День второй

Юи спала, закутавшись в одеяло, будто в кокон. Аято же раскинулся на оставшемся пространстве кровати, захватив большую его часть. Его вырвал из сна кошмар: он опаздывал на решающие сборы и навсегда терял шанс стать капитаном в последний школьный год. Он резко открыл глаза, и горечь от сна на миг уперлась в реальность. Дерьмо. Кажется, это и вправду произошло. И что он забыл в её кровати? Утянула. Ясное дело. Он так и знал. На таких, как он, всегда найдётся спрос. Напоила, прикормила, уложила рядом. Пойдёт она в его кровать, если он останется здесь… Ага, конечно. В воздухе стойко витал сладковато-терпкий запах спиртного. Чёрт. Они и правда напились и отрубились. Голова гудела тупой болью, отдавая в виски. Стиснув зубы, он приподнялся на локте. Босые ноги коснулись прохладного пола, и он с досадой вспомнил, что ворвался сюда вчера без тапок.

***

Ближе к двум часам дня Юи наконец открыла глаза. Пространство сзади было пустым. Аято, кажется, решил убраться из её комнаты. Она облегчённо выдохнула. Наконец-то. Да, она не смогла уйти после того, как досчитала до пятидесяти, потому что ее пригрело пуховое одеяло, а цифры в голове превратились в стадо пушистых овец. Потерев сонные глаза, она с тоской осмотрелась. Да, всё ещё комната в загородном доме Сакамаки. Каникулы по-прежнему были безнадёжно испорчены. Она приняла душ, чтобы смыть с себя остатки вчерашнего беспамятства, и заплела непослушные волосы в две быстрые косы. Переодеться пришлось тоже – от вчерашней одежды несло кисловатым запахом вина, от которого на душе скреблось. Признаться, она ещё никогда не прикладывалась к бутылке так основательно. Надев простую майку и шорты, она спустилась на кухню. Жажда была просто зверской; впрочем, для любого, кто хоть раз перебирал со спиртным, это не новость. Кухня, к её удивлению, сияла чистотой. Видимо, её вчерашние усилия не пропали даром, иначе бы она сегодня гонялась за Аято уже не с руганью, а с заведенной бензопилой. Она подставила стакан под кран и, пока он наполнялся, задумалась. Весь день впереди, а заняться нечем. Никаких планов, никаких друзей рядом, даже в видеоигры не поиграть – связи-то нет. Оставаться здесь и медленно сходить с ума от скуки было худшим из возможных сценариев. Единственная светлая мысль в её голове была о выходе наружу. Убежать из дома не получится, но вдохнуть свежего воздуха уже казалось благословением. Поместье Сакамаки всегда было местом с особой аурой с его тайными уголками, лавочками под вековыми деревьями, беседками, больше похожими на маленькие павильоны, и дорожками, усыпанными гладкой разноцветной галькой. Возможно, глаза жаждали вместе с видением вспомнить что-то из прошлого, невинное, смешное. Что смогло бы ободрить её сейчас и отвлечь от обиды на двух прохиндеев, подсунувших ей Аято.  Серые тучи разошлись, уступив место яркому, тёплому солнцу. Воздух пах дождём, землёй и сырой листвой – чистый, резкий. Юи жадно вдохнула его полной грудью. Дорогу к саду обрамляли заросшие кусты и деревья, сплетаясь в зелёный туннель. Раньше, когда семейство проводило здесь больше времени, в саду цвели роскошные розы. Сейчас от них остался лишь запущенный лабиринт из одичавших кустов. Ностальгически оглядев его, Юи решила дойти до каменной беседки с треугольной крышей. Она помнила, как Шу иногда играл там на скрипке, и от этих звуков у неё замирало сердце. Даже в простой футболке и спортивных штанах он умудрялся выглядеть как герой старинного романа, то ли из-за тонких черт лица, то ли из-за золотистых волос, то ли из-за самого инструмента в его руках. Ещё один тихий вздох вырвался из её груди, за ним последовало стыдливое похлопывание по горячим щекам. Что случилось, то случилось. Осталось только жить с этим. — Небось ты думаешь: «О, как же невероятно смотрелся Шу, когда играл здесь на скрипке прошлым летом». — Он исказил голос, сделав писклявым. — Отстой.  