3. Искусство ухаживания

С глухим звуком уложив сопротивляющуюся девушку на землю и заблокировав ей возможность двигаться с помощью таза и рук, он выдыхает: — Угомонилась? Огонь в ее глазах говорит, что нет, так что Леви медлит, прежде чем отпустить запястья и сдвинуться. Не хотел доводить до этого — теперь брюки отстирывать, все колени в вязкой земле, черт бы ее. Микаса дышит шумно и со вкусом, и ему приходится оттолкнуться и встать. — Поднимайся, — бурчит он, раздраженный ее спесью. — Отморозишь себе все. Не май месяц, чай. И ни черта не помог этот спарринг, Аккерман будто разъярилась еще сильнее. Сейчас вот какой уж ее в задницу укусил? — Ну говори, — прямолинейно обращается он. — Можешь даже ударить, если легче станет. Защищаться не буду. Микаса надувается, как лягушка через трубочку. Сейчас-то что не так? Он устало потирает виски. Эта маленькая, мрачная женщина способна вызывать у него мигрень одним своим присутствием. — Нет? — снова пробует он. Ну на что-то же она должна отреагировать. — Свободна тогда. Пускай идет на все четыре стороны: уж он думал, между ними все нормально и какой-никакой нейтралитет. Он знает, что как командир должен докопаться до правды и все уладить, иначе в следующем бою им придется тяжело, но с ней не всегда выходит действовать рационально. Черт бы побрал эти ее непонятные приступы агрессии. Судя по недовольному лицу, она хоть и продолжает молчать, мысленно уже одарила его парой-тройкой замысловатых эпитетов. Решив, что на сейчас сделал достаточно, а попыхтеть на него она может и одна, Леви отряхивается и уходит.

***

Очевидно, с Микасой они продолжают видеться. Часто. Нынешняя численность Разведкорпуса просто не позволяет им находиться друг от друга далеко, да и сама Разведка сейчас базируется по большей части при дворце. Закончив вечерние отчеты и сладко хрустнув костями, он подумывает заварить себе чай, когда в дверь стучат. — Войдите, — разрешает он. В кабинет вступает хмурая и явно уставшая не меньше него Микаса. — Отчеты, капитан, — говорит она без привычной вежливости, но и яда тоже нет. — Благодарю, — он тянется, чтобы забрать их, но девичья рука не отпускает бумажки, а дернуть их Леви не позволяет собственная педантичность. Еще не хватало пустить эту бюрократию насмарку. — Аккерман? — уточняет он, и ее ладонь, наконец, разжимается, позволяя убрать документы в ящик стола — от греха подальше. Но Микаса не уходит. — Капитан, — обращается она, глядя ему глаза в глаза, но он отчего-то уже чувствует себя ниже. Не пройдет и года, скорее всего, так и будет. Не то чтобы это сильно смущало, но… Ладно. Он просто устал. И она, кажется, тоже, потому что все еще молчит. Леви вздыхает. — Аккерман… я устал. — Он подумывает, как бы повежливей намекнуть, чтобы она его оставила, но не находит слов. Приходится зайти иначе. — Будешь чай? Ее взгляд цепкий, изучающий, беззлобный — интересно, остальные чувствуют себя так же, когда он их рассматривает? Леви встречается с ее глазами: что еще ему остается? Так и стоят, в тишине и, кажется, не в обиде. — Не хочется вам мешать, но в таких случаях, Леви, девушку обнять можно, — советует заглянувшая в неприкрытую дверь Ханджи. — Я за отчетами. Леви косится на нее и скрипит зубами. Микаса испуганно дергается, но он выступает вперед, огибая ее и зачем-то загораживая собой, хотя опасности нет. Ученая только хитро сверкает линзами, подходит к его столу и, без стеснения забрав бумаги, так же молча уходит. Леви поворачивается к девушке. — Аккерман?.. — упавшим на октаву голосом спрашивает он и невольно задумывается, прислушаться ли к прозвучавшему совету. Неуверенно, Леви тянется онемевшими пальцами к ее предплечью, но девушка отшатывается и будто бы приходит в себя. — Извините, — бормочет она, отходя к двери. — Виновата. Завтрашние отчеты принесу в срок. Леви только качает головой ее странному побегу: чего вообще напрягалась-то так? Наконец получив свой покой, он умиротворенно идет заваривать чай.

