Глава 10

В одиночестве я ищу покоя, но не уныния

***

Но я убежден до глубины души, что дух противоречия принадлежит к извечным побуждающим началам в сердце человеческом — к неотторжимым, первозданным способностям, которые определяют самую природу Человека. Кому не случалось сотню раз совершать дурной поступок безо всякой на то причины, лишь потому, что этого нельзя делать?

***

      Состояние моего сознания вряд ли можно назвать нормальным. Эль оказывает потрясающее действие на человека. Все тело расслабилось, поэтому в ночной клуб, куда мы с Лиамом приезжаем часов в одиннадцать вечера, я вваливаюсь, истерично хохоча над очередной шуткой Пейна, и там мы с ним сразу же заказываем по стопке текилы. Я не пьяна, чтобы падать с ног, но достаточно весела и беззаботна. Мне очень хорошо, о чем я и сообщаю Пейну. Мы с ним не занимаем столика. Нам удобно у барной стойки, но я тут же становлюсь суровей, когда замечаю Нэтали. Что за день такой? — Они всегда здесь веселятся по выходным, — поясняет мне Лиам, заметив, как резко я перестаю улыбаться. — Это самый популярный клуб в нашем квартале. Потому здесь много, так скажем, своих. — Мог бы и не тащить в это место, — недовольно ворчу я, чувствуя себя стервой, и отворачиваюсь, потому что Нэт уже несется ко мне. — Вот черт. — Хочешь, уедем отсюда? — интересуется приятель, но я отрицательно качаю головой, и вот что удивительно — стоит лишь Нэтали весело защебетать, как я тут же успокаиваюсь, и спустя десять минут, мы с ней вместе пьем текилу и обсуждаем то, что я узнала за сегодняшний день о Колчестере. Пейн доволен, он поддерживает разговор, и я мысленно благодарю тех, кто занимался планировкой этого клуба, поскольку у бара не нужно кричать, пытаясь перекрыть музыку, а вот на танцполе не стоит болтать, потому что там биты бьют до вибрирации в груди. Именно туда меня и тащит Нэтали. Мне нравятся ее плавные движения в танце, и даже Лиам присоединяется к нам. За свои танцевальные навыки не ручаюсь. Уверена, что на фоне этих ребят выгляжу коровой на льду, но мне настолько плевать, что я просто продолжаю чуточку копировать Бейн, которая великолепно выглядит в своих черных джинсах, собственно, такие же и на мне. Через некоторое время Нэтали заставляет меня стащить свитер, в котором я уже покрылась испариной, и повязывает его себе на бедра, выгодно дополняя стильный наряд. На мне теперь топ красного цвета с тоненькими бретельками, под ним черный бюстгальтер. Мне сразу делается легко и свободно. Музыка здесь настолько же крутая, как и атмосфера. Пока что не многолюдно, но народ подтягивается, и ближе к полуночи в искусственном дыму на танцполе «плескается» уже большая толпа. Становится очень душно, и я тащу Лиама за собой к барной стойке, второй рукой удерживая Нэтали. — Надеюсь, твой парень отвезет тебя домой, — сетует болтушка-Бейн. — В уикенд в городе становится опасно. Заблудишься еще, попадешь за город, а там — тьма жуткая, и я сейчас не об освещении. Гонки. — Во-первых, Лиам не мой парень, — заявляю я, посмеиваясь, — а во-вторых, что за гонки? Нэт, переведя дух, отпивает из своего стакана, стекло которого запотевает от льда, что лязгает на дне, и говорит: — Ой, мало дурачков что ли? Тут постоянно за городом всякая ерунда происходит. То тело чье-то найдут, то драки разгоняют. Ужасно просто. Но вообще, Колчестер, пожалуй, самый спокойный город в Англии. Это уж точно. Я задумчиво киваю, напрягшись от вот этого «тело чье-то найдут», но тут же невольно вздрагиваю, когда Нэт вскрикивает: — Оу, Гарри! Надо же, лет сто не видела его в клубе! — Он здесь каждую субботу, — ворчит недовольный Лиам, косясь на медленно шагающего от одного из столиков Гарольда.       