«Гнев»

«Иногда гнев –

единственное средство

против душевных ран.»

***

      Прошедшая неделя выдалась тяжелой. Ольга едва успевала за быстро проходящими днями, полностью погруженная в работу. Она редко выходила из своего кабинета, почти не появляясь в коридоре или в кафе при университете. Второе полугодие всегда было сложным, так как оно означало подготовку выпускающихся студентов, и огромная бумажная работа ложилась на хрупкие плечи проректора по учебной деятельности.       Сидя в своём кабинете в окружении кучи папок и бумаг, женщина обреченно застонала: праздничные выходные только закончились, а она уже готова была вновь в них окунуться, не желая работать.       Она раздраженно выдохнула, когда в дверь кабинета постучали в сотый раз за этот день.       – Войдите!       На пороге, словно провинившийся ребенок, появилась Лиза. Она не смотрит в глаза матери, проскальзывая в проеме, и усаживается на мягкий диван.       – Лиза, у тебя такой вид, будто кто-то умер. Что случилось? – мягкий, но взволнованный голос матери заставляет поднять слегка слезливые глаза. Девушка смотрит на женщину, взвешивая, что ей нужно сейчас сказать.       – Мам, мне звонил папа.       Время для Ольги замирает. Она слышит биение сердца в ушах и с силой сжимает подлокотники кресла.       – Что, прости? – хриплый голос заставляет вжаться Москвину-младшую в диван. Она снова не смотрит на мать, разглядывая узоры на паркете, слегка краснея.       – Папа. Он мне звонил, – она повторяет сказанное ещё раз. – Мам, просто.. Прошло так много лет. Может забудем всё и будем жить как раньше?       Вопрос повисает в воздухе. Женщина смотрит на Лизу совершенно пустым взглядом, пытаясь понять, действительно ли её родная дочь сказала это. Просто забыть? Они не знает и доли всего, что сделал её отец, а теперь просто хочет вернуть всё как раньше?       – Лиза, я не знаю, что он там тебе наплёл, но я точно в этом не участвую. Общайся с ним сколько хочешь, главное, меня не втягивай. Я на дух его не переношу, – наконец отвечает Москвина, пытаясь вернуть себе здравый смысл.       – Но папа тебя любит!       – Лиза, пожалуйста! Давай просто закроем эту тему, – она разворачивается к окну, не желая, чтобы дочь видела поборовшие её эмоции. Неприятный осадок вновь взбалтывается воспоминаниями из прошлого.       – Я не понимаю, разве можно держать обиду столько лет, мам? – тихий голос дочери едва доходит до Ольги, но она отказывается поворачиваться и смотреть той в лицо.       – Есть вещи, которые невозможно простить, даже если ты сильно хочешь этого, – надломленным голосом отвечает старшая. В нём больше нет злости, есть лишь глубокая обида.       – Иногда нужно переступать через свои принципы, – мягко отвечает Лиза, бесшумно подойдя к матери. Её руки опускаются на плечи женщина, сжимая их в поддерживающем жесте.       – Это не тот случай, – пресекая дальнейшие попытки переубедить себя, говорит Ольга, всматриваясь в небо через окно.       Лиза пораженно вздыхает, понимая, что сегодня поговорить с матерью в желаемом русле не получится. Она обнимает её сзади, выдыхая, смотря в ту же точку. Когда-нибудь они смогут прийти к компромиссу.

***

      Морозный воздух обдаёт её щеки от чего они сразу же краснеют. Женщина сильнее кутается в пальто, желая спрятаться от холода, но выход на улицу сейчас казался столь же необходимым как и глоток воздуха.       Она стоит у задней части университета, рядом с преподавательской парковкой. Тонкая сигарета зажата между длинными пальцами, и Москвина делает небольшие затяжки, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Женщина смотрит по сторонам, в надежде не встретить никого за своим «преступлением» и просто побыть в одиночестве.       Дым рассеивается вокруг женщины, образуя защитные купол. Сигареты – её спасение в худшие дни жизни. Мысли хаотичным образом мечутся в голове, и Ольга, стараясь успокоиться, прислоняется к кирпичной стене. Единственное, о чем она сейчас мечтает, оказаться где-нибудь далеко, прячась от всего мира и проблем. Для неё нет ничего хуже, чем возвращение забытого прошлого в лице мужа, который сейчас хочет добраться до неё с помощью дочери. Злость наполняет женщину, когда она вспоминает их последнюю встречу.

