Глава 24

Мой дьявол слишком долго изнывал в темнице, и наружу он вырвался с ревом.

***

Я сидел на залитой солнцем скамье, зверь во мне облизывал косточки воспоминаний, духовное начало дремало, обещая раскаяние впоследствии, но немного его откладывая.

***

      Делая выбор между тем, что правильно, а что категорически не нормально, следует учитывать еще некоторые факты. Скажем, психическое здоровье человека, предложившего вступить с ним в необычный контакт. Для кого-то это норма, но не для меня. Я все сделала. Привела тело в порядок, долго отмокая в ванне… Все необходимые процедуры и тому подобное. После не стала злоупотреблять кремами и лосьонами, заведомо зная, Гарри не потерпит такого количества ароматов. Хватило шампуня и геля для душа. После капля духов на ключицы. Это все. Волосы выпрямила, уложила. Немного подкрасила глаза. Губы не тронула ничем. И что теперь? Я сижу в том самом платье, под ним невесомые чулки и черное кружевное белье. Все в черном цвете, как любит Гарри. Уверена, именно это он и любит. На ногах единственные в моем гардеробе «лодочки». За окном хлещет дождь. Я в ступоре. Будто впадаю в кому. Сижу и каждую минуту нажимаю на кнопку сотового, чтобы проверить время. Оно переваливает за половину девятого. Понимаю, что Гарольд уже сам не свой. Я нарушаю правила, которые невольно он все же выдвинул мне. Надвигающаяся беда не дает нормально дышать. Я не хочу, не должна оставаться сейчас здесь. Но и звонить в который раз Лиаму тоже нельзя. Будний день, а это значит, что все, вероятно, уставшие и заняты своими делами. Кто все? Луи, Лиам и Элиза. Даже о ней допускаю мысль, придумывая, куда спрятаться. Но затем слышу, как за дверью с визгом тормозит автомобиль. Обмираю от ужаса. Встаю и в темноте — к счастью, свет давно погасила — на ватных ногах иду к запасному выходу. Колени колотятся от страха. Натягиваю пальто, сумка уже в руках. Будто я только этого и ждала. Но, черт возьми, зачем ждала? Я должна была давно уйти. Дура. Можно обвинять кого угодно и сколько угодно, но очевидно то, как я всего этого хочу. Хочу, чтобы меня догнали, поймали. Но при этом инстинкт самосохранения подсказывает бежать. И я несусь под дождем, на шпильках, в неизвестном направлении. Бегу и понимаю, что от отчаяния и панического ужаса готова орать на всю округу. Я знаю, если сегодня доберусь до Пейна, обязательно расскажу ему всю правду. Он защитит меня, спасет от этого безумца. Я не должна покрывать Гарри. Я даже не люблю его, тогда какого черта? Ноги ломит из-за неудобства обуви, пальто насквозь промокает, одеревеневшие пальцы стискивают ремешок сумочки, внутри которой разрывается сотовый. Как иронично, то, что я озвучила Гарольду, как раз происходит со мной сейчас: растекшаяся по лицу тушь, и я в туфлях посреди улицы. В ноябре и в туфлях. Это полный кошмар. Останавливаюсь. Пальто распахнуто. Я внутри собственного мира. Не могу даже оценить реальность и масштабы происходящей трагедии. Ведь если Стайлс поймает, это, без сомнений, станет трагедией. Я не хочу молить его о пощаде. Я просто хочу жить, как нормальный человек. Свернув с тротуара, где не так уж много прохожих, я встаю у стены здания и, кусая губы, прикидываю в уме, сможет ли папа сейчас ответить на мой звонок. Понимаю, что может, набираю заветный номер, наверняка подписывая себе приговор, доказательств по-прежнему нет. Следы на теле никак не связать со Стайлсом. Слушая гудки, понимаю, что я выставлю себя перед отцом идиоткой, которая хочет домой. Выдыхаю с облегчением, потому что папа не отвечает, а когда перезвонит, я уже успокоюсь и смогу расценить ситуацию более здраво. Сейчас меня контролирует