Я таращу на него глаза, потому что изумляюсь тому, какой стиль в одежде он выбирает вне работы: черные джинсы и темная рубашка в тонкую полоску, которая расстегнута настолько, что мои глаза прирастают взглядом к татуировкам на его груди. Это словно два разных человека. В больнице — строгий босс; в клубе — внутренне свободный, расслабленный мужчина. Я не смотрю на него, уже прикидывая в уме, как бы мне унести отсюда ноги. Вовсе не потому, что боюсь Стайлса или смущаюсь. Просто развлекаться на глазах босса… Ну это как-то, знаете… — Не беспокойтесь, Джослин, я уже нагляделся на ваши дикие танцы, — раздается голос Гарольда слева от меня, и я почти матерюсь, но все же удерживаю ругательства в собственной голове, при этом поворачиваюсь к нему с улыбкой. — Добрый вечер, мистер Стайлс. Какая неожиданность — лицезреть вас здесь в таком… — скольжу по его груди выразительным взглядом, — виде. Он окидывает взором и меня, будто в отместку, после чего говорит: — Я тоже поражен вашими формами. Я отчаянно захлебываюсь освежающим напитком, когда слышу это в свой адрес, и поворачиваюсь к Гарри снова. — Простите, — как ни в чем не бывало произносит мужчина, — я всегда говорю то, что думаю. — Вот оно что, — откашлявшись, киваю я, и невольно отодвигаюсь, когда ощущаю легкое поглаживание пальцев Гарольда между лопаток. Ему не нравится мой жест, он сводит брови. Я намеренно отхожу еще немного в сторону. Пусть знает свое место. — Тогда, полагаю, и вы не будете против, если я выскажу свои мысли. Интерес, что сверкает в глубокой зелени глаз мужчины, подает мне сигнал к действию, и я спокойно продолжаю: — Вы довольно заносчивы, мистер Стайлс. Это отталкивает. А еще ваша пресловутая загадочность. Поверьте, это не всех привлекает. Гарри склоняет голову набок, не меняя выражения лица, то есть он по-прежнему сдержанно улыбается. — А кто вам сказал, что я намеренно создаю такой образ? Вероятно, я таков и есть: заносчив и непонятен. Не думали об этом? Я замираю, понимая, что опростоволосилась, попавшись на крючок, ведь Гарольд явно дал мне шанс составить о нем характеристику и нарочно ввел в заблуждение. Поняв все по моему выражению лица, Стайлс кивает, будто ставит себе плюсик, и, не отводя глаз, одним махом опрокидывает в себя заказанную мной стопку текилы. После чего вынимает из кармана джинсов купюру, кладет ее на стойку и говорит бармену: — Оплата за напиток этой леди. И угости ее от меня «Маргаритой», она у вас потрясающая, — подмигивает Гарри парню, на что тот понимающе кивает и принимается выполнять заказ. — Не нужно, спасибо, — отрезаю я. — Думаю, мне следует уехать. — Думаю, вы уедете со мной, — спокойно заявляет Гарри, и я в сотый раз покрываюсь краской и холодным потом. — Выпейте, Джо. Не знаю, каким демонам поклоняется Гарольд, но я послушно принимаю коктейль из рук бармена, пью, глядя на танцующую Нэтали на пару с Лиамом. Стайлса уже нигде не видно. Я начинаю от чего-то нервничать. Особенно после того, как подбежавшая ко мне Бейн, объявляет: — Я рассказала мужу о нас с Гарольдом, представляешь! Как оказалось, Крис давно все знает, и сам неслабо таскается по бабам! Я ненавижу этого ублюдка. Я кошусь на нелогичную девицу, в этот момент понимая, какая же она потаскушка. Но я ни в коем случае не осуждаю ее. Уверена, Гарри хорош в постели, и это я преподношу ей в виде шутки, ничуть не волнуясь по данному поводу. — Пф… конечно хорош! — хохочет Нэт. — Рехнуться можно, уверяю! У него такое тело, что я… — Забей, Нэтали! — перебиваю, крича громче музыки, потому что ноги сами несут меня к танцполу. — Мне плевать на его тело! — Это ты сейчас так говоришь, потому что он тебе не нравится… Он ведь не нравится тебе? Я оглядываюсь на девушку, она смотрит на меня пристально. — Дурочка, — отчего-то вовсю хохочу я. — Мне все равно! И мы танцуем. Я не могу понять, что с моими мозгами, но они словно не мои. То есть я осознаю свое местонахождения и состояние, но физически будто немного заторможена. Даже парализована. И с каждой минутой этот эффект усиливается. Что за дерьмо подсыпано в мой коктейль? В какой-то момент я замечаю Гарри, стоящего