Глава 3: Разговор в трактире

                   Прошло несколько дней их плавания. Воды были спокойны, и штормы обошли их стороной, как и морские чудовища, о которых Крэг упоминал в своих историях. Элен не могла сказать наверняка, помогли ли дары для Ярель, или это было просто стечение обстоятельств, но всё это время они плыли под безмятежным небом. Она иногда подумывала об этой мистической стороне моря, но каждый раз, когда её разум погружался в эти размышления, она отбрасывала их, считая всего лишь сказками.       Дни на корабле протекали однообразно. Элен и Альфред работали не покладая рук, перекладывая грузы, проверяя снасти и помогая Кинделу и команде. За это Киндел награждал их двойными пайками, что, казалось, приносило некоторое облегчение в их голодные животы. Но даже эти двойные порции были недостаточны для насыщения, и их тела всё ещё нуждались в большем. Поэтому Крэг и другие моряки иногда устраивали ловлю рыбы, чтобы дополнить запасы еды.       Альфред оказался более общительным, чем его сестра, особенно когда на палубе или в трюме матросы собирались за кружкой рома. Он сидел с ними, слушая байки и болтая о жизни, причём его смех иногда разрывал вечернюю тишину. Элен, хоть и радовалась, что брат нашёл способ отвлечься, сама держалась в стороне. Она всегда оставалась на расстоянии, чтобы видеть его, но не присоединялась. В её сердце оставалась тревога за него, и даже моменты счастья не могли заглушить это чувство.       Однажды вечером, когда Альфред и остальные моряки в очередной раз болтали в трюме, Киндел подошёл к Элен и сказал: — Ты слишком напряжена. Ты знаешь, что он справится. Ему просто нужно выдохнуть, как и тебе. Элен кивнула, но её взгляд остался сосредоточен на брате.       Когда вдали стали появляться очертания земли, вся команда ощутила прилив бодрости. На горизонте вырос Каладор — дикий, необузданный континент, о котором они только слышали в байках моряков. Элен впервые почувствовала лёгкую дрожь волнения. Они приближались к порту Будобба, где жизнь кипела на каждом углу. Ставни на домах хлопали на ветру, прилавки были полны товаров, а люди сновали по улицам, как муравьи, занятые своими делами.       Корабль пришвартовался у свободного места в порту, и их встретил человек, ответственный за распределение кораблей. Это был темнокожий мужчина, с широкими плечами и блестящей, выбритой головой, сверкающей на солнце, как отполированный камень. Его одежда была простой, но в то же время практичной: длинная, тёмно-коричневая рубаха с узорами, напоминающими кочевую культуру Каладора, широкие штаны из плотной ткани и кожаный пояс, увешанный разными инструментами. Поверх всего был длинный плащ, напоминающий о тех суровых ветрах, что проносятся по степям континента.       — Приветствую вас, капитан, — проговорил мужчина, его голос был глубоким и гулким, как раскаты грома над горами Тенгри. — Плата за стоянку в порту — каждый день по серебрянной монете. Если задержитесь — удвоим.       Крэг спокойно отсыпал несколько серебряных монет в его ладонь.       — Честные люди у вас тут, — с лёгкой улыбкой сказал капитан, глядя на мужчину, чьё лицо не дрогнуло в ответ.       — Мы честные, капитан. Но жизнь здесь сурова. Каждое утро в этом порту стоит столько, сколько в Аркании месяц. Вы поймёте, когда побудете здесь подольше.       Крэг кивнул, приняв ответ с пониманием. Этот мир действительно отличался от Аркании, но что-то в этом было по-своему притягательно.       — Мы не задержимся, — заверил он мужчину, прежде чем вернуться к своим делам.       Элен и Альфред, стоявшие неподалёку, обменялись взглядами. Это место было чуждым и одновременно манящим.       Крэг, отдавая команды своим людям, продолжал внимательно осматриваться, его взгляд на мгновение задержался на местных стражниках, которые патрулировали порт. Эти люди, кочевники по своему происхождению, выглядели совсем иначе, чем солдаты, к которым привыкли Элен и Альфред. Они носили длинные одеяния из лёгкой ткани, закрывающие большую часть тела, с богатой вышивкой по краям, напоминающей узоры, что можно встретить на древних коврах. Поверх одежд у некоторых были кольчуги, а на головах — чалмы или шлемы, украшенные орнаментами и мехом. Их оружие также было необычным: кривые сабли, длинные луки и кинжалы, висевшие на поясах. Они выглядели спокойно, но в каждом движении ощущалась готовность к мгновенной атаке, если потребуется.       — Город живёт по своим законам, и стражники не исключение, — проговорил Крэг, бросая взгляд на Элен и Альфреда. — В этом порту, если не хочешь лишиться товара или корабля, лучше не расслабляться. Поняли?       Элен сдержанно кивнула, а её брат, едва сдерживая нетерпение, уже был готов согласиться на любое предложение. Как только Крэг позвал их, Альфред сразу шагнул вперёд.       — Хотите заработать денег? — спросил Крэг с лёгкой улыбкой, оглядывая их.       Альфред моментально согласился, но Элен тут же положила руку ему на плечо, останавливая его.       — Каким образом? — её голос звучал спокойно, но в глазах читалась осторожность. Она научилась не доверять людям, даже тем, кто выглядел дружелюбно.       Киндел, который стоял рядом, с лёгкой улыбкой продолжил:       — У вас сила есть, и это видно. Нужно перенести два больших ящика с товаром в определённое место. Ничего сложного, просто грузчики. Но за это получите хорошую плату.       Элен чуть прищурилась, явно подумывая о том, чтобы поторговаться. Она хотела получить как можно больше за их труд. Но Киндел, казалось, уловил её намерения ещё до того, как она открыла рот.       — Заплачу хорошо, — сказал он, словно знал её мысли. — И, к тому же, куплю вам новую одежду. То, что на вас сейчас, явно не ваше, да и размеры не те. Не могу же я позволить вам ходить в таких лохмотьях.       Элен замерла, словно обдумывая его предложение, но глаза её выдали маленькую вспышку интереса. Она понимала, что предложение выгодное. Киндел же бросил взгляд на капитана, который наблюдал за тем, как матросы с трудом вытаскивали два больших ящика из трюма.       — Ладно, — тихо сказала Элен, соглашаясь.       Киндел отсыпал несколько серебряных монет и протянул их ей.       — Быстро сходите на рынок за нормальной одеждой, — сказал он, взглянув на их потрёпанные наряды. — И возвращайтесь. Время деньги.       Элен взяла монеты, чувствуя лёгкое облегчение. Её лицо оставалось непроницаемым, но внутри было ощущение удовлетворения. Это был шанс, пускай и маленький, но шаг в сторону нормальной жизни. Альфред, напротив, был полон энергии и уже почти потянул её за собой, нетерпеливый как всегда.       