9. Подарки

— Это вам, — галантно сообщает ей Эрвин, указывая на огромную бурую лошадь. Такая… большая. Дура — другими словами и не скажешь. Огромная просто. — Это что? — севшим голосом спрашивает она. — Лошадь, — терпеливо поясняет Эрвин. — Вам. Подарок. — Но зачем… такая дура. В смысле, э-э… — совсем не подобающе этикету мнется она, — у меня же уже есть. Эрвин скрещивает руки на груди. — Хороший подарок… — бубнит он. — В год лошади… Ей не хочется его обижать, ибо подарок-то действительно хороший, но явно отличается от всех лошадей в конюшне и вообще. — А может, вы себе ее оставите? — предлагает она. — Раз все равно будете королем. — Но у меня есть конь, — супится Эрвин, повторяя ее аргумент. — Но ведь год лошади, — чувствуя себя нелепо, парирует она. Тот в замешательстве прячет руку в карман и хмурит брови, оглядывая собственный подарок с подозрением и скурпулезностью. В конце концов, ей, может быть, кажется, но Хистория слышит что-то подозрительно похожее на «ну и куда мне такую дуру…». — Это не дура, это лошадь, — невероятно довольная собой, изрекает она.

***

— В честь надвигающегося бала у меня тоже есть для вас подарок, — она заходит в его комнату, когда Эрвин читает книгу, и тот заинтересованно откладывает ту в сторону. — О, вообще-то, не стоило… — галантно говорит он, но Хистория знает — доволен. Остается надеяться, что и сам подарок ему придется по вкусу. Запыхтев, она затаскивает в комнату огромный ящик. — Вот. Это, понимаете, командующий, отличный набор клинков. Пользуйтесь на здоровье. Хистория кокетливо шаркает ножкой и замечает, что Эрвин будто бы в замешательстве. — А-а… — тянет он, разглаживая ладонью одеяло. — Зачем он мне? Хистория растерянно моргает. — Носить. Полировать?.. Что там обычно с клинками делают? — Но у меня одна рука, зачем мне клинки?.. — жалобно уточняет Эрвин, и она взрывается. — А мне зачем та лошадь была нужна?! Тот совсем хмурится. — Год лошади… — Выгравирую вам коня на рукояти, — она складывает руки на груди. Эрвин вздыхает. Должен понимать: ее не переспорить. — Ладно, — смиряется он. — Часть Леви отдам, часть себе оставлю — мне все равно столько не нужно. Как думаешь, у них с Микасой так же нелепо дела обстоят? — в его голосе она слышит плохо скрываемую надежду. Хистория фыркает и проходит вглубь комнаты, чтобы забраться под теплый бок. — О, уверена, этот театр абсурда нам и не снился… В конце концов, отплатив за раннюю мудрость, именно она доверительно шепнула Микасе, что ее дело — подарок подарить, а уж Леви пусть сам придумывает, что с этой хренью делать…

***

— Чего? Семь кошек? Почему семь?! — Леви складывает руки на груди и смотрит на нее, как будто Микаса ударилась головой. — За каждый год, что я вас знаю, и… В общем, сколько во дворе было, — признается она. — Ты представляешь, сколько от них шерсти? — Леви выглядит ужасно недовольным, хотя свежая царапина на лице крайне ему идет. — Не говоря о запахе. Она закусывает губу. — Вы всегда хорошо пахнете… Ой. Наверное, не стоило это говорить, но скулы Леви немного розовеют, а сам он бурчит: — Пах. — И, качнув головой, вздыхает. — Ладно. Все равно они разбредутся как только дверь откроем. С меня должок, получается. Микаса сомневается, что он подарит ей что-то действительно нужное, но внутри все равно теплеет. Интересно, а если бы она только одну кошку принесла, он бы ее оставил? Душа требует мяукнуть, но ей удается сдержать себя.

