День пятый. Часть 1

Особняк Муками встретил её привычной сдержанной, чуть старомодной атмосферой. Сегодня он казался особенно уютным. Настоящий островок спасения посреди всего этого безумия. Дом был полон высокими окнами в тяжёлых рамах, резной деревянной мебелью, канделябрами под старину, едва освещающими длинные коридоры. При этом очень много современной техники. Как минимум, огромная плазма, увлажнитель воздуха, игровая приставка и робот-пылесос. Кажется у обоих семей были специфические вкусы в выборе интерьеров… Юи бывала здесь раньше. Но сегодня пришла по одной причине: плевать она хотела на этого неугомонного идиота, который позволял себе ей угрожать. Для него это, наверное, станет открытием, но он не смеет. Кем он себя возомнил? Как только время показалось подходящим, она натянула более-менее приличное платье из предложенных и ушла. Бесстрашно выскользнула из дома, пересекла сад и направилась к соседям. Подальше от него и подальше от всего, что он привносил в ее жизнь. На полпути пожалела о выборе обуви, поскольку каблуки, пусть и небольшие, вязли в мягкой земле. Но возвращаться было поздно. Да и как это могло быть возможным? Она больше не будет дурить и надеяться на какой-то там второй шанс! Она заметила Коу у старого дуба у ворот их участка. Он стоял, задрав голову к небу, и, кажется, о чём-то мечтал. Или просто любовался свежей, молодой листвой. Юи не решилась кричать издалека, поэтому тихо подошла и тронула его за плечо. Он обернулся, и его лицо вспыхнуло такой искренней радостью, что у неё самой потеплело внутри. — Юи! Он подхватил её на руки и закружил, будто они были детьми. Она рассмеялась, вцепившись в его плечи, чувствуя себя маленькой и лёгкой. Коу был таким классным. Солнечный, улыбчивый, в дурацкой футболке с подсолнухами и сам на них похожий. И как же он вырос за полгода! Теперь приходилось задирать голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты чего здесь? — спросил он, опуская её на землю, но не отпуская плеч. — Одна? В таком виде? — Долгая история, — выдохнула Юи. 

***

Сопровождаемая весёлыми шуточками Коу, Юи сунула ноги в пушистые тапочки, которые он ей подкинул, и поплелась за ним в гостиную. Тапочки были великоваты. Смешные, с заячьими ушами, явно чьи-то запасные или оставшиеся со времен детства… Она чувствовала себя неловко, но хотя бы ноги не мёрзли. В гостиной было тепло. Трое братьев уже расположились кто где: Руки сидел в кресле с какой-то корреспонденцией в руках, Азуса лениво листал журнал на диване, а Юма, кажется, только что вышел из кухни, откуда пахло выпечкой. — Ну и ну, какие гости! — Руки первым подал голос, отрываясь от конвертов. На его невозмутимом лице мелькнуло что-то похожее на удивление, хотя он быстро это спрятал. — Юи Комори собственной персоной. — Да ладно тебе, Руки, чего ты такой официальный? — Коу подтолкнул её к дивану. — Я помог ей сбежать от Аято, так что пусть отдыхает. Юи мысленно застонала. Ну зачем он так сразу? Теперь придётся объяснять. Руки сдержанно улыбнулся, отложил конверты и поднялся.  — Чаю? Она кивнула, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё ещё колотилось. Атмосфера здесь была другой. Никакого напряжения, никаких колкостей, никакого вечного ожидания подвоха. Мягкий свет настольных ламп, тиканье старинных часов, запах свежего печенья. Она выдохнула впервые за последние часы, кажется. — Так что там у вас стряслось? — Азуса подсел рядом, разглядывая её с любопытством из-под длинной чёлки. — Коу сказал «сбежала от Аято»? Юи замахала руками.  — Да ничего такого! Коу вечно придумывает… Да, Коу? — Ага, конечно, — Коу плюхнулся на диван с другой стороны и ткнул её в бок. — То, что Аято козёл, для нас не новость. Ты расслабься, тут все свои. Руки поставил перед ней чашку с дымящимся чаем. Аромат от него был терпкий, травяной, кое-где удушающий. Юи, закатив от удовольствия глаза, благодарно кивнула. Руки, как и Рейджи любил создавать сборы, словно парфюмер. И, может ей показалось, но этой композицией он пытался передать настроение спокойствия.  — Кстати! — Коу вдруг подался вперёд, глаза загорелись. — Есть ли кто-нибудь из твоих знакомых, кому нужен очаровательный щенок? — Шутишь? У меня нет знакомых. — Юи фыркнула с усмешкой. — Но, стоп. Щенок? — Да! — Юма ворвался в гостиную с корзиной в руках, из которой доносилось жалобное повизгивание. — Наша Келли родила! Мы взяли их сюда, чтоб подросли на свежем воздухе. Он опустил корзину на пол, и Юи тут же наклонилась, отвлекаясь от поглощения чая.  