Глава 19

Et expecto resurrectionem mortuorum, et vitam venturi saeculi. И жду воскрешения мертвых и жизнь будущих времен.

***

      День переваливает вместе с ярким солнцем за черту полудня. В «Северолсе» становится тише, в этот период пациенты спят. Персонал говорит приглушенно, не тревожа покоя больных. В коридор, сквозь окна, пробивается солнечный свет, и в его лучах пляшут пылинки, сверкая золотистым. Я сижу под кабинетом Гарри, жду его. Он вот-вот вернется после беседы с инспектором. Стайлса вновь вызвали в участок. Интересно, что же он скажет насчет своих синяков? — Детка, хочешь поговорить о случившемся? — вторгается в мое одиночество мягкий голос Элизы Томлинсон, и она опускается на скамью рядом со мной. — О чем именно? — искренне не понимаю я, и женщина указывает на мое лицо. — Об этом, милая. Кто тебя так? И почему у Гарольда тоже столько синяков? Я вздыхаю. — Элиза, это сложно. Мы попали в небольшие неприятности. Но сейчас все хорошо, — поясняю я, не имея понятия, что вообще об этом можно сказать. — Ох, детка, Луи ошеломлен увиденным. А Гарри не признается ему. Вы… вы вместе? — Нет, — слишком резко отрезаю я, от чего миссис Томлинсон растерянно моргает. — Нет, мы не встречаемся, Элиза. Просто отвозили друга домой и на нас напали. Ничего страшного. Женщина, к счастью, понимает мое нежелание рассуждать о случившемся, потому встает, поглаживая меня по плечу. — Не переживай, Джослин, все будет хорошо, моя дорогая. Гарри благородный и смелый мужчина. В другой раз он не допустит подобного. Я задумчиво провожаю Элизу взглядом, после чего происходит нечто неожиданное. Кто-то так громко и надрывно вопит, что у меня от страха немеют кончики пальцев. Я вскакиваю, не зная, куда броситься, ведь Гарри все еще нет. Но ко мне уже бежит миссис Томлинсон, крича: — Джослин! Это Рольф! Скорее! Помоги мне, милая, ему нужно ввести транквилизатор. — А Луи? Он ведь тоже может… — Уехал! Джослин, пошевеливайся! Ты справишься! Тебе только говорить с ним надо! Я понимаю, что мне до дрожи страшно, но я действительно просто обязана вести себя профессионально, иначе хорошего опыта не видать. Бегу вслед за санитаром и Элизой к палате Рольфа. Миссис Томлинсон уже держит в руках металлический поднос, на нем смоченный в антисептике ватный тампон и наполненный жидкостью шприц. — Давай, деточка, все хорошо, — успокаивающе говорит Элиза, подталкивая меня к палате. Рольф катается по полу, словно одержимый. Изгибается, плюется, неприятно скрипит и клацает зубами. — Будь осторожна, он кусается, — вновь слышу наставления миссис Томлинсон. — Он как Грегори. Ты же знаешь о нем? — Вот теперь я в оцепенении. То есть об этом уже всем известно? — Рольф! — словно со стороны слышу свой громкий и уверенный голос. — Рольф, возьми себя в руки! Почему ты так кричишь? Я опускаюсь на колени, тут же пациент вонзает ногти в мою ногу ниже колена, я реву, дергаясь и перехватывая тонкое запястье. — Рольф, боже! — пытаюсь отбиться я и от резкого движения парня, падаю на него, чувствуя, как он рвет мои чулки. — Да убери ты руки! — уже не в себе ору я. — Сучка! — демонически хохочет Рольф, извиваясь так, что санитар не может его зафиксировать на месте, а Элиза никак не подберется к больному. — Сучка! Он дерет тебя, сучка! Я знаю, что дерет! Руки связывает! Он со всеми так! Он любит смотреть на тебя сверху-вниз! Грязный подонок! Грязная сука! Когда-нибудь он сломает твои тонкие руки! — продолжает выкрикивать Рольф. По сути, я не должна реагировать, но, боже, реагирую, буквально застываю, сидя на полу. — Он ставит на колени! Всех ставит! Его все ненавидят! Мразь! Мразь… Я не сразу понимаю, почему Рольф уже лежит на полу, почему рыдает, как обиженный ребенок, вмиг сменив