Глава 5 Еблан за стенкой или Настя и её фокусы

Блять, а если он мелкий? Тётка сказала, что в школу он ходит. Значит, он либо младше, либо старше. Если младше, то заебок. Мне точно ничегошеньки не угрожает, потому что он малой. Это скорее ему надо опасаться. Вдруг я окажусь сзади него прям как Сану за Бумчиком. А если старше… Ну, подумаю тогда, что и как мне делать.

***

Я живу в этом питомнике уже целых три дня, и угадайте, выловила ли я этого змеиподобного? НИХУЯ! Он сидит в своей комнате и, походу, даже срать и ссать там ходит. Ну и пошёл он нахуй. Ещё бегать я за кем-то буду. Надо будет — выползет из своей берлоги. Больно надо мне на него смотреть. Он, конечно, Том Реддл и всё такое, но я себя тоже не на помойке нашла. У меня тут столько делов, что я просто ахуеваю. На следующее утро, после того как меня заселили, тётка пришла с какой-то шваброй (я имею в виду какую-то новую воспиталку). Короче, я всех этих надзирательниц буду называть вертухаями, потому что моя пизда подсказывает мне, что от зоны это место не сильно отличается. Вертухаи шмонать меня не стали, наоборот, одежонку принесли. Дали какие-то сарафанчики подлатанные и панамку. Сказали, у них тут жарко, а мне ещё работать. С этого я выпала. Схуяли я должна работать? Вот какой может быть секс, когда меня жизнь так ебет? Причём в разных позах каждый день. Не жизнь, а сказка просто. Работу мне вообще не сложную дали: всё, что нужно, это просто ручкой махать. Короче, поставили они меня за огородом смотреть. Травку там рвать, поливать всё. В общем, чтобы мы зимой голодные не сидели. А мне даже спинку свою гнуть и не нужно. Всё своё существование я мечтала работать на огороде на пользу директора-алкоголички, каких-то сироток и воспиталок с усами. Я ручкой махнула — хоп, сорняка нет. Но они не знают, что мне не сложно, и, правильно, меньше знают — меньше работы дают. Я же всё-таки не батрачить, как ишак, сюда приехала. Но всё равно спина у меня болит. Ну а как быть? Приходится таскать на себе тонну ахуенности. А это, знайте ли, тоже тяжело. Даже если я и живу сейчас в этом нищебродском гадюшнике, нельзя же терять свою пиздатость. Даже в таком гнилом месте нельзя терять себя. Кормят тут как в моей шарашкиной канторе. Вот вам смешно, а я правду говорю. Я, когда в школе училась, нам иногда тараканы шли бонусом к макаронам. Это они, видимо, нас так подкармливать стали, чтобы мы первоклассников прекратили хавать. Вот только они не рассчитали, что одними тараканами да макарошками мы не нажрёмся. Так здесь кормят точно так же, но вот только на тараканов жлобятся, суки. Мы с Барином просто не знаем, куда себя девать: жрать-то хочется. Я ещё могу морковку с огорода скамуниздить, а этот вечно ноет мне, как ему жрать охота. Ну предложила ему мышей и крыс половить, потому что их тут много. Так эта жопа блохастая посмотрела на меня, как на ебнутую, и, фыркнув, заявила: «Я такое не ем». Мою хлеборезку в этот момент надо было просто видеть. Петровна слишком разбаловала этого обортыша. Спится мне здесь очень плачевно. Кровать жёсткая, так ещё и из-за того, что стены тонкие, я постоянно слышу, как в соседней комнате этот еблан неугомонный шаркает туда-сюда, как дед-пердед старый. Но ничего, я ему тоже мщу за это. Как начинаю ебашить ногой по стене. И вот, как-то ночью стучала, а потом ржать начала из-за того, что представила, как я стучу, а у Реддла сыпется потолок и он в страхе с обоссанными штанами прячется под кроватью. Тогда меня настигла мгновенная карма, я ёбнулась с кровати на пол, но ржать продолжила. Я вот до сих пор гадаю, почему меня Реддл ещё не кокнул за такие выкрутасы. Может, ему нравится, как я ебашу ногой, пытаясь повторить песню Шамана? А, ну да, он марширует под это. Не зря же как козёл носится. Похоже, Реддл тоже хочет стать русским. Ну, сегодня у него будет музыкальная пауза в виде Стаса Михайлова. А потом ознакомим его с Меладзе и Пошлой Молли. Так вот, из-за плохого сна в этом гадюшнике я каждый день играю в бомжа. Открываю окно на проветривание (это не сильно помогает избавиться от запаха притона), раскрываюсь из-под одеяла, жду, пока замёрзну, а потом со спокойной душонкой закрываю окно и укутываюсь в одеяло. Не сильно, конечно, но помогает. Ну а кому сейчас легко? Это называется фильм «50 попыток заснуть». В главных ролях: я, Барин, ночь, желание жрать и Реддл за стенкой. Эх, сейчас бы тарелку пельмешек, а не вот это всё. Как я не ценила те времена, когда могла жрать их каждый день. Правильно говорят: «Ценишь — когда теряешь». Когда у меня наконец-то появилось своё личное пространство, получилось нормально осмотреть, что у меня там в сумочке есть. Так, ну, косметичка, а в косметичке дохуя пробников духов и косметика. Так же нашла ещё три флакончика духов моих дорогих, любимых. Телефон (в который я зашла, но снова ничего нового не увидела), зарядка, повербанк. Колготочки в сетку с рисунком паутинки, которые я так и не померила. А ещё нашла карты игральные. Ну, короче, всё моё на месте. Наушники там. А вот бабушка мне наложила в другую сумку — просто пиздец. Думаете, там еда, вещи? НИХУЯ! Там одни тетрадки с разными рисунками её и записями заклинаний. Петровна даже на пороге смерти думала о том, как бы я выучилась и стала человеком. Вот, говорила же: всё как на зоне. Кормят плохо. Работать заставляют. Сбежать не получится. Спится плохо. Ещё и сокамерники ебанутые. Спасибо, что хоть кастового деления нет. А то бы я вмиг стала опущенной сошкой.

