7. Тхтелабпйтисмнйнабл?

По пути к своему столу Леви слышит разговоры солдат. — Жаль на королевский бал нам хода не будет, приглашены только офицеры. Там наверняка красиво, да и хотел бы я увидеть лица горожан теперь, когда они знают, что Разведкорпус — герои, — говорит Эрен, но сидящие рядом с ним ребята никак это не комментируют. — Армин? Микаса? А вы не хотели бы сходить? Леви косится на них, но Арлерт бормочет что-то о том, что будет в подвале, а ответ Микасы он, увы, услышать уже не может, не замедляясь очевидно. Взяв свою порцию, он садится за офицерский стол к Ханджи. Та салютует ему и продолжает жевать с хитрой улыбочкой. Принявшись за свой завтрак, пока та не брякнула чего-нибудь в своем духе, он смотрит исключительно в тарелку, хотя ажиотаж вокруг не заметил бы только слепой. Или глухой. Мысленно чертыхнувшись и пожелав себе терпения, он невозмутимо тянется к еде. — Смотри, Леви, будешь долго думать, всех стоящих девчонок разберут, — выдает очкастая парой минут позже, не в силах больше терпеть. — В этом замке только одна стоящая девчонка, — говорит он буднично и, осознав, что сделал, добавляет. — И вообще, я не горю желанием туда идти. — Ну-ну, — фыркает Ханджи. — Показать тебе, как надо? Но договорить ей не дает подошедшая к их столу Саша, сияющая как маков цвет. — Капитан Леви, вы не хотели бы пойти со мной на бал? Леви одаряет ее таким взглядом, что даже кактус уже завял бы от жара, но увы, то ли та уже привыкла, то ли он потерял хватку… Вздохнув, он цедит: — Браус, я знаю, что ты просто хочешь пожрать. К тому же, я уже приглашен, — ему приходится добавить последнее на опережение, потому что та явно убеждена не была, да и в отношении еды всегда проявляла редкостное бесстыдство. — Ой, — осекается та недоверчиво. — А можно узнать, кем? Окончательно теряя аппетит, он опускает ложку. — Тебе лучше не знать. Голос его холодный и раздраженный, и та, хвала Стенам, быстренько ретируется. Никому лучше не знать, что капитан Леви настолько грезит о конкретных зубастых прелестях, что придумывает настолько нелепые отмазки. И глупые, с запозданием понимает он. Потому что теперь и Аккерман будет думать, что он приглашен — и к ней не подойти. Восхитительно. Так он себя давно не подставлял — почитай, с тех пор, как сам себе в чай чихнул со слюнями из-за дурацкой простуды… Только тут, считай, плюнул прямо в душу. Даже в две, возможно. Снайпер гребаный. Ладно. Так, может быть, даже лучше. С досадой отставив тарелку в сторону, он поднимается с места. Очкастой хватает ума промолчать: смотрит на него даже с сочувствием, отчего на душе становится еще дерьмовей. Черт с ним. И с балом этим — вон, поменяется с ней и с Йегером посидит в подвале, ежели чего, хотя что-то подсказывало, что та и сама не прочь: лишний повод провести очередной эксперимент и посюсюкать над десятитысячной итерацией инфузории туфельки. Разберется. Ловит странный взгляд Микасы и думает: обязательно разберется. Как-нибудь. Наверное.

