День четвертый

Следующий день начался на полу в гостиной, среди разбросанных карт УНО. Как им хватило сил продолжать эту вакханалию – оставалось загадкой. Но по довольному, хоть и помятому лицу Юи можно было понять: она снова обыграла мистера-полуголого Аято, который теперь лежал, отвернувшись к дивану, обиженно поджавшись и пытаясь согреться скрещенными на груди руками. Юи встрепенулась, когда глаза привыкли к дневному свету. Голова раскалывалась, тошнота подступала к горлу. Она кое-как встала на четвереньки, пережидая позывы. Аято вздрогнул во сне, что-то неразборчиво буркнув. Она беззвучно стянула с фиолетовой софы плед и накрыла его. Просто было больно смотреть, ничего личного. Оказавшись, наконец, в ванной, она с трудом подняла взгляд на зеркало. Выглядела она так, будто подралась со стаей медведей. И всё из-за его дурацких авантюр. Хотя... кто бы говорил. Она сама полезла в эту пропасть. Разрабатывая план мести, она совсем увлеклась и снова ушла не в те дебри, возжелав в первую очередь расквитаться с Аято. В конце концов, её справедливая голова (она считала именно так) определила, что за ним больше всего грехов. Поэтому ноги ее повели по этажам. Она даже забрела в комнату, где повсюду стояли тренажеры и очень сильно пахло потом, поэтому ей пришлось потрудиться, чтобы распахнуть окно. После этого Юи продолжила свои поиски и, не наткнувшись на него нигде, решила осмотреть цоколь. Ей показалось возмутительным, что он мог выйти на улицу, хотя закрыл её внутри особняка под четким запретом. И последний шанс сработал - игровая комната не пустовала. К сожалению, лента памяти на этом моменте обрывалась, она оборвалась еще до того, как она провалилась в сон. Осталась только пустота и сосущая потребность в воде и тишине. Умывшись, она чуть ожила. Живот всё ещё крутило, но она уже бодрее запрыгала по лестнице, влетела в комнату и заперлась. Распахнув шкаф, Юи с похоронным лицом уставилась на остатки гардероба. Чистой одежды не было. Совсем. А она, как дура, вчера скинула грязную в корзину для стирки, не подумав о последствиях. Розовое короткое платье с рюшами смотрело на неё в упор. «Я не собираюсь это надевать, Канато, чёрт возьми!» «Почему нет, сестрёнка? Оно такое милое, прямо как ты!» — Канато в её воображении сделал щенячьи глаза, прижимая к себе Тедди. «Пошли прочь!» — она отмахнулась от видения. «А это я подобрал! Будешь хищной кошечкой!» — Райто самодовольно провёл ладонью по воображаемым волосам и подмигнул, указывая на красное кружевное платье. «Об этом я вообще думать не хочу!» — Юи вспыхнула, глядя на откровенный наряд. Она стянула с себя пропахшую алкоголем одежду, которая уже вызывала физическое отвращение. Снизу донеслись страдальческие шаги и жалобные вопли Аято, перемежающиеся со шмыганьем носом. Юи заметалась по комнате, схватившись за голову. Парочка вопросов ее все же волновала: почему она позволяла вот уже пару дней себе столько напиваться? Зачем так пренебрегать здоровьем и достоинством? Эту историю надо было заканчивать. Алкоголь никогда не приведет к чему-либо хорошему, в лучшем случае будет просто стыдно. И самое ужасное – она не знала, должно ли ей быть стыдно сегодня. Было ошибкой вливать в себя столько, находясь в одном помещении с ним. И она поняла это только сейчас, когда все, фактически, уже было позади. Между ними что-то было - в этом не оставалось ни грамма сомнений. Разве мог этот прохвост упустить такой удобный шанс и не поставить ее в неловкое положение? Именно - никогда. Оставалось только догадываться, как далеко они могли зайти. Через десять минут шаги раздались уже на лестнице. Юи хлопнула себя по лбу. Ну что ему надо? — Уходи! — крикнула она, прижимаясь к двери. — Выходи и сделай нам кофе, плоскодонка. Хоть раз выпьем чего-то нормального, — он снова шмыгнул носом. Выбора не оставалось - нужно было отсрочить момент их встречи. А также исключить вероятность того, что он узрит ее в этом постыдном облике.  — Я не могу выйти. Замок заел, — добавила она в голос максимум сожаления, лихорадочно оглядывая комнату. — Брехня. Выходи давай! — он заколотил по двери. — Прекрати! Голова раскалывается! — Почему ты не можешь выйти? — его голос накалялся. — Мне нечего надеть! — выпалила она и тут же зажала рот. — Ты там голая, что ли? — Аято заметно оживился. — Проваливай! Юи прижалась лбом к двери, мысленно молясь, чтобы он исчез. Нет, это бельё не увидит никто из живых. Ткань просвечивалась так, что это тяжело было назвать вещью. Что бы между ними не произошло, но сейчас она не могла позволить себе так опозориться. За дверью послышались удаляющиеся шаги. Она выдохнула. Что  вообще на него нашло? Какой к черту кофе? Она закуталась в холодное одеяло и уставилась на розовое бельё с прозрачными чашечками. Эти двое затейников ещё получат. Стоит ей только выбраться из этого проклятого дома. Внезапно в дверь снова постучали. Юи сползла с кровати и на цыпочках подкралась к двери. — Можешь не открывать, но учти, что у меня есть ключи от всех дверей в этом доме, — раздался голос Аято, и даже сквозь дерево было слышно его самодовольство. Юи чертыхнулась и рывком повернула замок. Но перед Аято предстал только белый кокон со светлой растрепанной макушкой.  — Знаешь, а ходи голой.  — Я закрываю дверь.  — На, — сунул ей стопку вещей. Юи удивленно посмотрела на мужские шорты и футболку. Удивленно, не иначе. Что нашло на этого болвана, если он возомнил себя джентльменом? К такому Комори не была готова, а точнее к тому, что ей придется за что-то благодарить оболтуса-соседа, испортившего ей жизнь. Но поблагодарить стоило, хотя бы за невиданную щедрость. А пока, она выдернула спасительный набор из его рук и захлопнула дверь, едва не прищемив ему пальцы. *** — Хвалю, — Аято обернулся на голос и замер, разглядывая её в проходе на кухню. Что ж, она все же допустила ошибки в слове «спасибо», но всему виной стал её неподатливый язык. У него совершенно не получилось выдать слова благодарности, как только она встретилась с Аято лицом к лицу.  — В качестве обмена я все же сварю кофе. — Отлично, но могла бы ты не орать так? — Аято, схватившись за виски плюхнулся на кресло.  И правда, её голова тоже неслабо раскалывалась. Юи до сих пор мутило, и запах кофейных зёрен не сразу показался приемлемым. Тем не менее, нужно было терпеть это состояние, не показывая слабины. Она наклюкалась не от какой-то там слабости и не считала себя молодым алкоголиком! Иначе он снова засмеёт её. — Сегодня ты откроешь дверь. — Юи будто специально стукнула туркой по дубовой поверхности стола. — Это вряд ли. — Ты что, маньяк? Я хочу подышать свежим воздухом. — Открой форточку? — Аято пожал плечами. Юи тяжело вздохнула. Вот почему ей достался именно этот персонаж? Несговорчивый, злой, настырный, так еще и совершенно не способный делать элементарные вещи по дому. От расстройства хотелось взлететь и выплеснуть весь гнев где-нибудь в лесу, чтобы от ее голоса случайно не разбились стекла.  Более того, помнил ли Аято, как они провели вчерашний вечер? Судя по его отстранённому виду – нет или ничего особенного не произошло. Юи краем глаза следила за ним и пыталась понять, откуда это дурацкое ощущение, что что-то изменилось. Где её заколка? Почему воздух между ними будто бы другой, не такой, как в первый день? Учитывая, что сегодня, вроде, четвертый их день здесь. Ее женская интуиция легонько и пока еще не навязчиво постучала в дверцы.  