Она вздрогнула так сильно, что чуть не ударилась плечом о колонну. Сердце бешено заколотилось, но не от страха, а от чистой, взрывной досады, что её уединение снова нарушено. Аято цыкнул и пнул маленький камушек, который тут же столкнулся с каменной стеной беседки. Юи закатила глаза. — Ты опять увязался? — Размечталась, уродина! Вышел свежим воздухом подышать, а тут опять ты.  Аято стоял в двух шагах, засунув руки в карманы. На первый взгляд, он казался злым, но сквозь эту маску отчетливо проступала утомленность. Его щёки, обычно бледные, были неестественно розовыми, будто он только что пробежал марафон. — Что с тобой? — спросила она прямо, не меняя тона. — На солнце перегрелся? Или совесть, наконец, проснулась после вчерашнего? Но Аято не успел парировать. Его палец замер в воздухе, готовый к обвинительному жесту, но их уши уловили шум, доносящийся из-за деревьев. Юи, забыв на секунду про Аято, машинально сделала шаг в сторону беседки, которая служила хорошим наблюдательным пунктом. Из-за зарослей виднелась крыша другого особняка – светлее, менее готического, но такого же внушительного. Семья Муками. Старые соседи. И судя по шуму, они тоже приехали отдыхать! Уголок губ Юи непроизвольно дрогнул. Та ностальгия, за которой она вышла сюда действительно накрыла волной! Что было интересным – отношения между Сакамаки и Муками всегда были… особенными. Не враждой, но и не дружбой. Скорее, многолетним, изнурительным соревнованием во всём: от барбекю до заплывов через озеро. Но при этом они могли часами сидеть за одним столом, играя в карты или бильярд, обставляя каждый проигрыш унизительными, но почему-то принимаемыми всеми «наказаниями». Аято, стоявший рядом, весь напрягся. Его лицо, секунду назад красное, побледнело и стало непроницаемым, но в глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Проклятье, — он тихо выдохнул.  Юи лишь покачала головой. Для неё эти «войнушки» всегда были чем-то вроде абсурдного шоу, но при том и бесконечно занимательного. И сейчас этот неожиданный шум соседской вечеринки звучал почти как спасение от скуки.   — Чего ухмыляешься? — пробурчал он, приставив к глазам сложенные пальцы, будто бинокль. — Это же те придурки. — Он посмотрел на Юи, которая смотрела в сторону соседнего дома с неподдельным интересом, и его настроение заметно испортилось. — Себя ты за придурка не считаешь, да? — она небрежно ткнула его в плечо, отстраняя. — Отодвинься, не видно.   Аято хмыкнул, наблюдая за дружной разгрузкой заказного автомобиля. Разумеется, он не был рад оживлению соседнего дома, поэтому глупая улыбка Комори начинала порядком раздражать. Да и этот толчок, кажется, стал последней каплей. Как он мог забыть, что она неотесанная грубиянка, которая так и ждёт его провалов? Теперь она улыбается шайке их злополучных соседей-ровесников, с которыми их постоянно заставлял общаться отец. Возможно, он не любит эти воспоминания. Но больше того – что у этой колючки улыбка до ушей от вида этих зализанных ослов. Прежде чем Юи успела понять, что происходит, он шагнул вперёд, навис над ней и упёрся ладонями в каменную колонну по бокам от её головы, загоняя её в угол. Улыбка мгновенно исчезла с её лица. — Какого черта? — её голос прозвучал сдавленно. — Ты нарушаешь дистанцию! — А ты не строй такую тупую рожу. Он не отступал, продолжая смотреть на неё сверху вниз, и сам не мог объяснить, почему ему вдруг так важно было стереть с её лица улыбку. Юи почувствовала, как жар стремительно поднимается к