***

      – Оля, я не чувствую себя виноватым. Ты отдала всю себя работе и совсем забыла, что всё ещё моя жена, – шипит Иван, сидя за длинным столом на их кухне.       – Я и не жду, что ты признаешь свою вину. Ты слишком труслив, чтобы посмотреть правде в глаза, – она вскакивает со стула, шагая вдоль стены. Руки сцеплены на груди, словно несерьезная попытка защитить себя. Ольга чувствует, что смысл слов, как щупальца, окутывает её душу, сжимая. Ей больше не хочется кричать; разочарование видно в каждом её жесте, и это битва, которую она проиграла. Осознание о утерянной семье сносит землю из-под ног, заставляя женщину злиться ещё больше.       – Я просто не понимаю, чего тебе не хватало, Иван. Я старалась быть хорошей женой, – сломленным голосом шепчет Москвина, заглядывая в глаза супруга.       – У тебя не вышло, – пожимая плечами, отвечает мужчина. И эти слова разбивают сердце Ольги на много частиц, которые она будет собирать долгие годы.       Её плечи опускаются, она больше не в силах вынести этих слов, этого унижения. Женщина желает ответить чем-нибудь колким, но слова застревают комом в горле, и всё, что получается – это тяжелый выдох. Он сломал её, сам того не подозревая.       Ольга смотрит как супруг поднимается, медленно подходя к ней. Её ладонь горит от желания ударить его, причинить хоть какую-то боль, но она лишь вжимается в стену под взглядом пытливых глаз.       – Так получилось. И с этим ничего не поделаешь, – шепчет мужчина и тянется к жене в попытке обнять в последний раз.       – Уходи, – отворачиваясь, тихо проговаривает Ольга, выставляя руки вперед. Их больше ничего не связывает.       Она стоит там как сломанная кукла, всё ещё не веря в произошедшее. Ольга слышит как хлопает дверь и сползает по стене. Рыдания захватывают её с головой: она едва может дышать от нахлынувших эмоций, ничего не видит, когда пелена слез застилает глаза; тело предательски дрожит. Последнее, что она слышит, это отчаянное «Мам!», прежде, чем провалиться в пустоту.

***

      Москвина тяжело дышит, когда воспоминание четкой картиной появляется в её сознании. Этот день, это предательство – разрушили всегда веселую и жизнерадостную Ольгу, оставив после лишь оболочку некогда счастливой женщины. Она знает, что перешагнула это, оставляя боль утраты и унижения позади, но неожиданное появление мужа сейчас грозит вскрыть давно зажившие раны. Но она не собирается просто так отступать. Тем более, когда в её жизни начинается новая глава.       Ольга закатывает глаза, когда видит знакомую заворачивающую на парковку машину. Она наблюдает издалека за мужчиной, вышедшем из неё: видит, как он обходит автомобиль, и открывает дверь, помогая выйти какой-то женщине.       Москвина хмурится, и гнев отчего-то захватывает её. Сжатая между пальцев сигарета мнется от силы, и женщина выбрасывает её на землю, топча. Глаза при этом остаются прикованными к этой парочке: они идут, смеясь, и Ольга видит как Вадим что-то увлеченно рассказывает спутнице. Их руки сложены в локте, и они неспешно направляются ко входу в здание.       Кто это такая?       Неприятное чувство появляется внутри и давит на грудную клетку. Она совсем не понимает, что происходит, и почему её тело так предательски дрожит от этой невинной картины.       Он тебе никто.       – Я знаю! – в гневе шипит она, раздражаясь собственным ничем не подкрепленным ожиданиям. Губы раскрываются, и Москвина пытается вдохнуть полной грудью. Обида вновь накрывает её с головой, и она жалеет, что не выбросила тот злосчастный букет в мусорку.