Она поставила на стол дымящиеся чашки и села напротив. Аято жадно втянул носом запах, сделал глоток. — Неплохо, — процедил он и тут же закатил глаза, заметив её гордое выражение лица. — Рано радуешься. Кстати, слышал, что хороший кофе лучше, чем секс. — Рада, что уняла твой животный голод, — перебила она. — Теперь я точно заслужила выйти. Аято недовольно хмыкнул, полез в карман и бросил на стол ключи. — Так просто? — Юи недоверчиво уставилась на него. — Думала, драться будем? — он усмехнулся, вставая. — Последствия в силе. Решай сама. Щелкнув её по лбу, он вышел, забрав свою чашку. Юи потёрла ушибленное место и сжала ключи в кулаке. *** Весь день она провела за уборкой: старательно протирала пыль, раскладывала вещи по местам, надеясь, что физическая усталость заглушит навязчивые мысли. Тряпка скользила по деревянным поверхностям, руки двигались автоматически, а голова всё равно возвращалась к одному и тому же. Аято вёл себя странно. Точнее, он спокойно занимался своими делами: тягал железки, грузно вздыхая и иногда матерясь, мылся в душе, откуда за километр пахло банановой пеной, сокрушал ударами воздух в гостиной. И все это после того, как поставил перед ней выбор, вручив ключи. До неё еще не успело дойти зачем он вообще запер их. А теперь просто так отдал ей ключи, пусть и после небольшой перебранки. Еще бы он молча согласился! Так что все это значило? Насыщался своим коварством? Или просто подшутил, оставив фальшивые ключи? Она несколько раз подходила к входной двери, вставляла их в замок, но каждый раз, постояв в нерешительности, возвращалась обратно. Выходить одной, зная, что он где-то рядом, почему-то не хотелось. Хотя признаваться себе в этом было противно. К семи вечера из кухни донеслось громыхание посуды. Аято явно пытался приготовить ужин. Судя по звукам, процесс шёл тяжело: что-то падало, что-то шипело, пару раз он выругался так, что стёкла, кажется, задрожали. В воздухе поплыл запах запекающегося мяса и ещё чего-то, что должно было быть гарниром, но, вероятно, им не стало. — Не забудь проверить игровую, раз уж взялась прибираться! — крикнул он из кухни, и в этот момент в духовке громко лопнула упаковка. Юи только вздохнула. Спорить не хотелось. Язык чесался ответить какой-нибудь колкостью, но усталость взяла своё. Она молча отправилась в игровую, мысленно готовясь к очередному бардаку. Ведь она приползла сюда уже будучи далеко не в здравом уме.  Но то, что она увидела, заставило её замереть на пороге. Воздух в комнате был спёртым, тяжёлым. В нос ударил резкий запах перегара, смешанный с его парфюмом. У бильярдного стола валялась пустая бутылка вина, все подушки с дивана были раскиданы по полу, несколько дротиков торчали в стене рядом с мишенью. Юи медленно обвела взглядом комнату, пытаясь представить, что здесь происходило. И чем дольше она смотрела, тем отчётливее понимала: она ничего не помнит. Вообще. Последнее, что всплывало в памяти – игра в УНО в гостиной, когда она уже была почти без сознания, а дальше провал. Она принялась убирать молча. Собрала дротики, сложила их в коробку. Вытащила шары из луз, расставила на столе треугольником. Подобрала подушки, водрузила их обратно на диван. Из кармана шорт выпала колода карт, и она аккуратно убрала её на полку. Руки двигались сами по себе, а в голове крутилось одно: что же всё-таки было? Закончив, она обессиленно плюхнулась на диван, откинув голову назад. В комнате стало чисто, но этот запах никуда не делся. — Какое довольное лицо... — раздалось от двери. Юи дёрнулась, но не встала. Аято стоял в проёме, лениво жуя яблоко, и смотрел на неё с той самой ухмылкой, которую она ненавидела больше всего на свете. — Вспоминаешь наши вчерашние развлечения? — он сделал паузу, откусил ещё кусок и добавил с набитым ртом: — Понимаю, я был великолепен. Юи почувствовала, как внутри что-то оборвалось. И одновременно сжалось. Довольное выражение сползло с её лица, сменившись растерянностью. — Не хочу тебя расстраивать, — она постаралась, чтобы голос звучал ровно, даже усмехнулась, — но я ничего не помню. А раз не помню, значит, ничего и не было. Аято дожевал, вытер рот тыльной стороной ладони и, прицелившись, отправил огрызок прямо в мусорный пакет, который стоял у её ног. И попал. — Зря. — Он шагнул в комнату. — Как мне тебе напомнить? — Не утруждайся. Я предпочту остаться в неведении до конца своих дней. Она пыталась держать марку, даже снова изобразила лёгкую насмешку, но голос дрогнул. Он приближался не спеша, и с каждым его шагом в груди нарастало напряжение. — Тогда ты точно не захочешь узнать, — он остановился прямо перед диваном, — как вчера признавалась мне в любви. Юи замерла. Кровь бросилась в лицо так резко, что потемнело в глазах. Он наклонился, коснувшись её лба своим. Она дёрнулась, попыталась вскочить, но его руки уже легли на плечи, припечатывая к месту. — Да если я выпью всё вино в этом доме, — она вцепилась в его запястья, пытаясь оторвать их от себя, — я никогда не скажу такого. — Почему?  