Маленькие пуделята копошились в корзине, толкая друг друга крохотными носами, неуклюже переваливаясь с боку на бок. Один, самый любопытный, уставился на неё чёрными бусинками глаз и жалобно пискнул. — О господи, — выдохнула Юи и осторожно взяла его в руки. Тёплый комочек устроился на ладонях, ткнулся мокрым носом в палец и тут же попытался его лизнуть. Она рассмеялась. — Нравится? — Коу довольно наблюдал за ней. — Можешь забрать себе, если хочешь. Кики подружится. — Мы тут вообще-то собирались отдыхать, — усмехнулся Азуса, — а вместо этого строим им домики и спим по очереди, чтобы кормить. — Но оно того стоит, — прокряхтел Руки, прихлёбывая чай из своей чашки и поглядывая на братьев. — Животные лечат психические расстройства, Азуса, знал? — С каких это пор у меня психические расстройства? — лениво отозвался тот, даже не поднимая головы от журнала. Юи слушала их перепалку вполуха, улыбаясь сама себе. Щенок на руках засопел, уткнувшись мокрым носом ей в ладонь, и от этого тёплого прикосновения внутри разливалась небольшая надежда на лучшее. Может, попроситься к ним на ночевку и через парочку дней уехать в город в их компании? Пусть этот болван остудит голову в одиночестве. Здесь было хорошо. Даже лучше, чем она представляла, когда шла сюда.   Руки прав на все сто. Тревога больше не сжимала горло ледяными пальцами. По крайней мере, пока она смотрела на сладко сопящих малышей. Интересно, надолго ли? *** Юи запыхалась, но остановиться не могла. Коу кружил её по гостиной, уворачиваясь от щенков, которые с визгом носились под ногами и норовили вцепиться в штанины. — Левой! Левой, говорю! — орал Коу, перекрикивая музыку, но Юи уже наступала ему на ноги в двадцатый раз. — Я не понимаю, какая разница! — выдохнула она, пытаясь попасть в такт. — Огромная! Ты мне все пальцы отдавила! Азуса, сидевший на диване с журналом, даже не поднимал головы. Руки методично раскладывал пасьянс на кофейном столике, периодически отодвигая особо настырных щенков локтем. Те снова лезли, требуя внимания, но Юма поднимал одного за другим и каждому индивидуально читал нотации. — У тебя всё равно не получится, — лениво бросил Азуса. — Хей, она танцует как бревно… — Сам ты бревно! — огрызнулась Юи, но тут же споткнулась о собственные ноги и повисла на Коу. Тот засмеялся, подхватывая её под локоть. — Зато ты неплохо…э…готовишь? Она на несколько секунд остановилась на его глазах, а он на её. О, да. Он сказал именно это. Видимо, она действительно бесполезна в танцах. — Давай заново, — сказала она, выравнивая дыхание. — Я справлюсь. — Конечно справишься, — Коу снова включил музыку, подмигнул. — Ты просто должна довериться.  Ритмичная музыка сотрясала стены, смешиваясь с криками Коу. — Да как так?! Я же нажал! Юи стояла посреди комнаты, запыхавшаяся и взлохмаченная. Она рывками пыталась отдышаться после очередного раунда. Щенки, которые сначала с интересом наблюдали за происходящим, давно разбежались по углам от греха подальше. Слишком опасно, когда двое взрослых людей носятся по гостиной, пытаясь синхронно повторять движения на экране и у них это ни черта не получается. — Мы провалили этот уровень уже пять раз, — выдохнула Юи, упираясь ладонями в колени. — Шесть, — поправил Коу, протягивая ей стакан воды, заботливо заготовленный Руки. — Но это ничего не значит. Мы просто... разминаемся. — Разминаемся? — она выгнула бровь, принимая стакан. — У меня ноги отвалятся раньше, чем мы пройдём этот чёртов танец. Коу ухмыльнулся и ткнул её в плечо.  — Сдаёшься? Комори Юи сдаётся? Да ни за что. Ты же у нас боец. Она фыркнула, но улыбнулась в ответ.  — Я боец, а не танцор. Есть разница. — Отставить уныние. С дивана донёсся смешок Азусы, но он благоразумно промолчал. — Давай ещё раз, — решительно заявил Коу. — Седьмая попытка будет счастливой. Юи закатила глаза, но взяла свой контроллер и встала в исходную позицию. Музыка грянула снова, и они синхронно рванули в пляс насколько это слово вообще применимо к тому, что они делали. Она ловила себя на мысли, что уже давно не смеялась так просто. Коу кривлялся перед ней, потому что они снова пропустили нужную кнопку, потому что щенок, самый смелый из всех, вдруг выбежал в центр комнаты и принялся скакать вокруг них, пытаясь присоединиться. И… кажется несмотря ни на что она заскучала за Канато и Райто. Они любили проводить время похожим образом.  — Смотри, у него получается лучше, чем у нас! — закричал Коу, показывая на собаку. — У всех получается лучше, чем у нас, — простонала Юи, но не остановилась. И они снова сбились, налетели на журнальный столик и рассмеялись. Раздался стук в дверь. Азуса, до этого лениво листавший журнал на диване, отложил его в сторону и с явной неохотой поднялся.  — Я открою, — бросил он через плечо, исчезая в прихожей. Юи сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и вновь пыталась отдышаться после еще более энергозатратного раунда. Тело гудело, волосы растрепались, щёки всё ещё горели. Коу развалился рядом, тяжело дыша, и лениво крутил в пальцах контроллер. — Ты как? — спросил он, не глядя на неё. — Жива, — выдохнула она. — Кажется. Из прихожей донеслись голоса, приглушённые расстоянием. Что-то тяжёлое с глухим стуком опустили на пол. — Бросай здесь, чувак, — раздался голос Юмы. — Спасибо, что помог. Ответом на это стала тишина. А потом в проёме, ведущем из прихожей в гостиную, показался Аято. Он шёл позади Юмы, неся пару коробок, и когда Юма поставил свои на пол, Аято опустил свою ношу рядом. Юма протянул ему руку, и он пожал её.  — Без проблем. Юи замерла. Это правда происходит? Она сидела на полу, растрёпанная, взмокшая, в платье, которое липло к телу после бешеных танцев, а Коу на диване в таком же состоянии. И они переглянулись.  В гостиную вышел Руки. Увидев Аято, он слегка склонил голову. — Аято. Неожиданно. Ты помогаешь Юме? — Случайно получилось, — Аято пожал плечами. Он говорил весьма равнодушно, но взгляд его уже скользнул дальше, за Руки. Туда, где на полу сидела она. И он. На их взлохмаченные волосы, на румяные лица, на то, как тяжело они дышат, будто только что... Он не стал додумывать. Не стал рисовать картинки. Юи захотелось одёрнуть подол, пригладить волосы, сделать хоть что-то, чтобы перестать чувствовать себя голой под этим взглядом. Аято надменно хмыкнул, чуть дёрнул уголком губ, опустил глаза, а потом снова поднял, но теперь только на неё. Юи не отвела взгляд. Сидела и смотрела в ответ, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение, которое он умел вызывать одним своим присутствием. — Проходи, чего стоишь. Чай будешь? У меня есть отличный травяной сбор. — Нет, я домой. — Аято выставил ладони вперед и отвернулся, будто на его глазах кого-то вырвало. — Я что-то не понял причины отказа. Пошли пить гребаный травяной сбор. — В голосе Юмы звучала такая настойчивость, которой обладал один процент людей на планете, куда он, как раз-таки, входил.  Аято замер. Юи сидела на полу, поджав под себя ноги, и смотрела на него в упор. Надо же, какой спектакль. В её глазах не было страха. И, естественно, не было желания сбежать. А с чего бы?  И пусть теперь корчит своё надменное лицо сколько угодно, пытаясь сделать вид, что ему всё равно. Пусть прячет глаза за этим дурацким равнодушием. Она, Юи Комори, даже не напрягаясь, видела этот фарс насквозь. Аято? Помогает кому-то просто так? Бред. Это даже смешно. Выйдя на улицу и увидев, как дорогой сосед тужится, пытаясь перетащить вещи в одиночку, Аято, мать его, Сакамаки, поспешил на помощь! Нет, он вышел из дома, чтобы совершить месть. Чтобы размазать её после её отчаянного побега. Не найдя в саду, он припёрся сюда. И пусть теперь выкусит. Здесь братья Муками, которые в случае чего... Она перевела взгляд на Коу. Тот чуть заметно усмехнулся и кивнул. Поддержка была обещана ещё до того, как её попросили. Юи снова посмотрела на Аято. Он всё ещё стоял в проходе, и в его лице боролись два желания: уйти и остаться. Она видела это. Видела, как дёрнулся кадык, как сжались кулаки в карманах, как он смотрит на неё тяжело и зло, но при этом так, будто не может оторваться. — Ну? — Юма хлопнул его по плечу. — Чего застыл? Проходи давай. Юма уже проходил в гостиную, что-то рассказывая Руки о содержимом коробок и о том, как им повезло, что Аято оказался рядом. А тот всё ещё стоял на пороге. Юи смотрела и ждала. Сама не зная, чего именно ждёт. *** Все собрались в просторной гостиной. Пространство освещал камин, выложенный камнем, и несколько торшеров в углах. Несмотря на лёгкое напряжение, повисшее после появления Аято, здесь было по-настоящему комфортно. Юи обняла плюшевую подушку, наблюдая за происходящим. Коу уже давно метал игривый взгляд между ней и остальными, будто он что-то задумал. Аято о чём-то спорил с Руки, их голоса то повышались, то стихали. Юма и Азуса облепили Юи с двух сторон и по очереди тыкали её в телефоны, показывая какие-то смешные видео.  