***

Утром я проснулась (к сожалению), вымыла харю и пошла жрать. Как ни как, а с голода сдохнуть особо не хочется. Барину тоже пришлось смириться и хомячить то, что есть. Всё-таки пора заканчивать с этим гимном анорексички «Хочешь есть — попей водички». Хавчик хоть и не очень, ну а кому сейчас легко? Реддла на завтраке опять не было, но я просто забила хуй, взяла стул из столовки (пока эти вертухаи не видят) и попиздошила на огород. Я шла до этого собора сорняков и всяких мерзких насекомых, немного хромая, потому что у нашего дорогого Тома сегодня была дискотека. Я ему там такие биты раздавала, что все рэперы просто в сторонке плачут. Эм-си Анастейшенс к вашим услугам. Жалко, у меня гитары нет, я бы ему Стрыкало играла… Всё решено: мама, я гей; папа, я ге… Гхм, немного не в то русло меня понесло. Короче, поставила я стульчик, всё грядки выполоты, политы и удобрены. Кровью и потом — всё это я сделала. Мне для пафоса не хватает только чёрных очков. Сидела бы семенная королева среди помидоров, как деловая колбаса, в этих очках. Скучно мне стало просто так сидеть, и в итоге я решила выполоть рядом с помидорами грядку для цветочков. Не, ну огород без цветов — это не огород. У всех бабулек, которых я знаю, на огороде растут эти… Ну, как их там. Такие желтенькие, липкие цветочки, и они воняют. А, все вспомнила — календула. Хуйня, но огород без календулы больше не воспринимается. Я встала в стойку а-ля «вы все меня заебали» и начала дрыгать ручкой. У меня сорняки летали по всему огороду. Если бы Коул вышла, она бы подумала, что к ней уже белка пришла и пора бы перестать бухать, как мразь. Сейчас тихий час, так что никакая зараза из питомника меня не поймает. А даже если и поймает, то мне поебать. В козла превращу того, кто мне что-то говорить будет. Барин лежит под стулом и спит, ему на огороде вообще очень нравится. Валяется в этой пыли огородной и радуется. — Что ты делаешь? — раздался голос сзади, так что я чуть Боженьке копыта не отдала. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там храброй воды хлебнул, чтобы ко мне подойти, да ещё и вопросы тут задавать. Угадайте с трёх раз, кого я там увидела? ТОМА, МАТЬ ЕГО, РЕДДЛА. Я не знаю, сколько раз уже успела ахуеть от этой жизни, но что-то мне подсказывает, что дохуя. Передо мной стоит собственной персоной Том Реддл, который вылез из своего змеиного террариума. Вот и финальный босс. Он не такой, как его в фильме показывали. Он не похож ни на киношную, ни на фанонную версию. Слишком красивый. Мне, кстати, его фанонная версия никогда не нравилась. Черты лица такие аристократичные и правильные. Увидев его где-то на улице, я бы приняла его за сына какого-нибудь герцога из манхв. Глаза карие и блестят, как у маленького щеночка. Такие глубокие на самом деле. Волосы иссиня-чёрные, аккуратно уложены на бок (спасибо, что хоть не на левый). Кожа бледная, но смотрится это благородно. Конечно, она будет бледной: целыми днями в комнате сидеть. А ростом он, наверное, раза в два меня выше. Длиннобудылый, блин. А смотрит он на меня с недовольным еблищем. Вот это меня как раз смутило, потому что на меня надо всегда смотреть только с восхищением, независимо от того, кто ты. Да и ещё просто так. Я, конечно, слышала, что он там бесцеремонный, но и я всё-таки тоже не пальцем деланная — сдачи в случае чего дать смогу. Реддл высокий, либо я мелкая. Если честно, то даже не ожидала этого: в телеке он как-то пониже вроде был. Я бы дала ему (ну не в том плане, чтобы дала, но и в этом плане, конечно, тоже, но это я в плане возраста) лет 15–16. Жалко, перевоспитывать будет сложнее. Стоит тут передо мной такой красивый, в белой рубашке и брючках. Всё наглаженное, ни одной