***

Постучавшись и услышав одобрение, Леви заходит к ней в покои со слишком уж явным блеском в глазах. — Аккерман, — цедит он, лоснясь так, будто два заварника чая выхлебал в одно лицо. — Капитан, — отвечает она с подозрением. — А чего это вы веселый такой? Уголки его губ подрагивают и мужчина довольно — она слышит! даже скрыть не может! — сообщает: — А я тебе подарок принес, только он в дверь не пролазит, — и совсем уж не по-капитански усмехается. — Это… что еще за подарок? — Она не знает, радоваться ей или нет, потому что после семи собственноручно собранных кошек она может только гадать, что он мог придумать в ответ. — Сейчас, — обещает тот и поворачивается к двери, чтобы открыть ее и пригнуться. Потянув за ручку, он с трудом затаскивает в комнату… сундук?! — Вот. Пожалуйста, — невозмутимо оглашает он. Но какого… черта… Что это, блин, такое и зачем ей?! — Что это? — Не сдерживает замешательства она. А Леви весь аж светится от ее реакции: грудь раздувается и даже ростом как будто выше становится. — А это, — он машет рукой в сторону и рекламирует так, как не сможет ни один торговец на рынке, — отличный, вместительный сундук. Что-то внутри Микасы кричит истошное «А-А-А-А!», но внешне она еще умудряется сохранять видимость рассудка. — Сундук? — уточняет она. — Сундук, — подтверждает Леви. Хотя, наверное, с рассудком, учитывая их диалог, она погорячилась. — Сундук?! — спрашивает она тверже, и то, как Леви уже совсем не сдерживает ухмылку и тихий смешок, заставляет ее сорваться. — Да я вам сейчас его на голову повешу! Она бьет Леви кулаком в грудь, а тот заходится в хохоте, абсолютно не сдерживая себя. Микаса аж багровеет от такой наглости. Лицо вот его только светится, будто и нет между ними разницы в возрасте — ну вылитый мальчишка, нашкодивший и довольный, что с рук сошло. Подумав, она опускает руку и смотрит на подарок. Куда вот ей его? Будут перебираться в другой замок, на лошадь не повесишь… такой ни одна не выдержит. Хотя что-то там Хистория упоминала про огромную, которую ей командующий впарить пытался. Потерев переносицу, она переводит взгляд с сундука на Леви и сама не сдерживает мимолетную улыбку. Додумался же… хорошо хоть без животных обошлось. — Ладно, — решает она. — Оставляйте. Игриво стрельнув ей глазами и заставив усомниться в том, что она не начала бредить, он склоняет голову и выходит.

***

Они встречаются в одном из внутренних двориков: Микаса раскачивается на заботливо установленной для королевы качели, но самой Хистории нет. Это их «условное место» — помимо того, что просто приятно быть на воздухе и не на виду у всего замка, отсюда так же хорошо видно окно покоев командующего. — Аккерман, — слышится тихий голос капитана, и она едва не роняет скрытый бумажной оберткой предмет. Хотела ведь Хистории показать сначала… — Капитан Леви, — поворачивается она. На самом деле количество их встреч и продолжающееся общение на «вы» — поражает. Как и то, что она помнит, завтра им вместе идти на бал. Святая Мария. — Подержать? — он кивает на сверток в ее руках, мол, чтобы качаться было удобнее, но она цепляется за него как Саша за последнюю картофелину в печи и яростно качает головой. А впрочем, подарок-то все равно для него, смысл прятать? Шаркнув ногой о землю и затормозив качели, Микаса вздыхает. — Это… вообще-то, вам, — признается она и протягивает ему упаковку. — Вот. Леви несколько раз удивленно моргает, но, к его чести, ничего не говорит и принимает предмет. — Я могу?.. — Ну да. Он разворачивает бумагу и растерянно смотрит на медную турку. — Спасибо?.. — не слишком-то уверенно предлагает Леви, покрутив ту в руках. Микаса закусывает губу и находит в себе силы задать заранее заготовленный вопрос. — Даже не спросите, зачем она вам? Леви прищуривается, кажется, начиная понимать происходящее, и опирается боком о ножку качели. — Зачем? — его голос выражает искренний интерес. Обнадеженная этим фактом, Микаса признается: — Чтобы вы могли делать мне кофе. Когда я попрошу. Если ей не кажется, мужчина рядом выглядит даже… польщенным? Удивленным в хорошем смысле слова? Оценившим ее жест?.. Вздохнув, Леви тянется другой рукой во внутренний карман пиджака и протягивает ей серебряные, новенькие, миниатюрные ножницы. — Это тебе, — скромно, но твердо говорит он, вкладывая предмет в ладонь и тут же отстраняясь. Даже не смотрит на нее — поворачивает голову и глядит куда-то вдаль, но Микаса слишком близко, чтобы не заметить очевидный румянец на его скулах. — Нужно ли мне спросить, зачем? — решает пококетничать она, хотя сердце стучит как ненормальное. — Спроси, — кивает Леви небу. — Зачем? — Микаса старается звучать мягко, а палец уже оглаживает металл. Этот подарок она вполне сможет возить с собой. Куда компактнее турки, кстати. И в глаз можно воткнуть при необходимости. Леви решает, что неба с него хватит и рассматривает начищенные ботинки. — Чтобы ты могла аккуратно срезать мои седые волоски, — смущенно бурчит он, и Микаса, честное слово, краснеет от кончиков волос до пят. Покусав нижнюю губу, она признается — тоже его ботинкам: — Вам и с парой седых волосков будет очень даже неплохо. Мужественнее, что ли… Если бы можно было сгореть со стыда, она бы это уже сделала. Леви косится на нее и неловко перехватывает турку. — А я, в общем-то, готов заваривать тебе хороший чай вместо этой бурды… Микаса очень даже не против. И турку таскать с собой не надо, получается. Хотя сейчас он держит ту так, что рука того и глядишь, срастется. Пока они неловко косятся друг на друга исподлобья, сверху, позади них, из знакомого окна раздается несколько неожиданный голос: — Вы охренеть какие милые! Ханджи. Микаса слышит, как Леви бурчит себе под нос что-то нечленораздельное, но явно включающее в себя угрозы, балет и керамику.