Коу сдался первым. Сначала он протяжно зевнул, затем потянулся и хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Ну что, народ, — протянул он, поднимаясь. — Как насчёт игры? А то скучновато. Давайте проверим, кто из нас самый честный! Комната мгновенно наполнилась шумом. Все заговорили разом, перебивая друг друга. Аято, как всегда, громче всех возмущался, называя идею тупой, но взгляд у него горел совсем другим, а именно – заинтересованностью. Руки тактично промолчал. Юи и Юма наперебой пытались предложить свои варианты, но Коу не сдавался, повышая голос, пока не перекричал остальных. — Правила простые! — наконец провозгласил он. — Садимся в круг. Задаём вопросы. Если очередь выпала на тебя, то отвечаешь честно. Хочешь ты того или нет. Кто отказывается – выполняет желание. Что скажете? После небольшой волны хаоса все, пусть и с сомнением, согласились. Шум постепенно стих. Они устроились прямо перед камином, образовав неровный круг. Юи оказалась между Руки и Коу. Она наблюдала, как остальные рассаживаются. Аято, продолжая ворчать, выбрал место прямо напротив неё и теперь то и дело бросал многозначительные взгляды, от которых хотелось или встать и уйти, или запустить в него подушкой. — Кто-нибудь сегодня вообще настроен на откровения? — Коу обвёл всех насмешливым взглядом и остановился на Юи, будто уже знал, кого будет пытать первым. Юма, сидевший у камина с хмурым выражением, фыркнул в кружку. — Звучит как полная херня, но ладно. Либо это, либо бутылочка. Два гребаных короля вечеринок. Леди может и не выпасть, а вот целовать вас, идиоты, я точно не намерен. Так что давайте уже начинать. — Ты прав, — Коу приложил руку к груди. — А если вопрос... ну... слишком личный? Можно пропустить? — Азуса, пристроившийся чуть поодаль в тени, робко подал голос. — Нельзя, — отрезал Коу, сверкнув глазами. — Затем и игра. — Мумия, какие такие сокровенные тайны у тебя могут быть, а? — Аято усмехнулся, закатывая глаза. — Он серый кардинал, Аято, будь с ним поласковее. — Пошли вы к черту!  Коу театрально выдержал паузу, обводя взглядом притихшую компанию. В камине громко треснуло полено, и все вздрогнули. — Юи! — его голос прозвучал слишком торжественно для такого вопроса. — Ты у нас единственная представительница прекрасного пола. Так что начинаем с тебя. Расскажи-ка нам о своих... — он сделал многозначительную паузу, и в воздухе повисло напряжение, — отношениях. Был ли у тебя первый поцелуй? Юи почувствовала, как взгляды её веселой компании буквально впились в неё. Она машинально перевела глаза на Аято и чуть не задохнулась от злости. На его лице сияла такая довольная, такая предвкушающая ухмылка, что у неё зачесались руки. Подушка всё ещё лежала рядом и это было слишком заманчиво. В этот раз она бы точно довела дело до конца. Руки продолжал размеренно помешивать чай в своей кружке. Тихий звон металла о фарфор почему-то только усиливал напряжение. — Ну а что ещё ты мог спросить, — пробормотал он себе под нос, но его слова отчётливо услышали все. Щёки Юи вспыхнули. Она снова посмотрела на Аято, но тот даже бровью не повёл, только улыбка стала шире. Расслабленный, довольный, будто отхватил билет на лучшее представление в жизни. — Ну так что? — не унимался Коу. — Давай, не томи. Или есть что скрывать? Юи сжала край пледа, чувствуя, как от растерянности и злости внутри всё закипает. Конечно, есть что скрывать. Но отступать поздно. Она перевела дух, поймала на себе насмешливый взгляд зелёных глаз и выпалила, глядя прямо в них. — Был. Аято широко ухмыльнулся и приподнял бровь. Он уже открыл рот, явно готовясь выдать что-то язвительное, но Коу его опередил. — Этот хренов прохвост Райто! — взвизгнул он, вскакивая и взмахивая руками так, что чуть не опрокинул чашку. — Это же был он?! Подлец! Нахал! Я ненавижу его! Стоп. Что? Юи замерла, пытаясь переварить услышанное. Коу тем временем разошёлся не на шутку. — Юи, скажи, он заставлял тебя?! Он настаивал?! Да зачем я спрашиваю – конечно, да! Этот гад никогда не упускал своего! — Коу, успокойся… — начала она, но краем глаза заметила лицо Аято. Он сидел с таким видом, будто его только что окатили ледяной водой. Ухмылка сползла, брови сошлись к переносице, и во взгляде читалось что-то среднее между бешенством и полным непониманием происходящего. И тут до Юи дошло. Коу думает, что речь о Райто. Она едва сдержала усмешку. Ну надо же, какой неожиданный поворот. Глядя на то, как Аято пытается переварить этот абсурд, она вдруг почувствовала странное удовлетворение. — Нет, просто… — она намеренно сделала паузу, наслаждаясь моментом, — это случилось, когда мы выпили на моё совершеннолетие. — Произвол! — взвыл Коу, хватаясь за сердце. — Заткнись, Коу, и сядь, пока я тебя силой не усадил, — рявкнул Юма, дёргая его за рукав. — Давай следующий вопрос кому-нибудь другому, — наконец подал голос Руки, с иронией покачивая головой. — А то Аято слишком весело стало. Тот только буркнул неубедительное «пошёл ты», но заткнулся. Однако обиженное выражение с его лица так и не сошло. — Ладно, теперь развлечёмся! — Коу потёр ладони. — Думаю, вы понимаете, что для нашей принцессы вопрос был самым лёгким. Вам на пощаду рассчитывать не стоит. — Что мы тебе сделали, твою мать? — насторожился