценность их существования — не в том, что было вокруг, а в том, что они пережили и продолжали жить, несмотря ни на что. Дэрил и Бет сели за стол на уютной кухне. Свет тускло горел над столом, отражая тёплые оттенки деревянных стен. В воздухе стоял запах только что приготовленной оленины, и их угощение выглядело простым, но восхитительным — тёплый ужин, который они оба так заслужили после того, что пережили. На столе стояли две банки колы, которые они нашли в шкафу на кухне. Привычный металлический звук открывания пробки и шипение, когда газ выходил из банки, напомнили им о времени, когда мир ещё был нормальным. Дэрил хмыкнул и, не теряя времени, зубами поддел кольцо, вскрывая банку. Бет налила себе колу и поднесла к губам, с наслаждением отпив глоток. Мужчина, с хрустом откусывая очередной кусок оленины, оглядел её с любопытством. — Думаю, я не пила газировку тысячу лет, — счастливо воскликнула Бет. Газировка зашипела. Дэрил сделал длинный глоток и шумно выдохнул. — Дерьмо, — пробормотал он. — Что? — Слишком сладко, — Дэрил немного поморщился, Бет засмеялась и тоже сделала глоток. Пузырьки приятно обожгли горло. — А мне нравится, — сказала она, облизав губы. Дэрил сделал вид, что не заметил. Что не обратил внимания. Но глаза всё равно зацепились за движение её языка, медленное, ленивое, совершенно естественное. Она просто слизнула остатки сладкой газировки с губ, ничего особенного. И всё же это почему-то застряло у него в голове. — Никогда не видел, чтобы кто-то так радовался газировке, — он решил отвлечься разговором. — Ты просто не понимаешь! — Бет села поудобнее, обхватывая банку ладонями. — Когда я была маленькой, папа запрещал нам пить колу. Говорил, что от неё только вред. А я мечтала попробовать. Знаешь, что я делала? Дэрил приподнял бровь, откусывая кусок мяса. — Что? Бет хихикнула: — Я наливала воду в стакан, добавляла сахар, лимонный сок и пыталась взбить венчиком. Думала, что так сделаю свою колу. Дэрил фыркнул, покачав головой: — Ну и дурь. — Я была ребёнком! — Бет с улыбкой посмотрела на Диксона. — Однажды я добавила уксус, думая, что он поможет сделать пузырьки. Она рассмеялась, вспоминая, как подавилась той ужасной смесью. Дэрил покачал головой, усмехаясь. Бет медленно покачивала пальцами уже наполовину пустую банку колы. Она посмотрела на Дэрила, который сидел на стуле, лениво откидываясь назад. Она вдруг неожиданно спросила: — А если бы этот дом был нашим? —Бет задумчиво посмотрела на него. Дэрил скользнул по ней взглядом. — О чём ты? — Ну, представь, что это был бы наш дом, но до всего этого. До ходячих. Она обвела взглядом кухню, словно пытаясь представить её наполненной жизнью. — Что бы мы делали? Он попытался представить. Вот этот дом — их. Он приходит сюда каждый вечер, пахнет деревом, лесом, бензином. На кухне хлопочет Бет, тихо напевая себе под нос. Её волосы немного растрёпаны, она не замечает, как заводит локон за ухо, пока мешает что-то в кастрюле. В доме пахнет едой. Настоящей, а не консервами или белками. На диване лежат одеяла. Может, они смотрели фильм поздно вечером и уснули. Или, чёрт возьми, может, они спят вместе в одной постели, и он первым встаёт утром, чтобы приготовить завтрак, пока она ещё сонная и тёплая ворочается под одеялом. Дэрил сглотнул. — Да хрен его знает. — Ну давай, представь, — не унималась она. — Допустим, мы жили бы здесь. Кем бы ты был? — Тем же самым, — ему уже не нравился ход этого диалога, она будто специально выпытывала его настоящие мысли. — Не верю. — Почему? Бет улыбнулась, чуть наклонив голову. — Потому что ты уже не тот, кем был раньше. И я не та. Может, ты был бы механиком? Или охотником? — Вряд ли, — буркнул Дэрил. — Может, чинил бы байки. Или дома. Работал бы где-нибудь в городе. — А я? — Ты? — Он