Они направились к рынку, который раскинулся вдоль главной улицы порта. Рынок в Будоббе был ярким и живым, полным звуков и ароматов. Торговцы, выкрикивая названия своих товаров, заманивали прохожих: цветные ковры, блестящие украшения, диковинные фрукты и травы. Всё это мигало перед глазами, словно вырвавшись из далёких земель. Люди здесь были одеты в разнообразные ткани — от лёгких шелков до плотных кожаных плащей. Элен, которая привыкла к мрачным и холодным улицам Пилатрии, почти с удивлением смотрела на всю эту картину. Её внимание привлекали детали — вышивка на одежде, украшения на головах женщин, плавные движения танцоров, исполняющих странные ритуалы прямо посреди рынка.       Альфред же был в своём репертуаре: его взгляд искал, где можно было бы украсть что-то полезное, и в то же время наслаждался весёлой суетой вокруг. Он знал, что Элен контролирует ситуацию, но всё равно не мог удержаться от небольших шалостей. Они прошли мимо прилавков с экзотической едой и тканями, пока не наткнулись на торговца, который предлагал простую, но качественную одежду.       Торговая лавка, которую они выбрали, была небольшой, но яркой. Под тонким навесом развевались разноцветные ткани, создавая живописную картину, которая привлекала внимание с первого взгляда. Мягкий свет полуденного солнца проходил сквозь полоски шёлка и лен, играя на лицах посетителей и торговцев. Элен и Альфред, одетые в свою потрёпанную одежду, едва выделялись среди массы людей. Но лавка была не из тех, что могли позволить себе игнорировать любого покупателя.       Торговец, сидя на старом деревянном стуле, расслабленно водил пальцем по воздуху, словно управляя невидимой силой. Ложка в его чашке самостоятельно двигалась, размешивая чай. Его кожа была тёмной, как глубокие степи Каладора, и резко контрастировала с ярко-зелёными глазами, которые внимательно изучали Элен и её брата. Он отпил чая, явно раздумывая над тем, стоит ли тратить время на этих оборванцев.       — У вас хотя бы есть деньги? — спросил он с тенью сомнения в голосе, не отрывая глаз от них.       Элен почувствовала этот взгляд, полный недоверия. Она привыкла к таким взглядам — каждый человек, с которым они пересекались, будь то стражник или продавец еды, смотрел на них с презрением или жалостью. Она ответила коротким кивком, спокойно встречаясь с его глазами.       Торговец кивнул в ответ, убрав свои сомнения в сторону, и жестом указал на ряды одежды, которые висели на крючках за ним. Были здесь и роскошные шёлковые платья с замысловатой вышивкой, и более практичные, но не менее красивые наряды кочевников. Элен мельком бросила взгляд на дорогие вещи, но быстро вернулась к более простым вариантам. Её брат, уже приметив себе подходящий наряд, выбрал универсальный костюм, который часто носили местные жители — свободные штаны и рубаха из лёгкой, но прочной ткани. Такой костюм позволял слиться с толпой и не привлекать к себе лишнего внимания.       — Где можно примерить? — спросил Альфред, кивая на понравившуюся одежду.       Торговец лениво указал на занавешенное пространство позади своей лавки, где, видимо, была организована импровизированная примерочная.       Они быстро примерили одежду, не желая задерживаться надолго. Элен, хоть и не была так сильно впечатлена выбором, решила, что простота и удобство — это то, что им нужно. Она отдала половину суммы, что им дал Киндел, и они вышли из лавки, теперь больше похожие на местных кочевников, чем на беспризорников с западного континента.       Когда они вышли из лавки, мир за её пределами показался другим. Простая, но удобная одежда позволила Элен и Альфреду почувствовать себя менее заметными среди пестрой толпы, которая заполняла улицы порта Будобба. Ощущение чуждости начало постепенно исчезать, уступая место новому чувству — лёгкому принятию того, что они теперь были частью этого нового мира, хоть и временно.       — По крайней мере, мы больше не выглядим, как оборванцы, — усмехнулся Альфред, потянув на себе мягкую рубаху. Он ощутил, как ткань скользит по его коже — лёгкая, но прочная. Она явно подходила для длительных путешествий и изнуряющих походов по степям Каладора.       Элен лишь кивнула в ответ. Её мысли были погружены в события последних дней. Их отъезд из Империи, погружение в мир моряков и новое, странное путешествие, которое влекло их всё дальше от того, что было им знакомо.       — Здесь всё иначе, — пробормотала она, оглядывая шумный рынок. — Я не чувствую того давления, что было в Пилатрии. Здесь люди свободны, и каждый кажется занятым только своими делами.       Альфред посмотрел на сестру, его взгляд был сосредоточен, но с лёгкой тенью тревоги.       — Пока что. Но мы всё равно не можем терять бдительность. Каладор — это чужая земля, и мы всё ещё гости. А гости здесь не всегда желанны, даже если они хорошо одеты.       Элен не могла не согласиться с его словами. Их новое положение хоть и дало им временную свободу от взглядов и подозрений, но не избавило от общей угрозы. В их мире всё ещё оставалось слишком много неизвестного — Крэг, его корабль, тайны, которые они, возможно, утаивали. Да и сама их миссия оставалась под вопросом.       Элен и Альфред двигались сквозь толпу, окружённые множеством кочевников, торговцев и путешественников из разных уголков мира. Их шаги замедлялись из-за множества людей, и каждый раз, когда они старались найти путь сквозь хаотичный рынок, перед ними возникали новые лица, новые истории. Яркие костюмы племён, расшитые узорами, свисающие амулеты и длинные кинжалы в руках воинов. Женщины с детьми, воины с резными щитами и даже представители других континентов, принесшие с собой свои товары и обычаи, смешивались в этом многоголосом и многоликом потоке.       Альфред не мог удержаться от комментария, указывая на всё новое и экзотическое, что попадалось им на пути. Он разглядывал странные ткани, оружие и украшения, но, несмотря на видимое восхищение, держался рядом с сестрой, зная, что любой момент невнимательности может стать фатальным.       Неожиданно перед ними появился мужчина в традиционной одежде шамана — в кожаной накидке, украшенной перьями и камнями, с массивной шапкой на голове, сверкающей разноцветными символами. Его глаза, глубокие и мудрые, смотрели на них, как будто сквозь саму реальность. Он поднял руку, предлагая небольшие амулеты, которые висели на его шее, трясясь при каждом его движении.       — Защитите себя, дети, — его голос звучал словно шёпот ветра среди степей. — Тенгри, создатель всего сущего, дарует вам покровительство. Обереги от его божественного взгляда помогут вам пересечь любую пустыню и одолеть любой путь.       Элен остановилась на мгновение, глядя на шамана. Его слова казались ей не более чем пустыми звуками. Она уже давно перестала верить в богов, и если какой-то бог и существовал, он явно не смотрел в их сторону.       — Мы не верим в богов, — коротко ответила она, качая головой, не желая продолжать разговор.       Альфред, сдержав улыбку, поддержал сестру, бросив короткий взгляд на мужчину.       — Нам не нужны амулеты. Мы сами можем справиться, — добавил он, протискиваясь мимо шамана.       Мужчина не ответил. Его взгляд, полный древнего знания, проводил их, словно он знал нечто большее, чем они могли понять. Но Элен не обернулась, её внимание было сосредоточено на цели. Альфред, несмотря на кажущееся равнодушие, также ускорил шаг, чтобы скорее покинуть этот участок рынка.       Дойдя до порта, они поднялись на палубу, где их уже ожидал Крэг. Он стоял на краю, наблюдая за их приближением, и, когда они подошли ближе, его губы изогнулись в легкой, почти невидимой улыбке.       — Могли бы выбрать что-то более дорогое, — заметил он, оглядывая их новенькую одежду. — Но, думаю, и так сойдёт.       Элен и Альфред переглянулись, их мысли явно читались в глазах: они выбрали самое практичное, не стремясь к роскоши. Для них было важно только одно — быть готовыми к любым условиям.       — Вот ваши ящики, — продолжил Крэг, указывая на два массивных деревянных контейнера, стоящих на палубе. — Несите аккуратно. В них товар, который стоит куда больше, чем вы думаете.       Элен подошла ближе, рассматривая ящики. Даже её звериная сила не могла полностью игнорировать их вес. Она напряглась, поднимая один из них, чувствуя, как её мышцы протестуют. Альфред, стиснув зубы, подхватил второй.       — Аккуратней там, — крикнул им с другого конца корабля Киндел. Его голос прозвучал строго, но в его взгляде мелькнула лёгкая забота.       Они снова переглянулись, понимая, что этот груз будет испытанием даже для них. Однако ни один из них не жаловался. Это было в их характере — молча принимать любые трудности. Крэг и Киндел направлялись вперёд, ведя их через узкие улочки порта.              — Ты видела, как тот шаман смотрел на нас? — спросил Альфред, с трудом сдерживая дыхание. — Пытался продать свою мудрость за пару монет.       Элен чуть улыбнулась, несмотря на тяжесть ящика в руках.       — Он просто хотел заработать, как и все остальные. Ничего нового, — ответила она.       Они пересекли шумный рынок, миновав последнее оживлённое место перед тем, как выйти на окраину города. Здесь улицы становились шире, людей было меньше, а тишина, нарушаемая лишь ветром, приносила долгожданное облегчение. Ощущение покоя здесь резко контрастировало с хаотичной атмосферой порта.       Впереди виднелись густые кроны деревьев, поднимающиеся высоко в небо, а за ними уже начинались степи Каладора — бескрайние просторы, простирающиеся вдаль до самого горизонта. Земля впереди была жёлтой и сухой, и лёгкий ветер гнал песок по тропам, что вели в эту неведомую, дикую землю.       Крэг, не сбавляя шаг, лишь бросил короткий взгляд назад, чтобы убедиться, что Элен и Альфред не отстают. Они несли свой груз с трудом, но всё же уверенно.       — Доберёмся до степей, и станет легче, — проговорил Крэг. — Там уже не будет этих узких улочек и толп. Степь не прощает слабость, но там ты хотя бы сам за себя.       Киндел шёл рядом с ним, не говоря ни слова, но его взгляд был направлен вперёд, словно он видел нечто большее за горизонтом. Элен заметила эту сосредоточенность в его глазах, словно он готовился к чему-то важному.       — А что именно в этих ящиках? — спросил Альфред, с трудом скрывая любопытство, когда они оставили шумный рынок позади.       Крэг лишь хмыкнул, его улыбка была загадочной.       — Ты увидишь.       Элен стиснула зубы и снова крепче ухватилась за ящик, хотя её руки уже ныли от усталости. Но она знала, что они должны выполнить эту задачу, чтобы двигаться дальше. Это был их шанс.       Когда они пересекли последний квартал города и ступили на землю степей, ветер усилился, и Элен почувствовала его холодное дыхание на своей коже. Перед ними открывался новый мир — дикий, свободный, но в то же время опасный.       — Степи... — тихо произнесла она, оглядывая бескрайние просторы. В этих пустынных равнинах скрывались не только природные опасности, но и угрозы, которые были куда страшнее.              Когда они, наконец, достигли края степей, Элен осторожно опустила тяжёлый ящик на землю, опираясь на него, чтобы восстановить дыхание. Её руки дрожали от усталости, а каждый вздох отдавался гулом в груди, как после долгого, изнуряющего забега. Альфред, чувствуя себя чуть лучше, поставил свой ящик рядом с её и, заметив, как она тяжело дышит, подошёл ближе, с тревогой в глазах.       — Как ты? — тихо спросил он, его голос дрожал от волнения. За кажущейся силой и выносливостью скрывалась неизменная готовность защитить сестру. Элен бросила на него усталый, но спокойный взгляд, пытаясь с усилием улыбнуться, хотя руки продолжали мелко трястись.       — Всё нормально, просто немного устала, — коротко ответила она, выпрямившись и небрежно проведя рукой по лбу, стирая капли пота.       Крэг, наблюдая за ними с отстранённым любопытством, кивнул, будто говоря сам себе:       — Отличная работа. Дальше не идём, просто ждём.       Киндел, стоявший рядом с капитаном, натянул капюшон, защищаясь от сурового каладорского ветра, и похлопал Крэга по плечу.       — Давно не чувствовал этого ветра, — сказал он, в его голосе звучала едва уловимая грусть. Эти земли что-то значили для него, как родина, к которой он нечасто возвращался.       Альфред, глядя на бескрайние просторы степи, вдруг обернулся и посмотрел в сторону порта, который уже казался крошечной точкой на горизонте, далёким и почти забытым.       — Капитан, что или кого мы ждём? — спросил он, не отрывая взгляда от удаляющихся очертаний.       Крэг улыбнулся, не отрывая глаз от степей.       — Каладор — место, где всё всегда движется, Альфред. Даже города. Здесь ничего не стоит на месте.       Киндел кивнул, добавив:       — Магия здесь словно течёт по другим правилам. Люди Каладора используют её иначе. Иногда даже кажется, что сама земля здесь живая, что она дышит вместе с нами.       Элен, отдышавшись, отошла от ящика и, скопировав жест Киндела, приложила пальцы к горлу, словно пытаясь повторить его фокус с усилением голоса. Она что-то произнесла, но голос её не изменился, оставаясь таким же тихим и неуверенным. Несколько смутившись, она спросила:       — Как ты это делаешь? Почему не заставишь эти ящики лететь за тобой, как тот торговец, который размешивал чай ложкой на лету?       Киндел улыбнулся, увидев её попытку.       — Магия — это не просто набор жестов, — начал он, — голос — это вибрации. Ты можешь направлять энергию через пальцы, прижатые к горлу, усиливая звук. Но это требует чувства. Попробуй ещё раз.       