Юма. — Итак, Юма, сколько журналов с порнушкой ты привозишь сюда на неделю каникул? Аято поперхнулся чаем и закашлялся. — Ты покойник, Муками Коу, — процедил Юма. — Я не дрочу на картинки. Думаешь, сюда мало нормальных девчонок приезжает? — О, Юи, слышишь? — Коу обернулся к ней, играя бровями. — Это он перед тобой так красуется. Версию мы услышали, хитрец. Кто-то прыснул первым, потом засмеялись остальные. Вопрос был довольно унизительным. Юи не была уверена, стоило ли ей это слышать, но, видимо, теперь уже поздно. — Руки, — Коу перевёл взгляд, — правда, что с помощью чая ты завязывал с курением? — Бред. Я не курил. Просто было сложно до тех пор… — До тех пор, пока не познакомился с Рейджи Сакамаки, нашей дорогой мамочкой? — перебил Коу. — Никогда не жалел, что родился гетеросексуальным? — Условились на одном вопросе. — спокойно парировал Руки. Юма, лениво тянувшийся к чашке, замер и нахмурился. — Спроси лучше Азусу. Он тут больше всех боялся. — Азуса, Азуса, Азуса, — Коу прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то нехорошее. — У меня к тебе вопрос, который давно не даёт мне покоя. Азуса, до этого тихо сидевший в надежде, что его не заметят, напрягся всем телом. — Помнишь прошлое лето? Пикник у озера? — Ну... — осторожно протянул он. — Я тогда полдня возился с организацией, пока вы все прохлаждались. А ты, помнится, куда-то пропадал на пару часов. Вернулся довольный, с растрёпанными волосами и дурацкой улыбкой до ушей. Я тогда думал, мол, ну мало ли, искупался где-то. Юма, почувствовав аромат сенсации, перестал пить и подался вперёд. — А сегодня я вспомнил кое-что, — продолжил Коу. — Ту девчонку на шпильках, которая приехала с компанией старшеклассников. Она на тебя всё время пялилась. Та странная фетишистка, которая чуть не разделась, разглядывая твои перемотанные руки… Азуса побледнел, потом резко покраснел. — Чего ты несёшь? Я не понимаю, о чём ты! — Правда? — Коу подался вперёд. — А ну признавайся, ловелас хренов, чем ты там занимался, пока я мясо жарил на всю ораву? — Да ничем! — пискнул Азуса, но голос его предательски дрогнул. — Ничем? — вмешался Юма. — А почему ты тогда красный как рак? — Это... это солнце! — Ага, — хмыкнул Коу. Аято присвистнул. — Ого, наш паинька-то, оказывается, тот ещё тип. — Да ничего не было! — почти заорал Азуса, но тут же осекся. — Ну... то есть... она просто проводила меня до дома, потому что я замёрз! И мы разговаривали! — Разговаривали они два часа. И не дома, а в кустах, которые я обнаружил примятыми на следующее утро, когда пошел отлить подальше от палаток.  — Это был час! — выпалил Азуса и тут же зажал рот рукой. Комната взорвалась хохотом. Юи уткнулась лицом в подушку, Юма схватился за живот, а Аято просто ржал, откинувшись на спинку дивана. — Час?! — Я не это имел в виду! — пытался оправдаться Азуса, но его голос тонул в общем гоготе. — Черт… Я больше никогда вам ничего не расскажу, — обречённо пробормотал Азуса, закрывая лицо руками. — Не расскажешь, но мы и так всё узнаем, — довольно ухмыльнулся Коу. — Час, а? В моём личном хит-параде это теперь второе место после истории Руки с училкой. Коу перевёл взгляд на Аято, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который обычно ничего хорошего не предвещал. Аято перехватил этот взгляд и сразу понял: сейчас будет про засос. Он уже давно заметил, как Коу пялится на его шею, и внутренне усмехнулся. Ну давай, спроси. Он даже придумал, как сделать этой стерве больно. Будет знать, как бессовестно приписывать его заслуги другим мужикам. — Так, народ, — Коу потёр ладони. — А теперь самый сладкий момент. Аято, ты думал, почему я не спрашиваю тебя? А потому что я подождал специально. Твоё художество заслуживает красивого выхода в финале. — Он кивнул на шею Аято. — Что за дьявол тебя пометил? Точнее... могла ли это быть дьяволица? — С дьяволицы и надо было начинать, кретин. Я не какой-то там педик... — он запнулся, покосился на Руки и усмехнулся. — Ладно, проехали. — Окей! Рассказывай давай. Выглядит свежо. Аято обвёл взглядом притихшую компанию, задержался на пылающей Юи и широко улыбнулся. — Ну что ж, посвящу вас в подробности, товарищи девственники. — Он сделал паузу и добавил с издёвкой, — Кроме Азусы, конечно. Азуса, до этого довольно улыбавшийся, резко перестал улыбаться и вжал голову в плечи под взглядами остальных. Юма присвистнул, Коу довольно потёр руки, а Юи осталось только сидеть и ждать, когда же начнётся самое страшное. — Что ж, это была… — Пылесос! — выпалила Юи, перебивая Аято на полуслове. — Это был пылесос. Все замерли. Аято медленно повернул к ней голову, приподняв бровь. — Что, прости? — Пылесос, — повторила она с вызовом, чувствуя, как щёки заливает краской, но отступать было  уже поздно.  