её щекам. Она списала это на солнце, на злость, на что угодно другое, кроме него. Он опять всё портил, опять выводил её из себя этими непонятными выходками. — У тебя ещё тупее, — выдавила она, пытаясь звучать презрительно, но её голос слегка дрогнул. — Отвали. — А чего это ты красная, а, помидорина? — его голос приобрёл ядовитые нотки, в них пробивалось удовлетворение. — На солнце перегрелась? И прежде чем она успела среагировать, его руки, до этого опиравшиеся о камень по бокам от неё, опустились. Его ладони легли на её бёдра, поверх тонкой ткани шорт. Прикосновение было прохладным, резким и настолько неожиданным, что у неё перехватило дыхание. Это было уже слишком. Ошеломляюще и абсолютно неприемлемо. — Я не шучу, Аято, — её голос дрогнул, глаза стали огромными. Ощущение его прохладных ладоней сквозь тонкую ткань шорт ударило по сознанию током. — Убери руки. Он легко приподнял её и усадил на узкий каменный бортик беседки, выравнивая их взгляды. Юи инстинктивно рванулась назад, но за спиной оказалась лишь пустота и тонкая перекладина. Равновесие поплыло, и в панике она вцепилась в его плечи, ногти впиваясь в ткань футболки. — Выпустила когти, ведьма? — его голос прозвучал у неё над ухом, низкий и слишком близкий. Она ударила его по плечу, пытаясь оттолкнуть. — Почему ты никогда не слушаешь?! — её голос сорвался, она отклонилась назад, рискуя упасть. — Я не буду слушать дуру! — выкрикнул он, но его взгляд был уже не на ней. Он заметил кого-то вдалеке, знакомую светловолосую фигуру, машущую рукой с порога соседнего дома. Аято громко фыркнул и закатил глаза, будто эта встреча была последним, чего ему сейчас не хватало. — Я убью тебя, Аято… — выдохнула Юи, её ярость достигла предела, когда он, не церемонясь, снял её с бортика и понёс к их дому, держа как мешок. Щёки пылали от злости и унижения. Руки дрожали.   — Заткнись. Мало того, если ты еще раз двинешь меня своей ногой, я клянусь скинуть тебя в озеро! Кое-кто и плавает-то как кирпич, если мне не изменяет память.    — Я клянусь утопить тебя вместе с собой! — она все же угомонилась. Пользы ее сопротивление не приносило никакой.   — Давно пора.   Аято одной рукой распахнул дверь, зашёл внутрь и буквально скинул Юи с себя, будто избавляясь от неудобной ноши. Та, пошатнувшись, прислонилась к стене, чтобы не упасть. В замочной скважине щёлкнул ключ, а затем исчез в кармане его чёрных шорт. Не сказав ни слова, он прошёл мимо, направляясь на кухню. Юи несколько секунд стояла в растерянности, пытаясь осознать, что только что произошло. — Это что ещё за представление? — её возмущённый голос прозвучал в дверном проёме кухни. Аято стоял у раковины и спокойно допивал стакан воды. — Что-то не так? — спросил он, как ни в чём не бывало, это спокойствие взорвало её изнутри. — Ты только что запер дверь! И забрал ключ! — Да, я в курсе, — ответил он в той же невозмутимой манере. — Ты совсем с катушек съехал? Маньяк! Хотя чему удивляться… — её голос дрожал от бессильной ярости. Аято усмехнулся, поставил стакан в раковину и, проходя мимо, наклонился к её уху. — Заткнись уже, а? — прошептал он, прежде чем выйти в коридор. Ему в спину прилетело смятое кухонное полотенце, но она уже мчалась наверх, по лестнице, мысли крутились вокруг одного: окон. Окон в доме полно. — Окон-то у вас хватает, идиот, — пробормотала она себе под нос, уже представляя побег. — Только попробуй вылезти в окно — сама знаешь, что будет! Она замерла. Как он услышал?! — А ты догони попробуй! — крикнула она в ответ, уже почти у своей комнаты. — Догоню, — раздалось снизу. — Ещё как догоню. За её спиной, внизу, с грохотом захлопнулась дверь, видимо, в его комнату. В доме снова воцарилась тишина.