наверху у перил, там, где расположены столики, но в следующий миг он уже идет к выходу. Я продираюсь сквозь толпу, всех толкая и ругаясь, после чего принимаюсь перед кем-то извиняться, забираю свою куртку и сумочку. Едва дохожу до выхода, опираясь рукой о стену. Непонятно как надеваю куртку, с трудом переставляю ногами, чтобы подняться из подвального помещения наверх, ежусь от леденящего кровь ветра. Мне странно, потому что ощущение такое, словно на мою голову надели пакет, образовав вакуум, и я несколько раз открываю рот, чтобы отложило уши. Меня немного тошнит, я иду вперед, понимая, что вроде бы вижу остановку, но не прохожу и пары метров, потому как, миновав угол дома, попадаю в чьи-то руки, кто-то с силой толкает меня в стену. Я вскрикиваю от боли, приложившись затылком о твердую поверхность. Неизвестный кладет ладонь на мой лоб, перемещается на макушку, захватывает пальцами волосы, и я шиплю, а он уже намеревается еще раз ударить меня о стену, как неожиданно исчезает из поля зрения. Слышу возню, ругань, вижу Лиама. Он обеспокоен и напуган. Что-то говорит, держа мое лицо в своих ладонях, а после я слышу: — Отойди, Пейн, я ее осмотрю. — Катись, Стайлс.       Меня изумляет тон Лиама. Никогда не слышала такой злобы в его голосе. Он искренне ненавидит Гарри. Я хочу сказать, что со мной все хорошо, но не могу. Язык будто прилипает к нёбу, что чертовски нервирует. Но даже раздражительность не возникает в полной мере, поскольку я просто притуплена вся. Это странно. Словно я приняла сильный транквилизатор. Несмотря на недовольные высказывания Пейна, меня кто-то все же взваливает себе на плечо. Я — безумно странно — узнаю «обидчика» по запаху. Это Гарольд. Мне совсем не нравятся его действия, потому что я предчувствую некоторую намеренность его поведения, будто он все продумал. Мне искренне страшно от этих мыслей, но страшнее от того, как четко я все осознаю и понимаю, но ничего не могу поделать. — Гарри, отвали от нее, я тебе не доверяю! — дергает мужчину за плечо Пейн, и я неприятно соскальзываю на ноги, но Стайлс не отпускает, прижимая меня одной рукой к себе, а второй резко толкает Лиама в грудь. Я вижу, как враждебно они смотрят друг на друга, после чего собираю всю свою волю в кулак и отодвигаюсь от Гарольда, но тот держит меня за локоть так сильно, что я готова завыть от боли. Однако резко ударив его по руке, я пячусь под пристальными взглядами мужчин, качаю головой и чувствую, как адреналин, что мчится по венам, лишь усиливает эффект от коктейля. Делая неуверенные шаги в сторону оживленной улицы, я слышу за спиной: — Вот какого черта, Пейн? Я бы отвез ее домой. Она не в себе. Ты на черта спаиваешь моих работников? — голос Стайлса звенит. — Пошел ты, придурок. Мало тебе тогда рожу начистил, надо бы добавить. — Добавь. Прямо сейчас.       Я холодею и оглядываюсь, но мужчины ничего не делают, просто стоят друг напротив друга. Ощущая непреодолимое желание избить каждого из них, я плетусь на следующую остановку, чтобы подальше от них, и ветер немного очищает мои мозги. Я подсчитываю в уме выпитый за сегодня алкоголь: две кружки эля, три рюмки текилы, коктейль «Маргарита», в который тоже входит текила. Окей, кажется, это явный перебор. Я не страдаю зависимостью от вечеринок с алкоголем, но никогда и не свалилась бы от такого количества горячительных напитков. Тем более от коктейля, если только то подмигивание Гарри бармену не означало «Маргариту с водкой». Потому что мне сразу показалось, напиток вышел убойным… Чертов Стайлс. Какие цели он преследует? Вроде бы Нэтали сегодня была у него. Вот же кобель. Причем гадкий, раз намеревался уволочь меня пьяную. Ужас просто.       