усмехнулся. — Училась бы в колледже, пела свои песенки. Встречалась бы с каким-нибудь приличным парнем, который дарил бы тебе цветы. Бет закатила глаза. — Звучит скучно. — Ну, прости, так себе мечта, — он вздохнул, проведя рукой по затылку. Дэрил посмотрел на неё чуть внимательнее, склонив голову набок. — А тебе сколько вообще лет? Дэрил ощутил, как сердце на мгновение остановилось. Вопрос повис в воздухе, тягучий, как паутина, и, наверное, именно поэтому он пожалел, что вообще его задал. Она задумалась. — Шестнадцать… или семнадцать. Уже не уверена. Дэрил тихо выдохнул и покачал головой. — Чёрт, ты совсем ребёнок. Бет скрестила руки на груди. — Я не ребёнок! — Нет, ты ребёнок. Она немного помолчала, потом тихо сказала: — Я думаю, ты был бы хорошим соседом. Дэрил вскинул бровь. — Соседом? — Ну да. Тем странным, молчаливым парнем, который всегда в гараже, но если вдруг что-то случается, первым приходит на помощь. Он покачал головой, но усмешка всё же тронула его губы. — Бред какой-то. — Может быть. — Бет пожала плечами. — Но мне нравится этот бред. Когда последний кусок оленины был съеден, а тарелки вымыты, настала тишина. Вокруг стоял едва уловимый запах только что приготовленной еды и чистоты. Дэрил, слегка подуставший после долгого дня, полного дел, с еще не зажившим плечом, вытер руки о полотенце и, похоже, уже собирался уединиться, как вдруг обратил внимание на Бет. Она сидела за столом, аккуратно складывая тарелки, немного усталая, но счастливая от того, что день прошел без каких-либо происшествий. — Ты первая, — сказал он, заметив её взгляд, полный благодарности. — Ванна всего одна, да и на первом этаже. Так что иди, я подожду. Бет взглянула на него с лёгким удивлением, но не смогла скрыть своей радости. Для неё этот жест был больше, чем просто практичное предложение. Время для себя было редкостью, а возможность побаловать себя хотя бы на мгновение — настоящим благом в этом жестоком мире. Она поднялась с места, поблагодарила Дэрила тихим голосом и направилась наверх. Скрипучие ступени под её ногами звучали почти как старый знакомый ритм. В её голове было множество мыслей, но в этот момент она просто наслаждалась тишиной и одиночеством, которое ей редко удавалось найти. Оказавшись в своей маленькой комнате, Бет открыла шкаф с бельём. Холодный воздух пробежал по её коже, когда она вытаскивала полотенце и одежду для сна. Её взгляд остановился на нижнем белье, аккуратно сложенном на одной из полок. Бет задумалась. На секунду её рука замерла, а мысли начали кружиться. Она была очень скромной девочкой, и никогда раньше не задумывалась о том, чтобы одевать что-то красивое для себя, не говоря уже о том, чтобы это увидел кто-то. Но сегодня было что-то особенное в её настроении. Это чувство свободы, которое охватывало её в моменты, когда она могла забыться и просто быть собой. И, несмотря на весь ужас окружающего мира, Бет вдруг захотела сделать что-то для себя. "Почему бы и нет?" — подумала она, решив, что хоть в этом мире ей нужно найти маленькие моменты красоты. Она вытащила из шкафа кружевной лифчик и трусики. Беря их нервным, но решительным жестом, она позволила себе почувствовать удовлетворение от приятной ткани в руках. Затем Бет взяла лёгкую пижаму — топик и шортики, которые она уже носила прошлой ночью. Это был её уютный комплект, но с добавлением того самого кружевного акцента, который вдруг привнес чувство утонченности в её мир. Когда горячая вода начала наполнять ванну, Бет почувствовала, как напряжение уходит из её тела. Вода приятно обволакивала её, а пар от неё окутывал комнату, создавая уютную атмосферу. Бет намазалась ароматными кремами и маслами, что стояли на полке в ванной, они были небрежно расставлены, но даровали ей ощущение нормальности, почти как в те