6. Мужское-женское

– Ты серьезно сказал королеве, что тебе нравятся ее формы? – спустя два дня интересуется зашедший к нему в комнату Леви. Это он столько терпел, чтобы спросить? Или только узнал? – Откуда информация? – вместо этого спрашивает Эрвин, зажимая закладку меж страниц и откладывая книгу. – Из первых рук, – кисло отвечает капитан, проходя к облюбованному месту у окна и немного загораживая свет. – Слышал, как Хистория рассказывала об этом Микасе. – Вот как, – Эрвин почесывает подбородок и проницательно спрашивает. – И что же натворил ты? Недовольно цыкнув, он скрещивает на груди руки, но скрывать смысла нет: ему нужен союзник или, по крайней мере, какой-никакой советник. – Настолько сильно не хотел с Аккерман близости, что она половину пути назад терлась задницей о мой... – Я понял, – останавливает его Эрвин и косится в сторону двери, но та плотно закрыта. Уж если он слышал столь деликатный разговор во дворце, стоит самому быть осторожным. – Я не знаю, известно ли это Хистории, но то, что они обсуждают мужчин – плохо. Эрвин сокрушенно вздыхает, но прозорливо гласит: – Давай называть вещи своими именами. Они обсуждают нас. Скорее всего. Хотя он не уверен: Аккерман, вроде бы, всю жизнь сохла по Йегеру. Уж он-то ей чем дался, когда тот рядом? Позволяя думать главному тактику, Леви смотрит в окно. Сегодня светло и ясно: явное затишье перед грядущими холодами, но сердцу все равно приятно. Погода, небо – одни из немногих радостей его жизни. Прелести Аккерман-то он явно больше не почувствует. Тьфу. И что за похабные мысли? Эрвин потирает обросший подбородок и протягивает: – Если подумать... на что ты жалуешься? Действительно... на что же? – Ну не знаю... – насмешливо протягивает он. – На отсутствие дисциплины? На то, что две девки обсуждают, как будут нас соблазнять? На то... – А Хистория сказала, что будет меня соблазнять? – не дает ему договорить Эрвин, и Леви закатывает глаза. – Ты стал невыносим после похода в Сигансину, – констатирует он и скрещивает на груди руки. Дверь открывается, и в комнату вплывает блаженная Ханджи. Леви мысленно подбирается. Не дай бог... – Ханджи, – обращается Эрвин, даже не здороваясь, и дает его опасениям ход. – Ты женщина. Та смотрит на него одним глазом и фыркает. Леви пытается понять, не ударялся ли тот головой еще раз. – Спасибо, что заметил. Только не говори, что хочешь пригласить меня на бал. Я здесь не за этим. – Какой бал? – вопрос оглашает Эрвин, но Леви удивлен не меньше, чем он. Ханджи заговорщически подается вперед, глядя между ними: – Ходят слухи, что Хистория уже выбрала себе избранника, – Леви переглядывается с Эрвином, но тот сохраняет невозмутимое лицо, только на кончике носа багровеет малюсенькая точка. Ханджи, тем временем, продолжает. – Готова поставить свой оставшийся глаз, что это кто-то из вас, – Леви фыркает, а та подытоживает. – А второй пойдет туда с Аккерман. То, с какой невозмутимостью очкастая приземляется на стул и смотрит на них с ничуть не скрываемым превосходством, выводит его из себя. Женщины. Может, потому она его так и бесила все эти годы? Да нет. Бред какой-то. Йегер его тоже бесит с завидным постоянством, что ж он, юбки носит? Нет. Не то чтобы в Разведке была возможность носить юбки, конечно... – А ты с кем пойдешь? – парирует он, переходя в атаку, прежде чем очкастая брякнет еще что-нибудь. – Как будто никто не видел, как ты краснеешь, стоит Йегеру что-то тебе осознанно сказать в титанической форме. Леви, разумеется, иронизирует, но то, что ее скулы наливаются румянцем, заставляет его устало вздохнуть. Ну и в компанию его занесло. И никто ведь не видит в этом ничего такого – может, это в нем проблема?.. – Ладно, – потирает лоб он. – Давайте трахнем по маленькой. Выносить этот поток откровений трезвым он больше не может: ромашковый чай тут бессилен. Ханджи таращится на него, будто второй раз в жизни застала лежащим на грязной простыни, а Эрвин – со сдержанным восхищением, которого он прежде не видел ни разу. Даже... обидно как-то. – Я про алкоголь, – поясняет он. Ханджи впихивает Эрвину какие-то бумаги и тут же теряет интерес. – Ага, как же. Если что, я в ваших извращенских играх не участвую, – сообщает она совершенно неискренне. Эрвин кивает Леви, чтобы тот доставал бутылку, а сам подытоживает: – Разумеется. Ты их устраиваешь. Вместо ответа Ханджи сияет им хитрой улыбкой и начищенным окуляром.

