Глава 20

      Уже с минуту тупо смотрю на свой сотовый, экран которого светится в темноте. Смс от Гарри. «Выйди» «С какой стати, Стайлс?» «Джо, не глупи. Давай же, выйди. Иначе я сам заберу тебя» «Да что с тобой такое, Гарри? Я тебе все сказала, ты не отрицал. Я для тебя средство, но никак не цель, поэтому катись» «А ты хочешь стать моей целью?» Думаю. «Нет» «Тогда прекрати злиться на меня и просто выйди» «Гарри, ты в своем уме? Прекратить злиться?! Да я не злюсь вовсе, я просто готова убить тебя, придурок! Ты сегодня напугал меня! Ты это понимаешь? Ты напал на меня прямо в больнице!» «Я не хочу тебя пугать, Джо. Меня ранит то, что ты боишься меня. Но сегодня я разозлился сам, не мое второе… Это я разозлился, понимаешь? Потому что ты ведешь себя, как стерва. Я не знаю, как мне сделать так, чтобы мы перестали вести себя так. Мне не нравится то, как ты постоянно увиливаешь с Пейном на пару. Какого черта ты с ним таскаешься? Это неприятно, знаешь?» «Так ты правда ревнуешь? Это «потрясающе», ты еще и на почве ревности срываешься» «Выйди» «Нет, Гарри, извини. К тому же я не у себя» «Я знаю, где ты. Я стою прямо напротив дома Пейна. Открой. Если ты сейчас напишешь «нет», нахрен выбью дверь» Больной. Просто ненормален и все. Кусаю губы, в ужасе понимая, что Стайлс сдержит слово, и Лиам лишится двери. А может, вновь пострадает от Гарольда. Господи, да что за жизнь? «Выйду» И тут же вдобавок: «Если сейчас же скажешь, кто этот твой Грегори? Он существует? Ответ долго не приходит. Я успеваю даже немного задремать, зарывшись в теплое одеяло, но вдруг пикающий сигнал оповещает о новом сообщении. «Я не знаю, Джо. Я правда не знаю… Как и насчет гибели девушек. Не уверен, что это не я. Моя память, как будто с провалами, и я понятия не имею, есть ли там хоть что-то человеческое» Похоже, Гарри легче открыться посредством смс, поскольку при встрече он говорит не многое. «Сейчас выйду», — пишу я в ответ, встаю и еще несколько секунд сижу на кровати. Мне страшно, паршиво, больно во всех смыслах. Я что не заслуживаю нормального парня? Почему не заслуживаю? Почему я должна выходить сейчас к такому, как он? Одеваюсь, хватаю сотовый и тихо прокрадываюсь к выходу. В доме стоит тишина, поэтому я беспрепятственно добираюсь до двери, отпираю замок, осторожно выглядываю. Знаю ведь, что он здесь, но все равно вздрагиваю и покрываюсь мурашками, когда вижу высокую темную фигуру у машины. Он ждет. Я медленно приближаюсь. Встаю напротив него. — Привет, — тихо произношу я. — Поехали, — предлагает Стайлс, указывая кивком головы на машину позади него. — Гарри, нет, я не могу. Обхватываю себя руками. Мне становится холодно, ведь одета я только в пуловер и джинсы, а на улице промозглый ветер. — Зачем тогда вышла? — Ты попросил. — А теперь прошу сесть в машину и поехать со мной. Я ничего тебе не сделаю, обещаю. Ничего из того, что тебя напугает. Я очень хочу верить Гарольду, такому сейчас спокойному, будто бы даже безмятежному. — Ты снова бил себя? — спрашиваю я, догадавшись, почему он так мягок. — Джо, — делает Гарри шаг мне навстречу, но я отхожу назад. — Я иду спать, прости. Увидимся на работе. Не поднимаю на него глаз, стою и пялюсь на свои руки. Мне так жаль его сейчас, но злость из-за того, что они с Зейном Маликом угрожали моему отцу, точит меня, не дает сосредоточиться на реальности. Я боюсь Гарольда, поэтому должна держаться от него подальше. Уже собираюсь пойти обратно в дом, когда на пороге появляется Лиам в одних спортивных брюках и с голым торсом. Ну кто тебя просил выходить? Боже. — Гарри? Ты что здесь делаешь посреди ночи? Хочешь повторить прошлый раз? Да, та драка навсегда останется в