Глава 17

This is not reality — This is a dream

***

      Изображать из себя кого-то — это, на мой взгляд, неправильно. Я не хочу изображать, поэтому, вернувшись к работе, я с удовольствием общаюсь с Томлинсоном, Элизой, но только не с Гарольдом. Он меня напрягает одним своим видом. Однако надо отдать ему должное — Гарри приветлив, учтив, не нарушает границ, даже когда мы остаемся наедине, хотя я стараюсь избегать этого. Пару раз мы даже оказываемся в одном кафе, что находится недалеко от больницы, говорим ни о чем, обедая, и вместе пешком возвращаемся в «Северолс». Гарри становится заметно сдержанней, что конечно делает ему честь. Я даже начинаю ловить себя на мысли, что мне нравится этот человек, а все потому, что в некоторые моменты, я напрочь забываю, чем Гарри болен. Но он больше не говорит со мной о болезни, лишь в день моего возвращения из США, небрежно бросил: «Как тебе общение с человеком, у которого жуткие картинки перед глазами, причем возникающие в самый неподходящий момент? Даже понять не могу, что провоцирует эти галлюцинации». На это мне нечего было ответить, кроме: «Мне жаль. Но, как видишь, пока что ты на свободе, а значит, знакомство с твоей темной личностью, не достаточно меня напугало». Это ложь. Я сильно напугана. Однако Стайлс намеренно отдаляется от меня. С каждым днем я замечаю все более сдержанное поведение мужчины, все менее заинтересованный взгляд в мой адрес, хотя Луи утверждает, что Гарри замкнулся неспроста, мол, я ему нравлюсь. Сильно в этом сомневаюсь… Пятничный вечер начинается с появления на пороге больницы Лиама Пейна, который, завидев меня, машет рукой и мило улыбается, шагая навстречу. Я забираю из гардероба куртку, прощаюсь с Элизой, которая ворчит по поводу новой молоденькой гардеробщицы, и приближаюсь к другу. Он по-приятельски обнимает меня, затем говорит: — Мне жаль, но мы едем в клуб. — Ох, Лиам, — устало стону я. — Опять? — Что значит опять? Мы всего один раз были в клубе. — Знаю, но я… — невольно реагирую на голос Гарри позади себя, который что-то мурлычет мисс Ричардсон, устроившейся на место Нэт спустя неделю. Смотрю, как зазывно улыбается Гарольд этой отчаянно краснеющей девочке и поражаюсь, ведь этот мужчина неузнаваем. Он не был таким открытым и беззаботным раньше. Но теперь… Мне становится неприятно, однако я отворачиваюсь, беру Пейна под руку и веду к выходу. — С удовольствием оторвусь с тобой, Лиам. — Ох, Джо-Джо, — качает головой приятель, прекрасно понимая, на кого я так реагирую. — Я изумлен. — Изумишься, когда я порву танцпол, — дурачусь я, идя с ним бок о бок на парковку, но тут же серьезно спрашиваю: — Что слышно о Спенсере? Его хоть кто-нибудь ищет? — Словно в воду канул, — огорченно вздыхает Лиам. — Инспектор Аддерли держит меня в курсе, но, полагаю, скоро пришлют кого-нибудь из Скотланд-Ярда. — Ясно, — поджимаю я губы, но мы оба не настроены портить вечер, потому до моего дома едем на машине Пейна под громкую музыку и оба орем треки, что играют по радио. Нам весело.