Вышагивая по улице, где мне в самом деле становится страшно из-за буйных компаний ребят, я уже очень жалею, что ушла. Тем более, на остановке, куда я прихожу, нет никого, и я мнусь одна под козырьком. Начинается мерзкий дождь. А еще утром подмораживало. Вмиг замерзнув, с влажными волосами и в мокрой куртке, не предназначенной для подобной погоды, я колочусь и поглядываю на табличку расписания. Но вот же черт, оказывается, что автобусы уже не ходят по этому маршруту. Время последнего — полночь. На часах уже почти час. Ненавижу себя в такие моменты. Хочется одновременно не сдаваться и завыть от жалости к себе. К тому же я презираю Гарри, который так меня напугал. Мысленно ругаясь, я плетусь дальше, более или менее различая названия улиц на табличках, номера на домах, и стараюсь не шататься из стороны в сторону, чтобы тем самым не привлечь лишнее внимание. Спустя почти полчаса я понимаю, что окончательно окоченела, но с изумлением замечаю, что нахожусь в смутно знакомом месте. Днем мы здесь проезжали с Пейном. Точно, так и есть. Озираюсь по сторонам. Окей, без паники. Вижу круглосуточный магазинчик, несусь — мне кажется, что я именно несусь — со всех ног по проезжей части, где нет ни одной машины. Залетаю в помещение, хватаю с полки банку Пепси и, открыв ее, жадно пью, понимая, насколько сильно меня измучила жажда. Мне становится намного легче, и я, расплатившись за напиток и прикупив лакричных конфет, покидаю магазин. Вот в таком виде — жующей конфеты и попивающей Пепси, меня и догоняет знакомый темный внедорожник. Я снова холодею от страха, но иду дальше, будто не заметив машину, которая медленно едет рядом со мной. Почему-то я убеждена, что Стайлс улыбается в этот момент. Однако повернувшись к нему, я вновь обнаруживаю себя шатающейся, и все вокруг кружится с прежней силой. Облегчение пришло лишь после того, как я прошлась под дождем, а сейчас, согревшись в магазине, я снова такая же неконтролируемо прибитая каким-то веществом, подсыпанным в коктейль. — Что же ты так мало добавил? — ненормально посмеиваясь, выкрикиваю я, тыча в сторону мужчины пальцем, таким образом обвиняя его во всем. Он до этого не улыбался, сейчас улыбается. Паркуется. Мне хочется убежать, и я вполне отдаю себе отчет в том, что вот-вот сорвусь с места, но пока жду. Гарольд выходит из машины, не обращая внимания на дождь и ветер, что треплет его рубашку, открывая отличный обзор татуировок-птичек. — Итак, — говорит он, вставая напротив меня в некоторой степени во враждебную позу — ноги на ширине плеч, в руках связка ключей с довольно массивным брелоком, который он теребит пальцами. Я смотрю на эти движение, как завороженная, после чего перевожу взгляд на лицо Стайлса. С его волос, вьющихся от влажности, капает вода. Я трясусь, не сводя глаз с капельки, скользнувшей по губам Стайлса. Мне это не нравится. Не нравится, что он вот такой отталкивающий и немного, кажется, в чем-то притягивающий. А что если именно это и притягивает — отталкивающее? — Итак, Джо, — повторяет Гарри. — Мне следует обеспокоиться вашим поведением? — Н-нет, — едва выдавливаю я, обхватывая себя руками. — Что… что ты мне… вы мне подсыпали? — Подсыпал? Я? — не слишком искренне удивляется мужчина. — Кажется, это была водка. — Зачем? — А зачем ты пила? Каждому даешь согласие? Меня бросает в стыдливый жар от двусмысленности его слов. — Сволочь… — шиплю я и краснею уже от страха, потому что никогда бы не позволила себе оскорбить босса, но я оскорбляю, черт возьми. Прямо сейчас и оскорбляю. — Прошу прощения. — Не нужно, Джо, ты и так перегнула. Куда больше? Мне только неприятно, что ты именно меня обвиняешь в своих ошибках. — Я не обвиняю… Простите. Я сама виновата, это правда, — бормочу я, прикрывая глаза и кладя руку себе на лоб. — Я хочу спать. Мне нехорошо. — Садись, — кивает головой Гарри в сторону своей машины, и я послушно плетусь к двери, но встаю, как вкопанная, после чего поворачиваюсь к наблюдающему за мной Гарольду. — Нет, извините, я не еду с вами. — Хм… почему? — Я не хочу, — признаюсь честно. — Мне страшно. Я в упор смотрю на Гарри, он — на меня. — Глупо, — изрекает он, подходя