***

– Подход, подход, еще подход, – напевает Эрвин на следующий день, твердо решив взяться за здоровье. Именно за аккуратной и повторяемой зарядкой, ибо отжиматься и качать пресс ему еще больно (очень) его и застает Хистория. – А вы серьезно подходите к подготовке, – замечает она. – Стараюсь, – он смущается и садится на кровать, не зная, куда себя деть. – А вы... Отчего-то после своего последнего признания про ее формы прямо говорить, что эти три дня скучал по ней, Эрвин робеет. – Была занята подготовкой к торжеству. Вы не передумали? – Нет, – качает головой он. – А вы? Хистория отвечает ему тем же. Наступает неловкая тишина. – Так... проходите, – приглашает он. – Присаживайтесь. Хистория следует его словам и садится рядом с ним, так, что ее тепло упирается ему в бок. – Вам бы прилечь. Не стесняйтесь, – предлагает она, и в нем все настолько млеет от заботы, что Эрвин аккуратно подтягивает ноги на кровать, раскладывается и на автомате бряцает: – Вы тоже. Мгм... События он, конечно, торопит отчаянно, но девушка обиженной не выглядит, что обнадеживает. Постеснявшись с пару секунд, Хистория двигается ближе и забирается к нему, совершенно бесстыдно утапливая в своих глазах. – Эрвин, – зовет она, пока он представляет, как ест с ее рук. – А у вас комплексов по поводу возраста нет? – Нет, – проникновенно говорит он, чуть сдвигаясь и позволяя ей накрыть его неполную правую часть своей. – Только по поводу размера. Ее скулы умилительно рдеют, и Эрвин раздувается от удовольствия. – А у Леви? – уточняет она. – Мне не для себя... Подруга интересуется. Эрвин хмыкает. – А у него наоборот. Девушка утвердительно мычит и пару минут молча лежит у него под боком. Что, в общем, ему очень даже по душе, да только дурная голова ногам покоя не дает. И руке. И окружающим. – Вы же знали, что ваш род... что вы, будучи королевой, можете изменять людям память, как пожелаете? – спрашивает он. Помимо фантазий о том, что уже согласился нести тяготы и прелести королевы у него было время подумать и о дневниках Гриши Йегера, и о догадках отца. Хистория хмурится и подбирается рядом. Знала, разумеется. Но судя по ее реакции, так и не пыталась этим воспользоваться, а значит, это его собственные чувства. И либидо. В конце концов, девушка немного отодвигается, и он с тоской чувствует, как холодно стало правой половине его тела. – Я... знаю, разумеется. Но я... Я никогда не... – бормочет она, и Эрвин вздыхает. – Я знаю. Я ни на что такое не намекал. Просто... – он смолкает, думая, зачем вообще начал разговор. – Вы не могли бы вернуться? – кивнув в сторону плеча, Эрвин делает самое невинное лицо, какое только может, с его-то комплекцией. – Я без вас как без рук. Хистория шлепает ладошкой по его груди и прикладывается к телу. Господь точно смилостливился, послав ему такую понимающую и дурную женщину. Обычно его шутки понимали только Леви да Ханджи. Ну и Пиксис, по пьяни. Его мысли внезапно прерывает мысленный образ, где он полуголый катает Хисторию на своем бицепсе. Выглядит впечатляюще, но немного неправдоподобно – ему такие банки качать и качать, однако вид королевы в одной прикрывающей примерно ничего мантии очень даже стимулирует добавить в список дел больше отжиманий. Да и просто... стимулирует. – Вы проказница, Хистория, – констатирует он осевшим голосом, не в силах отмахнуться от посланной ему картинки. – Какой бы королевой я была, если бы не проверяла знания, Эрвин?.. – тихо парирует она. – И можно на ты. Отнюдь не скрытно посмотрев вниз и еще более очевидно прикрыв пах одеялом, будто бы ему сейчас не было невыносимо жарко, он признает: – Боюсь, если мы сейчас перейдем на ты, вам придется задержаться на час... – он встречает ее насмешливый взгляд. – Или три. Двигаться ему все-таки еще больно. – Увы, – вздыхает она с показным (или не очень?) сожалением. – Но я буду ждать, когда вы нанесете мне ответный визит с целью рассказать, что солнце уже заняло нужную позицию. Для нее его солнце светит всегда и, технически, сейчас находится почти там, где надо, но дело есть дело. – Знаете, меня радует, что мы с вами... нашли общий язык, – вторит его мыслям Хистория. Немного ошалевший от ее близости и их разговоров Эрвин выдает: – Еще нет. Она сдвигается назад, заставляя его податься за ней и начать придумывать способы извиниться и контролировать себя, однако прежде, чем тот успевает выдавить хоть слово, ее губы робко жмутся к его. – Ого... – срывается комментарий пытливого ума, когда по телу проходит разряд, а кончик ее языка сплетается с его. В силу того, что рот у него занят, впрочем, выходит что-то несуразное и больше похожее на "мфмм", но, по крайней мере, чувственное. Или ему просто хочется в это верить. К сожалению Эрвина, королева отстраняется слишком скоро – совсем юношески хихикнув на выражение его лица, юркает с кровати и уходит. – Я постараюсь заглянуть завтра, – обещает она, а он обещает ждать. Стоит двери захлопнуться, спина принимает горизонтальное положение, съехав по подушкам, а пальцы сами очерчивают влажные губы. "М-м... Вкус... клубники", – мечтательно думает он. И, вздохнув, поднимается и решает вернуться к тренировкам, раз уж теперь и стимула больше. Промурлыкав себе под нос "в дверной проем вхожу бочком, люблю печеньки с молочком" он слышит знакомое хихиканье за дверью. – В следующий раз принесу! – оповещает удаляющийся голос. Эрвин только улыбается как идиот, начиная двигать рукой. Маленькая чертовка. Идеальная партия его Дьяволу.