настроение, и почему моя правая ладонь горит. Осознание приходит, волной окатывая меня с головы до ног. Я ошарашенно отползаю назад, но на меня никто не обращает внимания. Вижу по лицу Элизы, которая спокойно вводит препарат в руку пациента, что все в порядке. То есть… это правда норма. Ударить больного — это нормально! Мой мир переворачивается у меня на глазах, когда я встаю, тяжело дыша, и вижу, что под моими ногами валяется лоскут от чулок и резинка для волос, которые теперь рассыпаются по плечам. Как в тумане наклоняюсь и поднимаю резинку, «на автомате» собираю кудри в хвост. Отрываю чулок, причиняя себе боль, поворачиваюсь к двери и столбенею, встречая взгляд зеленых глаз. Не знаю, о чем думает Гарри, но мы стоим так, кажется, вечность. Элиза подталкивает меня к двери, и я послушно миную Гарольда. Тот ловит меня в коридоре, мягко берет за локоть и молча ведет в свой кабинет. Запирает его. Я беззащитна сейчас, так беззащитна и открыта, как на ладони. Кожу правой ноги саднит, мне больно. Но почему-то нет ужаса по поводу того, как я отреагировала на оскорбления из уст психически больного человека. Это не пугает меня, это унижает. Ведь я так хотела сохранить себя нормальную, но всего за пару недель стала другой. Я готова была остаться человеком, но превращаюсь в того, кем является Гарри. Хотя, вероятно, это глупо с моей стороны — так утрировать. — Теперь ты меня понимаешь? — тихо спрашивает Гарольд, вставая напротив и пряча руки в карманах брюк. Я поднимаю на него взгляд полный обиды, и я не хочу, чтобы он видел это в моих глазах, но он точно видит. — Почему ты не помог мне? — вырывается против моей воли. — Я должен тебе помогать, Джо? — хмурится мужчина, присаживаясь на край стола, боком ко мне. — Разве нет? Я твой интерн, — выплевываю я достаточно зло. Гарольд смотрит на меня изучающе. — Ах, ты об этом, — кривит он губы. — Ну уж точно не о том, кем я для тебя являюсь. Ты отвратителен, Стайлс. Грязный человек. Рольф прав. — А ты сама невинность, так выходит? — Я, по крайней мере, не использую тебя в своих целях. Я все же намекаю ему на прошлые дела, и это меня расстраивает, но что сделано, то сделано. Качнув головой, я иду к двери, но удивленно замираю. Гарри останавливает меня, ловя за руку, после чего, к моему великому изумлению и полному непониманию, опускается на корточки и, приподняв мою ногу, сбрасывает туфлю, за ней стягивает и порванный чулок. Я едва дышу от мягкости прикосновений мужчины. Он, тем временем, осматривает мои кровоточащие ранки от ногтей Рольфа. — Неплохо бы обработать… Прикажу покороче остригать ногти пациентам, — задумчиво говорит Стайлс и, приподняв мою ногу так, что приходится опереться на его плечи, слизывает кровь. Я не ошарашена, нет, я в полном и необратимом шоке, Иисусе! Только бы он не продолжал. Только бы поскорее отпустил. — Очень больно? На этих словах я прихожу в чувства и отскакиваю от Стайлса, который тут же выпрямляется во весь свой рост. Он угрюм, потому что ему очевидно не нравятся мои действия. — Надо же… — качаю я головой, глядя на него прищурившись. — Даже сейчас пользуешься моментом. Хочешь знать, достаточно ли сильно я испытываю боль? Так вот нет, Гарри, не достаточно. Я не доставлю тебе такого удовольствия. — Джо, — цедит он низко и злобно. — Стой, где стоишь, Стайлс. Хочешь поиграть, — скидываю вторую туфлю, — поиграем. Только у меня козырь в рукаве. — О чем ты? — О том, что все знают о твоем вымышленном Грегори. Упс, а если полиция заявится к тебе с обыском? Незаметно отпираю дверь, собираясь покинуть это неприятное место, но, видимо, я слишком наивна, потому как я и незаметно — вещи несовместимые. — Поверь, — продолжаю, стоя спиной к выходу, и глядя на Гарольда, взирающего на меня