***

— Ну что, пожамкались вчера? — Ханджи беспардонно втискивается на место рядом с ним, и Леви морщит нос. Мало того, что она явно не мылась больше суток, еще и тарелку опускает так, что суп выплескивается на стол. Его передергивает, а Ханджи невозмутимо утирает капли ладонью, только размазывая их сильнее. — Капитан Ханджи! Держите! — слава Стенам, к ним подсаживается Моблит, готовно протягивающий неряхе тряпку. Обтерев ее запястье, он полностью убирает грязный след с поверхности стола. Леви только закатывает глаза. — Так что? Тискались или нет? — как следует хлюпнув супом, уточняет Ханджи, даже не удосужившись прожевать, хотя жевать там, казалось бы, особо и нечего. — Нет, — скрипя зубами, выдавливает Леви, раздраженный настолько, что и есть уже не хочется. — Что за бредовые мысли вообще? Аккерман после твоих слов вылетела из кабинета как в жопу ужаленная. Моблит косит на них заинтересованный взгляд, но Леви его игнорирует. Выкормыш Ханджи, смышленый и молчаливый, стесняться смысла нет. Хороший малый, если на то пошло. — Так потому и выскочила, что хватать нужно девку и держать, — употребив еще пару ложек супа, вальяжно раскладывает очкастая. — А если серьезно, черт ее знает. Смутилась, может. Вдруг нравишься ей? Хотя о чем я. Леви фыркает и даже не знает, что раздражает его больше: перспектива, что он может кому-то нравиться, что он может не нравиться Микасе или то, что Ханджи так легко удается выводить его из себя. — Ладно-ладно, расслабь булки. Хотя не сильно, есть задание для вас, попозже загляни, я объясню. На денек надо будет смотаться через стены, проверить наши укрытия временные, — Ханджи противоречит сама себе, рассказывая детали вот так сразу. — Поедете вдвоем, ресурсов больше у нас нет. Туда и обратно, неожиданностей быть не должно, но мало ли. Похмурившись собственной тарелке и подхватив остатки успевшего остыть супа, он впихивает в себя пару ложек, уже предвкушая тишину собственного кабинета и привычный вкус нормального чая. И пару крекеров. Благо, немного запасов у него есть. — Но если возможность будет… — раздается сбоку. Леви с досадой стучит ложкой о край тарелки. — Ханджи, — поворачивается он к ней. — Аиньки? — на ее лице играет совершенно невинная улыбка. Решив не раззадоривать ее еще больше, он делает очередной глоток супа. — Усохни.