***

      В этот вечер я сразу даю себе установку не употреблять алкоголя, потому как я слишком слабенькая в этом плане. Лиам же, напротив, изрядно надирается, сидя за столиком на втором этаже. Внизу танцпол. Я знакомлюсь с его друзьями — ребята из адвокатской конторы — и их девушками. Учитывая, что помимо меня в нашей компании есть еще один человек без пары, кроме Лиама, конечно же, я сразу принимаюсь болтать с ним, и мы очень быстро находим общий язык. Обычно у меня с этим проблемы, но этот парень очень располагает к себе. Голубоглазый блондин, который представляется Найлом Хораном, мил и обладает прекрасным чувством юмора. Он рассказывает много всего интересного и с удовольствием выслушивает мое мнение. Поэтому спустя час нашего веселья, за время которого я все же выпиваю один-единственный легкий коктейль и немного расслабляюсь от него, нас с Хораном уже не растянуть. Лиам подшучивает над нашей вспыхнувшей дружбе, а я лишь смеюсь, отмахиваясь. Парни громко переговариваются, музыка грохочет, хочется потанцевать. За нашим столом сидят вполне приятные девушки, которые тоже с удовольствием участвуют в разговоре, и я затихаю, задумчиво окидывая нашу компанию восхищенным взглядом. Меня поражает, как легко я вступаю в приятельские отношения со всеми, кого привел Лиам. Это совсем на меня не похоже, но, вероятно, все дело в этих людях. Они не напыщенные, не надменные, напротив, очень общительные и открытые. — Потанцуешь со мной? — спрашивает вдруг Пейн, уже стоя рядом с диванчиком, где я сижу между Патрицией и Джози. — Идем, не напрасно же надевала такое платье. Да, платье симпатичное — черное и короткое. Боже, я молода, что мне скрывать? В пределах разумного, естественно, все в пределах разумного. Я быстро вливаюсь в предлагаемый треком ритм, и вновь мне помогает Лиам, он очень неплох в танцах. Я тоже стараюсь, пока, наконец, не расслабляюсь и не отдаюсь музыке, двигаясь наверняка не сексуально, но сносно. Руки Пейна, теплые и сильные, лежат на моих бедрах, и все это воспринимается по-дружески, со смехом и подыгрыванием. Ничего личного, просто танец. Однако, вынуждена признать, Лиам слишком прижимается. Конечно же, дело в алкоголе. Адреналин бурлит в крови, заставляя меня дергаться еще интенсивнее, при этом «подглядывая» движения у танцующих рядом девушек. Именно в один из таких моментов, когда я кошусь на стройную брюнетку, Лиам как-то ненавязчиво и просто потягивает меня на себя и касается своими губами моих. Это и поцелуем не назовешь, просто «чмок», шутливый и милый. Но я во все глаза таращусь на приятеля, а он кричит мне на ухо: — Да брось, Джо! Просто ты очень классная сегодня! Расслабься! Нервно смеюсь и спрашиваю: — Только сегодня? Мужчина хохочет, качая головой. — Так и знал, что спросишь об этом. Конечно, не только сегодня. Всегда. Ты очень хороший друг, Джослин. Я согласно киваю, ничуть не сомневаясь в своей преданности, на что Лиам еще шире улыбается и волочет меня прочь с танцпола. Но тут к нам присоединяются остальные, и все повторяется по кругу — телодвижения, смех, флирт. Я отрываюсь с Найлом, тот танцует еще хуже меня, но это никого не смущает. — Эй, будешь? — спрашивает Джози — мулатка с темно-карими глазами, и показывает мне розовую таблетку. Я хмурюсь и отрицательно качаю головой. Девушка пожимает плечами, закидывает таблетку в рот и проглатывает, после чего подмигивает мне, а я весь остаток вечера наблюдаю за ней. Мы сидим за столиком. Все уже изрядно напились, девушки зевают, развалившись на диванчике, а вот Джози как раз вся на нервах. Потирает нос, хохочет, как дурочка, и я, не удержавшись, поднимаюсь и веду ее в уборную. Девушка не сопротивляется, она рада, что хотя бы кто-то обращает внимание на ее состояние, поэтому говорит, склоняясь над раковиной: — Думаю, подохну от такого адреналина, — это вырывается из нее с дрожью в голосе, потому что хрупкое тело трясет. — Зачем ты ее приняла? — устало интересуюсь я и встаю у стены, скрестив руки на