Элен сосредоточилась и попыталась вновь. Несколько попыток — и её голос на мгновение стал сильнее, громче, словно она наконец уловила суть. Улыбка пробежала по её лицу, когда она осознала, что это действительно работает, пусть и не сразу.       В этот момент Крэг, не прикасаясь к своему горлу, произнёс громко, так что голос его разнёсся по ветрам степей:       — Но можно и без этих мелочей.       Альфред замер, ошеломлённо посмотрев на капитана.       — Как? — выдохнул он, указывая на капитана, затем перевёл взгляд на сестру. — Он даже не тронул горло.       Крэг засмеялся, его смех звучал неожиданно тепло.       — Жесты — лишь костыли. Магия внутри нас, она повсюду. Когда ты научишься чувствовать её, управлять ею станет естественно, как дышать. Главное — знать, чего ты хочешь достичь.       Элен задумалась, переваривая его слова, а Альфред, хотя был впечатлён, скептически хмыкнул.       — Значит, всё дело в концентрации? — уточнил он, бросив взгляд на ящики.       — Точно, — подтвердил Крэг. — Но не пытайся освоить всё сразу. Это долгий путь.       Холодные ветра степей обвивали их, а ожидание, казалось, растягивалось, как бескрайние просторы перед ними, где земля и небо встречались на краю горизонта.              Время текло медленно, словно вязкий поток степного ветра. Брат и сестра, вдохновленные словами Крэга, пытались осознать новые возможности, которые открывала перед ними магия. Крэг терпеливо объяснял основные принципы, рассказывая, что магия пронизывает всё вокруг. Чтобы овладеть ею, её нужно пропустить через своё тело, словно воду через пальцы, а затем преобразовать в желаемое. Время от времени его голос звучал мягко, словно ветер, но наполненный силой.       — Ваши тела — ваши сосуды для магии, — говорил Крэг, оглядывая их. — Чем сильнее ваше тело, тем больше магической силы вы сможете пропустить через себя.       Элен и Альфред, несмотря на усталость, поглощали эти знания, как сухая земля впитывает влагу.       Но внезапно внимание всех было отвлечено. Киндел достал из-за пазухи странное устройство, длинный цилиндр, слегка отполированный временем и покрытый тонкими линиями древних рун. Не говоря ни слова, он потянул за шнурок, и устройство выпустило яркую вспышку, которая, взмыв в воздух, на мгновение осветила небо, оставляя за собой пылающий след.       Элен, затаив дыхание, наблюдала за этим огоньком, который падал вниз, исчезая в небесах. Но то, что появилось на горизонте, заставило их забыть обо всём. Огромная масса, напоминающая целый город, плыла по земле. Город, двигающийся как величественное корабль среди степей.       Массивные стены, вырастающие перед ними, словно гора, поднялись на земляной платформе, будто вырванной из самого сердца земли. Широкие, плавные движения массивной платформы напоминали волну, проходящую через степь. Впереди земля словно катилась, подобно живой субстанции, которая принимала форму дороги, а позади медленно затихала, возвращаясь к своему обычному состоянию, как будто ничего не произошло.       Звук, который они слышали, напоминал то, как будто телега катится по вязкой грязи, мягкий и тягучий. Он не был шумным, но и не давал забыть о своём присутствии, словно зловещий предвестник великого явления. Город на платформе медленно приближался, его громадные стены были высечены из темного камня, расписанные древними рунами, светящимися тусклым золотым светом, что делало их похожими на живую ткань, пронизанную энергией.       Крепостные стены поднимались высоко в небо, почти до самых облаков, на их верхушках стояли лучники с луков и копьями, их фигуры были малозаметны из-за тени, но Элен могла различить, как они, словно тени, следят за ними с пристальным вниманием. Некоторые из них держали подзорные трубы и перешёптывались между собой, изучая прибывших.       Город сам был чудом: возвышающиеся башни с флюгерами, украшающими верхушки, мосты, соединяющие их, словно корни дерева, пронизывающие всю платформу. Фонари на улицах города светились магическим светом, их огоньки были невидимы издалека, но теперь, по мере приближения, они стали заметны, словно светлячки, плывущие над землёй. Воздух дрожал от магической силы, окружавшей это место.       Внезапно с громким грохотом поднялся подъёмный мост, тяжело опускаясь вниз, соединяя платформу с землёй, открывая массивные ворота. Ворота медленно раскрывались, их узоры, вырезанные из темного металла, были похожи на карты звёздного неба, такие же бесконечные и непостижимые.       Крэг стоял неподвижно, но его лицо выдавало лёгкое восхищение.       — Красота, не так ли? — проговорил он, обращаясь к брату и сестре. — Город, который всегда в пути, словно корабль на волнах.       Элен, затаив дыхание, пыталась осознать, что она видит перед собой. Это было похоже на чудо — город, который не был прикован к одному месту. Она уловила перешептывания людей на стенах. Рунами покрытые стены светились мягким светом, словно древняя магия пропитывала каждый камень. Альфред, не отрывая взгляда, сказал:       — Как такое вообще возможно?       — В этом и есть вся магия Каладора, — улыбнулся Киндел, подойдя к ним. — Земля здесь — живая. Она движется вместе с нами, вместе с городами.       — Здесь всё по-другому, — продолжил Крэг, смотря на приближающийся город. — Это место, где магия и технологии переплетаются. И вы только что увидели один из самых больших секретов Каладора.       Когда подъёмный мост окончательно опустился с глухим грохотом, Крэг и Киндел переглянулись и позвали брата и сестру следовать за ними. Элен и Альфред молча кивнули, взяв тяжёлые ящики на свои плечи, и медленно двинулись за капитаном и его заместителем. Платформа под их ногами слегка вибрировала, словно дышала, а каждый шаг отдавался гулким эхом по странной живой земле.       Элен шла, опустив голову, погружённая в свои мысли. Всё вокруг казалось ей новым и чужим, но в то же время не лишённым своей магии. Величие этой передвижной крепости было поразительным: каменные стены, словно сплетённые из древних рун и символов, мерцали мягким золотистым светом. Это не было технологией, к которой она могла бы привыкнуть в Империи, — здесь правили древние законы магии, которые Каладор с каждым днём открывал им всё больше.       Её руки крепко сжимали ящик, каждый шаг был тяжёлым, но физическая боль от груза почти не беспокоила её. В её голове роились мысли. Элен не могла не сравнить эту магию с тем, что она видела в Империи. Там, в столице, где они выросли, магические камни использовались лишь для освещения дворца императора и его окружения. В то время как весь народ жил в грязи и темноте, под гнётом войн и разрушений.       — Как же мне это ненавистно, — прошипела она сквозь зубы, её голос был полон подавленной ярости. — Если бы не этот император и его жадная свита, мы могли бы жить в другом мире. Посмотри на это место, Альфред. Если бы не его бесконечные войны, Империя могла бы быть такой же… или даже лучше.       