страх. Должно ведь быть наоборот. Это я обязана иметь власть над чувствами, но речи об этом не идет, я слаба духом. Стою под грязным ливнем, продрогнув и промокнув до нитки. Сейчас же вызвать такси и поехать к Гарри, чтобы поговорить с ним. В самую гущу ужаса и с головой, так? Да, я умею это. Но все же страх не позволяет мне толкнуть себя в яму, которую сама выкопала. Я медленно плетусь дальше, не зная, куда именно. Затем сворачиваю с оживленной улицы в более темный переулок. Иду дальше. Иду и иду. Ноги совсем окоченели, но снять туфли — не лучшая идея. Асфальт покрыт ледяной водой. Признаюсь, я не удивляюсь, когда осознаю, куда пришла. Стою на дорожке перед его коттеджем. Делаю последние шаги и поднимаю руку, чтобы постучать. Но опускаю, словно трезвея. Что я делаю? Мне нельзя так себя вести. Он ведь пациент. Гарри такой же пациент. Беру себя в руки, приглаживаю волосы, словно это сможет скрыть мой ужасный вид, подтираю тушь, которая черными разводами остается на моих пальцах, и, дернув ручку двери, так без стука и вхожу в теплый холл, где приглушенно горят светильники. Звуки цокающих по паркету каблуков, кажется, разносятся по всему дому. Я иду в сторону гостиной — манит тенью на стене играющий отблеск огня из камина. Толкаю дверь, которая с едва уловимым скрипом приоткрывается. Никого нет. Скидываю полные воды туфли и, облегченно вздохнув, шагаю прямиком к огню. Встаю на колени перед камином, протягиваю руки и греюсь. Тепло разливается от кончиков пальцев до локтей и выше. Мне становится лучше. Кашляю, ведь наверняка простужусь. Все мое тело в один миг натягивается струной, когда я вдруг слышу за спиной тихий звук, такой, словно кто-то опустил стакан на столик. Намереваюсь обернуться, но… — Замри, — низкий голос разрезает тишину. Холодею, каменею, деревенею, все сразу. — Целый час опоздания. Надо же. — Прости меня, — начинаю чувствовать себя униженной, ведь так и стою на коленях. — Тебя не было дома, — голос ровный, без тени намека на гнев; теплые пальцы скользят по моей спине, начиная от верха и до самого низа. Он просто расстегивает мокрое платье, противно липнущее к телу. — Где ты бегала, Джо? — Дрожу от каждого произнесенного им слова. Никакого желания. Меня колотит от ужаса. — Не бойся, детка, я не причиню тебе вреда. Я знал, что ты все равно придешь ко мне. Ты не подвела меня. Никогда не подведешь, правда? — Что-то опасное и угрожающее звучит в этих словах, и я зажмуриваю глаза, не позволяя слезам скатиться вниз по щекам. — Назад. Отодвинься назад, не вставая с колен. Послушно выполняю. Сглатываю, когда Гарри оказывается прямо передо мной. В его правой руке металлические наручники. В левой — кляп. Мурашки бегут по моей коже, а я все таращусь на сверкающий металл. На Гарри черные брюки и белая майка-борцовка. — Посмотри на меня, — приказывает он и сам же осторожно приподнимает мой подбородок. Растрепанный, волосы мокрые, искал меня, несомненно. Ужасаюсь лишь тому, что горит в его глазах. Мне конец, мне абсолютный конец. Мозги включаются в операцию по спасению тела, и я тщательно продумываю, что ему наговорить, чтобы он отпустил меня. В первую очередь тихо шепчу: — Можно мне сказать? Гарольд думает, покусывая губу, после одобрительно кивает. — Я испугалась, мистер Стайлс, — интуитивно чувствую, что должна обращаться к нему именно так. — Простите меня. Позволите уйти? Темные брови мужчины взлетают вверх. Он удивлен. — Даже не думай. Я не выпущу тебя, Джо. Ты расстроила меня. Согласен, не подвела, но расстроила. Ты стерва, Джослин, а я стервозных девушек не люблю. Мне важно, чтобы ты была преданной. Ты же, напротив, двулична. Защищаешь меня? Правда? Потом