моей памяти. Это ужасное место с жестокими правилами, выдвинутыми тинейджерами. — Жаль тебя расстраивать, Пейн, — усмехается Гарольд, — но я приехал за Джослин. — Она, как я вижу, не торопится умчаться с тобой, Стайлс. Я устало выдыхаю, потирая лоб. Какой идиотизм. Вот хуже сценария нельзя придумать. — Лиам, я сейчас приду. Прошу тебя… Извини, что разбудила. К счастью, приятель понимающе кивает и скрывается за дверью. Смотрю на Гарри, который все еще сверлит взглядом то место, где стоял Лиам. — Эй, прекрати это делать, — касаюсь я руки мужчины, на что тот реагирует, вздрагивая. — Делать что? — не понимает он. — Ты хочешь снова налететь на Лиама. Прекрати. Это не смешно. Ты не способен себя контролировать. Я это понимаю, но и ты сам должен понимать. Если хочешь помощи, просто поделись со мной, поговори. Я ведь до сих пор не знаю твой диагноз. — Знаешь, — горько усмехается Гарольд, открывая дверцу машины, — я говорил тебе. Он не дает мне шанса задать еще парочку вопросов, быстро садится в автомобиль, заводит двигатель и уезжает. Я понимаю, что тот огонь в его глазах ничего хорошего не сулит. Гарри наверняка вновь помчался «заглушать голоса» в клуб. Только бы никому ничего не сломал. Господи, как же с ним сложно. Стоит ли рассказать о расстройствах Гарри, например, Лиаму? Или сразу отцу? Я запуталась. Знаю точно, что, как минимум, необходимо узнать диагноз. Для этого нужна беседа со Стайлсом. Тесты. Много времени вместе. По сути, так и есть: чтобы хоть как-то разобраться в Гарри, нужно проводить с ним время. Включаться ли в эту игру? Вот этот вопрос меня не перестает мучить. И не перестанет. А сейчас еще страшнее за окружающих Стайлса людей. Ведь кто его знает, на что он способен.

***

      Пф… Ты такой мудак. Господи, ты просто круглый идиот. Ну тебе не насрать ли на то, что творится в твоей жизни? Должно быть именно так. Ну заливаешь ты сейчас свои и без того поехавшие мозги, свой тронутый болезнью разум, потом встанешь и пойдешь, ведомый бредом и галлюцинациями. Кто-то утром из-за твоего внутреннего «я» не придет домой. И ты даже не узнаешь, правда ли, что это твоих рук дело. Ужасно? Да что за розовые сопли? Не ужасно, а вполне привычно. Дальше что? Выпей еще, разумеется. Это так помогает. Да уж, как же… Вливаю в себя очередную порцию виски, ловлю губами кубик льда, поворачиваюсь и выпускаю его прямо в декольте сидящей на моих коленях брюнетки. Музыка долбит по ушам до икоты. Мне дурно. Брюнетка хохочет, как дикая. Вот сейчас откроется дверь, в синий дым погрузятся стройные ноги Джослин, и она вытащит меня из этого дерьма. Потом… А мне плевать, что будет потом. Пусть уложит меня спать. Только мне важно, чтобы она не отошла от меня всю ночь. Мне плевать на нее, мне не нужна ее забота и все такое. Я нуждаюсь в теплом теле рядом. Она умиротворяет меня. Болезнь не прогрессирует, это забавно, ведь я был уверен, что именно эта блондинка, глаза которой один в один — глаза ее папаши, спровоцирует во мне все самое страшное, но нет. Я поражен, мои действия рядом с Джослин четко откладываются в памяти. Я видел, как она была ошеломлена, когда я отшвырнул ее в кабинете, но, признаться, это не со зла. Просто не рассчитал сил. Бывает. В ярости я не слишком мил и добродушен. Хотя те выродки из района, где живет Лиам, одержали верх, все равно один из них до сих пор не пришел в себя. Он в реанимации. Я знаю это. Я всегда все знаю, слежу за такими новостями. Даже Кайли Фриман проверена вплоть до резус-фактора. Я должен знать, кто окружает Джо. — Ну что ты, сладенький, готов? — изгибает бровь брюнетка, ерзая на моих бедрах. Разумеется, я готов, уже тесно в штанах. — Идем, — кривлю