исподлобья. — Я не желаю использовать твои отклонения против тебя, но ты не оставляешь мне выбора, Гарри. Очнись, я ведь понимаю, по какой причине ты все это делаешь. Месть. Ничего не выйдет. Давай сразу прекратим, пока не натворили дел. Ладно? — я начинаю вырываться из пелены гнева, трезвею и понимаю, что реально задеваю болезненные для Гарольда темы. Умолкаю, жду реакции. Гарри не двигается. Он просто смотрит мне в глаза. Ничего не меняется, он в своем уме, в полном порядке. — Ладно… э… — отчего-то шепчу я, — прости, я перегнула. Просто хочу, чтобы ты знал, будь ты не таким злопамятным, не стала бы угрожать. Пойми, я должна защищаться. — Сглатываю, потому как руки Гарри медленно сжимаются в кулаки. Я делаю нерешительный шаг назад, отвлекаюсь, кладя ладонь на ручку двери, как тут же меня отшвыривают назад. Ничего не успеваю прокричать, так как падаю на пол, ударяясь спиной о твердый подлокотник кресла. Щелчок замка. Сильные руки на моих плечах. Мое отчаянное желание заорать. Но его ладонь ложится на мой рот, зажимая вместе с носом. Не могу дышать. — Я не хотел делать тебе плохо, — рычит мне в лицо совершенно адекватный Гарри, то есть я не вижу обычного затуманенного темного взгляда. — Я встал перед тобой на колени, позволил возвыситься над собой. — «Что он говорит, о чем он?» — Но теперь ты будешь стоять на коленях. Что такое? Нечем дышать? Какая жалость. Не будь ты такой же мразью, как твой отец… — вот теперь пелена затягивает его глаза, — я бы и пальцем тебя не коснулся. Но ты сама хочешь войны. Ты ее получишь, Джо. Отвратительные ощущения его силы и власти. Ненавижу быть слабой. Потому начинаю вырываться, наплевав на боль во всем теле. Ударяю его в пах. В голове только одна мысль: «Тупая дура, ты сама виновата». Пока Гарри шипит, падая на четвереньки, я бросаюсь к двери и только набираю в грудь воздуха, чтобы закричать, как тут же сшибаю собой ширму. Стайлс не поднимает меня, садится сверху, из-за пояса брюк вынимает мой чулок. Кричу, но тут же его ладонь вновь зажимает мне рот и, наклонившись, Стайлс рычит в лицо: — Только попробуй. Сверну шею. Поняла? Лихорадочно киваю, и две слезинки соскальзывают к вискам. — Хорошо, — улыбается Гарольд. Он методично связывает мои запястья, поднимается, тянет меня за собой... Стук в дверь раздается так неожиданно, что я просто обливаюсь потом от облегчения. Гарри смотрит мне в глаза. Его взгляд нормален. Он оглядывает меня с ног до головы, после чего громко говорит: — Кто? — Гарри, это я, — доносится приглушенный голос Луи. — Что у тебя происходит? Где Джо? Она с тобой? Молчание. Изучающий мое лицо взгляд. Гарри освобождает мои запястья. Я понимаю, что случившееся не до конца было провокацией для его болезни. В самом начале Гарольд действовал осознанно. Это открытие вынуждает признать себя полной идиоткой и поклясться, что никогда больше я не пойду на нечто подобное. Никаких игр. Мне хватило. Все. Я пас. — Да, прости, Луи. Мы тут немного поскандалили. Я скоро выйду. — Отлично, — насмешливо произносит Томлинсон и уходит. Я смотрю в пол. Мне не хочется видеть лицо Гарри. Но у него другие планы: теплые пальцы приподнимают мой подбородок, поглаживая синяки. Я морщусь. Вновь его глаза светлые и безмятежные. — Джо, пойми же ты наконец, в бреду ли я, в нормальном состоянии, все равно не могу тебя жалеть. Не провоцируй, я прошу, — он действительно просит. — Я способен на многое. — Я поняла, — честно отвечаю, пошатываясь обходя мужчину. Неужели он мог меня убить? — Ты правда хотел… — оглядываюсь я, озвучивая мысль. Гарри молчит. Ничего не отвечает. Никак не реагирует. Отпираю дверь и выхожу. Луи ждет неподалеку, и его взгляд более чем обеспокоенный. Кажется, мы слишком громко «поскандалили».

