День третий

Райто, впрочем как и всегда, долго не мог уснуть. Он стоял у распахнутого окна, вглядываясь в безоблачное небо, и думал о том, что они с Канато натворили. Юи там наверняка приходилось несладко. С Аято даже они, родные братья, не могли поладить, что уж говорить о человеке, которого он привык доводить каждый божий день. Этот зверь с дрянным характером, по его задумке, должен был хоть немного смягчиться в присутствии объекта своего интереса. Идея была простой: запереть их вдвоём, дать время разобраться, и, может, Аято перестанет вести себя как последний идиот. И может зря Райто подумал обо всем этом только сейчас. Он вздохнул, провёл рукой по лицу. Чувство вины грызло изнутри, но заставить себя действовать, то есть сорваться туда и вмешаться он не мог. Было слишком рано.  Или уже поздно? Аято был той ещё задницей, это факт. Но Райто знал его лучше, чем кто-либо. Знал, что за всей этой показной грубостью и желанием доминировать скрывается человек, который не знает, как правильно подойти, как сказать, как признаться. И вместо этого орёт, язвит и лезет в драку. Он втюрился в неё.  Райто усмехнулся своим мыслям. Он и сам когда-то был влюблён в Комори. Недолго, но было дело. Хоть Юи не любила игры и не любила все те фильмы, что любил он, но все равно была приятна.  От нее пахло утренней свежестью и цветами. Она редко, но смешно шутила и была настоящей сладкоежкой. Ее девичья нежность и непосредственность не смогла оставить его равнодушным. Но все, что он тогда мог – это встретить её после школы, хотя Канато почти всегда подло следовал за ним. Учиться в разные смены было весьма неудобно, ведь он тогда не мог приходить к ней на каждом перерыве, не мог покупать сладости в буфете, не мог игриво целовать в щеку на прощание.  Но все это изменилось, когда Аято решился на абсурд.  Рад ли был Райто?  Безумно!  Однако главной ошибкой было считать, что Аято его союзник.  И вскоре он понял, что если захочет быть с ней всерьез, их дружным братским отношениям с Аято придет конец.  Может и не только в этом дело? Его забавлял тот детсадовский вид Аято, когда упоминалось имя Комори. И было ясно, что этот влюбленный идиот будет переть катком на любого, кто нарушит его «идиллию».  Их история слишком напоминала те, что пишут в книжках, с тем самым эфемерным намёком на что-то большее. И Канато, кажется, прошёл через то же самое. Попал под её обаяние и быстро остыл, оставив при себе свою симпатию. Это было даже смешно. Он вцепился в неё мёртвой хваткой и, кажется, готов был перегрызть глотку любому, кто встанет на пути. Даже родному брату. Райто это и бесило, и восхищало одновременно. Если бы этот дурак только не накуролесил. Райто закрыл окно, отошёл от подоконника. Завтра будет новый день. А пока оставалось только надеяться, что его безумный план сработает, и они не проснутся знаменитыми на весь район из-за двойного убийства в загородном доме. *** Юи вскочила на кровати, словно от кошмарного сна. Щеки снова залила краска и она приложила ладонь к губам, прижав к себе колени. Точно! Всего лишь кошмар… «Проклятье, проклятье, проклятье!» Она перекатилась обратно под одеяло, накрывшись им с головой. Не было ни одной полезной мысли. Ни ключей, ни чести, черт возьми! Может об этом было все же рано думать, но сердце жило своей жизнью, пропуская удары от тревоги. Она ведь не сказала ничего лишнего? Не дала слабину? Точнее её тело, которое, кажется, было готово в любую минуту предать её и отправиться к берегам наслаждения с этим недотёпой.  