***

      – Но я ведь ответил! – громко заявляет очередной студент, не готовый мириться с таким низким баллом.       – Вы не на базаре, чтобы торговаться, Семенов, – отвечает ему проректор, уже расписываясь в зачетке. – Если вас что-то не устраивает, можете созвать комиссию. Следующий!       К столу подходит студент, присаживаясь напротив Москвиной. Её плохое настроение тяжелой аурой висит в воздухе, и парень даже не смотрит ей в глаза, читая тему билета.       – Билет номер 14. «Численное дифференцирование и интегрирование».       Женщина почти не слушает, что говорит студент, скользя взглядом по оставшимся ученикам. Ей хочется поторопить всех, желание находится здесь дольше на нуле, но она с терпением выслушивает длинный ответ.       – Егоров, вы сами понимаете, что говорите? На кого опираются при использовании формул численного дифференцирования? – она поднимает бровь, ожидая более разумного ответа. Кирилл бегает глазами по стене в попытках вспомнить ответ, который он точно знает.       – Шайбы у вас получается забивать лучше, чем отвечать мне по билету. Ставлю три, и идите с Богом, да подальше отсюда.       – Ольга Сергеевна, – обращается к ней один из членов комиссии, – очень много троек. У ректора не возникнет вопросов? – вопрос звучит обвинительно, и проректор кипит, едва сдерживаясь.       – Думаю, я буду в состоянии решить этот вопрос, – колко отвечает она.       « – … Вы слишком эмоциональны и несправедливы… »       Этот ужасно назойливый голос вновь всплывает в голове. Он бьет по ней как кувалда, зрение расплывается, и женщине кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Ольга слышит едва пробирающийся в сознание голос и с трудом, на ватных ногах, встаёт из-за стола.       – Извините. Закончите экзамен без меня, – каждое слово даётся тяжело, и она едва передвигается в сторону двери.       Что со мной, черт возьми, происходит?