груди. Мимо снуют девушки, болтая между собой. — Сердце ведь может не выдержать такой нагрузки. — Что ты знаешь о веселье, янки*? — смеется Джози, и я морщусь от неприятного обращения. — Хочешь «закинуться»? Давай же, — выпрямляется новая знакомая, вынимая из сумочки еще одну розовую таблетку. — Нет уж, спасибо. Мне и так весело. — Да, вижу, — смеется девушка, настороженно озираясь по сторонам и пряча наркотик обратно в сумочку. — Прямо светишься от веселья. Я закатываю глаза, устало вздыхая, а потом каменею от слов Джози, которые она бросает с безразличием и при этом красит губы: — Кто тот парень, который спрашивал о тебе? Я смотрю на отражение девушки, непонимающе качнув головой. — Ты это о ком? — Ну… такой высокий… Черт, просто парень. Не знаю, как объяснить… О, у него тату на левом запястье… Кажется, якорь. Теперь ясно. — И что он хотел? — Спрашивал о тебе, — повторяет Джози, прячет помаду в сумочку и поворачивается ко мне всем корпусом. — Это твой парень? Он интересовался, как давно ты приехала в клуб? — Эм… нет, это не мой парень, — только и отрезаю я, прежде чем выйти из уборной. Джози теперь в порядке. Кажется, ее меньше лихорадит, так что я вполне могу забрать свою сумку и умчаться домой. Я так и делаю. Как минимум, я выполняю первую часть своей задумки. Сумка у меня. Ищу Лиама. Для этого подхожу к перилам и смотрю вниз, на танцпол, но Пейна нигде нет. Зато есть кое-кто другой. Гарольд стоит посреди танцующей толпы и смотрит вверх, то есть прямо на меня. Не знаю, что происходит, но мои губы невольно расползаются в приветливой улыбке. Мужчина тоже улыбается мне. Я киваю, но не знаю зачем. Гарри повторяет мой жест головой. Продолжаем пялиться друг на друга, как два идиота. Почему бы не обнять этого человека? Потому что он болен, Джо. Отворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Но как только оказываюсь внизу, сразу сталкиваюсь со Стайлсом. — Добрый вечер, — произносит он, положив руку на перила, а вторую сунув в карман джинсов. На нем черная рубашка с большими желтыми звездами — мило. — Могу я отвезти тебя домой? — интересуется Гарольд. — Добрый вечер, мистер Стайлс, — держу я дистанцию и обхожу мужчину, так и не решившись дать ответ. — Джо, давай я отвезу тебя. У барной стойки замечаю пошатывающуюся фигуру Лиама и огорченно цокаю. Но вдруг в голове проносится мысль, и я поворачиваюсь к Гарри, тут же натыкаясь на его блестящий взгляд. Какие мысли бродят в его голове? — Хорошо, я была бы не против, Гарри, поехать с тобой, но давай заберем и Лиама. Прошу тебя. — Исключено, — отрезает Стайлс, покосившись на моего друга, и на мужественном лице ходят желваки. — Гарри, — зову я, — он ведь не бросил тебя. Я знаю, что Лиам вместе с Томлинсоном отвозили тебя домой и не раз. Глаза Гарольда сверкают, когда он четко проговаривает: — Думаешь, я испытываю чувство благодарности или долга перед Пейном? Ошибаешься, малышка. Мне плевать. Могли оставить меня, я был бы не против сдохнуть здесь в пьяном угаре! — он резко обходит меня и исчезает в толпе. Вот же черт. Что ж, придется ловить такси, но не уверена, что смогу вытащить отсюда Лиама. Похоже, ему весело. — Приятель, по-моему, нам пора, не думаешь? — усмехаюсь я, хватаясь за локоть Пейна, и тот, на мое удивление, согласно кивает, оставляет на барной стойке пару купюр и тащится за мной. Я, не отпуская его руки, выхожу на улицу, ища глазами такси, как тут же справа раздается: — Идем. Я оглядываюсь, мимо нас проходит Гарри, звеня брелоком, на котором висит ключ от машины. Лиама резко сгибает пополам, и я терпеливо поглаживаю его по спине, когда тот надрывается за углом дома. Полагаю, Гарольд не станет дожидаться, но спустя минут пять мучений Пейна, Стайлс подходит к нам. — Ты как? — спрашивает он, склонившись и уперев руки в колени. — Готов ехать? Я все еще не могу принять факт превращения нервного Гарри в такого вдруг милого Гарри. Нахмурившись пялюсь в спину мужчинам, которые идут в обнимку к машине Стайлса. Лиам