Ну вот, она уже подумала об этом…  Видеться с Аято не хотелось еще больше обычного, поэтому она плотно задумалась о голодовке на сегодня, чтобы не пересечься с ним, к примеру, на кухне. Однако урчащий живот умолял передумать. Как на зло, во время стресса есть хотелось больше обычного. И пить! Желательно то, чему печень точно не обрадуется.  Пересилив давящую панику, она направилась в ванную, а вышла оттуда уже с посвежевшим от ледяной воды лицом. Отрыв в шкафу серую толстовку с капюшоном и шорты в удовлетворительном состоянии, она с осторожностью отворила дверь, встречаясь с пустым пространством дома, заполненным бархатной дороговизной и предметами искусства. Преодолевая пространство на лестнице, она старалась быть как можно тише. Успешно пробравшись на кухню, Юи стала выхватывать из холодильника пропитание, она выдернула из полки бутылку игристого и тут же развернулась к выходу, на радость никого не встретив.  Закрыв комнату изнутри на несколько проворотов, Юи выдохнула. В ее распоряжении были фрукты, морепродукты и шампанское. По крайней мере хватит, чтобы не умереть. Чем она будет заниматься? Конечно же, детальной разработкой плана мести для двух своих лучших друзей. *** Аято самозабвенно бросал дротики в игровой, то и дело вспоминая сцены вчерашнего вечера и ухмыляясь святоше Юи. Эта девчонка позволила себе ворваться к нему в спальню! Да чем она вообще думала? Он пригубил вина. Да, он считал это великолепным планом. А отвлекаться было больше не на что. Да и время близилось к вечеру. С недавних пор это обозначало, что наступал рассвет его сил и бодрствования. Ведь раньше он был заядлым жаворонком – тренировка сама на себя не сходит. И пусть здесь вместо сна он предпочел напиваться с соседкой или подолгу не засыпать, планируя очередную пакость, он не забывал про домашний спортзал, где стабильно пропадал по несколько часов днем. Как раз в это время жалкая овечка, которая в глубине души (а он был уверен в этом) тряслась от его присутствия, могла сходить на кухню и набить чем-нибудь свои тощие телеса. Ну а вечером потратить силы и время кроме как на выпивку было больше некуда. Доставать сожительницу конечно тоже хотелось, еще и как, но она, должно быть, поставила на него какой-нибудь смертоносный капкан у входа в свою комнату. Но она умела удивлять. Когда часы пробили шесть, дверь в игровую распахнулась и на пороге материализовалась Юи. В руках она сжимала полотенце, взгляд был мутным, а ноги, судя по тому, как она покачивалась, жили каждая своей жизнью. — Я этого... придурка... — начала она, сделала шаг, и тут же её ноги исполнили замысловатое па. Девушка споткнулась о собственный тапок и рухнула на пол, прямо у входа, даже не успев дойти до дивана. — ...убью, — закончила она уже из положения лёжа. Аято замер с занесённой рукой. Несколько секунд он смотрел на распластавшееся на полу тело, потом медленно опустил дротик, подошёл и встал над ней, засунув руки в карманы. — Что ж, скрывать не буду. Это было нелепо, — прокомментировал он.  Юи приподняла голову, сфокусировала на нём мутный взгляд и попыталась огреть его полотенцем по ноге. Удар вышел вялым, как будто она отмахивалась от мухи. — Ах ты... — выдохнула она, но сил на продолжение не хватило. Она просто уронила голову обратно на пол и закрыла глаза. Аято хмыкнул, наклонился и без особых усилий подхватил её под мышки, затаскивая в комнату и усаживая на диван. Юи бессильно откинулась на спинку, её голова мотнулась в сторону, но в глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание. — Ты... — пробормотала она. — Я, — кивнул он, садясь рядом и снова беря в руки дротик. — Ожидала кого-то другого увидеть в этом доме?  