мчишься к Пейну. Снова сама приходишь ко мне. Ты понимаешь, что у тебя на меня даже малых улик нет? Я просто сижу дома, а ты приходишь. Камеры наблюдения, — Гарри подмигивает, невероятно довольный собой. Меня словно обдает ледяной водой. Теперь я точно хочу уйти. Камеры? Господи, как унизительно. Как это унизительно. И Гарри прав абсолютно, я сама пришла. Опять. Верните мне мозги, они точно у меня были. Встаю с колен, на что происходит неожиданное. Я успеваю только вскрикнуть, как Стайлс ловит мою руку, защелкивая на запястье «браслет». Не слишком сильный удар по коленным сгибам, и я вновь падаю. Гарри встает сзади, наклоняется, вставляет в мой рот кляп. Я так коченею от страха, что даже закричать не могу. И не буду кричать. Ему это лишь в удовольствие. Я дала согласие, значит придется идти до конца. Затихаю, покорно сажусь, подогнув под себя ноги. Руки на коленях. Гарольд обходит меня, вновь вставая передо мной. — Откуда такие навыки, девочка? — посмеивается он, намекая на мою позу. Ответить не могу, не поднимаю глаз на его лицо. Смотрю на огонь позади Гарри. Сама покорность. Это должно его остудить. Однако ничего такого, что могло бы успокоить мое колотящееся сердце не происходит. Наоборот, я еще глубже впадаю в панику, когда Гарри встает позади меня и спокойными движениями пальцев собирает мои влажные волосы в хвост, связывает их резинкой и медленно оттягивает мою голову назад, все так же — за волосы. Ладонь на моем горле, влажный язык на мочке уха, зубы цепляют кожу шеи. Выдыхаю через нос. Его пальцы перебираются ниже. Гарри цепляет кружево бюстгальтера. Большой палец скользит под ткань и задевает сосок. Дышать. Главное, размеренно дышать. — На четвереньки, — бормочет приказ Гарри, и я встаю, как он говорит. Парочка хлестких шлепков по ягодицам приводят меня в чувства, и я громко мычу от боли, из глаз все же вытекают слезы. — Так лучше. Гарольд встает на одно колено рядом со мной, берет наручники и надевает свободный «браслет» на мою вторую руку. Поворачивает мое лицо к себе, неожиданно наклоняется. Задыхаюсь. Гарри целует меня, всасывая мою верхнюю губу, облизывая нижнюю, задевая зубами шарик кляпа. Отрывается, смотрит затуманенным взглядом, проводит большим пальцем по моей только что прикушенной им нижней губе, вновь исчезает за спиной. И вот здесь я умираю от ужаса, начиная вырываться и выть. — Тихо! Накажу! Будет очень больно! — чуть повысив тон, приказывает Стайлс, завязывая мне глаза. Я не хочу этого. Лишиться сейчас возможности видеть хоть что-то — нет, и еще раз нет. Вспоминаю обещание Гарри о том, что я смогу себя защитить. Каким, черт подери, образом? Встаю на колени, беспомощно шаря руками в воздухе, слишком близко ощущаю тепло от камина. Гарри нервно перехватывает мои руки. Представляю, как беспомощно сейчас выгляжу, когда реву и цепляюсь на майку на груди Гарольда. Тот ловит мои запястья, звякнув наручниками, а я пытаюсь объяснить ему, что хочу кое-что сказать. Гарри, наконец, понимает, расстегивает кляп, и я, словно одержимая, сбивчиво говорю: — Гарри, я готова, я здесь, все хорошо. Только, умоляю, дай мне защиту! Ты обещал! Гарри, чем я буду защищаться? Ты же обещал! Молчание. Его сердце бьется настолько ровно под моей рукой, что мне делается дурно. Сглатываю, отступая назад. Гарри спокойно берет меня за руки и куда-то ведет. Кляп пока не вставляет. Спотыкаюсь, но у лестницы Гарольд обхватывает меня за талию. Уверенно продолжает путь. В комнате, куда он меня вталкивает, пахнет его парфюмом. Я здесь впервые. Его спальня? — Ты не сдержала своего слова, Джо. Ты ведь никогда не опаздываешь, а ко мне опоздала. Я разочарован. Поэтому лишаю