***

— Я не буду читать тебе книжки, — демонстративно морщится он, опираясь спиной о подоконник. — Тем более, по ролям. — Это приказ, Леви, — Эрвин говорит тихо, будто бы сокрушаясь. — С приказами не спорят. Он косится на Аккерман, тихой сапой сидящую на стуле у изножья кровати командующего. Кроткая — жуть! Такую бы покорность да во время боя, а не когда нужно именно что спорить — и в кои-то веки не с ним. Ему очень хочется зарычать. Признав, что выбора нет, он все же шествует к Микасе и придвигает к ее стулу свободный. Ей-богу, как в кадетке — одна книга на двоих, смех да и только. Тьфу. — Леви? — подгоняет Эрвин, и он в очередной раз закатывает глаза. Цензурных слов, чтобы описать это унижение, у него нет. Нецензурные он в присутствии Аккерман постарается оставить при себе. Подчиненная все-таки. И дама. Вздохнув и вложив в этот звук всю тяжесть сдерживаемого мата, Леви заглядывает в книгу и угрюмо зачитывает. — Без предисловий и прикрас Начну и кончу свой рассказ. Извольте знать, сия любовь, Несет мне горечь лишь и боль. Он косится на Микасу, а затем — на Эрвина. Ну и хрень, какой полоумный это написал и какой идиот — напечатал? А девушка рядом, тем временем, зачитывает свою часть с таким видом, будто ее привели на плаху. — Сия? Ко мне ль обращена? Но мы общались ведь едва. Не верю вам, извольте, сударь, Я жизнь отчизне отдала. Ему очень хочется стукнуться головой о стену, но он держится. Совсем немного. Дверь в комнату открывается, и к ним заглядывает Хистория. — О, мне зайти позже? Эрвин замирает, а вот Микаса смотрит на нее таким умоляюще-напряженным взглядом, что королева проходит внутрь. — Читаем по ролям, — сообщает Леви нарочито вежливо, почуяв, куда можно вывернуть ситуацию. — Присоединяйтесь. Может, и командующий изволит? У него отличный голос. Эрвин как ни в чем ни бывало отмахивается. — Не стоит. Мне нельзя напрягать глаза и читать. Хистория занимает загодя пригретое для нее Леви место, и покусывает губу. — Может, тогда посочиняем? И вспоминать ничего не надо. Микаса косится на девушку с недоверием, Эрвин думает, что сказать, и Леви, воспользовавшись его заминкой, готовно подтверждает: — Хорошая мысль, королева. У Эрвина, к слову, обширный опыт. Та улыбается, и щеки ее пышут краской. — О… отлично. И прошу вас — Хистория. Мы сейчас не за обсуждением дел находимся. Леви сдержанно кивает, едва пересиливая себя, чтобы не ухмыльнуться. Аккерман смотрит в книгу, явно думая, где в своей жизни свернула не туда, а Эрвин посылает ему такой пронизывающий взгляд, что впору сдохнуть от смеха. Воспользовавшись годами тренировок, Леви сохраняет невозмутимость: просто указал на способности командира, решение было принято без него. Пускай сам теперь стишки почитает, стратег хренов. Не Леви это начал, в конце-то концов. Хистория растирает ладонями колени и вновь обводит всех взглядом и одаривает улыбкой. — Давайте, может, о дворе и друг о друге?.. При дворце есть традиция складывать поэмы и песни о фигурах и свершениях, но… — она сникает. — Честно говоря, пишут до ужаса скучно. Но у нас у всех есть прозвища, и можно пойти от этого. Тем более, мы друг друга знаем лучше, так ведь? Леви идея кажется сомнительной, но не лишенной потенциала. Что говорят о нем, он знал и так, а вот про этих троих, конечно, послушал бы. Поэтом он, может, и не был, но словечки интересные знал… — Боюсь, у меня нет прозвища, — тихо замечает Микаса. Он, к слову, с радостью подарил бы ей парочку, но их уровень близости к этому не располагает — даже напротив. Импульсивная соплячка, несносная писюха… Леви хмурится, потому что внезапно в голову ничего больше не идет. Не иначе, как приболел. — Необязательно что-то изобретательное, — успокаивает ее Хистория, и ему кажется, или Микаса разочарованно смотрит в его сторону? Ну-ну. — Вы с Леви — сильнейшие, я, очевидно, Королева, Эрвин… — Дьявол, — услужливо вставляет Леви. — Среди Сильнейших путаницы не будет? Хистория качает головой и оборачивается к Эрвину. — Дьявол, правда? Тот внимательно рассматривает несуществующий узор на своем одеяле, хотя мгновение назад прожигал капитана взглядом. — Людям нравится выдумывать то, чего нет, – будто бы смущенно бурчит тот. Как будто она не слышала, что его так зовут. Маленькая королева тут не просто так… — Начнем? — предлагает Леви, лениво цыкая и скрещивая руки на груди. — Быстрее начнем, быстрее ко… — Леви, — предупреждающе прерывает его Эрвин. — Королева, начнете? Он не удерживается и улыбается краешком губ, зная, что командующий заметит. — Сию поэму посвящаю Я поколениям грядущим, Известно всем, Любовь, война — Длань к длани шествуют всегда. Но счастья лик