Она не ответила. Только шмыгнула носом и обиженно отвернулась, вцепившись в полотенце как в последнее оружие. Аято усмехнулся и запустил дротик в мишень. — И как же ты собиралась меня убить, дуреха? — Аято подпёр подбородок рукой, разглядывая её. — Вот этим, — Юи тряхнула полотенцем, и он коротко хохотнул, откидываясь на спинку дивана. — Не хотел бы расстраивать, но не получится. Она сидела растрёпанная, с мутным взглядом, и выглядела настолько жалко, что смеяться хотелось уже меньше. Хотя абсурд ситуации доходил до неё, судя по всему, с трудом. Она снова пришла к нему сама. И у них уже есть в копилке опыт вчерашней ночи. Но егоза все же здесь, в пьяном угаре, с полотенцем наперевес и, кажется, ищет справедливости. Аято сделал глоток вина и глянул на неё снова. Ну полная, безнадежная дура. Они не договаривались, не устанавливали правил, не предупреждали друг друга, когда начинали пить. Поэтому злиться на её опрометчивость было бессмысленно. Она искала его по всему дому, чтобы закрыться с ним в игровой, хотя знала, что вчера он, будучи трезвым, почти накинулся на неё. И сейчас она сидела здесь, искренне веря, что сможет дать ему сдачи полотенцем. Аято хмыкнул. Верх тупости.  — Тебе не дам, пьянь.  — Подлец! — по слогам проговорила она. — Раз уж приползла, поднимай зад. Поиграем, — он кивнул в сторону бильярдного стола, заваленного коробками. — А? Ещё чего, — фыркнула она, демонстративно отворачиваясь. — Сомневаюсь, что у тебя есть выбор. Он сжал её предплечье и без церемоний поставил на ноги. Юи вырвала руку, но уже стояла, и это, видимо, было главным. В игровой царил полумрак: единственная лампа под потолком горела тусклым жёлтым светом, делая комнату похожей на старый прокуренный паб. Юи оглядела бильярдный стол, зачем-то придирчиво провела пальцем по борту, а потом, недолго думая, схватила кий. — Отличная идея… — протянула она, постукивая деревяшкой по ладони и бросая на него многозначительные взгляды. — Остынь, — Аято без лишних слов наклонил её корпус к столу, поправил руку и отошёл в сторону. — Давай, начинай. Она ткнула кием в шар. Тот жалко тюкнул соседний и замер, даже не покатившись к лузе. Аято закатил глаза. — Не умею я! — выпалила Юи, бросив кий, и принялась с преувеличенным интересом изучать собственные ногти. — Может, УНО тогда? — ядовито предложил он. — Давай! — она вдруг оживилась. Аято посмотрел на неё долгим взглядом. Все еще безнадежна. Но сейчас, в этом тусклом свете, с этим дурацким румянцем на щеках, она выглядела так, что в голову лезли вещи, которым точно не место в этом замкнутом пространстве, если он не хочет прослыть полным мудаком. — Дитё малое, — буркнул он, направляясь к полке с настольными играми. — Кстати, учти: проигравшие в этом доме в одежде не ходят. — Она уставилась на него с возмущением. — Что, боишься проиграть? «Снимай давай», — мелькнула в голове короткая фантазия, которую он намеревался воплотить в жизнь немедленно. Юи стукнула кулаком по дивану. — Валяй! — выпалила она, сверкнув глазами. Аято усмехнулся и потянулся к полке. Интересно, долго она будет строить из себя недотрогу, когда проиграет? Хотя какая разница, если он уже придумал, как сделает так, чтобы она точно проиграла. Пьяная, невнимательная, горячая. Идеальная жертва для маленькой подлой мести. Или не совсем мести.       