я губы, выпиваю еще немного и веду ее к выходу. На парковке пустынно. Это плохо, чувствую, что это плохо. Приближается муть в голове, я уже чую запах собственного безумия. Чем оно пахнет? Кровью. Несомненно. Я должен просто удовлетворить свое тело. Никаких душевных порывов, никакого причинения боли. Пелена перед глазами. Мой голос со стороны: — Садись, прокатимся, детка. Этот тембр отвратителен. Глубокий, хриплый. — Гарри… — Грегори. Детка, ты забыла? — елейно произношу я, мягко, но решительно подталкивая ее к сиденью. Девушка пьяна, хохочет и забирается в автомобиль. Везу ее за черту города. Кровь застилает мне глаза. С силой стискиваю руль, пока девушка выкрикивает слова песни на пару с рок-группой, ревущей из динамиков. Здесь темно. То, что нужно. Выпрыгиваю из автомобиля, озираюсь по сторонам. Хочу вырваться. Вокруг столько струящейся крови. Она повсюду. Мои руки перемазаны. Девка, которая падает, выбираясь из Рейндж Ровера, тоже в крови. Я подхватываю ее под локоть и прижимаю к машине. Да заткните ее. Она много ржет. Хрустнув шейными позвонками, я, глядя на нее, расстегиваю ремень брюк. Здесь темно, но отблески фонарей, что сияют внизу, помогают рассмотреть интерес на ее лице. Отлично, детка. А как тебе это? Срываю с ее тонких плеч куртку, за ней опускаю до талии платье, сдергиваю бюстгальтер с больших грудей, завожу руки девушки ей за спину и крепко связываю мягким бюстгальтером. Она уже не смеется, дышит часто. Хочет меня. Трусь об ее крупные бедра твердым пахом. Ухмыляюсь. Кровь отходит, теперь вижу ясно и четко. Знаю, что хочу с ней сделать. Расстегиваю ширинку, вынимаю ремень, подтягиваю платье девушки вверх. — Хочешь жестко? — шепчу на ухо, прикусывая кожу на ее шее. Она лихорадочно кивает. — Отлично. Размахиваюсь и наношу первый хлесткий удар ремнем по ее бедру. Кричит. Больно. Эйфория накрывает с головой, от возбуждения ничего не вижу перед собой. Весь мир залит болью, все плещется в этом женском крике. Хочу ее. Подхватываю девушку под ягодицы, почти бросаю спиной на капот, стягиваю ниже — слишком высоко. Она послушно верещит, раздвигая ноги. Рву колготки на ее бедрах, за ними сдергиваю трусики, еще удар по ляжке. Выгибается. Почему все такие извращенные? Это ведь больно. Знаю, что больно, сам не один раз бил себя этим ремнем. Черт вас всех дери. Стягиваю ее еще ниже, торопливо спускаю штаны, думаю о защите. Раньше не думал. Раньше трахал их, как психопат, с отключенными мозгами. Сейчас же я полностью в своем уме. Стонет, пока надеваю презерватив. Ревет, когда вхожу в нее. Мокрая. На ляжке проступает тоненькая полоска крови. Ей неудобно, руки все еще связаны. Мне плевать. Держу ее за бедра, насаживая на себя. Кричит. Снова больно. Я стараюсь, чтобы именно так и было. Еще несколько толчков, выхожу из нее, ставлю на ноги, разворачиваю. Она ложится грудью на капот. Мягко провожу ремнем по светлой коже ягодиц. Дрожит, ждет. Взмах. Крик. Луплю, рассекая нежную кожу. Ее ноги подкашиваются, но я хватаю ее за талию, отбрасываю ремень и вонзаюсь в ее тело. Тут же кончает, сдавливая меня изнутри. Запрокидываю голову от удовольствия. Слышу, как она сдавленно рыдает в свои руки, наверняка протрезвев от боли. Ничего страшного, ей понравилось. Нечего садиться в машину к незнакомцу. Делаю два особенно сильных толчка, от которых девица взвизгивает, и подрагиваю, наполняя презерватив. Мне так мерзко. Никогда такого не было, я всегда не в своем уме. А здесь более чем адекватен. Именно это вызывает омерзение. Я не знал, каким могу быть. С Джослин лишь моментами проскакивало мое нормальное состояние, но, как правило, все же это был не я. А теперь вот… — Отвезешь