***

      Лиам приезжает за мной по собственной инициативе. Я спускаюсь вниз вслед за Гарри, который говорит по телефону с Томлинсоном, и вижу приятеля, болтающего с новой гардеробщицей. Мисс Ричардсон хихикает, прикрывая рот ладошкой, но, завидев Стайлса, тут же отходит от Пейна. Карие глаза приятеля натыкаются на меня веселым взглядом, а я притормаживаю, сжимая губы в тонкую линию. — Бессердечный, — цежу я, обгоняя Гарольда, намекая на сломанный нос Лиама, заклеенный пластырем. Гарри ничего не говорит, молча принимает из рук мисс Ричардсон свою куртку. С каких пор он оставляет вещи в общем гардеробе? Лиам улыбается мне, и мы по-дружески обнимаемся. — Ты как? — морщусь я, указывая на его нос. Глаза друга немного заплывшие, но все не так плохо, как я полагала до этого. — В норме. Не переживай. Идем, я отвезу тебя домой. Надо поговорить. Я уже надеваю куртку и шагаю рядом с приятелем, который только открывает рот, чтобы что-то мне сказать, как за спиной раздается голос: — Джослин, я заеду в восемь, помнишь, милая? Мы же договорились. Я настолько удивлена, что просто несколько секунд стою посреди холла и смотрю прямо перед собой. Да что за цирк он устраивает? — Мистер Стайлс, — произношу я серьезно, когда оглядываюсь на него, — вы же не думали, что наша встреча в ночном клубе может стать продолжением? Я не завожу отношений со своим начальством. По глазам Гарри понимаю, что он только этого и ждет — игры, войны, ссоры на публике. Что с ним такое? Нам ведь лучше все скрыть. — Не заводишь отношений? И замечательно. Я не претендую на романтику с тобой, — растягивает Гарольд губы в ледяной улыбке. Вокруг, как будто случайно, оказываются медсестры, парочка санитаров и миссис Томлинсон. Пожалуй, она единственная, кто смотрит на меня с сочувствием. Остальные откровенно посмеиваются, пряча глаза. — Ты сама виновата, что стала жертвой нападения моего брата. О нем ведь благодаря тебе знают все, — это Гарри произносит во всеуслышание и разводит руками. — Если бы ты не пришла ко мне, очевидно зачем, то ничего этого никто не узнал бы. А теперь мне придется сказать о Грегори инспектору. Надо же, Джослин, как умело ты ломаешь жизни. — Я, слушая Гарри и клокоча от обиды и злости, вдруг в один миг остываю, когда отчетливо осознаю, что это намеренная провокация. Но Стайлс добивает, приблизившись к нам с Лиамом. — Может, ты перестанешь вертеть мужиками и скажешь, с кем тебе больше нравится спать? Моя ладонь с такой силой врезается в скулу Гарольда, что голова того отклоняется вправо. Стоит звенящая, очень неприятная тишина. Гарри возвращает взгляд на меня. Пейн осторожно отводит мое одеревеневшее тело назад. Так странно, но Стайлс совершенно спокоен. Даже его глаза не кажутся дикими. Он нормален. Я поражена до глубины души. Не знаю, что делать, думаю, как и Лиам, который все еще придерживает меня за плечи. — Ты больной, — слышу голос друга. — Согласен, Пейн, — кивает Гарольд, сверля меня внимательным взглядом, — но лишь потому, что не хочу видеть тебя в своей лечебнице. — Смотрит на Лиама. — Ты понял меня? Видимо, вчера я плохо объяснил тебе. — Не хочешь видеть в своей лечебнице или рядом с девушкой, которая из-за тебя успела дважды пострадать? — вновь удивляет меня проницательностью и напором Лиам. Он хорош. Мысленно аплодирую ему, понимая, что выбрала отличного союзника. — Пейн, приятель, не начинай бой там, где однозначно потерпишь поражение, — кидает метафору Гарри, потирает скулу, довольно улыбаясь и повторяет уже мне: — Жди в восемь, Джо, у нас будет длинная ночь. Сглатываю, прекрасно понимая, к чему клонит Гарольд. Отрицательно качаю головой и, развернувшись, бросаю: — Держись от меня