Несколько секунд стояла тишина, а потом кто-то из парней фыркнул. — Пылесос? — зашёлся Коу, хватаясь за живот. — Товарищи девственники, не повторяйте в домашних условиях и не засовывайте чего не надо от перевозбуждения. Юма утирал слёзы, Руки качал головой, даже Азуса улыбался, прикрывая рот ладошкой. Юи почувствовала короткое удовлетворение. Хоть на секунду, но она перехватила инициативу. Аято подождал, пока смех стихнет, и покачал головой с преувеличенным восхищением. — Ха-ха, оборжаться, — протянул он, растягивая слова. — Гениальная шутка, плоскодонка. Серьёзно, ты должна связать с юмором всю свою жизнь. — Он подался вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Расскажи это горячей сучке по имени Юки Амори, которая обрабатывала меня вчера ночью. — Он провёл пальцем по засосу и мечтательно закатил глаза. — Хотя… что ты можешь понимать в таких вещах? Юи подавилась воздухом. Юки Амори? Это же почти как… Она дёрнулась, чтобы возразить, но Аято уже повернулся к остальным, разводя руками. Коу снова заржал, Юма закрыл лицо ладонью, а Юи осталось только сидеть пунцовой и мечтать, чтобы диван под ней разверзся и поглотил её целиком. — Не тяни резину и рассказывай. — Эй, только не надо завидовать. Короче, эта жгучая брюнетка соскучилась по мне за три грёбаных дня. Приезжает, вся на взводе, глаза горят. Я ей: «Подожди, там соседка спит, не светись». Она только усмехнулась – знает меня, стерва. Юи внутри похолодела, но продолжила сидеть с каменным лицом. — Когда моя добродушная соседушка наконец вырубилась, — Аято выразительно глянул на неё, — мы закрылись в игровой. И всё. Там уже не до разговоров было. Чёрт, она жгла просто. Я даже не ожидал, что она так соскучилась. Коу поперхнулся, но Руки тут же отбил ему по спине. — Представьте: её шоколадные длинные волосы рассыпались по спине. Я их накручиваю на кулак, а ей нравится. Глаза огромные, карие, хотят меня. Я смотрю на неё и думаю – моя. Полностью моя. — Аято мечтательно прикрыл глаза. — Эти её огромные бидоны упирались мне в лицо, а бёдра придавливали к дивану так, что я дышать забывал. Горячая, как чертова печка. И вся моя. Юи сидела пунцовая, сжимая подушку до побелевших костяшек. — В общем, — Аято открыл глаза и обвёл всех довольным взглядом, — в моём вкусе девочка. Не то что некоторые мелкие, бледные и плоско... — он осёкся и махнул рукой. Юма присвистнул, Коу восхищённо покачал головой, а Юи осталось только сидеть и надеяться, что никто не заметил, как у неё трясутся руки. Он правда решил это сказать? Правда решил пойти на такой идиотский поступок, чтобы она захлебнулась желчью?  — Я переведусь в твою академию с чертовками в мини-юбках, клянусь. — Юма был серьезно настроен.  — Сначала выкинь все плакаты с наклейками-звездочками на сиськах. — Ребят, вы совсем стыд потеряли. — Прохрипела Юи и с укоризной уставилась на Коу.  *** Кухня была небольшой, оформленной в тёплых коричнево-охровых тонах, с натюрмортами на стенах в тонких рамках и тёмным деревянным гарнитуром, который поблёскивал в свете единственной лампы. На круглом столе, накрытом струящейся скатертью, сиротливо стояли чашки из одного чайного набора и стопка вымытых тарелок. Окно было распахнуто настежь. Вечерний воздух затекал в комнату, принося с собой запах мокрой травы и земли. Юи стояла у подоконника, опершись ладонями о край, и смотрела в небо. Там, за тёмными силуэтами деревьев, раскинулась бескрайняя россыпь таких ярких и близких звезд, каких в городе не увидишь. С лица ещё стекали холодные капли после умывания, но она не обращала на них внимания. Ей казалось, что если простоять так достаточно долго, можно раствориться в этой тишине и забыть обо всём, что случилось сегодня. А может и о вчерашнем, и о многом другом, что не давало спать спокойно… Руки появился у раковины бесшумно. Он не хотел нарушать её созерцания, поэтому просто взялся мыть оставшуюся посуду. Он делал это тихо, осторожно, стараясь, чтобы звон чашек не спугнул эту хрупкую атмосферу. Вода журчала едва слышно, а он то и дело поглядывал на неё. В этом полумраке, с мокрыми волосами и задумчивым лицом, она казалась какой-то уязвимой, почти беззащитной. Он невольно улыбнулся своим мыслям. — А как ты вообще сюда попала? — спросил он буднично, продолжая тереть чашку губкой. — Я имею в виду, за город. Вы с Аято... Юи не обернулась. — Нас сослали. Райто и Канато. Чтобы мы наладили отношения. — Она пожала плечами. — Не добровольно, если что. — М-да. Это в их репертуаре. И как успехи? Юи вздохнула. Хороший вопрос. Только ответа на него не было. Вернее, ответ был, но такой, что