***

      В кабинете её вновь встречает пышный букет, в этот раз состоящий из микса красных и белых роз. Казанцев совершенно не собирается останавливаться: прошло уже две недели с их ссоры, и мужчина ежедневно оставляет букеты в её кабинете с небольшой открытой внутри. Никто и никогда не вымаливал прощения таким образом, и женщина закатывает глаза от его непробиваемости; цветы, к слову, ставить уже было некуда.       Она останавливается на полпути к креслу, разглядывая композицию, но предательское чувство вновь появляется в районе груди. Женщина вздыхает, медленно подходя к цветам, осторожно прикасаясь к хрупким листьям. Розового цвета прямоугольник содержит в себе очередное сообщение с сожалением, и Ольга слегка улыбается такой упертости Вадима.       Но гнев всё ещё бушует внутри, и Москвина даже не знает как поступить. С самого утра она срывалась на всех, кто хоть как-то попадался под горячую руку, и это раздражало даже её. Женщина чувствует как подступают к глазам слезы и медленно выдыхает, не в силах сейчас разбираться с чувствами внутри.       Три стука прерывают хаос в голове. Щелчок двери оповещает о вошедшем человеке, и проректор разворачивается на каблуках, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия. Её глаза недобро сверкают, когда в поле зрения появляется Казанцев.       – Я не разрешала войти.       – Считайте, что я сам себе разрешил, – ухмыляясь, ответил Вадим, подходя ближе к женщине. – Красивые цветы, правда? – мягко подмечает он, видя как её пальцы трепетно держат один из бутонов.       – Вы лучше дарили бы такие букеты своей спутнице, – колко отвечает Ольга, отталкиваясь от стола. Она отказывается смотреть на Вадима и сразу же ругает себя за столь необдуманные слова.       Какое тебе вообще дело, Оля!       – Что? – в его голосе замешательство, он совсем не понимает, что имеет в виду женщина.       – Что?       – Какая спутница? О чем вы, Ольга Сергеевна? – он пытается поймать её взгляд, но Москвина отходит на несколько шагов к рабочему месту.       Мы опять уходим назад, черт возьми.       – Та женщина, которую вы сегодня привезли в университет. Жена, наверное, не знаю. Вы лучше осведомлены, – её голос становится опасно тихим; она делает вид, что не заинтересована в беседе, перекладывая какие-то бумаги на столе.       – Следите за мной? Или ревнуете? – в шутку спрашивает Казанцев, хоть и чувствует исходящее от Ольги напряжение. Ему совсем не нравится, в каком настроении находится женщина.       – Не обольщайтесь, Вадим Юрьевич.       Наконец, она поднимает на него потемневшие от злости глаза. Её состояние выдает каждая эмоция на лице, и Вадим невольно улыбается; впервые, после стольких дней в ссоре, она обращается к нему.       – Это не жена, – опровергает он её предположение, подходя ближе к столу.       – Неважно.       – Ваше поведение доказывает обратное, – его рука ловит её ладонь; большой палец натирает круги в попытке успокоить разгневанную женщину.       – Вы наглый хам! – Ольга повышает голос, желая освободить руку из плена. – Знаете что? Раз уж вы пришли, то я всё вам выскажу! Не надо меня задабривать вот этими цветочками, ясно? Я вам не девочка с метелками, чтобы прощать всё за такой нелепый подарок. Вы слишком высокого о себе мнения; вы вообще высокомерный! Мне надоело, что вы набрасываетесь на меня с беспочвенными обвинениями, и желаете тут же загладить свою вину. Я не верю ни одному вашему слову, потому что ты эгоистичный, вредный и…       Она не договаривает. Поцелуй затыкает женщину: её глаза широко открытые от шока, и она смотрит на мужчину с искорками во взгляде. Ольга бьет его по плечам, желая оттолкнуть, но Казанцев лишь теснее прижимает её к себе, пока с другой стороны она придавлена к столу. Ей некуда бежать, поэтому женщина решает просто расслабиться и ответить на этот чертов поцелуй. Он выходит энергичным, страстным; накопившиеся эмоции выливаются в нём, и они оба тяжело дышат, когда с мягким хлопком отрываются друг от друга.       – Что ты.. вы.. себе позволяете! – она не кричит, но этого достаточно, чтобы мужчина отступил на шаг.       – Если с утра не за руль, то практически всё, – в своей манере отвечает Казанцев, наблюдая за запыхавшейся женщиной. – У вас помада размазалась, дайте поправлю, – его рука поднимается к лицу, и он смеется от выражения лица женщины.       – Идите к черту! – теперь она повышает голос, пытаясь взять в руки и себя, и всю сложившуюся ситуацию. Её щеки полыхают от смущения, а губы покалывает от приятных ощущений, но Ольга не собирается так просто показывать это Вадиму. – Уходите!       Казанцев смотрит на женщину, ухмыляясь её попыткам вернуть самообладание. Ему нравится такая жесткая, властная сторона женщины; желание поцеловать её ещё раз физически давит в груди, но он мягко кивает, отходя ещё на пару шагов. Когда он стоит у двери, а его пальцы сжимают ручку, мужчина всё же решается что-то сказать напоследок.       – Ты права в том, что такие цветы нужно отправлять только жене. Но я пока не услышал ни да, ни нет.       Она ошеломлена таким прямым заявлением. Женщина смотрит на закрытую дверь, чувства накрывают её с головой, смущаясь им. Ольга проводит пальцем по слегка припухшим губам, всё ещё в шоке от произошедшего. Они растягиваются в улыбке, когда осознание всё же настигает её возбужденный мозг, и Москвина тихо смеется.       Мы поцеловались. Да? Да.