Альфред, таща свой ящик, оглянулся на сестру, его лицо на мгновение смягчилось.       — Я знаю, — проговорил он тихо, смотря на стены крепости. — Но мы не можем изменить прошлого. Всё, что у нас есть, — это будущее.       Элен сжала губы, её взгляд был суровым, полным глубокой внутренней боли. Её всегда угнетала несправедливость, с которой они сталкивались с самого детства. Им пришлось бороться за выживание в Империи, красть, прятаться и убегать, тогда как те, кто мог изменить мир, лишь усугубляли его. И теперь, когда она видела Каладор — место, где магия была частью жизни каждого, а не привилегией избранных, — её ненависть к Империи только усилилась.       — Мы могли бы сделать всё иначе, — пробормотала она, больше самой себе, чем брату.       Альфред кивнул, но его взгляд был полон сомнений. Он знал, что изменить Империю невозможно, и эти мечты были опасны. Но он не мог сказать это вслух, не сейчас, когда они были в таком странном, загадочном месте, где всё казалось новым и пугающим одновременно.       — Ты права, — наконец ответил он, его голос был спокойным, но холодным. — Но давай сделаем то, что нужно сейчас. Мы выбрались, и это уже много значит.       Они двигались медленно, по мере того как огромная передвижная крепость раскрывала перед ними свои тайны. Вокруг них всё сверкало и переливалось, камни и руны оживали от их присутствия, напоминая, что магия здесь — это не просто инструмент, это сама жизнь.       У ворот их встретил мужчина. Барлас-хан стоял, облачённый в длинный плащ с узорами, напоминающими о связи с предками. Плащ на широких плечах колыхался под ветром, открывая простую, но удобную одежду, приспособленную для долгих путешествий по степям и пустыням. Его голова была покрыта тёмной шапкой с меховой опушкой, а на шее висел амулет в форме головы тигра — символ его силы и статуса. Лицо Барлас-хана, обветренное и суровое, как сама степь, говорило о годах, прожитых в этих суровых краях, но глаза оставались живыми, наполненными мудростью и внутренней силой.       Когда Крэг подошёл ближе, Барлас-хан протянул руку, и Крэг с Кинделом пожали её поочерёдно. Хан улыбнулся, его лицо осветилось неожиданной теплотой.       — Давно не видел тебя, Крэг, — сказал он, его голос был глубоким, с налётом ностальгии. — Даже успел соскучиться по твоему последнему визиту.       Крэг, в свою очередь, с лёгкой усмешкой ответил:       — Я старался исследовать новые земли и нарисовать карту всех морей. Вот, наконец, вернулся.       Барлас-хан хлопнул его по плечу, усмехнувшись:       — Если ты продолжишь так истязать себя, отправишься к Ярель, королеве морей. Любое плавание может стать последним.       Крэг рассмеялся, отмахнувшись от шутки:       — Море — моя возлюбленная. Я её не предам.       Киндел, стоявший рядом, не упустил случая вставить своё слово:       — Если будешь так беспечно продолжать, море действительно заберёт тебя при первом же шторме.       Все трое рассмеялись, их смех был коротким, но искренним. Элен, шедшая следом за Альфредом, почувствовала на себе взгляд Барлас-хана. Он внимательно оглядел их, останавливаясь взглядом на каждом.       — А кто это у нас такие крепыши? — спросил он, слегка прищурившись.       Элен поставила бочку на землю и, выпрямившись, ответила сдержанно:       — Элен Вульф, — представилась она. Альфред повторил за сестрой, слегка поклонившись в знак уважения.       Барлас-хан рассмеялся, его смех был грубым, но дружелюбным:       — Кланяться нужно тем, кого уважаешь. Пока ни вы, ни я не сделали ничего, чтобы заслужить это.       Он повернулся к Крэгу, добавив с улыбкой:       — А ваша подруга, между тем, засиделась у меня в городе. Если не заберёте её скоро, она объявит сухой закон.       Киндел нахмурился, спросив с интересом:       — Что на этот раз с Жаклин?       Барлас-хан, все ещё улыбаясь, ответил:       — Да эта девушка — просто легенда! Но опустошает запасы алкоголя так быстро, что мы не успеваем их пополнять. Конечно, это приносит хорошую прибыль, но о других гостях тоже забывать не стоит.       Альфред, всё ещё обдумывая услышанное, спросил:       — А почему вы просто не наколдуете ещё вина?       Барлас-хан бросил на него удивлённый взгляд, а Киндел поспешил объяснить:       — Они почти ничего не знают о магии. Им невдомёк, что еду и напитки невозможно создавать с её помощью на долгое время. Всё исчезает через какое-то время.       Барлас-хан понимающе кивнул и, улыбнувшись, произнёс:       — Добро пожаловать в Тахар, город возможностей и... — Он на мгновение запнулся и обратился к стражникам, стоявшим у ворот: — Как это говорится на вашем языке?       Один из стражников ответил с улыбкой:       — Хан ноён, хорошего вам времяпровождения!       Барлас-хан рассмеялся, покачав головой:       — Всё никак не привыкну к вашему диалекту, — сказал он и вновь обратился к гостям: — Добро пожаловать в Тахар, город возможностей и приятного отдыха!       Когда они вошли в город, четверка иноземцев начала оглядываться, отмечая вокруг себя движение разных людей: племенные кочевники, торговцы, иностранцы — все смешивались в живописной суете улиц. Город освещался странным мягким светом, исходящим от магических камней, которые были размещены в импровизированных светильниках и на крышах домов, создавая атмосферу волшебства и загадочности.       Барлас-хан, не спеша, остановился посреди улицы, оглянулся на путников и попросил Элен и Альфреда поставить свои тяжёлые ящики. Они послушно подчинились, аккуратно опуская их на землю. Крэг и Киндел, переглянувшись с лёгкими усмешками, схватились за ближайшие предметы, чтобы не стоять без дела. Хан, напротив, оставался неподвижен, словно в ожидании чего-то.       Когда мост был поднят, а ворота за ними закрылись с характерным глухим звуком, Барлас-хан окинул детей взглядом и усмехнулся:       — Сейчас тряхнёт, детишки.       Элен непонимающе приподняла бровь, но Альфред, быстрее уловивший смысл сказанного, напрягся. В тот же момент город резко дёрнуло, как будто земля под ними ожила. Альфред, теряя равновесие, покачнулся и налетел на сестру, пытаясь удержаться на ногах, но в итоге повалился прямо на каменную мостовую. Хан громко рассмеялся, наблюдая, как дети пытаются сориентироваться в этом неожиданном движении. Город снова начал плавно раскачиваться, словно они находились на огромной платформе, двигающейся, как корабль на волнах. Некоторые здания даже подрагивали в такт, будто повторяя ритм этой гигантской конструкции.       Барлас-хан протянул руку Альфреду и помог ему подняться, одновременно кивая Элен, чтобы она тоже встала.       — Оставляйте ящики здесь, — сказал он. — Пойдёмте в трактир, отдохнёте.       