Она перестала бороться. Замерла, глядя на него снизу вверх, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжимают её плечи. Воздух между ними стал металлическим и ощутимо давил на грудь, а тишина повисла такая, что слышно было, как стучит её собственное сердце. Или его. Она уже не различала. В полумраке игровой его зрачки были расширены, почти поглощая радужку. Большой палец скользнул по линии её челюсти, останавливаясь у самого подбородка, чуть приподнимая её лицо.  — Ты не сделаешь этого. Аято, казалось, услышал шутку. Иначе почему он улыбался? Глупо и нахально – она терпеть не могла этот вид. Эти ямочки на его щеках, длинные ресницы, которым обзавидовалась бы любая, заигрывающие брови. Она знала, что он сделает всё что угодно, кроме того, что она попросит. И поэтому её совершенно не удивило, когда его теплые, сухие губы мимолетно прикоснулись к её. А потом так же быстро отстранились. В его глазах все еще горел огонек азарта, а в её, наверное, полыхало адское пламя. Но она не дернулась. Воспоминания стали возвращаться с разбивающей силой. В мыслях всплыли все сцены, которые обманщик-алкоголь пытался утаить. И из самых худших фрагментов были те, где она позволяла себе желать большего от его подлых рук. Те, когда она была благодарна, что он такой беспринципный и развязный тип, на которого можно скинуть все моральные обвинения. О чем-то таком она и думала, когда размышляла о конфузе после попойки. Это было ожидаемо, учитывая, что он и в трезвом состоянии был готов наброситься на неё в те моменты, когда она случайно теряла бдительность.  — Рад, что поцелуй прекрасного принца помог вернуть тебе воспоминания. — Боюсь, что это была лишь лягушка. — Юи хмыкнула, отворачивая голову. — Ты должен меня отпустить.  — Должен? Кому это я должен? — Не строй из себя дурочка! Что по-твоему будет, если ты не отпустишь? — Хорошо, что ты спросила, потому что планов у меня много.  Юи прерывисто выдохнула накопившийся в груди воздух. Что бы он ни сказал, она знала наперед. На каждое её слово он найдёт десять других и извернется так, чтобы ей было пообиднее. Но и это она уже отметила, чтобы лишний раз не принимать близко к сердцу. — К чему ты клонишь? Думаешь у нас что-то получится после того, что ты сделал? — Я не думаю, я в этом абсолютно уверен. И ничего такого я не сделал.  — Ты не сделал ничего, что не хотел. Но ты хотел именно моего унижения, зная о моих чувствах, циничный ты идиот. — И что с того? Ты была дурой, я наставил тебя на правильный путь. — Что значит на «правильный»? На тот, где кроме тебя я ни с кем не могу быть? Очнись! — Это громкие слова. Я не говорю, что ты должна быть со мной, но должна понимать, что принадлежишь мне. — Наверное, тебя удивит, но в современном мире ты не можешь присвоить себе человека. Это незаконно. Да и что ты вообще несёшь?  — Я устал от твоих тупых вопросов, плоскодонка. Я - парень, ты - девушка, так? И я захотел тебя. Так в чем проблема? Юи уставилась на него ничего не понимающим взглядом. Стало очевидно, что он просто-напросто сошел с ума. — Но… Я не давала своего согласия. Это насилие, ты понимаешь? — И что? Вопрос времени, когда это перестанет им быть в твоих глазах. — Ты сумасшедший! Я… Я хочу домой. — Она тяжело сглотнула, озираясь по сторонам. Так продолжаться больше не могло. Он точно был психом, пусть и без справки. Подумаешь! А сколько таких ходит по улицам? Таких, без подтвержденного диагноза. По глазам Аято было понятно, что он не раскаивался ни в одном своем слове и ни в одном своем действии.  