***

Юи сидела у окна, её глаза были прикованы к мрачному особняку, словно она пыталась разгадать его тайны от одной извилистой линии за другой, только лишь изучая старинный фасад. Ей было непонятно, почему Аято решил запереть дверь, стоило ей только почувствовать вкус свободы на свежем воздухе! Так еще и добрые соседи заявились на отдых, а он ни с того ни с сего позволил себе распускать руки и запирать ее в этой и без того тюрьме строгого режима! Откуда этот скользкий, мерзкий, напыщенный энтузиазм? Он ведь только вчера жаловался на судьбу и на парочку несносных братьев!    Злость и недоумение клубились в груди, горячим, тяжёлым комом. Но это вовсе не означало, что Комори не была готова пободаться в ответ.  Это был очередной его каприз. Бессмысленный, жестокий и, как всегда, без объяснений. Но если он думал, что она просто смирится, то сильно ошибался. Когда ночь окончательно опустилась на дом, поглотив последние отсветы сумерек, Юи откинула тапки и беззвучно открыла дверь. Коридоры тонули в густой, почти осязаемой темноте, нарушаемой лишь бледными полосками лунного света. Она двигалась как тень, помня каждую скрипучую половицу. Аято, скорее всего, уже спал в своей комнате, куда ей как раз было запрещено входить. Но какой смысл теперь соблюдать правила, которые он сам нарушил первым? Подойдя к двери его комнаты, Юи внимательно прислушалась. Тихие звуки ровного дыхания говорили о том, что Аято уже уснул. Действительно, ведь на часах было давно уже за полночь. Она вздохнула с облегчением и приоткрыла дверь.  Комната была погружена в мрак. Глазам требовалось время, чтобы привыкнуть. Она различила лишь смутные очертания мебели и раскинувшееся на кровати тело. Сердце заколотилось громко, слишком громко, но она заставила себя сделать шаг. Стол у окна казался логичным местом. Её пальцы, дрожа от напряжения, скользнули по гладкой поверхности дерева, ощупывая каждый сантиметр.  Но вместо ключей, ее пальцы нашли лишь гладкую, слегка пыльную поверхность.   Раздражение и тревога зашевелились внутри. Она обвела взглядом комнату, пытаясь разглядеть контуры тумбочки, комода… И тогда её взгляд упал на кровать.   Аято совсем не позаботился о теплом одеяле и, похоже, даже не переоделся. Она смекнула наверняка. Ключи, вероятно, все еще находились в кармане. В глазах мелькнула паника, но отступать было не в ее правилах. Сердце заколотилось так громко, что ей показалось, он должен его услышать. Она сделала бесшумный шаг к кровати, затаив дыхание. Медленно, с величайшей осторожностью она опустилась на колени и, не сводя с него глаз, просунула руку в ближайший карман его шорт. Ткань была прохладной. Пальцы наткнулись на металлические зубцы… Да! У неё почти вырвался победный вздох. Она зажала связку в кулаке и стала так же медленно вытягивать руку.   — Не могу в это поверить, — Аято положил руку на лоб, прикрывая глаза, но ядовитая улыбка так и играла в полутьме. Юи рванулась было к двери, но он был быстрее. Его рука молниеносно схватила её за запястье, в котором были зажаты ключи, и он поднялся в сидячее положение, удерживая её на месте. Она застыла. — Тебе не кажется, что уже поздновато строить испуганное лицо? — он рассмеялся. — А тебе-то откуда видно? Здесь же темно! — выпалила она, когда он потянул её немного ближе. — Мне не надо видеть, чтобы знать, что ты только что чуть не обмочилась от страха. За кого ты меня принимаешь? — насмешка в его голосе была невыносимой. — Тогда знай, что сейчас на моём лице написана чистейшая ненависть, — процедила она, оказавшись в неловкой позе у него на коленях. — Правда? — он склонился чуть ближе, и его дыхание коснулось её кожи. — А мне кажется, ты покраснела. Его палец легко, почти невесомо провёл по её шее, и она непроизвольно сглотнула. Чёрт возьми, он был прав. Она вся вспыхнула, и жар разлился под кожей так явно, что его, наверное, было бы видно даже в темноте космоса. — Ну-ну, вся вскипела, — он продолжил, накручивая на палец её непослушный локон. — Прекрати! Отпусти и забудем об этом! — её голос прозвучал сдавленно, она почти не дышала. — Нет уж, — он мягко, но неотвратимо потянул локон, заставляя её слегка наклонить голову. — Ты сама пришла в мою комнату, если забыла. Значит, мне решать, что с тобой делать. Так? — Во-первых, ты первым вломился ко мне прошлой