лучше бы его не было. Что она могла сказать? Что за пару дней они успели напиться, поцеловаться, разругаться в хлам, снова напиться, а потом почти переспать, хотя ненавидят друг друга? Что она чувствует себя так, будто её прокрутили в стиральной машине, а потом повесили сушиться на сквозняке? — Вряд ли что-то способно изменить то, что уже есть, — тихо сказала она, всё ещё глядя в небо. Руки отложил последнюю чашку, вытер руки полотенцем и облокотился о столешницу. — А что между вами вообще произошло? Юи нахмурилась. Зачем ему это? И зачем ей вообще сейчас об этом думать, когда она только-только начала дышать спокойно? Канато и Райто знали и этого хватало с лихвой. Но Руки молчал. Не говорил «можешь не отвечать», не отводил взгляд. Юи тяжело вздохнула, обернулась к нему и открыла рот. Flashback Их история началась с того, что Шу Сакамаки, старший брат в их весёлой семейке, был тогда ещё студентом педагогического университета. Четвёртый курс, практика в родной академии. Директор, вечно сваливающий лишнюю работу на новеньких, поставил его классным руководителем как раз перед весенним фестивалем. Юи и Аято корпели над таблицей на подоконнике, которую благополучно забыли сделать дома, когда чьи-то руки бесцеремонно оттащили их за шкирку. Но вместо сварливого старика перед ними стоял он. Им чертовски повезло! Ленивый Шу, который даже тетради собирать не станет. Потом удивился, ведь тот ничего не сказал о приезде. А Юи просто замерла, как маленькая дурочка. С открытым ртом, пылающими щеками и сердцем, которое вдруг решило, что сейчас самый подходящий момент чтобы выпрыгнуть из груди. Она тысячу раз обвела взглядом его лицо, свою первую детскую любовь, которая теперь стояла совсем рядом. Шу мягко улыбнулся и наклонился за ручкой, которую она выронила. После этого она витала в облаках. Чувствовала себя героиней романтической манги, особенно когда приходила к ним домой. Райто и Канато были счастливы, а Шу, по своему обыкновению, оставался добр и приветлив. Иногда даже говорил комплименты, от которых внутри всё переворачивалось. Общие темы у них были в областях литературы и музыки. Схожие вкусы становились темой долгих разговоров, пока Райто и Канато, утомлённые скукой, не засыпали у неё на коленях, укутанные в плюшевые пледы. Всё шло так хорошо, так правильно. Юи казалось, что вот-вот, ещё немного, и начнётся её весна. Та самая, о которой пишут в книгах и снимают кино. Если бы не тот день. Звонок прозвенел, и вскоре шумный класс опустел. Юи задержалась ровно настолько, чтобы, когда все вышли, быстро положить конверт на край учительского стола. Самый краешек, на видное место. В конверте то, что она вынашивала несколько недель, писала дрожащей рукой посреди ночи, сверяясь со словарём, чтобы не дай бог не ошибиться в иероглифах. Шу обязательно заметит, когда будет собирать бумаги. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя улыбнуться и выйти из кабинета. Осталось дождаться конца уроков, зайти под каким-нибудь предлогом, например, отдать те бумаги из учительской, которые попросил завуч, и тогда... тогда она увидит его глаза. И, может быть, поймёт, есть ли у неё шанс. Последний урок тянулся бесконечно. Юи не слышала ни слова из того, что говорил учитель, только смотрела на стрелки часов и считала минуты. Когда наконец прозвенел звонок, она схватила со стола стопку бумаг и почти побежала к кабинету японского. Дверь была приоткрыта. Она толкнула её, уже открывая рот, чтобы поздороваться... И замерла. За учительским столом сидел Аято. Развалился на стуле, закинул ногу на ногу, и с абсолютно похоронным видом крутил в пальцах её признание. — Аято... — выдохнула она. — Наклейки с грёбаными котами, — произнёс он тихо, разглядывая конверт. — Как мило! Сама выбирала?  — Отдай, — голос Юи дрогнул, но она шагнула вперёд. — Это не твоё. Аято даже не пошевелился. Только сильнее сжал пальцы на конверте. — А чьё? Шу? — Он хмыкнул. — Ты ничего не понимаешь. — О, я всё понимаю. — Аято резко поднялся, и стул с грохотом отлетел назад. — Ты подложила ему любовное письмо. Как в долбаном детском саду. «Дорогой Шу-сан, я люблю вас». — Он процитировал наизусть, и от этого стало ещё страшнее. — Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Юи попятилась, но упёрлась спиной в дверной косяк. — Не твоё дело. — Не моё? — Аято шагнул к ней, сжимая конверт в кулаке. Бумага хрустнула. — А то, что ты с моими братьями обжимаешься у меня на глазах – это моё дело? То, что ты позволяешь им лежать на себе, пока я должен смотреть и молчать – это моё дело? — Мы просто друзья! И да, это не твое дело! — Друзья, — повторил он с такой злостью, что у неё ноги подкосились. — А