неразговорчив, более того, он вообще двух слов связать неспособен. Надо же было так надраться. Пока Гарольд открывает заднюю дверцу с другой стороны, я держу друга за грудки, прижимая его к автомобилю, но Лиам выше меня и крупнее, разумеется. Поэтому он почти наваливается на меня, а потом хохочет, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд и, сложив губы трубочкой, тянется целоваться. Именно в момент, казалось бы, нашего падения рядом появляется Стайлс и обхватывает нас обоих, встав у меня за спиной. — Герой-любовник недоделанный, — низким голосом ругается Гарри и, почти волоча Лиама за собой, заталкивает того в машину. Меня обуревает идиотское веселье, причем такое неожиданное, что я не могу сдержаться, и принимаюсь хихикать. Натыкаюсь на хмурый взгляд Гарольда, который уже открывает дверцу со стороны водителя, и, прикусив губу, сажусь, занимая место рядом с ним. — Пристегнись, — фыркает Стайлс, замечая мою улыбку, которую я так стараюсь подавить, но все равно прыскаю со смеху. — Джо, что за ерунда? Все-таки приняла таблетку? Моему веселью вмиг приходит конец. Я смотрю на суровый профиль Гарольда, но мужчина не обращает на меня внимания, выруливая с парковки клуба. — Как ты узнал? — Очень просто, — и это весь ответ. Я молчу, надувшись, потому что мне дико неприятно осознавать — Гарри подслушивал. Но где? В одной из кабинок? Что за бред? — Я не подслушивал, — отрезает Стайлс, пугая меня проницательностью. — Эта идиотка при мне приняла одну. Если ты тоже… — темный взгляд на меня, снова на дорогу, — я заставлю тебя… — Что заставишь сделать? — спрашиваю я, когда Гарри умолкает. Вновь быстрый взгляд в мою сторону. — Сдашь кровь на анализ. Обнаружится наркотик — запру в клинике. — И это говорит человек, которому самому впору запереть себя? — на одном дыхании выпаливаю я, и тут же вскрикиваю, испугавшись, потому что Гарольд резко ударяет по тормозам. Да, я виновата, поэтому произношу тихо: — Прости, я не хотела. Гарри смотрит прямо перед собой, стискивая пальцами руль до побелевших костяшек. Он тяжело дышит, пытаясь усмирить свою злость. Я так виновата перед ним. Какой из меня специалист, если я говорю такие вещи больному человеку? Через некоторое время Гарри приходит в себя, заводит двигатель, и мы едем до самого дома Лиама в полном молчании. Только тихое посапывание Пейна доносится до слуха, когда машина останавливается у подъездной дорожки его дома. Мне незнаком этот район, но судя по выражению лица молчаливого Стайлса, место это не из приятных, потому что он, прежде чем покинуть салон, внимательно вглядывается в компанию парней, стоящих под фонарем. Я отсюда вижу, как они потягивают из бутылок пиво и уже смотрят в нашу сторону. Внутри, в области груди, начинает сгущаться неприятное предчувствие. — Поторопись, — бросает мне Гарри, все чаще глядя на парней, которые, как я успеваю заметить, медленно идут к нам. — Что это за место? — бормочу я, ведя на пару с Гарольдом Лиама, буквально спящего на ходу. — В этом городе, как и в любом другом, есть места, которые считаются крайне опасными, — спокойно поясняет Стайлс и отпирает дверь дома, найдя перед этим ключи в кармане брюк Лиама. — Особенно после наступления темноты. К ним относится и этот район — восточная часть Колчестера, Greenstead. Никогда не приезжай сюда одна, Джо. Даже если тебе безумно захочется навестить Пейна. Как минимум, дотемна унеси отсюда свои ноги. Район не из бедных, но здесь настоящий «Детройт». Я молчу, и мы просто заваливаем Лиама на диван в гостиной, так и передвигаясь во мраке. После я вижу, как Гарольд стремительно покидает дом, видимо, опасаясь за машину, оставленную без присмотра. Я очень быстро стаскиваю с друга ботинки, кладу на столик его сотовый и никак не могу справиться с курткой. Плюю на это, накидываю на ноги Лиама плед, который нахожу на спинке дивана, и выскакиваю из дома. На какое-то время мое тело вытягивается по струнке, потому что я в ужасе смотрю на то, как трое парней