тебя защиты… — Но… если ты… — Если я что? — насмешка. — Убью тебя? Нет, Джо, не убью. Я покурил. Мое тело пребывает в таком расслабленном состоянии, что ты себе представить не можешь, как мне нравится наблюдать за тобой, но почти не участвовать во всем этом. — Покурил? Гарри игнорирует мой вопрос. Ощущение такое, что я осталась одна, стою здесь скованная наручниками, а он ушел. Но нет, это не так. — На колени, Джо. Ноги подгибаются сами. Хочу я того или нет, но опускаюсь на пол. Мягкий ковер с пушистым ворсом. Горят свечи. Улавливаю запах ароматизаторов. Ненавязчивый запах. Гарри осторожным, но настойчивым движением опускает меня еще ниже, подталкивая в плечо, пока я не оказываюсь вновь на четвереньках. Его ладонь, такая теплая, чуточку шершавая, скользит вниз по изгибу моей спины, поверх трусиков, и пальцы сжимают ягодицу. Кажется, совсем минимально расслабляюсь. Немного, но все же. Что-то касается моих губ. Какая-то странная штука. — Оближи, — приказ низким голосом. Сглатываю. Неловко касаюсь губами, проверяя на вкус то, что мне подсовывает Гарри. Это оказывается какая-то деревяшка и вроде бы с резиновым «язычком». Стек? Серьезно? — Ты поняла, что это? Кивни, если поняла. Киваю. — Умница. Стайлс снова сует в мой рот кляп и встает. Понимаю это по отхлынувшему от моего тела теплу, сменившемуся прохладой комнаты. Секунда замешательства и щелкающий звук разрезает тишину. Я сдавленно вскрикиваю, подаваясь вперед. За первым ударом следует второй. Не могу сказать, что смертельно больно, но обжигающе, и слезы впитываются в ткань, повязанную на мои глаза. Мне неприятны эти ощущения, и кожа горит после каждого удара. Их десять. На последнем я падаю на локти, наплевав на то, какой обзор открывается Стайлсу. Мне просто невыносимо удержаться на колотящихся руках. Стек, кажется, отлетает в угол комнаты — слышу характерный звук. Волосы в руке Гарри, не больно, но опять же — унизительно. Поднимает меня на колени, затем на ноги, не натягивая сильно корни волос, так что я осознаю вдруг, Гарри очень даже сдерживается. Это отдается теплом в области живота, но сейчас мне плевать на эти ощущения, я просто хочу, чтобы Гарольд больше не бил меня. Толчок в грудь, и я падаю спиной на кровать, даже постанывая от того, как горящие болью ягодицы соприкасаются с прохладной тканью простыни. Гарри кладет руки на мои колени, скользит ими по бедрам, добираясь до белья. Захватывает тонкую резинку трусиков, снимает их. Не дает зажиматься и прятаться от него. Сидит между моих ног. Гладит живот. Чувствую, как мои мышцы подрагивают, дыхание сбивается. Последняя преграда в виде бюстгальтера исчезает легко, потому как он без бретелей. Гарри встает. Я тут же прижимаю скованные руки к груди. Кожа покрывается мурашками. Гарольда долго нет. Он вышел за дверь. Я не знаю, куда именно, но снять повязку не решаюсь. Так даже лучше. Не стоит запоминать эту ночь…

***

      Долго стою в ванной комнате, приказываю себе успокоиться. Не избивать ее. Не избивать. Ты должен справиться. Лежит, спрятавшись от меня, когда возвращаюсь в спальню. Тело хорошее, упругое и без перекачанных мышц. Кожа пока еще не растянутая беременностью и перееданием. Надо сделать все мягче, чем я намеревался. Она разозлила меня. Приближаюсь к кровати, громко ставлю рядом стул, так, что Джо подпрыгивает. Ловлю девушку за локоть и тяну на себя. Покорно сползает на пол. Хм… Отличная позиция. Одурманенный выдавшимся шансом, кладу руку себе на ширинку, немного сжимаю пальцы. Вынимаю изо рта Джослин кляп. Ее губы покрасневшие, чуть потрескавшиеся. Поднимаю девушку на ноги, приближаюсь и терзаю ее рот. Без того дышит, как после бега, наверняка