складочки. Это я тут стою — руки и платье пыльные, ведь на коленках по грядкам ползала. Знали бы вы, как меня возбуждают мужики в белом. Ну согласитесь: когда какой-то мужик надевает белую рубашку, он автоматически как-то меняется из обезьяны в человека. Надеюсь, Реддл её часто носит — мне такое нравится. Я решила не показывать, что от его появления чуть кучу не навалила. Встала ровненько, плечи расправила. Всё-таки надо показать ему, кто тут хозяин. Кто тут главный. — Чё? — вот так, Бестужева. Да ты просто альфа-самка. Теперь он точно понял, кто тут хозяин. — Что ты делаешь? — переспросил. Значит, слушается и понял. Хотя он только сильнее нахмурился, но это мы не учитываем. — Цветы сажаю, — я выгнула бровь и посмотрела на него как на идиота. А чё, он правда не видит, что я тут делаю? Он мне умным казался. Вроде не слепой. — Как ты это делаешь? — значит, ему интересно, как я шаманю? Он бы не подошёл ко мне, кажется, просто так. Значит, что-то выудить хочет. Вот ведь гнида. Ну, сделаю вид, будто не понимаю, о чём он, типа загадочная. Ну а что? Я тоже не хочу все свои козыри раскрывать. Да и тем более, если он на меня обозлится, то будет думать, что я там обычная и на меня в случае чего напасть легко, а потом окажется, что различие между мной и террористами — это то, что с ними можно вести переговоры. — А ну смотри: берём травку, рвём её, а потом сажаем семечки… — я была нагло перебита, но ничего, сейчас я ему покажу, что я делаю с теми, кто меня перебивает. Будь он хоть самим президентом, никому не позволю так до меня доёбываться, надеясь, что я им щас всё вывалю, а потом ещё и хамить. Не, ну, будь я, наверное, какой-нибудь слабачкой, да, пришлось бы прикусить язык — лишние проблемы мне были бы не нужны. Спасибо Петровне, что я могу спокойно выёбываться перед будущим кошмаром магической Британии. — Трава летала по всему огороду. Как ты это сделала? — ля, как смотрит. Недовольно, но и с долей интереса. Но уже чувствуется, что я его заебала. Видимо, бесит, когда люди тупят. Ну, сейчас ещё немного побешу его и фокус небольшой покажу. — Не понимаю, о чём ты. Наверное, тебе показалось. Солнце сегодня хорошо греет, видимо, тебе нихуя так башку напекло. А вообще, мне сказали, что ты псих, может, глюки, — я посмотрела на солнце, приставив руку к бровям, чтобы меня не ослепило к чертям, а потом обернулась на него. Ухмыльнувшись, покрутила пальцем у виска. Ух, ебать, какой он злой стал. Ручонки в кулачки сложил. Ого, а пальчики-то у него длинные. Мечта пианиста. — Не ври, я всё видел. Ты колдовала без палочки, — ах, вот что его интересовало. Почему у меня тут всё сим-салабим без их абракадабры. Ладно, пришло время показать ему фокус-покус и кто тут хозяин. — Типа вот так? — я выставляю перед собой руку и, стараясь перенести всю свою силу в часть ладони, поднимаю Реддла в воздух. Лицо Реддла вытянулось: видимо, он немного ахуел. А потом стал орать, чтобы я опустила его обратно на землю. Походу, он высоты боится, ибо я не понимаю, чего он так орёт. Щас весь приют сбежится, если он не перестанет голосить. Ага, фигушки. Я начинаю перевоспитание Тома Реддла, потому что не хочу, чтобы Фред Уизли умер, да и вообще, чтобы много кто живёхонький был. Весёлое моё было недолгим, потому что он не захотел перевоспитываться и достал палочку, после чего захотел что-то крикнуть, но какой-то спокойный голос его остановил. — Мистер Реддл, уберите палочку. Вы же не хотите, чтобы вас исключили из Хогвартса за колдовство вне школы. А вы, мисс Бестужева, будьте так добры, верните мистера Реддла на землю. Я буду вам очень признателен. Я обернулась, и мне чуть челюсть ногу не отбила. Ебать мой хуй — Альбус, миллион имён, Дамблдор.