Юи хотелось лишь одного - вернуться домой в целости и сохранности. Выкинуть те три прокисших блюда из холодильника, которые она приготовила еще неделю назад. Беспечно прогуляться с Кики по знакомым улицам, расстроиться бардаку в гардеробной. Что еще он может сделать с такими-то взглядами на жизнь? Закрыть ее в комнате и морить голодом, пока она не ответит ему согласием? Да что уж там, он уже запер дверь дома и все это время пытается трахнуть её, не стесняясь открыто об этом заявлять. И теперь, наверное, у нее все же не было достаточно подходящих слов для Райто и Канато, которые уж точно были в курсе о психических расстройствах своего брата. Не было никакой мотивации высказывать им все, что она думает об этом. Потому что сейчас глаза напротив снова вселяли в неё первобытный страх. В них плясало безумие и желание. Он все так же корчил то раздражающее надменное выражение лица. Пока эти двое были уверены, что он ничего с ней не сделает. Пока они думали, что они просто так смогут поладить. Пока они хитростью заманили её сюда, ничем не отличаясь в этом от него. — Знаешь, как бы старательно ты не строила испуганное лицо, но у тебя все же нет выбора, кроме как согласиться с этой реальностью. Как я уже сказал - я хочу тебя. Если ты будешь продолжать упираться и играть в войнушки, то я готов подыграть тебе. Но если ты думаешь, что сможешь вечно прятаться за двумя кретинами или, упаси бог, за кем-то другим, то сразу отбрось эти глупости. Я сделаю всё, чтобы никто к тебе даже на метр не подошел. И в зависимости от твоих действий я выберу способ. В твоих же интересах не закопать еще глубже свою репутацию. Это стало последней каплей. Отвращение, злость, неприятие смешались в один горячий, пульсирующий комок где-то в груди. Говорить такие вещи с этим наглым, самоуверенным лицом? Высшая степень прогнившего человека. Да кто он вообще такой, чтобы решать за неё? Ладонь сжалась в кулак, но в последний момент разжалась. Она хотела врезать ему пощёчину. Звонкую, хлёсткую, ту, которую откладывала целый год. Ту, какую он заслуживал каждой своей выходкой, каждой ухмылкой, каждым прикосновением без разрешения. Но рука была безнадежно перехвачена им на полпути, еще до того, как она вложила в неё силу. Она попыталась выдернуть ее, но Аято не стал томить. Медленно, не отводя взгляда, поднёс её руку к губам и влажно провёл языком по внутренней стороне запястья.  — Ты… ты просто мерзкий! — А ты не умеешь врать. Чувственная смесь отразилась в её смущенном лице. Она покраснела, стыдливо и унизительно отвела глаза от подонка, не знающего никаких границ.  — Что я могу сделать, чтобы ты отпустил меня? — прозвучало уже не так громко. С ним нужно было торговаться? Она готова. Только ради того, чтобы отсрочить миг своего падения. — Поставь на моей шее засос, плоскодонка. — Ты… зачем тебе это?  — Это так важно? — он пожал плечами. — Ты спросила, что сделать. Я ответил. Юи выдохнула. А что она ожидала? Совершив над собой усилие, она подняла глаза до уровня его ключиц и посмотрела на его бледную с выступающим кадыком, с тонкой кожей шею, на которой, наверное, любой след оставался надолго. Внутри что-то дрогнуло. Совсем некстати и не вовремя. Что будет, если она согласится на его условия? Он снова не стеснялся в средствах. И ни разу не думал о том, что ей может быть неудобно. Неудобно и страшно касаться его так. И не только его. Разве подобные прикосновения не совершали исключительно близкие друг другу люди? Это ведь не про них. — Это отвратительно. — Ты хочешь уйти? Я даю тебе способ. Очень простой, кстати. Всего-то пара секунд. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Это какая-то новая игра, очередной способ выставить её дурой, или он действительно спятил окончательно?  