воздастся ждущим, Ибо судьба к любви добра. Леви вздергивает бровь. Для импровизации очень даже не дурно. Микаса смотрит на Хисторию с восхищением и неуверенностью — явно в собственных сомнениях, а Эрвин — своим непроницаемым, но явно приправленным одобрением взглядом. Хистория же продолжает. — Начнем с бойца, что вел отряды На смерть, во имя жизни многих. Стать, воля, выправка и сила — Прослыл средь всех непобедимым. Его же Дьяволом прозвали – Хоть по природе был он мил, Сердец десятки покорил. Леви кашляет, пытаясь скрыть за этим звуком смешок, и подносит кулак ко рту. При всей командирской стати, слышать, что Эрвина, вечно отстраненного на людях и сейчас — неряшливо и небритого и лежащего в кровати мятым тюком зовут милым… Что ж. Вот и причина, по которой королева вытащила его задницу из Сигансины. Задница эта, кстати, имеет даже совесть немного покраснеть: Леви замечает, что пусть внешне Эрвин будто бы остается невозмутимым, кончик его носа багровеет. Старый ж ты хрен, он еще и прётся лежит. Встанет на ноги — Леви с него еще пару мешков чая стребует. Минимум. Хистория тем временем касается предплечья Микасы, намекая, что сейчас ее очередь говорить. О, Леви даже не сомневается, что та сейчас выдаст ему пару ласковых. Он встречается с ней взглядом и как бы говорит «ну давай». Скулы той наливаются румянцем, а в глазах появляется знакомый огонь. Тело Леви наполняется азартом. — Бок к боку был при нем Сильнейший, Опасный, грамотный стратег. Безжалостный к себе и людям, В боях преследовал успех. Пускай он ростом мал, зато Боится всяка тварь его. Леви от удивления даже руку от лица отнимает. Хистория смотрит на Микасу с гордостью, а последняя упрямо отводит глаза в сторону и отказывается встречаться с ним взглядом. Ему сейчас послышалось, или… в ее словах, за исключением очевидной шпильки, были сплошные комплименты? — Леви, — невинно передает ему очередь Эрвин, не позволяя как следует осмыслить происходящее. И что вот он сейчас должен о ней говорить? Не съезжать же на королеву и блеять, как его Хистория стукнула… А комплименты он отвешивать не умел. Тем более, несносной Аккерман, которая то шарахается от него, как от прокаженного, то выдает такое. Женщины… Насупившись, словно фазан в тяжелый год, он цедит: — Обмотавшись красным шарфом, Она на поле брани вышла. Проследовав за долгом и друзьями, Готова дать любому в дышло. Сложилось так, что в войска попав, Незаменимой быстро стала. Сильнейшая, ей планы не указ, Ни перед кем до сих не пала. Стыд собачий… Леви хочется найти предлог, чтобы уйти отсюда, потому что то, что пала она перед Йегером — ни для кого думающего не секрет, а еще все смотрят на него так, будто он только что сказал, что больше никогда не будет делать уборку. Тьфу. Вроде ж общие формулировки были? Вылупились тут… Тем не менее, раз уж он пал достаточно низко, по крайней мере, что выдаст Эрвин, он имеет право послушать. — Эрвин, — мило приглашает Леви в отместку, а тот скромно разглаживает уцелевшей рукой край одеяла и поднимает взгляд на Хисторию. — Королева Средь них И юна, И красива, И за словом не лезла в карман, И на совет не оглядывалась. Тем не менее, Никогда Не била Мимо. Четко зная цель, Шла к ней, Невинно Ладошкой Обмахиваясь. Голос Эрвина звучит громогласно и торжественно, и Леви хочет присвистнуть. Не придумал бы это сам, решил бы, что тот готовился — а впрочем, пока они тут свои стихи плели, время у него было, а ну как?.. Тот, тем не менее, подытоживает. — Истина! Люди! Глядите на нас! Воспойте историю эту! Леви. Микаса. Аккерманы — Оба. Командир Эрвин. Королева Хистория. Вместе Читали Про …это. Ежи в лесу позеленели и взяли никогда не виданный им отпуск, сдохнув от умиления, думает Леви. Он, конечно, знал, что Эрвин не брезгует литературой, но чтобы так? Это что за нахрен сейчас вообще было? Командующий откашливается и тянется за стаканом воды на прикроватном столике, поморщившись от боли, но расчетливо прикрыв лицо. Микаса сидит красная, как помидор, а Хистория радостно хлопает в ладоши, зардевшись от удовольствия. Класс. Превосходная команда. Мечта романтика! Достойны того, чтобы быть воспетыми в веках. Отчетливо почувствовав, что больше в этом душном цирке внезапно раскрывшейся чувственности он не выдержит ни минуты, Леви бормочет что-то о делах, отсыпает дежурный комплимент вежливости и пулей вылетает за дверь. Пока никто не успел возразить — от греха подальше. Пока он мчится во двор, чтобы глотнуть свежего воздуха и вытрясти только что услышанное и увиденное из головы, где-то на краю сознания проскакивает ироничная, но тонко подмеченная мысль. Как он и предполагал, кончил все-таки Эрвин.