ближе. — Я уже мог бы причинить тебе вред, но все еще не причинил. — Нет. — Что нет? — хмыкает мужчина. — Не причинил бы. Твои дурацкие проверки с коктейлем и сейчас вот, когда говоришь, чтобы я села в твою машину — это все полный бред, я не стану вестись на такую ерунду. Прости, мистер Загадочность, оставь это себе. И, вообще, какого черта ты это делаешь? Ты всех так проверяешь? Нэтали тоже проходила такую проверку? Гарольд непробиваем. Он просто стоит и смотрит мне в глаза, но я не совсем уверена, поскольку меня слишком сильно покачивает, а язык нещадно подводит. Я моргаю как можно чаще, чтобы сфокусировать взгляд на глазах мужчины, однако каждый раз сама себя подвожу, скатываясь куда-то ниже лица Стайлса. — Я просто отвезу тебя домой, глупая, — мягко говорит Гарри, ухватывая меня за локоть, открывает дверцу и сажает на сиденье рядом с водительским. Он быстро огибает автомобиль и садится за руль. — Пристегнись, — приказывает Стайлс, и в следующий миг мы уже на проезжей части.       Фонари, тихая музыка, какая-то слишком затягивающая и странная, устойчивый запах мужского парфюма — это все невероятно расслабляет, и я не понимаю, в какой миг сонливость берет верх над сознанием. Я просто в какой-то отключке. Уже сквозь эту кому я ощущаю, как все вокруг начинает вертеться. Или это я покачиваюсь? После улавливаю шуршащий под ботинками гравий, словно кто-то монотонно шагает по дорожке, но это не я. Однако если я это слышу, логично предположить, что меня несут. Мне страшно. Кто-то открывает дверь ключом. Я сквозь туман вижу знакомый холл дома. Тепло, но жутко темно. Знакомая волна паники накрывает настолько неожиданно, что я приглушенно вою и утыкаюсь в мужскую грудь, чувствуя, как жесткие волоски щекочут мои ноздри. За нами захлопывается дверь. Я сильно жмурюсь и прошу включить свет. — В этом нет необходимости, — отрезает Гарри, и этот голос отдается в моих ушах низкой вибрацией, потому что я все еще вдавлена в его тело. Пальцы не разжимаются, когда я под собой ощущаю упругий матрац кровати. Но Гарри кладет ладони поверх моих и с силой отрывает мои руки от своей одежды. — Успокойся, иначе я заставлю тебя успокоиться, — цедит Гарольд. — Не зли меня. Я затихаю, во все глаза таращась на него в полумраке спальни. Стайлс поднимает руку, и я не понимаю, зачем он это делает, потому что тут же убирает, так и не прикоснувшись. — Что ты подсыпал? — настаиваю на своем, с трудом ворочая будто опухшим языком. — Успокоительное? Он некоторое время молчит, разглядывая меня поблескивающими глазами, после чего говорит: — Да-да, просто успокоительное. — Сильное? — Очень сильное. — Зачем, Гарри? — Уже не имеет значения. — А имело? — Да. — Гарри… — М? — Я обращусь в полицию… Ты же знаешь это? Губы Гарольда подрагивают в злобной улыбке. — Никто тебе не поверит, Джо. Все видели, как ты напилась. Я задыхаюсь от страха. — Зачем ты это делаешь? — Ты на моей территории, я уже говорил, помнишь? Киваю. — Значит, ты делаешь то, что я придумаю. Здесь довольно скучно, Пенелопа. А теперь спи. Завтра сделаем вид, что я ничем тебя не беспокоил, договорились? Я ведь действительно не сделал ничего предосудительного, не так ли? — Да… А как же Нэт? Она в порядке? — сиплю, не обращая внимания на прозвище, которого Гарри не должен знать, но почему-то знает. — О… — он наклоняется и, осторожно касаясь пальцами мочки моего уха, бормочет, — ты многого не знаешь об этой грязной девчонке. — Грязной? — почти погружаясь в сон, шепчу я. — Она, кажется, любит тебя… — Она любит не меня, а то, что я с ней делаю, Джо. Какая же ты наивная… Уверен, что знаю о тебе больше, чем ты можешь предположить. Спи. Тебе полегчает. И впредь не принимай коктейлей от незнакомцев. Спи… — Нэт… разводится… — не пойми зачем добавляю я, уже находясь в полусне. — Правда? — слышу сквозь звон в ушах. — Как мило…

***

Всё, что зрится, мнится мне, Всё есть только сон во сне.