избивают Гарольда. Раздается звон — один из ублюдков разбивает о капот внедорожника бутылку из-под пива и уже набрасывается на Гарри, когда я вдруг слышу свой крик и понимаю, что бегу к компании. — Уроды! Я полицию вызвала! Пошли нахрен отсюда! — реву я сама не своя, видя только стоящего на четвереньках Гарри, сплевывающего кровь. — Сука! — бросается на меня один из парней, и я столбенею, а затем падаю спиной на землю, не чувствуя ничего кроме пульсации на лице и онемения губ. В голове стоит жуткий звон, я невольно стону, принимая сидячее положение. Но захлебываюсь криком от удара под дых. Падаю набок, группируясь и пряча грудь от ударов ногами. — Пинай ее! — орет кто-то словно резанный, и я почти отключаюсь. Меня дико тошнит, адреналин испаряется из крови. К нам подбегают еще двое, но я, ревя от ужаса, слышу, как те ругаются на этих уродов и оттаскивают их от нас. Вижу, как один из парней падает рядом со мной, с отвратительным звуком ударяясь головой об асфальт. Не уверена, что он остается жив. Сознание он точно теряет. Тут же замечаю, что меня уже не бьют. Лежу, дыша с хрипами, не шевелюсь. Вижу как руки в татуировках приподнимают парня за груди, с треском разрывая ткань его тонкой куртки, и в ужасе рыдаю, потому что мощный кулак врезается в лицо этого парня. Раз за разом, с силой, с хрустом костей. Лицо парня превращается в кровавое месиво. Кто-то сбивает с ног Гарри, который отпускает едва ли живого парня. Слышу рык, вырвавшийся из горла Стайлса, уже интуитивно понимаю, что и тому парню придет конец. Именно поэтому я встаю. Голова дико кружится, но я, упираясь руками в асфальт, приподнимаюсь и выпрямляюсь полностью. Вокруг черт пойми что. Глухие удары, крики, грязная брань. Вижу, как Стайлс пытается отбиться от двоих парней. — Помогите… — сиплю я хрипло, но тут же срываюсь на крик, когда Гарри, которому удается встать, оказывается прижатым к капоту, и парень дважды ударяет того головой о металл. — Господи! Помогите! Кто-нибудь! Все еще вопя, хватаю одного из ублюдков за рукав куртки, за что тут же получаю удар локтем в область ключицы, морщусь от боли, но адреналин придает силы. Гарри дезориентирован в пространстве. Его взгляд блуждает по лицам, а на губах блестит темная кровь. Левая скула мужчины счесана, а кулаки, которые продолжают молотить всех, кто рядом, кажется, разбиты. Мне так страшно, что ноги подкашиваются, мне страшно, что нас сейчас убьют и бросят на улице, как псов. Внезапно вспоминаю про газовый баллончик. На меня никто не обращает внимания. Двое парней все еще пытаются оттащить своих друзей от Гарольда. Я огибаю автомобиль, рывком распахиваю дверцу, хватаю сумку, колотящимися руками вынимаю баллончик и маникюрные ножницы, которые, к своему великому счастью, всегда ношу в косметичке. Когда я принимаюсь разбрызгивать едкий газ, рывками разворачивая этих уродов к себе, начинается сущий апокалипсис. Вот тогда, замечая, что один из парней замахивается на Гарри горлышком разбитой бутылки, я, прикрывая рот рукой, чтобы не дышать газом, и щуря глаза, изо всех сил вонзаю ножницы в его бедро. Парень ошеломленно орет. Гарольд отталкивает его от себя ударом ноги в живот. Тот падает. Вдали слышны сирены патруля — кто-то все же позвонил в полицию. Стайлс, ухватив меня за плечо, запихивает на заднее сиденье машины, сам быстро запрыгивает на водительское место и, даже не позаботившись о том, чтобы оглядеть дорогу на отсутствие препятствий, стартует с места. Визг шин, гул мощного двигателя, мое лихорадочно колотящееся тело позади кресла Гарри и его глаза в отражении зеркала заднего вида. Гарольд несется по пустынным улицам, как одержимый. Мне сейчас настолько плевать, выживем ли мы, если влетим в столб, что я просто тупо пялюсь в окно, откинувшись на подголовник. Мне дурно, тело страшно болит. Дышать не могу, потому что нахваталась газа, да и глаза щиплет. Это самая ужасная история всей моей жизни. Но уверена, общаясь со Стайлсом, я пройду еще немало таких историй. Не