Киндел тут же вмешался, останавливая хана:       — Товар должен быть на виду. Мы не можем его оставлять.       Барлас-хан кивнул с пониманием, не споря, и они направились вперёд. Элен едва удерживалась на ногах — усталость накатывала всё сильнее, и плавное движение города только усиливало её слабость.       Когда они дошли до трактира, его форма привлекла внимание — он выглядел, как огромная тыква, высеченная в камне, что делало его ещё более причудливым. Барлас-хан вошёл первым, придерживая тяжёлую деревянную дверь, чтобы Элен и Альфред могли войти следом. За ними, уже привычно, последовали Крэг и Киндел.       Трактир внутри оказался просторным и уютным, его стены были украшены резными панелями, а воздух был пропитан запахами жареного мяса и пряных трав. Огонь в камине тихо потрескивал, а в углу слышалась тихая музыка, играемая на старинных инструментах. Элен тихо вздохнула, ощущая, как тепло и покой этого места начинают проникать в её тело, снимая усталость.       Барлас-хан, найдя свободные места в углу трактира, указал Элен и Альфреду оставить ящики рядом. Те аккуратно протискивались через толпу, стараясь не задеть снующих туда-сюда людей, ведь ящики были огромными, и любое неловкое движение могло вызвать неудобства. С трудом добравшись до стола, они наконец опустили свой груз и присоединились к остальным.       Барлас-хан уселся за массивный деревянный стол и жестом пригласил всех сесть рядом. Элен и Альфред, всё ещё чувствуя лёгкое покачивание под ногами, как будто город был на плаву, осторожно присели на деревянные лавки. Киндел и Крэг сидели напротив, расслабившись и с лёгкими улыбками наблюдая за происходящим.       — Ну что, дети, как вам наш Тахар? — спросил Барлас-хан, откинувшись на спинку стула с довольной улыбкой, явно гордясь тем, что смог произвести впечатление на своих гостей.       Элен осмотрелась вокруг. Трактир был полон людей, шум разговоров на различных языках смешивался с звоном посуды и музыкой, которую играла группа музыкантов в центре зала. Инструменты были странными, их грубые, но в то же время мелодичные звуки заполняли пространство. Весь этот хаос создавал особую атмосферу, в которой было место как шуму, так и спокойствию.       — Ваш город... это нечто, — наконец ответила она, тщательно подбирая слова. — Ничего подобного я никогда не видела.       — И не увидишь нигде, — с гордостью сказал хан, ударив кулаком по массивному столу. — Мы, кочевники, научились приручать не только степь, но и саму землю. Всё это — дар нашего Тенгри, великого древнего духа.       Альфред, поправляя ворот своей одежды, слегка усмехнулся:       — А вас не раздражает это постоянное дергание? — спросил он, вспоминая, как его швырнуло на каменные плиты при первом рывке города.       Барлас-хан рассмеялся, его смех был громким, сильным, словно сам город смеялся вместе с ним.       — Ха! Это как качка на море, парень. Сначала кружится голова, а потом привыкаешь. Жизнь — это движение, без него мы не живём.       Крэг и Киндел, слушая его, обменялись взглядами и, по-прежнему улыбаясь, слегка кивнули друг другу. Элен, тем временем, пыталась впитать каждую деталь происходящего, ощущая, что этот мир был таким чужим, но в то же время манил её своей новизной.       — Так вот почему ваш город всегда в движении? — осторожно спросила она, пытаясь лучше понять магию, что питала этот странный мир.       Барлас-хан, всё ещё поглаживая амулет в виде головы тигра, кивнул.       — Да, это дар Тенгри. Когда наш мир только был создан, Тенгри пропитал эту землю своей силой, дав нам возможность жить с ней в гармонии. — Он говорил с особой теплотой и уважением к этому духу, его глаза вспыхнули. — Правда, я сам до конца не понимаю, как это работает, хотя мой прадед был одним из тех, кто разработал эту систему. Всё благодаря шаманам — они контролируют движения города.       Альфред кивнул, явно впечатлённый, но всё ещё не до конца понимая, как это всё функционирует.       — И как долго вы можете так перемещаться? — спросил он, пытаясь вникнуть в суть.       — Пока не захотим остановится, — усмехнулся хан. — Но есть одно правило: мы не можем долго стоять на месте. Если остановимся слишком надолго, магия ослабеет, и город может быть поглощён землёй. Так что, хотим мы этого или нет, но движение — наша судьба.       Элен слушала его, чувствуя, как усталость, накопившаяся за день, отступает, уступая место живому интересу. Тахар казался ей полной противоположностью угнетающей, неподвижной Пилатрии. Здесь всё было наполнено жизнью и свободой, которой она и её брат так долго искали.       — Ну, давайте-ка я закажу вам что-нибудь выпить, — вмешался Крэг, обращаясь к трактирщику. — Это будет на мой счёт.       Время в трактире текло незаметно, словно всё вокруг замедлилось под покровом тёплого света и ароматов еды. Элен и Альфред с жадностью поглощали всё, что приносили официанты. Это был их первый полноценный обед за долгое время, и, несмотря на усталость, они ели с наслаждением, словно эта пища была даром небес. Тяжёлые, сытные блюда наполняли их измученные голодом тела, оставляя кратковременное ощущение удовлетворённости, но вместе с тем пробуждая мысли о том, насколько недолговечны такие моменты. Элен, привыкшая к постоянному внутреннему напряжению, не могла позволить себе полностью расслабиться. Даже когда желудок был полон, её ум оставался где-то далеко — в темных улицах Пилатрии, в ночах, когда они ели лишь краденый хлеб. Она обвела глазами шумное помещение и задумалась: "Как далеко мы зашли".       Альфред, напротив, казался более раскрепощённым. Он шутил, смеялся, перебрасывался фразами с Кинделом и Барлас-ханом, но Элен оставалась настороженной. Её опыт научил её не доверять людям, даже если они казались дружелюбными. Хотя в Каладоре не было того подавляющего давления, что пропитывало Империю, этот мир всё равно был чужим. Её окружали другие традиции, другой ритм жизни. Она чувствовала себя чужестранкой среди этих людей, среди их привычек и мировоззрения. Бежать от Империи не означало сбежать от себя и своего прошлого.       — Здесь всё по-другому, — пробормотала она, не осознавая, что говорит вслух.       Альфред приподнял брови, удивлённо посмотрев на сестру.       — Что ты сказала?       Элен покачала головой, уходя в себя и не желая делиться мыслями. Альфред, не придав значения её словам, вернулся к еде, а она продолжила внимательно следить за происходящим.       Вдруг их разговоры прервались, когда внимание всех в трактире привлекла женщина, идущая через зал. Она двигалась уверенно и плавно, словно хищник, вызывая восхищённые взгляды. Её алые волосы, словно языки пламени, ярко выделялись в полутёмном освещении заведения. Пряди, переходящие в золотистые концы, подчёркивали её энергичность и некую магическую силу, будто заключённую внутри неё. Выбритые виски и алый плащ с изображением огненной птицы добавляли ей образ настоящей воительницы, а в её движениях сквозила одновременно мягкость и опасность.       