Часть 12

– Вот черт! – воскликнула Беатрикс, опуская на стол толстую книгу. – Это все время было на поверхности, а мы были так слепы, – она указала на книгу, название которой гласило “Благородные семьи Солярии. Том I”. В воскресенье вечером, после разговора с Ривеном, Муза ворвалась в комнату сама не своя, встретив пять пар удивленных взглядов. Она выдохнула, выругалась и присоединилась к подругам, чтобы рассказать девочкам обо всем, что она узнала от Ривена. Би, Стелла и Блум были недовольны, что от них скрывали часть истории, но Аиша напомнила им, как они относились к Ривену, и девочки замолчали. Каким бы ни было их отношение к Ривену раньше, история Музы как минимум заставляла задуматься. – Мы пойдем в библиотеку завтра после пар, – уверенно произнесла Беатрикс. – Мы проверим его информацию, и мы проверим все то, что он до сих пор скрывает. Этот придурок может думать, что он контролирует ситуацию, но это не так. Его самого контролируют его секреты, а значит его контролируют те, кто их знает. – И да, Муза, – добавила Стелла, – мы поняли, что ты в него влюбилась и все такое, но мы не подпустим его к тебе, пока не будем уверены, что это безопасно. – Я не влюблена в него, – возразила Муза. – Конечно нет, – кивнула Флора, обнимая подругу. Правда была в том, что все они знали, как мало нужно было Музе, чтобы влюбиться. Спутанных эмоций, боли в глубине души и намека на доброе сердце было более чем достаточно. А когда он оказывался высоким брюнетом с зелеными глазами, шансы автоматически повышались. Так они и оказались в библиотеке в понедельник вечером. Муза пропускала тренировку, но это волновало ее меньше всего. Беатрикс открыла генеалогическое дерево Бладов, откуда на них смотрел мистер дель Сангуэ. – Я читала про них, – произнесла фея воздуха. – Рафаэль Блад управлял казной при трех королях Солярии: при Джордже, отце Сесилии, самой Сесилии и Калебе. Он родился в 1348 году, убил свою первую жену, стал бессмертным, женился во второй раз, в этом браке у него родилось трое детей. Рафаэль, которого назвали в честь отца, Офелия и Ривен. – Рафаэль старший был одной из первых жертв в охоте короля Калеба, – добавила Стелла, которая читала статью, посвященную династии Бладов на соседней странице. – Офелия и Рафаэль младший, похоже, умерли своей смертью, во всяком случае, никакой информации по поводу процессов против них или подозрений на их счет нет. – А Ривен? – спросила Муза, смотря на подруг. Она знала, что те скажут, но все равно боялась. – Здесь стоит дата его столетнего юбилея, – произнесла Аиша, которая также заглянула в книгу. – Но здесь также стоит вопросительный знак. И указано, что место захоронения неизвестно. – Очевидно, потому что он нифига не умер, – закатила глаза Беатрикс. – Вот же гребанный мерзавец. – Би! – упрекнула ее Муза. – Да, да, я знаю, – закатила глаза Беатрикс. – Ты его любишь, я не могу на него ругаться, но ты знаешь, что я права. – Что еще написано в этой книге? – спросила Флора, которая сидела рядом с Музой и служила моральной поддержкой. – Вот черт! – воскликнула Блум, перевернув страницу, чтобы прочитать оставшуюся информацию о семье Ривена. – Здесь есть рисунок их поместья, – добавила Питерс. – Название, очевидно, банальное – Блад-Холл, но вот что интересно, – она повернула книгу, так чтобы девочки могли видеть. В книге был размещен старинный рисунок, но в нем безошибочно угадывались черты Алфеи. – Не может быть, – ахнула Флора. – Он сказал, что у них была усадьба поблизости, – вспомнила Муза. – Вот только здесь нет и никогда не было никаких других усадеб, – произнесла Аиша. – Он жил именно здесь. – Хотела бы я знать, что еще он скрывает, – закатила глаза Беатрикс. – Потому что это становится невыносимо. Наше настоящее слишком сильно связано с его прошлым. Он жил здесь, знал наших предков, Стелла напоминает ему Сесилию. – А ты, вероятно, принцессу Беатрикс, – добавила Блум. – Мне ведь ни одной кажется, что вы похожи? – Блум перевернула несколько страниц и открыла разворот, где были нарисованы портреты членов королевской семьи. Они провели несколько мгновений в тишине, но схожесть между принцессой Беатрикс (в книге был нарисован ее портрет в молодости) и Би была налицо. – Там ведь была династия Бишопов? – спросила Муза, которая заметила фамилию, пока Блум перелистывала страницы. – Там есть портрет Маркуса? Или что-нибудь про его жену? Ее дальнейшую судьбу? – Портрета Маркуса нет, – произнесла Аиша, открывая нужную страницу. – Портрета его жены тоже нет, но есть ее имя. Ее звали Мелоди, она была феей разума, судя по фиолетовой рамке вокруг ее имени. – Да, эмпатом, – кивнула Муза. – Ривен говорил об этом. Когда она умерла? – В 1568, ей было шестьдесят, – ответила Аиша. – У них с Маркусом был один сын, она родила его в самом конце 1525. И ты никогда не догадаешься, как она назвала мальчика. – Ривен, – прошептала Муза, и Аиша кивнула. – Думаем ли мы, что он был сыном профессора дель придурка? – уточнила Беатрикс. – Или мы считаем, что это был жест благодарности за то, что он, вроде как, спас его отца? – Магической сущностью Маркуса, как и его сына, был орел, – заметила Блум, рассматривая рисунки в книге. – Татуировка Ривена! – воскликнула Флора. – Он сделал ее в честь погибшего друга. Как это романтично! – Очевидно, если бы Ривен был отцом, мальчик родился бы вампиров, – заметила Стелла. – Так что, похоже, нам придется признать, что он практически святой. За исключением, разве что Сесилии, но она была сучкой, так что я не имею ничего против этого убийства. – Что вы здесь делаете? – дверь в библиотеку открылась, на пороге стоял Скай Эраклион. Блум захлопнула книгу, но это не имело значения, поскольку Беатрикс не собиралась ничего скрывать от сводного брата. – Мы изучаем белые пятна в истории профессора дель Сангуэ, – произнесла фея воздуха. – Или я должна сказать “профессора Блада”? – Ривену это не понравится, – покачав головой произнес Скай. – Как хорошо, что нам плевать на его мнение, – закатила глаза Стелла. – Девочки, – одернула их Муза. – Профессор дель Сангуэ рассказала мне большую часть своего прошлого, – пояснила она. – Девочки решили разобраться в том, о чем он умолчал. – Далеко продвинулись? – поинтересовался Ская, присев рядом со своей девушкой. – Ты знал, что он жил в Алфее? – спросила Блум, и Скай кивнул. – А что Мелоди Бишоп назвала сына в его честь? – еще один кивок. – А ты знаешь, что произошло между ним и Сесилией? – Они просто развлекались, – произнес Скай. В чем-то он был согласен со Стеллой – тайны Ривена ужасно раздражали. – В те дни он еще увлекался тем, чтобы кусать девушек, с которыми спал, даже если этой девушке уже было около пятидесяти. В общем, все шло хорошо, пока Сесилия не начала обвинять его в том, что он изменял ей с ее собственными детьми. Королева взяла нож, стала угрожать ему. Ривен лежал в постели, она села на него сверху и собиралась напасть. Ривен пытался поменять их местами, но Сесилия дернулась и напоролась на нож. – Итак, теперь официально, – произнесла Стелла, поднимая руки, будто она сдавалась, – он святой. – Кто святой?