я тебе кто? Юи открыла рот, но не нашла слов. — Ты даже не понимаешь, да? — Он был уже совсем рядом. — Совсем ничего не понимаешь, дура! Перед глазами поплыло. Она слышала только стук собственного сердца и его сбивчивое, горячее дыхание. — Почему ты позволяешь им, а мне — нет? — прошептал он, глядя прямо в глаза. Юи не успела ответить. Да и что тут скажешь? Он шагнул вперёд, и пространство между ними исчезло. Юи вжалась спиной в холодный косяк, чувствуя, как от его близости перехватывает дыхание. Она буквально захлебывалась воздухом. Аято нависал сверху, и его зелёные, злые, совершенно бешеные глаза смотрели так, будто она была позорной ошибкой, которую он собирался исправить любой ценой. — Если ты готова писать ему письма. Если ты готова лезть к нему с признаниями, твою мать... то почему мне нельзя? Его пальцы легли на её подбородок, заставляя поднять голову. Кожа горела под его прикосновением. Юи хотела отвернуться, закрыться, спрятаться, но он держал крепко, не давая шанса. Она открыла рот, чтобы ответить, чтобы сказать хоть что-то, что остановит это безумие, но он не дал ей и секунды. Это не было похоже на то, о чём она мечтала. В её девичьих фантазиях первый поцелуй должен был быть нежным, трепетным, с Шу, который аккуратно коснулся бы её губ под цветущей сакурой, благославляющей их на «долго и счастливо». Губы Аято впились в её так, будто он хотел оставить на них клеймо. Юи замерла, не зная, что делать. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, мешая дышать. Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не заметил. Всё внутри сжалось от ужаса. Аято целовал её так, будто ненавидел, будто хотел сделать больно, будто мстил за что-то, чего она не понимала. Нет, он точно ненавидел, точно хотел сделать больно, точно мстил за что-то. Его пальцы впились в её плечи, больно вдавливая кожу. Она боялась его напора, его частого дыхания, которое обжигало щёки. Хотела закричать, но не могла, он толком не давал ей и вдохнуть. Хотела оттолкнуть, но руки предательски ослабли. В глазах защипало, и она почувствовала, как по щекам побежали новые слёзы, солёные и беспомощные, что скатывались прямо в их поцелуй. Аято почувствовал соль на губах и на секунду замер. Его хватка чуть ослабла, дыхание сбилось. Но он не отстранился. Только на мгновение приоткрыл глаза, увидел её мокрое лицо и снова накрыл её губы, уже не так грубо, но всё ещё настойчиво. Будто не мог остановиться. Юи перестала сопротивляться. Потому что не было сил. Потому что страх сковал всё тело. Потому что она не знала, что делать, когда твой первый поцелуй забирают вот так.  Она только всхлипывала и ждала, когда это закончится. А когда он наконец отстранился, она не сразу поняла, что всё. Стояла, вжавшись в чертову дверь, дрожа, с мокрыми щеками и трясущимися губами. И только потом услышала кашель за спиной. Шу и директор смотрели на них из коридора. *** С первым поцелуем Аято точно так же отобрал у Юи и улыбку. Она не помнила, как вышла из академии. Не помнила, как добралась до дома. Помнила только, что закрылась в комнате, упала на кровать и завыла в подушку. А потом просто лежала и смотрела в стену, пока за окном темнело, а слёзы всё текли и текли уже без звука в уши, в подушку, которая за одну ночь впитала в себя больше, чем за все предыдущие годы. Подонок. Кретин. Гад. Ублюдок. Ничтожество. Потом было ожидаемое отстранение от занятий. «Нарушение дисциплины и устава учебного заведения». Смешно! Двухмесячная депрессия, когда она не выходила из комнаты, не брала трубку, не ела, просто лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове один и тот же момент: его лицо в сантиметре от своего, его губы, его сочащаяся из каждой клеточки тела грубость. На кой черт он поступил с ней так жестоко? Что он имел ввиду? Не поделил внимание братьев? Или, что самую малость вероятно, ее внимание?  Перевод на вечернее обучение она приняла как должное. Утром она всё равно не могла заставить себя встать с кровати, так какая разница? А потом от Райто пришла новость о Шу. Он уехал. Собрал вещи и вернулся в столицу. Там его дожидалась дипломная работа, взрослая жизнь, новая весна, в которой для Юи не было места. Ни адреса, ни контактов, ни даже прощания. Райто сказал, что так было запланировано. Ей было всё равно. Потому что даже если бы он остался, она не смогла бы посмотреть ему в глаза.  *** — Этот болван украл у меня одну очень важную вещь. — Юи повела плечом, будто речь шла о чём-то незначительном. — Но вернуть уже не сможет. — И что же? — Правду, — просто ответила она.  Руки хмыкнул, но ничего не сказал. Юи отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.