Барлас-хан усмехнулся, заметив её приближение, и с весельем в глазах сказал:       — Жаклин снова проснулась. Сейчас, небось, примется за эль.       Киндел, вздохнув, покачал головой и встал, чтобы встретить старую подругу. На его лице скользнула тень усталости, но было видно, что он рад её видеть. Когда Жаклин подошла ближе, она улыбнулась Кинделу — улыбка была искренней, но без излишней приторности, словно вежливое напоминание о прошлом, которое они делили.       — Ты ещё жива? — с ухмылкой произнёс Киндел, когда она приблизилась.       — Жива-здорова, что тут удивляться? — её смех был тихим и мягким, как шёпот пламени, но в нём звучала уверенность.       — Рад видеть тебя целой и невредимой, особенно после того, как в прошлый раз ты почти осушила целую бочку эля, — подшутил Киндел, усаживая её за стол.       Жаклин с лёгкой улыбкой присела, весело кивнув Барлас-хану. Её присутствие мгновенно заполнило весь угол трактира.       — Ты бы поосторожней с выпивкой, а то запасы иссякнут быстрее, чем успеем пополнить, — сказал Барлас с полушутливой интонацией, на что Жаклин тихо рассмеялась.       Её огненный взгляд вдруг остановился на Элен и Альфреде. В отличие от других, она не отвела глаз, а встретила их прямо и без колебаний.       — А это кто такие? — спросила Жаклин, её голос был мягким, но в нём ощущалась лёгкая игра, словно она уже знала ответ.       — Это Элен и Альфред Вульф, — представил их Киндел, предоставляя детям возможность самим продолжить разговор.       — Вульф, говорите? — она наклонилась вперёд, опираясь локтями на стол, и улыбнулась тепло, но с ноткой любопытства. — Приятно познакомиться. Меня зовут Жаклин Паскаль. Что привело вас в Тахар? Вы выглядите, как те, кто многое повидал.       Элен с трудом ответила на её улыбку, чувствуя, как её сердце слегка сжалось. Жаклин не была похожа на никого из тех, кого она встречала раньше. В ней чувствовалась сила и опасность, но одновременно с этим — какое-то необъяснимое тепло, словно огонь, который согревает, но может обжечь.       — Долгая история, — наконец произнесла Элен, заметив, как Альфред выпрямился и с интересом смотрел на Жаклин.       — Здесь всегда найдётся время для долгих историй, — ответила Жаклин с внимательным взглядом. — Может быть, когда-нибудь расскажете.       Жаклин с лёгкой усмешкой посмотрела на Альфреда, её яркие огненные глаза задержались на его лице, словно оценивая каждый момент, каждую реакцию. Она не привыкла к столь откровенному интересу, особенно со стороны таких молодых людей. Её губы дрогнули в тени улыбки, но затем взгляд вернулся к делам.       — Почему всего две? — с легким упрёком спросила она, кивая в сторону ящиков. Её выражение лица стало серьёзным, улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Элен уловила эту перемену, но промолчала, наблюдая за происходящим. Киндел, поняв напряжение, решил быстро внести ясность.       — Мы решили оставить часть груза на корабле, — проговорил он спокойно. — Основное здесь.       Жаклин бросила короткий взгляд на Барлас-хана, затем на Крэга, который кивком подтвердил слова Киндела. Она медленно достала из сумочки трубку, засыпала её табаком, не отрывая глаз от Киндела. Это было тихое напряжение, что-то подобное Элен уже видела среди городских торговцев, когда сделки зависали на волоске. Женщина убрала мешочек с табаком, а затем провела пальцем по краю трубки. Мгновенно огонь вспыхнул на кончике, и густой, терпкий дым наполнил воздух. Она затянулась несколько раз, выпустив дым вверх, словно отводя напряжение, но затем вновь обратилась к Кинделу.       — Мастеру это не понравится, вы ведь понимаете, что город уже отправился в сторону Шелкового пути? — произнесла она спокойно, но с ноткой укоризны. Её взгляд был холодным и острым.       Киндел попытался было возразить, но Жаклин мягко, но настойчиво прижала палец к его губам, пресекая его объяснения.       — Нет-нет-нет, не нужно оправданий. Я всё понимаю, — её голос был тихим, почти успокаивающим, но не оставлял сомнений в том, что её беспокойство не могло быть просто забыто.       Барлас-хан, видя, как напряжение нарастает, решил вмешаться. Он наливая эль в кружку, поставил её перед Жаклин, придавая разговору более дружеский тон.       — Не переживай, — сказал он, стараясь разрядить обстановку. — Я могу помочь с транспортировкой товара. За определённую сумму, конечно.       Крэг поблагодарил хана с лёгкой улыбкой, на что Жаклин, наконец, смягчилась, вернув свою прежнюю добродушную улыбку.       — Ну, знаете, я ведь просто о нашем деле беспокоюсь, — вздохнула она, проводя пальцем по краю кружки с элем. — Торговля — это кровь нашего мероприятия. И меня начальство ругает за такие промахи.       Жаклин отпила немного эля, но её глаза снова встретились с Альфредом. Он сидел рядом с ней, и она заметила, как он осторожно принюхивается к её запаху. Это действие смутило её на мгновение, и она прищурилась, пытаясь понять, что именно он делает. Элен тоже заметила это и быстро дала брату подзатыльник.       — Прости его, — пробормотала Элен с явным раздражением.       Альфред, потирая голову, смущённо извинился:       — От тебя... странно пахнет.       Жаклин замерла на мгновение, а затем, не сдержав лёгкого смеха, наклонилась к Альфреду.       — Странно пахну? — переспросила она, с интересом глядя ему прямо в глаза. — Это запах моря, дорогой. Запах свободы и немного магии. Видимо, ты чувствуешь что-то большее, чем просто табак.       Альфред густо покраснел, смущённый своим неловким замечанием. Он пытался сгладить ситуацию, отводя взгляд, но это только привлекло больше внимания. Элен, напротив, решила прислушаться к интуиции брата и сама втянула воздух. Сначала ей показалось, что это обычный запах табака, но потом она уловила что-то другое — аромат, напоминающий смесь алхимии и горелых перьев. Она хотела поделиться своими мыслями, но застыла, когда Жаклин с хитрой улыбкой перевела на неё взгляд.       — Команда у вас, скажу, интересная, — протянула Жаклин с лёгкой усмешкой. Её глаза вновь обратились к Элен и Альфреду, проникая вглубь их сущности. — Зверолюды... но не обычные. Проклятые.       Крэг нахмурился, слегка прищурившись:       — Проклятые? Что ты имеешь в виду? Зверолюди — обычное дело. Они везде. В чём разница?       Жаклин, продолжая улыбаться, мягко коснулась щеки Альфреда. Её прикосновение было странно тёплым, даже слишком тёплым для человека. Она заглянула ему в глаза, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто любопытство — в нём была смесь доброты и понимания чего-то глубоко сокрытого.       — Зверолюди, полулюди, рыболюди... они неизменны, — начала она, медленно убирая руку с его щеки, оставив на коже слабое покраснение. — Но вы... вы — нечто совершенно другое. Вы — настоящее сокровище.       Элен напряжённо всматривалась в Жаклин, не понимая, куда та клонит. Слова Жаклин прозвучали, словно пророчество.       — Сильнее, быстрее... и, если я не ошибаюсь, даже умнее некоторых, — добавила Жаклин, бросив короткий взгляд на Элен. — Но за всё приходится платить. Однажды вы не сможете вернуться в человеческий облик и превратитесь в зверей навсегда. Тогда вы будете блуждать по лесам и горам, пока кто-то не решит положить конец вашим страданиям.       Элен едва смогла удержаться от гнева. Она встала, чувствуя, как внутри закипает злость.       — Мы такие же, как и все остальные зверолюди, — начала она, чувствуя, как её голос начинает дрожать от эмоций. — Да, у нас нет богатства и родословной, но мы…       Жаклин внезапно шагнула вперёд, мягко, но решительно обняв Элен. Элен отшатнулась, её клыки начали удлиняться, инстинкты зверя брали верх. Альфред, заметив это, успел вовремя вмешаться, успокаивая сестру, пока Жаклин спокойно села обратно за стол, докуривая трубку.       — Поверь мне, Элен, — тихо, но уверенно проговорила Жаклин, выпуская дым. — Я встречала таких, как вы. Вы не первые. Мы прозвали вас "проклятыми" потому что на поле боя вы теряете контроль и нападаете даже на своих.       Элен замерла, ошеломлённая услышанным, не в силах поверить своим ушам. Барлас-хан, заметив её растерянность, мягко усадил её обратно на место.       — Жаклин знала моего прадеда, — сказал он с мягкой, успокаивающей улыбкой. — Её словам можно верить.       Альфред, всё ещё потрясённый услышанным, осторожно спросил:       — Сколько же вам лет?       Жаклин задумалась на мгновение, её взгляд потемнел, как будто она мысленно вернулась к далёким временам.       — Когда я родилась, летоисчисления ещё не существовало, — ответила она с загадочной полуулыбкой, её взгляд вернулся к Кинделу и Крэгу. — Да и людей тогда ещё не было.       Элен, пытаясь осмыслить сказанное, вдруг осознала, что перед ней сидит не просто женщина, а древнее существо, чья жизнь охватывала века. Это открытие заставило её почувствовать себя маленькой и беспомощной перед теми силами, которые скрывались в мире, полном магии, страха и жестоких истин.       Жаклин выдержала долгую паузу, отпивая ещё один глоток эля. Её взгляд смягчился, но в нём всё ещё пряталось что-то неуловимое и уязвимое, словно она на мгновение открыла окно в свою древнюю душу. Когда её глаза встретились с Элен, в них промелькнула тень давнего воспоминания — кого-то, кто когда-то был ей дорог.       — Не принимайте это слишком близко к сердцу, — тихо произнесла Жаклин, словно вздохнув под тяжестью своих слов. — Просто я рада видеть тех, кого не встречала сотни лет.       Элен почувствовала, как её слова ударили по её внутренним тревогам. Жаклин, стряхнув пепел с трубки на стол, полила его остатками эля и затем отложила трубку в сторону, возвращаясь к более практичным вопросам.       — Мастер сказал, что нам нужно ждать заказчиков на юго-западе Шёлкового пути, — начала она в деловом тоне. — Показать товар, получить деньги и уйти. — Она посмотрела на Киндела, её голос был спокойным и уверенным. — Я свою часть выполнила — нашла покупателя. Теперь дело за вами.       Крэг, явно расслабившийся, кивнул, улыбаясь, словно всё шло по плану.       — Такая простая работа за хорошие деньги. Это можно делать постоянно! — сказал он с довольной улыбкой, но его заместитель, Киндел, ответил кивком лишь из вежливости, не разделяя его оптимизма.       Барлас-хан, в своей манере разрядить атмосферу, усмехнулся и добавил:       — Жаклин, если ты продолжишь тратить деньги на эль в таком темпе, тебе придётся переехать в Каладор навсегда. У нас лучший эль на пяти континентах !Но не в моем городе, запасы не бесконечные.       Жаклин рассмеялась, её смех прозвенел, как лёгкий колокольчик, и на мгновение наполнил трактир теплом. Она задумчиво подняла взгляд и спросила:       — Сколько времени займёт путь до Шёлкового пути?       Барлас-хан нахмурился, задумавшись на мгновение, и затем уверенно ответил:       — Около дня. К утру мы будем на месте.       Жаклин кивнула, удовлетворённая этим ответом, и на её лице вновь мелькнула задумчивость.       — Хочу вернуться в Пилатрию, — произнесла она, её голос был тихим, словно она говорила больше самой себе.       Киндел, переводя взгляд с Жаклин на Крега, добавил:       — Как только сделка завершится, мы сразу покинем Каладор.       Жаклин одобрительно кивнула и, наливая себе ещё одну кружку эля, протянула её Альфреду. Тот, несколько смущённый таким жестом, посмотрел на кружку с явным недоумением, не зная, как поступить. Элен вмешалась, возражая:       — Он ещё ребёнок.       Но Альфред с неожиданным энтузиазмом принял кружку и сделал глоток. Его глаза расширились, когда горький вкус эля ударил по его рецепторам, и он закашлялся. Это вызвало у Жаклин лёгкий смех. Она забрала у него кружку и с лёгкостью допила её, усмехнувшись:       — Вы — чудо, — сказала она, но её голос стал немного грустнее, с тенью боли в каждом слове. — Моя подруга... она тоже была проклятой. К сожалению, она одичала.       Смех исчез с её лица, и в её глазах вновь появился этот глубокий, пронизывающий взгляд, который она бросила на Элен. Теперь он был ещё более глубоким, словно Жаклин смотрела сквозь время и видела что-то, о чём Элен не могла и догадываться.       — Прости, — тихо сказала Жаклин. — Ты мне её напоминаешь.       Эти слова, словно удар, попали в сердце Элен. Она почувствовала, как её собственные чувства, давно спрятанные глубоко внутри, вдруг всплыли на поверхность. Не раздумывая, она поднялась и подошла к Жаклин, обнимая её. Впервые за долгое время она почувствовала какую-то странную близость к этому человеку, которого едва знала, но чья боль и опыт были так явственно ощутимы. Жаклин ответила на объятие, её дыхание было ровным, но в нём ощущалась тяжесть вековой скорби.       Киндел внимательно наблюдал за этим моментом, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась сосредоточенность. Крэг, напротив, пытался разрядить обстановку шутками, заметив, как Жаклин погружается в свои эмоции. Даже самые древние и могущественные существа, как оказалось, не застрахованы от боли и утрат.       — Жаклин, не переживай, — мягко сказал Крэг, его голос звучал как тихий шёпот в комнате, наполненной тишиной. — Мы всегда найдём выход.       Жаклин, отпустив Элен, посмотрела на него и кивнула, но в её глазах всё ещё оставалась тень чего-то несказанного.