горит изнутри. Веду рукой вниз, спускаюсь к ее животу, еще ниже, довольно резко нарушаю ее границы, рывком вставляя в нее палец. Я же говорю, истекает вся. Стерва. И сука. Почему они все такие? Нэт тоже стонала и орала, чтобы я ударил ее посильнее… Стоп, нет, не туда, Джо — не Нэтали. Нэт — грязная потаскуха и ничем не лучше меня. Джослин вечно борется с собой. Даже сейчас, когда я трахаю языком ее рот, она перебирает пальцами мою цепочку, задевая крестик, и не отдается желанию полностью. Держу за волосы, хочу ее на коленях. Толкаю вниз, надавив на плечи. Джо такая беспомощная сейчас. Медленно расстегиваю ширинку прямо перед ее лицом. Прикусываю губу, когда вижу, как девушка в панике отшатывается. Ладно. К этому она еще не готова. Нет времени обучать чему-либо. Сажусь на стул. — Ко мне, — приказываю я. Она подчиняется безапелляционно. Меня заводят чулки, которые все еще на ней. Этот вид будоражит. Сижу перед ней, стоит на коленях, держит руки так, что прикрывается локтями. Мягко опускаю ее руки вниз, рассматриваю округлые груди, наклоняюсь, стаскиваю свою майку, отбрасываю. Подтягиваю Джо ближе, вынуждаю ее встать и опускаю на себя. Мой твердый пах упирается в ее самое чувствительное место. Поднимаю руки девушки так, чтобы она обняла меня. Наручники тихо позвякивают. Джослин дышит, приоткрыв рот. Хочет меня. Я вижу это, чую запах похоти. Ее кожа пылает. Джо тянется поцеловать меня. Отодвигаюсь, вызывая негодование на ее лице. Срываю повязку с глаз Джо. От неожиданности та часто моргает, прищурившись смотрит на меня. Краснеет до корней волос. Наслаждаюсь неловкостью, ее смущением. Внутри клокочет злость и жажда мести. Едва держу это под контролем. Наклоняюсь и прикусываю затвердевший сосок. Стонет. Тяну зубами на себя, отпускаю. То же самое со второй грудью. Вновь жаркий поцелуй в губы. Рывком снимаю ее с себя, переворачиваю, кладу к себе на колени. Без предупреждения ввожу в нее сразу два пальца, принимаюсь интенсивно двигать кистью руки, создавая вокруг нас ореол запретного вожделения, не имеющего границ. Она рычит, прикусывая губы. Чувствую, как она близка к разрядке, лишаю ее этого удовольствия. Мощно шлепаю ладонью по ягодицам. Вскрикивает. Отталкиваю ее, начиная заводиться уже не только физически. Хочу больше боли. Ее боли. Встает, пошатывается, смотрит мне в глаза. Грязная и невинная. Отличное сочетание. Укладываю Джо в постель. Она изумленно смотрит на панель над моей кроватью, где видят две цепочки с наручниками. Улыбаюсь, говоря: — Нэтали захотела. Морщится. Это ревность. Я распознаю ее на нежном лице Джо сразу же. Не умеет скрывать эмоции. Сняв ненужные наручники, тут же приковываю девушку к стене. Лежит с натянутыми над головой руками. Любуюсь ее покорностью. Не снимаю штаны. Нельзя. Надо сдержаться и довести ее до предела. Хотя она и без того вся горит. Боль, которую причиняют брюки, помогает мне держать себя под контролем. Встаю на колени между ее ног, тянусь к тумбочке, оттуда вынимаю приготовленные заранее зажимы для сосков и кожаный черный ошейник. Когда надеваю его на Джо, та замирает. — Не бойся, я не затяну туго, — бормочу ей в губы. Застегиваю так, чтобы лишь немного сдавливало, но было терпимо. Она трясется подо мной, вижу, как сжимает губы, закрывает глаза, не желая смотреть на меня. Но, стиснув один сосок зажимом, перехватываю изумление в глазах Джо, которая теперь таращится мне в лицо. Ее глаза блестят. Второй зажим, и девушка неловко ерзает. — Хорошо? — спрашиваю с нежной улыбкой. — Да… — отвечает шепотом. Решаю узнать больше. — Громче, Джо. Скажи, тебе хорошо? — Да. Да, мне хорошо… мистер Стайлс. Удовлетворенно киваю, но