подальше. Мы едем к Лиаму. Я точно не намерена эту ночь проводить в страхе, что на меня вот-вот нападет Стайлс или же Спенсер. Только после того как приятель запирает дом изнутри, я немного прихожу в себя, скидываю куртку и ботинки, с любопытством следуя за другом в гостиную. — А у тебя мило, — улыбаюсь я, говоря абсолютную правду. Дом разделен, как я успела заметить на улице, надвое, но он больше, чем тот, в котором живу я. Гостиная, несмотря на то, что здесь обитает мужчина, все же выглядит уютной с множеством безделушек на полках. Лиам смахивает на меня: любит рамочки, фотографии и статуэтки. К тому же в этой комнате нет никакого определенного стиля, в отличие от дома Гарри… У того вообще во всем вкус, стиль и точность. Это либо его педантизм, либо навязчивые мысли. Склоняюсь к тому, что оба варианта имеют место быть. — Джо, что между вами происходит? Расскажи мне. Клянусь, ни слова не передам твоему отцу. Хотя, подозреваю, Том и сам догадывается, по какой причине ты прилетала обратно в Кембридж, — произносит Пейн, присев на диван рядом со мной. — Слушай… — мнусь я, глядя на свои руки, — я не знаю, что сказать… — Доверься мне… — Я доверяю, Лиам, — честно говорю я и поднимаю на него глаза. — Мне жаль, но нас правда связывают некоторые отношения. Мне не по себе, — я тру рукой шею. — Гарри поступил сегодня просто отвратительно. Так унизил меня… перед всеми. Что на него нашло, не понимаю? — Ревность на него нашла, — уверенно говорит Лиам. — Я неплохо знаю Гарри. А еще знаю, что та история с Грегори попахивает абсурдом. — Отчего-то обрывается сердце. — Уверен, что Стайлс прячет у себя вовсе не брата. Это очередная его прихоть, как и Спенсер. Вот чем закончилось… И, кстати, не хотел бы тебя пугать… — Лиам смотрит на меня немного растерянно. — Что такое? — замираю я. — Помнишь Джози? Она была с нами в клубе… — Только не говори, что и она… Боже… — выдыхаю я, наверняка побледнев, понимая, к чему клонит Лиам. — Утоплена. Как Нэтали, все то же самое. — Что если Спенсер сменил метод? — с нескрываемой надеждой спрашиваю я, от чего Пейн хмурится. — Возможно, — говорит он. — У тебя есть еще подозреваемый? — Что? У меня? Шутишь? — изо всех сил изображаю веселье. — Брось, я в этом городе всего пару недель, откуда мне знать, кто и на что здесь способен. Лиам молчит некоторое время, после чего произносит серьезным тоном: — Джо, Гарри увязался за тобой неспроста, верно? — Молчу и смотрю другу в глаза. — То есть я не хочу сказать, что в тебя нельзя влюбиться. Это не так. Просто сколько знаю Стайлса, он никогда не останавливался ни на одной девушке. — А разве он остановился? Не бери в голову, Лиам, — я понимаю с облегчением, что папа не стал вводить Пейна в курс дела полностью. Значит он знает немного, лишь то, что должен ограждать меня от Гарольда. Окей. Я не против. — Правда. Гарри просто заигрался. Ему, видимо, хочется развлечений. — Да, но… по логике, Джо, ты уехала, а он стал невменяемым. Был крайне агрессивен, дважды дрался за ту неделю, что ты была в Штатах. Словно одержимый орал на меня, что я ничего не знаю о жажде мести, о том, как она может душить. Я четко запомнил его состояние. Это значит, Стайлс настолько хочет проучить тебя, что одичал, упустив такой шанс? Выходит так? — Я во все глаза смотрю на Пейна. Кажется, даже испариной покрываюсь от его сверхлогичных умозаключений. — Что? — пожимает приятель плечами. — Я ведь адвокат, помнишь об этом? — Да, я помню, — киваю с задумчивым видом. Ну уж нет, я не собираюсь допускать какие-либо мысли по поводу Гарри Стайлса. Это его проблемы, пусть как хочет борется со своей жаждой мести. Я одна, и я должна пройти эту чертову интернатуру.