ночью! — выдохнула она, чувствуя, как захлёстывает обида. — А во-вторых, я думала, ты спишь! Я хотела просто забрать то, над чем у тебя не должно быть власти! Она прикусила губу, осознав, как детски это прозвучало. Власть? Здесь, в этой темноте, с его рукой на её запястье и его дыханием на своей коже, она понимала, что власть – понятие очень относительное. И в данный момент оно было явно не на её стороне. Внезапно Аято откинулся назад на кровать, увлекая за собой ошеломлённую Юи. Она не успела даже вскрикнуть, как оказалась прижатой к нему в темноте. Он поднял руку и медленно, почти нежно, заправил её выбившуюся прядь за ухо. — А что это мы задрожали? — его голос прозвучал прямо у её виска. — Это точно та заноза, которую я знаю? Сначала «извращенец», а теперь сама приползаешь ко мне ночью. Будем целоваться? Сначала в щёчку, потом, как обычно… Он тянул слова, играя, его пальцы продолжали водить по её горячей коже, и каждое прикосновение оставляло за собой огненный след. Юи сжала зубы до скрежета, пытаясь удержать самообладание. Пар вылетал из неё, кажется, буквально. Она нащупала рукой подушку, рванула её и со всей силы придавила к его лицу. — Угх! Больная! — его тон моментально сменился на привычный раздражённый, и он отбил подушку. — А чего ты ожидал, идиот? — выдохнула она, отчаянно дёргаясь в его захвате. Он положил ладонь ей на затылок и лёгким, но уверенным движением притянул её лицо к своему. Их носы соприкоснулись, а затем она почувствовала его сладковатое, тёплое дыхание на своих губах. Глаза широко распахнулись. Сердце заколотилось так бешено, что тело на секунду онемело. Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуться. — Ты пьян? — Возможно, — пробормотал он. Юи нахмурилась. Всё это казалось абсурдным ночным кошмаром. Может, она и правда уснула у окна, и всё это – бред? Но ощущения были слишком реальными: его пальцы, вцепившиеся в ткань её футболки, снова тянули её ближе. Он прижал лицо к её шее, его дыхание стало горячим и неровным. Объятия сомкнулись так плотно, что она не могла пошевелиться. Её собственное дыхание сбилось, выдавая накативший стыд. Юи даже не догадывалась, что Аято был в не меньшем смятении. Он знал, что когда-нибудь затеет нечто подобное, но совсем не ожидал, что она самолично решит навестить его покои именно сегодня. Хотя чего уж врать – ожидал и все для этого сделал! Но, признаться, ему было абсолютно непривычно лицезреть её глупое, растерянное выражение лица сверху. С первых секунд, как он почувствовал цветочный запах её кожи, оставалось считать секунды до того, как он сорвется с пускового крючка. А как еще ему реагировать на девчонок? Он совершенно здоровый молодой человек. Которому сейчас стало невыносимо трудно сдерживаться. Его губы сами, будто против его воли, коснулись белой кожи на её шее – лёгкое, почти неуловимое прикосновение, которое оставило на ней жгучий след. Он сильно пожалел, что не впился сразу в эту точку, прикусывая, а затем облизывая, чтобы окончательно выбить почву из-под ее ног. Было бы весьма интересно наблюдать за ее жалкими потугами, чтобы выбраться из его рук… Юи вздрогнула, крепко, даже угрожающе вцепившись ногтями в его плечи. — У тебя секунда, чтобы убраться отсюда, — хрипло выдохнул он, резко отворачивая голову. Она замерла, а затем, словно очнувшись, прижала ладонь к тому месту на шее, которое всё ещё пылало. Она вскочила с кровати на ватных ногах и отступила к окну. Резким движением она распахнул тяжёлые шторы, впуская в комнату поток холодного лунного света. Аято лежал, прикрыв глаза. На губах застыла разочарованная ухмылка, еще сильнее взбесившая гостью. Но она выдержала паузу. Её взгляд упал на пустой стол, на отсутствие бутылок. — Ч-что ты пил? — Я просто так сказал, — монотонно ответил он, не открывая глаз. — Тогда… что это было? — её голос дрогнул. — Она тяжело дышала, но, не дождавшись ответа, резко махнула рукой. — Хотя не надо. Пошел ты! Она впилась пальцами в виски и выпорхнула из комнаты, не оглядываясь. Черт знает, какие на самом деле мотивы он преследовал. Ему хотелось бы зайти дальше, если бы она сдалась прямо сейчас, испуская из губ стоны наслаждения от его действий. Его бы и на полсекунды не остановил никакой здравый смысл или, упаси Боже, совесть. Или он просто пересмотрел фильмы для взрослых?