подливаю масла в огонь ее смущения. — Хочешь продолжения, Джослин? Понимаю, что без запугивания ответа не выбью. Поэтому поднимаю вверх металлические шарики, тихо позвякивая ими, и она, не понимая, для чего это, но явно подозревая, что я вставлю их в ее тело, если не ответит, Джо немедленно выпаливает: — Да, я хочу! Я хочу продолжения, мистер Стайлс! Это выходит так забавно и испуганно, что я невольно смеюсь. Добавляю с некоторой издевкой: — Папочка. — Что? — Назови меня «папочкой». Она так растеряна. Сглатывает. Нерешительно мнется. Жду, не мигая глядя в ее глаза. Говорит невесомым шепотом: — Я хочу продолжения, папочка. — Что ж… В любом случае, тебе понравилось бы, не сомневайся.       Не отвечает. Правильно, я не давал разрешения. Глядя ей прямо в глаза, в их глубину, медленно спускаю штаны. Думаю, ее нужно расслабить, но вместе с тем, как устраиваюсь между ног Джо, натягиваю ошейник, приподнимая ее. Вхожу медленно, чтобы она хотела большего. Так и происходит. Ерзает. Второй рукой приподнимаю ее бедра, стискиваю пальцами ягодицу, до боли стискиваю. Ошейник отвлекает ее от самого процесса, именно этого я и добивался. Отвлечь, не дать дойти до вершины. Пусть страдает. Толчки делаются мощнее, мои бедра напряжены. Чувствую, как она дрожит, подается мне навстречу. Глаза дикие. Злобно кривлю губы. Отпускаю ошейник, обеими руками подхватываю ее под ягодицы и вонзаюсь по самое основание. Кричит, на щеках блестят слезы. Ты это заслужила, нельзя опаздывать ко мне на свидание, каким бы оно ни было. Мокро. Тела потные. Простыни сбились. Она запрокидывает голову, зажмуриваясь. Выхожу из нее, подрагивая, жду, когда ее надвигающийся оргазм отойдет. Она готова меня убить, вижу это по ее глазам. Плачет от желания и боли. Хочу больше страданий. Мозги затуманиваются. Хватаю шарики и мягко погружаю в нее, от чего девушка начинает истерично визжать. Хватаю ее за горло, поверх ошейника. Замирает, а в глазах страх. — Молчать. Можно только стонать и выть. Никаких криков. Поняла меня? — Отчаянно кусает губы и кивает. — Неси свое наказание достойно. Отпускаю, принимаюсь подаваться в ее тело, удерживая веревочку шариков снаружи. Представляю, каково ей сейчас. Она хочет орать. Опять не даю ей кончить, резко выдернув металлические атрибуты, и снова их вставляю, принимаюсь водить большим пальцем по ее клитору, подергивая за веревочку. Какая власть. Она скулит и извивается. Мои ладони мокрые от ее желания. Вынимаю шарики, интенсивно массирую и стимулирую ее пальцами, скользнув внутрь. Срывается на крик. За это получает болезненный шлепок по ягодице, когда я переворачиваю ее рывком на живот. Сдавленно мычит в простыни. Переворачиваю ее обратно. Цепи звякают. Дышу тяжело, размышляю, доставить ли ей удовольствие. Смотрит на меня покорно и немного жалобно. Понимаю, что ей чертовски больно. Мои глаза затягивает настоящей похотью, когда Джо резко отворачивается от меня, не скрывая отвращения. — Девочка оценила мои старания? — сиплю на ухо Джо, когда встаю на четвереньки над ней. — Оценила, — честно отвечает она. Хватаю ее под колени и вхожу, глядя в глаза. Громко стонет. Двигаюсь, как ненормальный, так, чтобы она ревела от удовольствия. Ее ноги обхватывают мои бедра. Когда ощущаю, как она вся содрогается, резко выхожу и под ее плаксивый стон помогаю ей кончить от моих пальцев. — Кричи, — приказываю я. Орет во все горло, дергаясь под моей рукой. Оргазм накрывает ее так, что на лице слезы. Снова вонзаюсь в ее теперь уже тугое тело, делаю несколько сильных толчков и, шумно выдохнув, кончаю в нее. Не могу с ней иначе. Хочу именно так. В голове шум. Перед глазами черные мушки. Маленькая смерть.