Она снова перевела взгляд на его шею. Тонкая кожа, пульсирующая жилка под ней, выступающий кадык. Так близко. Достаточно просто наклониться. — Это глупо, — выдохнула она. — Возможно. Но это твой билет на свободу. — Он чуть склонил голову набок, подставляя шею. — Давай. Или ты передумала уходить? В таком случае, я припас тонну альтернативных вариантов. Она замерла. В груди колотилось так, что, наверное, было слышно и ему. Медленно, словно в трансе, она подалась вперёд. Губы коснулись горячей кожи, и она застыла, не в силах сделать больше ничего. Просто прижалась ртом к его шее, чувствуя, как бьётся пульс под тонкой кожей. Он весь пропитался банановой пеной и это было даже нелепо. Сладкий запах не отталкивал. Она не знала, куда деть свои руки, не знала как сделать так, чтобы они перестали трястись.  Он не двигался и не дышал, кажется. Только рука на её талии сжалась сильнее. — Я должен чувствовать это. Она втянула губами кожу. Сначала робко, потом настойчивее, понимая, что обратного пути нет. Всасывала, кусала, пока не поняла, что он едва заметно вздрагивает. Когда она отстранилась, на его шее уже расплывалось тёмное пятно. Он провёл по нему пальцами, улыбнулся довольно. Довольно пугающе. — Молодец, плоскодонка. — Отпусти. Он разжал руки. Она вскочила с него, даже не взглянув на прощание. Ноги слушались плохо - отсидела, что ли? - но до двери добралась быстро. Дверь за спиной хлопнула так, что, наверное, в соседней комнате штукатурка посыпалась. Коридор тонул в темноте. Юи прошла его быстрым шагом - плевать. Лестница, поворот, ещё несколько шагов. Свою комнату она нашла на ощупь. Внутри было темно и тихо. Юи захлопнула дверь, прошла к кровати и рухнула на неё лицом вниз, даже не раздеваясь. Подушка пахла хлопком - нейтрально и привычно. Она зарылась в неё носом и замерла. В голове было пусто. Не в том смысле, что не о чем думать, а в том, что мыслей было слишком много, и они неслись так быстро, что ни одну не получалось поймать. Обрывки фраз, его голос, то, как он смотрел, то, как она сама... нет, об этом лучше не вспоминать. Она перевернулась на спину, уставилась в потолок. В темноте там ничего не было видно, но это и к лучшему.  Сон не шёл, и было глупо на него рассчитывать. Тело гудело от усталости, а мозг отказывался выключаться. Она снова прокручивала в голове их разговор, каждое слово, каждую паузу. И чем больше думала, тем меньше понимала. Что это вообще было? Угрозы? Признание? Или просто очередной способ вывести её из себя, потому что ему нравится смотреть, как она заводится? Скорее всего, последнее. С него станется. Юи перевернулась на бок, подтянула колени к животу. В комнате было прохладно, одеяло валялось где-то в ногах, но вставать и накрываться было лень.  Рука сама потянулась к запястью. К тому месту, где он провёл своим проклятым языком. Что ж, он оказался не таким острым, каким она его себе воображала. Кожа там будто онемела и горела одновременно. Она потёрла её пальцами, пытаясь стереть ощущение, но оно не уходило. — Придурок, — прошептала она в подушку. Бесполезно. Слова не помогали. Она полежала ещё немного, потом села, стянула с себя толстовку, в ней было невыносимо жарко и бросила её куда-то в сторону. Снова легла и уставилась в потолок. Мысли всё ещё не складывались в нормальные. Какая-то каша из «он псих», «зачем я это сделала», «что теперь будет» и «почему у меня до сих пор колотится сердце». Глаза слипались, но сон не приходил. Она ворочалась с боку на бок, пинала одеяло, вздыхала так громко, что самой надоело. В комнате было все так же тихо, только где-то далеко монотонно, раздражающе тикали часы. В какой-то момент она всё же провалилась в сон. Тревожный, чуткий, полный обрывков сегодняшнего вечера. Просыпалась несколько раз, то от того, что показалось, будто дверь скрипнула, то просто так, без причины. И каждый раз, открывая глаза, видела всё ту же темноту и чувствовала всё то же странное, тянущее беспокойство где-то в груди.