***

Карты попадались Аято откровенно паршивые. С каждым ходом он мрачнел всё больше, злее тянулся к бутылке и с каждым глотком надеялся, что это хоть как-то повлияет на его везение. Юи, наоборот, расцвела. Она бросала «+2» и «+4» с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что гробила людей в настольные игры. Победные ухмылки, которыми она награждала его после каждого хода, бесили до скрежета зубов. — Ну что, прощайся со шмотками! — она восторженно захлопала в ладоши. Аято смерил её тяжёлым взглядом, потом пожал плечами и одним движением стянул футболку через голову. — Тебе просто повезло, — буркнул он, отворачиваясь, и бросил вещь ей прямо в лицо. Прошло несколько секунд до тех пор, пока она, наконец, стащила вещь со своего лица, потом несколько секунд Юи смотрела на футболку, потом на него, потом снова на футболку – и до неё, кажется, начало доходить. Она резко отодвинулась на край дивана и закрыла лицо ладонями. Аято усмехнулся.  — Что, только сейчас допёрло? — он подался ближе. — Это надо запить, — она часто закивала из-за ладоней. — Держи, победительница. Он протянул бутылку. Юи осторожно опустила руки, глянула на него с подозрением, потом на вино, и, видимо, решив, что хуже уже не будет, потянулась. Аято чуть отвёл руку назад. Она потянулась сильнее. Ещё. Ещё немного. Он двигал руку медленно, заставляя её наклоняться, почти ложиться на него, преодолевать это дурацкое расстояние, которое она сама же и создала. И только когда она уже практически нависла над ним, борясь за бутылку как за последний глоток воздуха, её глаза распахнулись, но поздно.  — Попалась, дурочка, — выдохнул он довольно, и его рука, которую она так старательно игнорировала, наконец легла ей на талию. — Эй! — она вцепилась в его запястье, но было уже бесполезно. Он держал крепко, и отпускать не собирался. Аято единолично допил остатки и откинул пустой сосуд куда-то под бильярдный стол. Глаза уже прилично плыли, но голова работала на удивление чётко, по крайней мере, настолько, чтобы понимать, что сейчас происходит и что он хочет, чтобы происходило дальше. Его свободная рука потянулась к молнии её толстовки. Собачка послушно поползла вниз. Юи зло свела брови, но он только шире ухмыльнулся в ответ. Ткань разошлась, и он стянул вещь с её плеч, открывая короткую белую майку, которая, судя по всему, была сейчас единственным, что отделяло его от того, чтобы увидеть гораздо больше. — Если честно, такие игры мне нравятся больше, — протянул он, и его руки соскользнули с талии ниже, на бёдра, раздвигая их шире. В её глазах расплескалась настоящая, живая паника, которую алкоголь уже не мог скрыть. И это заводило ещё сильнее. — Ты больной! Мне это не нравится. Пусти! — она задвигалась, пытаясь вырваться, но все её толчки упирались в его грудь без особого эффекта.  Бессильная. Сопротивляющаяся. И от этого ещё более желанная. — Откуда тебе знать, что тебе не нравится, плоскодонка? — он усмехнулся, намеренно задевая её. — Ты же ничего в этом не понимаешь. Она насупилась, собрала остатки сил и снова попыталась оттолкнуть его. Бесполезно. — Отвали, извращенец! Юи вспыхнула. Краска залила щеки, шею, даже уши, и самое ужасное – она ничего не могла с этим поделать. Её лицо застыло в выражении первобытного шока, смешанного с настоящим, животным страхом. А может, он был прав? Может, она действительно конченая дура? Пришла к нему сама, напросилась, напилась, раздела его, а теперь изображает оскорблённую невинность, будто не знала, с кем связалась. — Ну же, — снова прошептал он хрипло, и его ладонь легла ей на затылок. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони, пытаясь удержать остатки здравого смысла, но получалось плохо. Очень плохо. Как она могла позволить этому случиться снова? Дура. Дура. Дура. Его пальцы ловко вцепились в корни её волос, слегка оттягивая. Дыхание сорвалось. Во взгляде этого паршивца не было ни капли смеха. Только тёмное, тяжёлое, сконцентрированное желание. — Иди сюда, — выдохнул он одними губами и потянул её на себя. Её губы были сухими и тёплыми, его были горячими и настойчивыми. Юи не успела закрыть глаза, видела его ресницы в полусантиметре от своих, видела, как его зрачки расширились, поглощая радужку. А потом поцелуй углубился, и она перестала что-либо видеть. Он целовал её медленно, обстоятельно, с пугающим вниманием к деталям. Верхняя губа, уголок рта, нижняя – он пробовал её на вкус, как дегустатор. Язык скользнул, проникая внутрь, и Юи почувствовала, как внутри что-то обрывается и одновременно завязывается тугим, горячим узлом. Его рука сжалась на её затылке сильнее, фиксируя голову, не давая отстраниться. Вторая скользнула по позвоночнику вниз, прижимая к нему вплотную. Он целовал её с какой-то отчаянной жадностью, и эта жадность передавалась ей. Она сама не заметила, как её пальцы вцепились в его плечи, как она перестала дышать носом, как начала отвечать. Сначала робко, потом смелее, неуклюже, но так искренне, что у Аято на секунду перехватило дыхание. Он оторвался от её губ, чтобы глотнуть воздуха, и посмотрел на неё затуманенным взглядом. — Чёрт, — выдохнул он хрипло. Но она снова дёрнулась в сторону, стыдливо отводя глаза. Даже сейчас, когда вся дрожит в его руках, пытается делать вид, что ей не нравится. Аято хмыкнул. — Да какая разница? Мы тут одни, и никто не спешит нас отсюда вызволять. Она выдохнула. Он почувствовал, как её ладони расслабились, чуть-чуть, самую малость, но достаточно, чтобы понять, что лёд тронулся. Аято приподнялся на локтях, заставляя её сместиться на бёдра, и скинул ноги с дивана. Движение вышло естественным, но она вдруг оказалась прижата к нему плотнее и замерла, почувствовав то, от чего захотелось провалиться сквозь землю. Он усмехнулся, подхватил её на руки и, не спрашивая разрешения, усадил на край бильярдного стола. Зелёное сукно холодно коснулось её бёдер, контрастируя с жаром его тела. — Я подумывал об этом ещё до того, как ты заявилась, — Он взял её за подбородок, повернув голову на себя. — Из-вращенец… — прошептала она. — Ты против? — он приподнял бровь и снова раздвинул её колени, втискиваясь между ними. Его губы коснулись её уха, и от шёпота по всему телу пробежала дрожь, которую невозможно было скрыть. — Заодно и разберёмся, что там тебе не нравится. Юи качала головой, беззвучно повторяя «нет», но он уже целовал её шею. Медленно, настойчиво, с собственническим напором на каждый участок кожи. Она чувствовала его губы, его дыхание, его руки на своей талии, и это было слишком. Её ладони, сжатые в кулаки, медленно разжались и легли ему на грудь. И не для того, чтобы оттолкнуть. Просто потому, что падать было некуда, а держаться за что-то хотелось отчаянно. Он прижался к ней плотнее, прикусил нежную кожу там, где шея переходит в плечо, и с её губ сорвался тихий, почти испуганный стон. — Эй… я вряд ли смогу долго сдерживаться, — выдохнул он ей прямо в шею. Он замер на секунду, уткнувшись носом в её ухо, пытаясь перевести дыхание. И зачем он её предупреждает? Руки скользнули выше, сжали грудь, и она снова вздохнула, глубже, чем хотела бы. А потом он вдруг отстранился. Стукнул ладонью по бархатистой поверхности стола и просто смотрел на неё. Сквозь пелену собственного желания, сжигавшего его изнутри, он всматривался в её растерянное, пьяное, красное, безумно притягательное лицо. На коже выступили мурашки. Аято видел их, чувствовал, как она дрожит под его взглядом, и это добивало остатки самообладания. Он не ожидал, что сломается так быстро. Пятнадцать минут какой-то дурацкой игры и всё, контроль потерян. Юи опасливо озиралась, ища глазами пути к отступлению, но тело отказывалось слушаться. Она обмякала в его руках, и этот водоворот новых, пугающих ощущений затягивал её с головой. Конечности подрагивали от каждого прикосновения, а где-то внутри она проклинала себя за эту дурацкую самоуверенность. — Аято, — выдохнула она. Его имя прозвучало так, как никогда раньше – слабо, умоляюще, почти беспомощно. Он не сдержался. Впился в её губы жарким, глубоким поцелуем, не позволяя бёдрам отстраниться ни на сантиметр. Фраза