домой? — дрожа и всхлипывая, спрашивает девушка. Вспомнил, Карина. Именно так она и представилась. — Пожалуйста… — Конечно, Кори, садись, — холодно отвечаю я, застегивая брюки. Вижу, как на мои слова девица плачет еще хуже. Конечно, ей ведь больно. Но мне вновь хорошо. Я удовлетворен. То, что нужно. Кому-то больно, и это потрясающе осознавать. Ублюдок ли я? Вероятно, да. Но зато моментами здравомыслящий ублюдок. И сейчас мой разум говорит, что я неплохо унизился перед Джослин, когда, ведомый каким-то внутренним раздражением, проследил за ней, увидел, как она на пару с Пейном вошла в его дом, а после просидел в машине до ночи. Я веду себя, как идиот, отступив от главного. Мы с Зейном давно все продумали. Надо действовать осторожно. Спасибо приятелю, он ведь уладил вопрос с Грегори. Теперь тот якобы сбежал и официально считается погибшим. Документы доказывают, что Грегори — мой брат. Теперь с этим порядок. Джо необязательно все знать. Пусть спит спокойно, пока может. Черт, почему она такая? Надо, чтобы эта девчонка перестала заботиться о пациентах, ведь для нее я вполне могу быть одним из них.

***

— Лиам! Черт! Лиам, где ты? — кричу я, несясь на первый этаж. — Да где же ты, боже? Я проспала! Представляешь? Господи! Стайлс меня убьет! Лиам! На кухне тоже пусто. Матерюсь на весь дом, вновь бегу наверх за своей сумкой. Растрепанная, не накрашенная, с выпученными глазами и нещадно пустым желудком, потому что отказалась поесть прошлым вечером. Дверь открывается в тот момент, когда я хватаюсь за ручку. Отскакиваю назад, дико испугавшись, и во все глаза смотрю вовсе не на Лиама, который наверняка был на пробежке, а на Гарри, стоящего у своей машины и наблюдающего за всей этой немой сценой. Он ведь не торчал здесь всю ночь, правда? — Доброе утро, — недовольно бросает Пейн, обходя меня. — За тобой уже приехали. — Вижу. Хорошего дня, Лиам, и спасибо за помощь. — Обращайся. Пейн скрывается в доме, а я иду к Гарольду. Во рту пересыхает, потому что я сейчас выгляжу просто отвратительно, а Гарри весь такой свежий, побритый. Его вьющиеся волосы причесаны, но сохраняют некоторый хаос. Темно-бардовый костюм сидит идеально. Руки спрятаны в карманах брюк. Туфли начищены до блеска. Вот он — лоск и самовлюбленность. Не знаю, что такое, но во взгляде мужчины читается полный покой. Будто за эту ночь он многое переосмыслил. — Мисс Тейлор, опаздываете. Непунктуальность — ужасный недостаток, — говорит Гарри, любезно открывая мне дверь машины. — Рада вас видеть, мистер Стайлс, — ехидничаю я. — Вот только мне странно, как вы могли догадаться, что сегодня мне нужна ваша помощь? Гарольд шутливо кривится. — М-м-м… Джослин, какая вы язва. Он захлопывает дверцу. Я, тем временем, пристегиваюсь. В салоне чисто, как всегда. Я с удовольствием втягиваю запах кожи. Гарри громко включает музыку. Какой-то рок-н-ролл. Звучит потрясающе. Басы бьют, и я отбиваю ногой такт ударных. — Нравится? — искренне смеется мужчина, от чего я смотрю на него, как на одно из Чудес Света. — Очень нравится! — кричу в ответ, чтобы он меня услышал. Люди на светофоре поглядывают на машину, где мы качаем в такт музыке головами. Едва загорается зеленый сигнал, как Гарри резко отпускает педаль сцепления, и мы срываемся с места. Теперь хохочу и я, упираясь руками в приборную панель. Мы мчимся в психиатрическую лечебницу. Как мило. Нет слов. Нам туда и дорога, я так полагаю. — Come with me now! I'm gonna show you how! — орем мы, глядя на дорогу, и снова громко смеемся. Надо же, не ожидала, что Гарри может быть таким веселым и беззаботным. Самый потрясающий день за последние пару недель. Мы поем. Мы просто веселимся и поем. Невероятно.