старые дни, когда она могла просто заботиться о себе без страха. Какое-то время она наслаждалась этим моментом покоя, забылась в тишине. Время стало терять значение, и Бет, наконец, почувствовала, как она немного восстановила силы, как будто этот маленький момент уединения позволил ей вновь почувствовать свою женственность. Бет вышла из ванной, вставая на теплый коврик для ног, чувствуя себя обновленной, как будто вся усталость дня испарилась, а её тело было легким и расслабленным. Тёплый воздух окутывал её, а на коже ещё ощущался запах кремов и гелей для душа, которые она с удовольствием использовала. В отражении зеркала она увидела свою улыбающуюся, довольную себя — наверное, это был один из немногих моментов покоя, который она могла себе позволить в этом ужасном мире. Едва она повернулась, чтобы подняться по лестнице наверх, как из-за угла вышел Диксон. — Ты долго моешься! — раздался голос Дэрила, полный насмешки. Бет вздрогнула, сжав полотенце в руках. Она не ожидала увидеть его здесь, и этот момент заставил её сердце забиться быстрее. Но взгляд Дэрила остановился на ней не только потому, что она неожиданно появилась в его поле зрения, но и потому, что из-под её топика виднелся кружевной лифчик, чуть выглядывающий. Он мгновенно заметил это и почувствовал, как в его животе появилось странное ощущение. Он был уверен — вчера он его точно не видел на ней. Это означало, что она, вероятно, специально одела его сегодня. Неожиданно Дэрил почувствовал, как его мысли начали сбиваться. "Это какое-то приглашение?" — пронеслось в его голове. Он нервно одернул себя, сдержав взгляд, который мог бы выдать его мысли. Бет, как всегда, была настолько невинной, что такие вещи могли пройти мимо неё. Он вздохнул и отвёл глаза. — Тебе не нужна помощь с перебинтовкой плеча? Или, может быть, с чем-то другим? — произнесла Бет, внезапно поняв, как это может звучать. Сразу же её щеки залились краской. "Боже, что я говорю?" — мелькнула мысль в ее блондинистой голове. Дэрил, заметив её смущение, улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. — Не переживай, — сказал он, смеясь. — Мне не нужно подтирать жопу, если ты об этом. Всё будет в порядке, я сам справлюсь. Его слова немного успокоили Бет, но и заставили её смутиться ещё больше. Он же, заметив, как она снова покраснела, кивнул и уже, не обращая на неё внимания, направился в ванную. Бет стояла, чувствуя, как её лицо ещё немного горит. Дэрил, зайдя в ванную, крепче сжал пальцы на краю раковины, чувствуя, как напряжение собирается в его теле, как натянутая струна. Горячая вода стекала по коже, обжигая плечо, но он почти не чувствовал боли. Настоящее жжение было внутри, где-то глубже, там, где разум и инстинкты сталкивались в неравной борьбе. Этот тонкий кружевной край, выглядывающий из-под её топика, был слишком заметен. Он не просто случайно мелькнул – он зацепился в сознании, как заноза, которую уже не вытащить. Он не должен был это видеть, не должен был думать об этом. Но видел. И думал. Она же девчонка. Чистая, невинная. Даже в этом чёртовом мире, где смерть встречала их за каждым углом, Бет оставалась светом. Она не была сломлена, не была ожесточена, не стала одной из них – тех, кто просто выживал, теряя всё человеческое. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть воспоминание, но перед глазами снова всплыл этот образ – капли воды на её ключице, влажные пряди светлых волос, дрожь в её голосе, когда она спросила, не нужна ли ему помощь. Бред. Он резко выдохнул, стискивая челюсти. «Она же девочка», — напоминал он себе. «Ты слышал, сколько ей… Шестандать…» В мире, где возраст измерялся количеством шрамов, это не имело значения. Но в другом мире — том, что остался в обломках — разница в двадцать два года была пропастью.