оборвалась, так и не родившись. Юи утонула в его настойчивых, жадных губах, будто он пытался съесть её целиком. Сопротивление исчезло, растворилось в этом бесконечном поцелуе. Она обмякла, позволяя его языку делать что угодно, чувствуя, как тонет. Он оторвался от её губ, тяжело дыша, и опустил взгляд. Под тонкой тканью майки проступали набухшие соски. — Хочу, — выдохнул он обречённо, прижимаясь горячим, влажным лбом к её плечу. Аято тяжело дышал. Он целовал её снова и снова, не пропуская ни сантиметра: спускаясь к ключицам, возвращаясь к уху, прикусывая мочку. Юи дрожала, сжимая его плечи, и где-то внизу живота продолжало мучить  томящее чувство, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Она внезапно оттолкнула его. Аято замер, на щеках горел неровный румянец, в глазах повисло недоумение и возмущение. — Не пойдет, — выдохнула она, отворачиваясь. — Я не могу больше. — Она закрыла лицо ладонями, будто пытаясь спрятаться от реальности. — Почему? — Он упёр руки в бока, смотрел сверху вниз, и в голосе прорезалось раздражение. — Мы даже не друзья. Чего ты хочешь добиться? Я ничего не соображаю… — Ничего не соображать – твоя главная фишка, дурында. Тем не менее, он отстранился, отошёл к дивану и рухнул на холодную кожу, прижимаясь к ней разгорячённой спиной. Тяжело и разочарованно выдохнул, запрокинул голову и уставился в потолок. Юи спрыгнула со стола, на ватных ногах добралась до дивана и плюхнулась рядом. Когда голова перестала кружиться, она нащупала свою толстовку и натянула её, прикрывая замёрзшие плечи. Аято повернул голову. Ядовито-зелёные глаза смотрели на неё с укором и с чем-то ещё, таким нечитаемо-глубоким, от чего сердце забилось быстрее. Она не могла отвести взгляд. И не могла бросить хотя бы оскорбление этому чертенку. Почти каждый день он неумолимо пробовался к её телу. Сначала будто случайно, под видом пакостей. А теперь посмел сделать это открыто, с громкими, наглыми намерениями. И с каждым разом вопросов становилось только больше. Она всего лишь человек. Чувствует, переживает, плачет, смеётся. Но как быть с ним? Аято был единожды прав в том, что как ни крути, а они заперты в одном доме. Горечь подступила к горлу. — Не надо так пялиться, — буркнул Аято, отворачиваясь. — Уходи уже. — Ах вот оно что! — вспыхнула она. — Ты не сыграешь на моих чувствах ещё раз, понял?  — Сомневаюсь, — он наигранно зевнул. — А я нет! — она вскочила, держась за кружащуюся голову, и врезалась в него разозлённым взглядом. — Ты ни черта не умеешь пить, дурень! — С чего ты взяла эту чушь? В тот раз я просто был голоден. — Он усмехнулся. — Слушай, ты нелепа. Пришла сама, затем оттолкнула и теперь не торопишься сваливать. Так что давай пари: выпьем ещё одну бутылку. Если сможешь уйти – выполняю любое твоё желание. Не сможешь – выполняешь моё. — Мерзавец! — выдохнула она, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Да пожалуйста! Она плюхнулась на пол напротив него и резко затянула молнию толстовки до самого подбородка, будто это могло её защитить. Из-за дивана Аято достал ещё одну бутылку и ловко, почти профессионально, открыл её.  Юи пила уверенно, глядя в одну точку и мысленно задавая себе вопросы, чтобы проверить степень опьянения. Сколько ей лет? Какое число? Как зовут родителей? Ответы приходили, хоть и с лёгкой задержкой, но таким образом она отмечала, что еще держится. Аято, в отличие от неё, выглядел абсолютно расслабленным. Он растянулся на диване, одна нога свисала на пол, вторую он подогнул. Рука покоилась на груди, дыхание было ровным, почти сонным. Юи повернулась к нему и снова встретила игривый, но уже заметно поплывший взгляд. Пелена опьянения застилала его глаза, выдавая напускное спокойствие. А с чего она вообще должна была ему верить? Может, она осталась только потому, что терять уже нечего? Хотя нет, кое-что все еще было под угрозой! Она отвернулась, чувствуя, как щёки заливает краска. И тут же его ладонь легко, почти невесомо, легла на её предплечье, поглаживая большим пальцем. Красная чёлка упала на лоб, глаза