сразу понимаю, что автомобиль не едет, не сразу улавливаю прохладу на лице, после не понимаю, почему все раскачивается. Доходит, когда слышу щелчок замка, затем тьма. Твердая почва под ногами. Легкие сводит от горячего дыхания у моих губ. Что? Сейчас? После всего, что случилось? По требовательному, будто вибрирующему странной энергией поцелую понимаю, что это нужно Гарольду, как воздух. Он резко срывает с себя куртку, за ней рубашку. Следом идут мои вещи. Я ничего не вижу. В холле темно. Просто ужасно. Но это даже потрясающе, в некоторой степени, потому как я не вижу безумия на лице Гарри, которым сейчас дышит каждое его движение. Мужские руки разворачивают меня лицом к стене, и я подчиняюсь его воле слишком легко, самой от этого не по себе, но я чувствую, как горю в его руках. Гарри, судя по звуку, рывком сдергивает с себя джинсы, которые падают на пол, за ними мужчина стягивает мои трусики, опустившись на колени. Грубоватым движением он вынуждает меня расставить ноги, после чего я просто ахаю от удовольствия. Руки Гарольда больно мнут мои ягодицы, когда его пальцы жестко скользят по моей промежности, затем мужчина резко выпрямляется, толкает меня вперед, так, чтобы я уперлась руками в стену, и я сдавленно вскрикиваю. Сдавленно, потому что широкая ладонь ложится на мой рот. Я реву в его руку от боли, ведь моя губа лопнула от удара того мудака. Но это откровенно заводит Гарольда. Он входит в меня все агрессивнее, перехватывает одной рукой поперек тела, прижимая к себе, чтобы проникнуть еще глубже. От боли мои глаза влажнеют, но мне страшно в этот момент, я не знаю, мне страшно, потому что не совсем больно. Будто все же грань не нарушается. Будто все так и должно быть с этим человеком. Боль смягчается, когда Гарри, скользнув рукой к самому низу моего живота, принимается помогать мне. Только даже эти его движения грубые, без доли нежности, просто животная страсть, приправленная его одержимостью причинения боли другим. Я кричу громко и надрывно, поскольку рот освобожден, и теперь я могу выплеснуть все эмоции. Неужели секс с ним всегда замешан на слезах? Неужели не бывает по-другому, по-человечески? Гарри все напряженнее, все безумнее. Я закрываю глаза, когда он кладет руку на мой подбородок, прижимая голову к своему плечу. Чувствую его теплое дыхание на щеке. — Больно? — зачем-то спрашивает Гарольд. — Ответь. Я утвердительно киваю. — Хорошо, — говорит он и вдруг смыкает губы на мочке моего уха. Искры из глаз от неожиданности. Ногти вонзаются в его руку, которая сильно сжимает мое тело. Вновь его пальцы внизу. Опять нет конца и края незнакомым страшным ощущениям, от которых в голове лишь желе и никаких нормальных мыслей. Запахи смешиваются с привкусом железа и соленым потом. Мне делается намного лучше, чем было поначалу. Однако я все еще морщусь от глубоких толчков Гарри, но тот дышит все тяжелее, дважды выдыхая мне на ухо стон, после я ощущаю, как внутри все напрягается. Гарольд наверняка близок разрядке, но, кажется, и я готова, чувствую это по пульсации внутри. Еще немного… Совсем немного… Колени дрожат, ноги подгибаются. Я понимаю, что ни черта не понимаю, и глаза буквально закатываются, когда я, шумно выдыхая, почти повисаю на одной руке Гарольда, содрогаясь и отчего-то рыдая. Вторая рука мужчины упирается в стену перед моим лицом. Он беспорядочно подается вперед, раз за разом выталкивая воздух из груди, касаясь теплом моего лица. Уверена, на подбородке проступят следы его пальцем, только сейчас понимаю, насколько сильно он сдавливал его. Но и без того на мне синяков и ссадин больше, чем можно себе позволить. Прикрывая глаза, я опускаю голову и чувствую, как слезы капают на мои ступни. Что сейчас было? Что это? Кошмар. Но до чего же странный кошмар. Никогда, я знаю это точно, никогда никто не сделает ничего подобного для меня и со мной. Мы сегодня дрались с шайкой ублюдков, после уносили ноги от полиции и занимались безумным сексом в холле моего дома. Что за жизнь?