***

Он выдерживает эту пытку еще два дня: беспрестанно ловя то тут, то там хмурое лицо Аккерман, которая то ли просто не в настроении, то ли, как ему кажется, опять на него злится. Но сейчас-то за что? Проверяя свою теорию, он появляется за ее спиной несколько раз, пока не убеждается по реакции, что она за ним следит. А потому, умаянный этими женскими загадками, приближается. — Есть какая-то конкретная причина, по которой я перестал вызывать доверие? — цедит он и, получив обжигающий взгляд, когда та резко разворачивается, делает шаг назад. — Вы подлец, — говорит она с чувством, и Леви ей даже верит. Только… — Почему это? Микаса давится праведным гневом и сжимает руки в кулаки. Но он не понимает, правда: даже если она его ударит (позволит ли он?), это не изменится. — Вы ко мне… жались! — выпаливает она. Леви медлит, прежде чем ответить в своей привычной манере: — Это ты ко мне жалась. Ему кажется, еще немного, и Микаса задохнется. Потому, приходится добавить: — Я был не против. И был бы не против повторить, если бы только знал, что она его не ненавидит. И что с мальчишкой-Йегером у нее ничего нет. Судя по тому, что Аккерман все еще пыхтит, услышать она ожидала не это. Что ж. — Извини, — говорит он, чувствуя горечь, но не раскаянье. Реакция была физической и контролировать он ее мог слабо. Это, правда, наконец расставляет точки над «и», и теперь Леви знает свое место. — Этого больше не повторится. Она делает шаг к нему и багровеет от гнева. — Да вы… Да я… Вы… невыносимый коротышка! — пищит она бессильно, и Леви морщится — такую высокую октаву ее голос, кажется, берет впервые. — Аккерман, возьми себя в руки и скажи, что я сделал! — рявкает он, устав от ее нечленораздельных обвинений и собственного бессилия. — Кто она? — замерев, но буквально источая напряжение, требует Микаса. — С кем, черт возьми, вы идете на бал?! Леви смотрит на нее так, будто у нее отросла вторая голова, потерялся шарф или из выреза вывалились… а впрочем, не важно. — С тобой, — говорит он первое, что приходит в голову, и кулак Микасы, уже занесенный для удара за его молчание, замирает в воздухе. Леви, моргнув, дерзает отбить ей кулачок и принять нейтральное выражение. Почти чувственное, можно сказать — по сравнению с его обыденной миной. — Чего? — переспрашивает она. — Я говорю… — он теряется, потому что как вообще эти ритуалы проводятся? Припомнив пару книжек, Леви набирает в грудь побольше воздуха. — Ты… нехтелабпйтисмнйнабл?.. Проблеял, как ишак горный. Но Микаса, кажется, поняла, потому что кулак опустила и даже спрятала нос и щеки за шарфом — как будто так румянец не видно и не ясно, что смутилась. Наивная. Впрочем, и сам Леви сейчас наверняка выглядит ничуть не лучше. С его-то природным цветом… «Бледня бледней», как когда-то заметила Ханджи. Акценты только матерные ставила. — Возможно, — вдруг как-то тихо и даже немного кокетливо говорит Микаса, вроде как соглашаясь стать его парой. — Если сможете произнести это по слогам. Леви прищуривает глаза и фыркает. Ладно. Может, не такая уж наивная. Сделав пару глубоких вдохов под ее насмешливый взгляд, он пробует снова: — Ты… — как-то это все по-дурацки. — …не хотела бы пойти со мной на бал? Вдвоем. Обещаю не прижиматься. Микаса молчит, но недолго: смотрит на него уже не насмешливо, а с долей недоверия, будто он шутит. Леви ее эмоции разделяет полностью — сам не знает, засмеется она сейчас или уйдет. Не то чтобы Аккерман вообще часто смеялась... он может припомнить только редкие улыбки. — Хорошо, — решает она медленно и подозрительно уточняет. — Вы точно никого больше не приглашали? Леви качает головой и скрещивает руки на груди. Как будто он похож на того, кто умеет звать куда-то девушек. Сама только что все слышала. Тем не менее, его волнует один вопрос. — Только вот почему ты согласилась? Тебе вообще хоть что-то во мне нравится? — обессиленно, зная, что вряд ли его ждет приятный ответ, спрашивает он. — Можно прямо. Простит и поймет — и больше и на пушечный выстрел не приблизится. Кроме… унизительного бала, на который он ее пригласил, а она уже согласилась пойти. Значит ли это… что ей все-таки должно в нем что-то нравиться? Или она решила поиздеваться? Или сама своих чувств не понимает? Как же все сложно. — У вас… меланхолично-сексуальный голос, — сдавленно признается она, и Леви думает, что оглох. Или она ударилась головой. Тем не менее, не решаясь озвучить эти предположения, чтобы ее не спугнуть и не разъярить, он уточняет: — Это единственный мой плюс? Микаса немного расслабляется и склоняет голову набок, будто бы анализируя его. А то до этого у нее времени было мало. — Нет. Но баловать вас комплиментами вот так сразу я не собираюсь. С его губ срывается смешок. Надежда, значит есть. — Ладно, — соглашается он, делая мысленную заметку подумать о комплиментах ей. — А обзывать меня все еще хочешь? — Да, — ее смущенный, с нотками вызова ответ заставляет его облегченно выдохнуть. — Вы? — Иногда, — признает он. — Ладно, — соглашается Микаса. Замечательно поговорили. Почти интеллигентно. Прежде, чем они успевают еще что-то сказать, по округе разносится голос глашатая. — Королевское объявление! Королевское объявление! — они с Микасой переглядываются, и вместе выходят из тихого угла, где стояли. Когда они выскальзывают во двор, глашатай продолжает. — Королева Хистория ищет избранника! Мужчина, пригласивший ее триста первым, станет ее парой на грядущий бал! Отсчет начнется через час у ее покоев! Эрвин — думает Леви. Что за хрень между ними произошла? — Мне нужно к Эрвину, — говорит он Микасе серьезно, и та только кивает, следуя за ним. Кажется, ей об этом ничего неизвестно. — Капитан, — ее голос звучит тихо и смущенно, и он поворачивается, позволяя себе заминку. — Вы… можете ко мне жаться, — огорошивает она своим разрешением и кивает в сторону замка. — Пойдемте. Замечательно. Если он не закончит в пасти титана, то эта женщина своими заявлениями точно его добьет.