не отрывались от её профиля. Она чувствовала этот взгляд кожей. Когда бутылка опустела, Юи осмелилась посмотреть на него в ответ. На её губах заиграла победная ухмылка. Аято оценивающе кивнул, прикрыл глаза и отвернулся. Юи попыталась встать, но комната качнулась, и ноги предательски подогнулись. Она ухватилась за край столика, восстанавливая равновесие, и медленно, шаг за шагом, двинулась к выходу. Коридор встретил её ледяным дыханием и непроглядной тьмой. Весь мир за дверью исчез, растворившись в бескрайней ночи. Сердце невольно сжалось, а предатель-мозг пустил перед глазами видеоряд из хоррор-сцен. Она замерла на пороге, не в силах сделать следующий шаг. В игровой было тепло, там горел свет, там были звуки, отвлекающие от мыслей. Здесь же только холод, тишина и вакуум, в котором её голова закружилась с новой силой. Она глубоко вдохнула, пытаясь прогнать подступающую панику, но темнота перед ней казалась бездонной. Ей вдруг захотелось просто сесть на пол, поджать ноги и просидеть так до утра, лишь бы не идти туда. И в этот момент со стороны кухни раздался грохот. Что-то тяжёлое со звонким стуком упало на пол. Юи вскрикнула. — Аято! — вырвалось у неё громче, чем она ожидала. Она тут же прикрыла рот ладонью и присела на корточки, будто пытаясь спрятаться от собственного голоса. Позади скрипнула дверь. Прежде чем она успела обернуться, над ней нависла тень. Вопросительный, сонный взгляд упёрся ей в макушку. Но она, не думая, бросилась к его ногам, прижалась, пытаясь укрыться от страха в его присутствии. Аято, всё ещё ничего не понимая, присел рядом, взял её за плечи, слегка встряхнул. — Какого хрена? Что случилось? — бровь поползла вверх. — Там что-то упало! Мне страшно! — Юи вцепилась в его плечи, подняв на него взволнованные глаза. Аято хлопнул себя по лбу. — Ты что, маленькая? Это ветер. — Ты рехнулся? Мы в старинном особняке! Это может быть не только ветер!  — Кто-то просто перепил, — буркнул он. — А ну вставай. Он кое-как поднялся и протянул ей руку. Юи, всё ещё с испуганным лицом, вложила свою ладонь в его и неуверенно привстала. Аято потянул её за собой, но его ноги заплетались не меньше, чем её. Он глухо ударился спиной о холодную стену. Юи, потеряв равновесие, врезалась в его грудь. Щёки вспыхнули. Под ладонями оказалось его голое, горячее тело. — Прости, — выдохнула она, поднимая глаза. Аято шумно вдохнул и отвёл взгляд. Его руки неловко легли ей на плечи – координация оставляла желать лучшего. Она, сама не понимая, что делает, попятилась назад и упёрлась в стену, ахнув от неожиданной прохлады. Он шагнул следом, но быстро выдохся, прижимаясь к ней безнадёжно, опираясь рукой о стену и пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд. В темноте коридора было почти ничего не видно, но её растерянные, трезвеющие на грани глаза смотрели на него в упор. Он медленно наклонился, провёл ладонью по её волосам, затем по контуру лица. Она замерла, не в силах двинуться. Аято молчал, растягивая секунды в бесконечность. Юи прерывисто вздохнула и опустила руки, которые всё это время держала в защитном жесте. Пальцы легко, почти случайно скользнули по его коже. И руки бессильно повисли, задевая его. Больше он себя не контролировал. Горячее дыхание обожгло висок. А через мгновение его губы снова накрыли её. Сил оттолкнуть не было. Его рука обхватила талию, притягивая ближе, ладонь скользнула по спине, поглаживая. В груди смешалось всё: страх, стыд, жар. Низ живота заныл, когда он углубил поцелуй, сплетая их языки в медленном, тягучем танце. Будущая Юи возненавидит себя за то, с какой готовностью она отвечала. Но сейчас ей было всё равно. Страх перед тёмным коридором исчез, растворился в нарастающей жгучей волне. Глаза закрылись. Аято горячо и сбивчиво выдыхал ей в губы, не в силах остановиться. Вторая личность внутри неё кричала, протестовала, но голос не слушался. А он уже подхватывал её под бёдра, приподнимая. — Ты уже достал! — всхлипнула она, наконец отрываясь от его губ. — Мы сейчас точно рухнем! Последовал тяжелый вздох.